Быть на связи с радиослушателями, посетителями сайта и участниками групп «Детского вопроса» в соцсетях – важная часть работы нашей редакции. Именно поэтому в конце каждого выпуска мы напоминаем о способах связи с нами. Например, вы всегда можете позвонить на редакционный автоответчик, который работает круглосуточно на протяжении уже очень многих лет.

– Здравствуйте! Вы позвонили в программу «Детский вопрос»…

Наталья: Добрый день! Меня зовут Наталья. Мы с мужем хотели бы усыновить маленького ребеночка. Мы слушаем постоянно вашу программу «Детский вопрос» и с удовольствием хотели бы хоть раз поучаствовать в проекте «Поезд надежды». Спасибо вам большое, будем ждать звонка.

Ваши вопросы и просьбы, сообщения и откровения, которыми вы делитесь с нами, нередко перерастают в долгое и близкое знакомство. В этом году социальному проекту «Детский вопрос» исполняется 17 лет. И среди наших радиослушателей есть те, кто все эти годы был вместе с нами!

Юлия: Здравствуйте! Я из Москвы, Юлия Владимировна. Мне очень импонирует то, чем занимается ваша команда. Спасибо!

Женский голос: Добрый день! Я звоню по поводу опеки двух девочек, Саши и Тани. Я вам послала письмо на электронную почту. Спасибо, жду ответа.

Можете не сомневаться: мы обязательно ответим на все письма, которые придут на электронную почту – deti@radiorus.ru. Она также всегда доступна для ваших обращений. Но если вы не любите писать длинные письма или необходимость связаться с редакцией возникла здесь и сейчас – смело оставляйте номер телефона для связи и ждите звонка.

Светлана: Здравствуйте! Хочу узнать про Андрея Н., май 2011 года. Пожалуйста, перезвоните мне. Светлана. Спасибо.

Всем тем, кто не забывает продиктовать свой номер телефона с кодом мобильного оператора или города, мы обязательно перезвоним. Команда «Детского вопроса» всегда готова ответить на вопросы, дать необходимый совет и оказать искреннюю поддержку.

А уж если вас заинтересовал кто-то из наших подопечных – вы можете рассчитывать на всю информацию, которой мы располагаем. И шанс помочь обездоленному ребенку найти новую семью мои коллеги не упустят!

 «Спасибо за ваш звонок!»

Сегодня очевидно, что соцсети – это не только развлекательный контент. Вот, например, в 2010 году «ВКонтакте» появилась наша группа «Усыновление. Социальный проект «Радио России». 11 лет на виртуальной стене мы публикуем анонсы будущих выпусков, ежедневно рассказываем о новых подопечных проекта, общаемся с волонтерами, размещаем полезную информацию… Всего и не перечесть. А потому мы просто приглашаем вас зайти к нам «в гости». Ведь порой именно вы рассказываете нам о неожиданных проблемах, с которыми сталкиваются дети и их родители. А ваши истории становятся огромным стимулом и помощью для тех, кто выбрал для себя тот же путь, что и вы.

Надо сказать, что читают нас в самых разных уголках страны. Среди этих людей есть и единомышленники-приемные родители, и те, кто просто не смог остаться равнодушным к судьбе детей, попавших в трудную жизненную ситуацию. Мы уверены: всем вам есть что сказать. Именно поэтому в наших группах в соцсетях часто проводятся опросы по самым разным темам. Этот инструмент помогает нам получить из ваших откликов не только пищу для ума, но и актуальные, важные темы для радиожурнала.

Кстати, совсем недавно мы провели опрос среди наших читателей, чтобы выяснить: кто же чаще всего становится инициатором приема ребенка в семью? Ответов было много, а вот одной из первых откликнулась приемная мама Елена из Вологды, которая охотно поделилась своей семейной историей.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Благодарим Елену и Ивана за предоставленные фотографии из личного архива.

Корр.: Елена, как я понял, вы читаете странички социального проекта «Детский вопрос» в социальных сетях.

Елена: Да, конечно.

Корр.: А чем они вам интересны?

Елена: Узнать другие истории, другие семьи. Понять, что мы не одни. Что есть и другие семьи. Это очень даже здорово.

Корр.: А что вы можете сказать о нашем радиожурнале «Детский вопрос»?

Елена: Тема очень интересная. Вопросы поднимаются насущные.

Корр.: Они вам в чем-то помогают?

Елена: Да, конечно. Во-первых, разобраться в новых нюансах, новых проектах. Также узнать мнение специалистов, ну и людей обычных.

Пять лет назад семья Кычиных из Вологды стала приемной. Решение взять мальчишек из детского дома для школьного учителя Елены и водителя Ивана было вполне осознанным. Своих детей у супругов не было, а вот желание стать родителями не пропадало. И, сделав первый шаг к приемному родительству, Елена и Иван решили уже не останавливаться…

Елена: На данный момент у нас сейчас 5 детей с нами живут, а всего 9 мальчишек воспитывали. Четверо выпускников, пятеро с нами.

Корр.: Замечательно. Расскажите, как у вас всё начиналось?

Елена: Началось с того, что у меня в классе был ученик из детского дома. И каждую перемену он бегал ко мне в кабинет, и мне захотелось ему помочь.

Корр.: Кто был инициатором забрать ребенка из детского дома?

Елена: Наверное, я. Я предложила, муж поддержал.

Корр.: Иван, вы помните тот момент?

Иван: Конечно, помню. Она поделилась: «Вот нравится мальчик». Присмотрелся я к нему и сказал свое мужское слово: «Давай попробуем, возьмем. Может, поможем ему». Хороший милый мальчик. Общительный.

Корр.: Вы сразу согласились на предложение супруги?

Иван: Да. Мы семья и больше разговариваем, обсуждаем темы и приходим к общему мнению, что и как сделать.

Елена: Мы взяли его на каникулы, и нам предложили пройти школу приемных родителей. И мы, пройдя эту школу, думали, что мальчика возьмем к себе. А к мальчику пришла мама, и он сказал, что будет ее ждать.

Корр.: Вы разочаровались?

Елена: Нет. Это был его выбор, мы не стали настаивать. Мы так поняли, что ему так хорошо и комфортно. И помощь наша не нужна. Но так как документы у нас на руках уже были, мы увидели других ребят, и они нам очень понравились.

Корр.: Пожалуйста, чуть поподробнее, если можно.

Елена: Мы познакомились с двумя из этих ребят на одном мероприятии. И нам они понравились в общении. Потом оказалось, что их уже не двое, а трое детей. Ну и потом, когда мы решили, что их возьмем, их оказалось четверо.

Корр.: Ух ты! Четыре брата! А возраст какой?

Елена: Младшему было 8, старшему 16. Они в 2015 году поступили в детский дом, и вот в феврале 16-ого мы с ними познакомились.

Корр.: Как их зовут?

Елена: Самого старшего зовут Дмитрий. Рома дальше идет. Затем Вася и Коля. Получается, как цветочки. Ромашка, василек, колокольчик.

Корр.: А кровные родители? Что с ними произошло?

Елена: Ничего, не смогли просто больше.

Корр.: То есть их лишили родительских прав? Понятно. Но они не общаются сейчас?

Корр.: Можно в принципе, но ребята не хотят. Когда нам сказали, что братьев четверо, мы, конечно, сразу же с мужем испугались. Куда нам столько детей? И в машину мы все не входим, потому что в машину максимум 5 человек влезает. Мы, конечно, растерялись. Детский дом пошел нам навстречу, и они предложили взять детей на гостевой режим. Сначала двух старших, потом двух младших детей, ну а потом всех четверых детей вместе. И лето 2016 года полностью прошло с этими детьми.

Да, взять к себе в семью сразу четверых мальчишек из детского дома для Елены и Ивана было непростым решением. Но желание помочь этим детям всё-таки сыграло решающую роль. А вот дальше их ждала неприятная неожиданность.

Корр.: Был ли кто-нибудь среди вашего окружения, кто говорил: «Слушай, Вань, а зачем тебе это надо? Ты что, с ума, что ли, сошел?»

Иван: Да, конечно. Был друг у меня. Он говорил: «Зачем вы связываетесь с этим? Вы жили красиво, отдыхали два раза за границей». У виска покрутил: типа, дураки, что берете на себя такую ношу.

Корр.: Что вы ему сказали?

Иван: Это наша жизнь и не надо лезть. Мы хотим помочь другим детям, которые хотят получить вторую жизнь, второй шанс. Он перестал общаться. Получается, дружили с детства, со школы и просто-напросто…

Корр.: То есть дружба закончилась?

Иван: Да.

Корр.: Вы не жалеете об этом?

Иван: Нет.

Елена: Было неоднозначное отношение к нам со стороны родственников и друзей. Многих друзей мы потеряли. В плане того, что некоторые перестали с нами общаться. Мы ходим все вместе, в гости – так все вместе. Не каждый готов нас таким большим цыганским табором принимать. И родственники нас не все поддержали. Кто-то посчитал, что мы это из-за денег.

Корр.: Они вам открыто это говорили?

Елена: Кто-то говорил открыто, кто-то завуалированно.

Корр.: А вам было обидно?

Елена: Конечно. Было очень обидно. Потому что казалось, что мы делаем великое дело, что мы помогаем ребятам. Тем более, мы знали, что четверых братьев-подростков немногие горят желанием взять к себе в семью, и было, конечно, обидно, что люди начинали думать, что всё это из-за денег…

Что ж, Елена в разговоре сказала: «На чужой роток не накинешь платок». Справедливо.

А как братья приняли серьезные изменения в своей жизни?

  Елена: Всё было замечательно, им понравились наши условия, им всё у нас понравилось, и лето у нас прошло очень хорошо. Мы вместе отдыхали, купаться ездили, посещали вместе аттракционы различные, в гости ходили, то есть ребята комфортно, легко влились в компанию. Проблем у нас с ними не было. И получилось так, что старшие жили неделю, потом они уехали. Потом через неделю младшие приехали. И вот неделю между детьми вроде как скучно без ребят. Уже думаешь, а что бы они сказали, что бы они сделали, что бы можно было для них приготовить. И мы с мужем скучать по ним начали даже. То есть они нам по душе пришлись. Мы с ними гуляли, на велосипедах катались. У нас с мужем было два велосипеда, муж мяч им купил, они в футбол играть ходили. Комфортная погода была тогда. То есть всё благоволило нам. А потом нам всех четверых ребят дали.

Корр.: А чем они вам понравились?

Елена: Ребята были послушны, они без претензии такие были.

Иван: У них хорошее отношение к взрослым людям, и они мечтали попасть в семью, чтобы не оставаться в детском доме.

Корр.: Когда вы почувствовали себя папой?

Иван: Я почувствовал себя папой, когда они у нас прогостили и уже уехали в лагерь. Мы с женой, получается, их проводили, и вечером не легли спать, всё думали, что дома не хватает детского смеха. Мы до 6 утра не могли уснуть. И как бы потом уже поняли, что нужно нам взять детей.

Корр.: То есть первые впечатления были самые приятные?

Елена: Да. Не было такого чувства, что в доме чужие люди. Относясь к первому мальчику нашему, там было чувство, что дома чужой человек. Этот мальчик, который самый первый у нас был. А здесь как-то – свои дети дома. Родные.

Первое впечатление при знакомстве часто играет определяющую роль при принятии важных решений. Особенно, когда это касается приемного родительства. Но можно ли с уверенностью сказать, что оно останется таким же и в будущем? Ведь дети часто бывают непредсказуемы.

Елена: Что нам понравилось? Ребята хотели нам помочь во всех домашних делах. Что бы мы ни попросили, они на всё откликались и помогали нам.

Корр.: Они вам что-то дарили?

Елена: Подарки у нас да, были. Когда мы с младшими ребятами ездили в лагерь к старшим ребятам. И ребята старшие подарили открытки, сделанные своими руками. Они знают, что я люблю бабочек. Там были бабочки наклеены, то есть было очень приятно.

Корр.: А что они написали на открытке?

Елена: На память маме, что-то такое было…

Корр.: Как они во время гостевого режима к вам обращались?

Елена: Мы с ребятами сразу договорились, что пока мы с ними знакомимся, мы – тетя Лена и дядя Ваня.

Корр.: А почему? Вы не хотели, чтобы они к вам «мама-папа» обращались?

Елена: Получилось всё это неожиданно. Ни они, ни мы не были к этому готовы. Вот к такой семье.

Корр.: А вот это интересно. Казалось бы, договорились – тетя Лена, дядя Ваня. А открытка-то – маме.

Елена: Вот тогда у нас и екнуло, что что-то хорошее у нас в семье и может быть. Вроде как ребята к нам… раскрылись, так сказать. Вот как раз эта поездка – она многое решила.

Корр.: Я правильно понимаю, что после этого лета 2016 года вы решили взять этих четверых братьев уже окончательно?

Елена: Да. В августе мы определились, дети приехали из лагеря в конце августа, и мы уже забирали их к себе.

Корр.: Я ведь не поверю вам, извините, что у вас всё было гладко.

Елена: Проблемы начались в сентябре.

Корр.: Вы не ожидали этих проблем?

Елена: Нет. Мы не ожидали. Мы не были готовы к проблемам…

Продолжение следует…

Мы обязательно расскажем, с какими трудностями в воспитании детей столкнулись Елена и Иван, но это будет в одном из следующих выпусков. А пока познакомим вас с другой интересной историей. Под еще одним опросом – о том, возможно ли устройство братьев и сестер в разные приемные семьи – мы прочитали такой комментарий:

«Возможно разделить братьев и сестер в интересах детей, НО с последующим общением. Мы в детстве дали согласие на удочерение нашей сестры, ее забрали в Америку. Нам обещали, что будут отслеживать ее судьбу, что мы будем общаться, но вышло всё наоборот. Так как мне было 17, сестре 10, мы друг друга помнили. Ушел не один год на поиски друг друга. Семья должна оставаться семьей!»

Автор сообщения – Татьяна – живет в Санкт-Петербурге.

Первым делом  нас интересовало, кем были те «мы», кто в детстве дал согласие на удочерение сестры американской парой. И как получилось, что они остались без семьи. Свою историю попадания в детский дом Татьяна назвала банальной: мать лишили родительских прав из-за алкоголизма.

 Благодарим Татьяну за предоставленные фотографии из личного архива.

Татьяна с братом Мишей.

Татьяна: Нас было четверо детей. Старше брат меня на год, сестра на семь лет младше, и еще была у нас девочка (ну не знаю, может быть, была, может быть, есть, но ее не найти) – она младше меня на восемь лет, но ее забрали… еще мы в детском доме не были, она еще года два находилась в доме ребенка. Ну или умерла там – мать не узнавала, этого дома ребенка уже нету, поэтому сведения… не восстановить ничего…

Корр.: То есть вы даже не можете узнать, приняли ее в семью или действительно она умерла?

Татьяна: Да. Ну вот, по крайней мере, насколько я пыталась всё это дело, сказали, если она в семье, то никаких сведений никто не даст. А если она умерла, архив, как они сказали, неизвестно где. Поэтому вот об одной сестре я даже не знаю.

Корр.: Татьяна, имена можете назвать? Брата, двух сестер…

Татьяна: Брат Миша, сестра (третья, получается) Женя, а четвертая – Лена.

Леночка, хоть и самая младшая, в казенные стены попала первой.

Татьяна: Ну, младшей… ей было, по-моему, месяц, что ль… ну вот ее буквально из роддома привезли, ее… Раз приехала «скорая» – откачали еле-еле, потом вот на второй раз у нее была остановка дыхания – ее откачали и забрали в больницу, насколько я помню со слов матери, и… ей предложили: «Раз у вас детей много, оставьте ее пока или в больнице, или в доме ребенка (не знаю) до месяцев трех, чтоб она поправилась». Потому что, я так поняла, она недоношена была. И мать ее оставила. И забирать не стала уже. Я ее видела только буквально… совсем-совсем когда мать ее из роддома принесла.

А примерно через три года состоялся суд по лишению родительских прав матери Татьяны и в отношении остальных детей. Самой Тане тогда было без месяца 11 лет, брату Мише – около 12, а сестренке Жене – три года.

Татьяна: Нас направили сначала в больницу прямо из зала суда. Брат оттуда сбежал. Он в детский дом не попал, а нас в детский дом отправили.

Корр.: А куда же делся брат, если его в детский дом не поместили?

Татьяна: Брат ударился, как говорится, в бега. Но он пришел к матери. Ну, там собака была, немецкая овчарка. И он либо гулял где-то там, либо, когда приходили… милиция на тот момент, он прятался, а собака в комнату не допускала, потому что она была натаскана на то, чтоб людей в форме не допускать.

Корр.: То есть получается, он просто прятался у матери?

Татьяна: Да, да, да.

Корр.: А в каком году вообще вот это было изъятие?

Татьяна с сестрой Женей.

Татьяна: 91-й. И получилось так, что мы с Женей поехали в один детский дом, и мы с ней четыре года в одном детском доме жили. А потом ее в специализированный детский дом отправили по комиссии, ЗПР поставили. Потом я уговорила бабушку, ее бабушка взяла под опеку. Но она, по-моему, год только с ней жила, потом отвела ее обратно в детский дом. И потом уже ее там присмотрели американцы, что ее удочерить.

Ее отправляли из другого детского дома. И с нашим детским домом-то они связались, и меня очень уговаривали, рассказывали, как моей сестре будет в нашей стране плохо, и всё такое. Сестре было где-то в районе десяти, мне было семнадцать лет. И я говорю: «Восемнадцать лет мне исполнится, я возьму ее под опеку». Ну я ж наивная была. На что мне сказали, что никто не даст, и я не смогу ее взять вообще в ближайшие, там, много лет, потому что образования нет, работы нет, жилья нет. Никто мне ее не даст. Психологически, получается, они меня давили, давили, чтоб я согласие написала. И, когда они меня додавили, им надо было, чтобы я проработала с братом. Ну и в итоге мы и брата уговорили, и ее увезли в Америку.

Татьяне очень помогло, что в детском доме у нее был близкий человек – воспитательница Марина Борисовна.

Татьяна: Когда у меня сестру забирали, у меня вообще жуткая истерика была, я не могла успокоиться. Мы автобус когда проводили, меня накрыло: я не могла ни говорить, ничего, то есть я рыдала просто взахлеб! И она меня к себе забрала, она меня три дня выхаживала. И в школу я, помню, не ходила, она меня не трогала… Ну не в школу, в училище я тогда училась.

Когда Татьяну уговаривали подписать согласие на удочерение Жени, администрация детского дома уверяла, что связь с сестрой не прервется.

Таня, Женя и Миша. Проводы Жени в Америку.

Татьяна: Они обещали клятвенно, что они будут поддерживать отношения… вот Рон звали вот этого, который… ну, организатор всего этого (не знаю, как он правильно называется) фонда… И они говорили, что они будут с ним связываться, что фотографии будут постоянно, отчеты будут, там, еще что-то. А на деле оказалось, что они, как говорится, галочку поставили. Было несколько писем уже на ломаном русском языке. И буквально через какое-то время очень короткое связь что-то потерялась. Потому что они-то там переезжают, и адрес, который вот у меня был… они там уже не отвечали. Потом оказалось, что наша администрация была в курсе некоторых событий, что она, там, в психлечебнице лежала уже в подростковом возрасте. Подробности мне не рассказывали. Ну, в общем, у нее там сложилась жизнь вообще плохо.

Корр.: Администрация – имеете в виду детского дома?

Татьяна: Ну да. Там, где я была. И когда я пришла и сказала: «Вы обещали вот, что связь будет поддерживаться…» – А мне они лапки поджали, и сказали (грустно смеется): «Ну она вообще не с нашего детского дома уезжала, поэтому мы за нее не отвечаем». И вообще дали понять, что они даже этим заниматься не будут: «Они же в Америке, и часто адреса меняют. Никаких адресов мы не знаем». Хотя на самом деле потом, когда уже во взрослом возрасте… я иногда в детский дом в этот езжу к воспитателям… и кто-то проговорился, что адрес они знали и не стали мне говорить только потому, что у сестры были проблемы.

Корр.: Но в итоге-то вы что-то узнали?

Женя.

Татьяна: Ну с сестрой, которая в Америке, я общаюсь. Но у нас языковой барьер: я не знаю английского, она не знает русского. Но в социальных сетях мы и фотографиями… и иногда бывает (крайне редко, потому что часовой пояс, двенадцать часов, тяжело), мы с Женей общаемся по «Скайпу»… ну или по соцсетям с переводчиком. То есть она что-то говорит – и пишет дополнительно. И я уже на переводчике перевожу всё это дело. (Смеется).

Корр.: Ну да! Хоть как-то.

Татьяна: Да, но я вот от нее узнала, что у нее всё очень сложно там сложилось. Всё очень тяжело. И семья, которая ей попалась, – скажем так, нехорошие люди. Они усыновили ее и девятимесячного мальчика из Москвы, уже приезжали к нам с мальчиком. Они, видимо, брали ее как няньку, а у меня сестрица такая – она с детства была, скажем так, с упертым характером. И это дело вышло боком… И там ее и били, и потом ее в интернат в какой-то отправили, в интернате ее изнасиловали… В общем, и наркотики, и алкоголь – там всё было.

Корр.: Ужас.

Татьяна: Вот. Она до сих пор восстанавливается, имеет двоих детей. До сих пор с детьми проблемы, потому что она говорит, как только проблемы начались, она сразу за алкоголь взялась и… Ну, по крайней мере, я хоть знаю, где она, что, и вот… ну, просматриваю.

Корр.: Татьяна, а как всё-таки вы ее нашли, если вам ничего не говорили?

Женя с детьми.

Татьяна: Меня нашла она сама. Даже не она, а ее муж. Потому что, когда познакомились (вот как раз муж ее то ли с окна снял, то ли еще откуда-то…), и она ему рассказала, что вот есть сестра. И он вот этого товарища – организатора всего… он его каким-то образом там нашел, узнал данные то ли детского дома, то ли что. Причем я жила вообще по другому адресу уже. Буквально… сколько?.. наверное, лет десять назад только мы нашли, если не меньше, друг друга.

Подписанное когда-то согласие на удочерение сестры американской семьей Татьяна считает своей большой ошибкой.

Татьяна: Честно говоря, я вот до сих пор жалею – что я подписала вот эту бумагу и дала согласие. Больше в жизни я ни о чём не жалею.

Корр.: Вы, видимо, жалеете, потому что действительно у сестры там неудачно сложилась жизнь.

Татьяна: Да.

Корр.: А вот если бы ей повезло: были бы хорошие родители, и она бы выбилась в люди… Вы жалели бы всё равно? Или нет?

Татьяна: Ну… наверное, жалела бы, что всё равно далеко. Дело в том, что вот я готова ей помочь во многих случаях. Потому что иногда бывает, вот не хватает близкого человека, который сядет и просто поговорит, если какие-то проблемы. А ей я помочь не могу, потому что мне туда финансово… ну не поехать вообще. И ей ко мне не приехать, потому что тоже это дорого для нее.

Корр.: Под нашим опросом по поводу разделения братьев и сестер при устройстве в семью вы написали: «Главное – чтоб сохранялось общение».

Татьяна: Да. Ну чтобы не искать, как я искала, а что… вот поддерживать отношения, и была возможность пообщаться.

Корр.: Но – в принципе – вы не против того, чтобы хотя бы кого-то из братьев-сестер устраивать в семью отдельно, да? Если… ну нет возможности устроить всех…

Татьяна: Да. Но так, чтобы был контакт, да. Помочь, еще что-то. Если, например, это хотя бы ближайшие города (не страны, а именно города). Насчет стран – я против. А города… когда вот я на машину могу, вот, например, сесть – до Пскова, до Смоленска без проблем я могу сесть и доехать. Я просто, сейчас ребенком… ну вот мы хотим взять. И я бы, честно говоря, вот если бы мы взяли ребенка, я бы даже в другой город возила бы на какие-то… как? Свидания назвать, не свидания… к старшим, там, или еще что-то. Поэтому… не знаю. Вот в города ближайшие – еще да. А в другие страны – я против разделять.

Продолжение следует

Вы заметили, какая интересная тема прозвучала в разговоре? Татьяна с мужем хотят стать приемными родителями! А были и другие очень интересные моменты в рассказе нашей героини о ее жизни, о судьбе брата, о поисках ребенка… И мы обязательно еще вернемся к этой истории в одном из будущих выпусков радиожурнала. А сейчас настало время нашей самой главной рубрики.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

В одном из учреждений для детей-сирот Амурской области живут наши новые подопечные – 12-летний Рома и 9-летняя Даша. Ребята внешне очень похожи: у обоих темно-русые волосы, немного смуглая кожа и карие глаза. Брат и сестра очень дружны и часто проводят время вместе.

Корр.: Даша, можешь рассказать мне про Рому? Со стороны младшей сестры.

Даша: Он добрый, хороший, всегда поддерживает. Я всегда с ним делюсь. Всегда как-то его поддержу.

Корр.: А он пытается тебя как-то воспитывать?

Даша: Да.

Корр.: А ты как? Всегда его слушаешься?

Даша: Нет!

Корр.: Зато честно. Смотри, если вы поссорились, а виновата, например, ты. Кто первый мириться пойдет?

Даша: Я, конечно.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Ром, сестренка твоя – можешь рассказать, какая она?

Рома: Родная, красивая, добрая и… очень хорошая.

Корр.: Она часто обращается к тебе с какими-то вопросами, с проблемами своими?

Рома: Ну да. Уроки, бывает, ей помогаю делать. Подрисовать что-нибудь.

Корр.: Она тебе чем-нибудь помогает?

Рома: Ну бывает. Собрать какую-нибудь игрушку помогает.

Корр.: Ты имеешь в виду конструктор?

Рома: Конструктор, да.

Корр.: То есть вы играете вместе иногда.

Рома: Даже не иногда, почти всегда.

Рома заканчивает 4 класс. Пока ему не удается подружиться только с математикой. Он – паренек любознательный, старается учиться по мере своих способностей, но по адаптированной программе. Почему именно так? Объясняет психолог учреждения, Дарья Сергеевна Назаренко.

Д. Назаренко: У Ромы – у него проблемы с обучением в силу того, что он очень много пропустил. Проблемы с вниманием – у него рассеянное внимание. Хотя он усидчивый, он у нас тянет программу. На это надо обратить внимание. Интеллектуальный прогноз – он положительный, если комплексно работать с ребенком, заниматься дополнительно с психологом, возможно, с дефектологом.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Ром, есть у тебя самый любимый предмет в школе?

Рома: Это… литература.

Корр.: Что тебе нравится читать?

Рома: Всякие рассказы, сказки. Аркадия Гайдара.

Корр.: «Тимур и его команда»?

Рома: Да.

Даша – второклассница. Учеба дается ей легче, чем Роме. Но ее успехи связаны не только с врожденными способностями. По характеру Даша – ребенок целеустремленный. Вот захотела выровнять почерк и добилась своего!

Корр.: Так, а как ты этого добивалась? Прописи, наверное, были?

Даша: Нет, у меня не было прописей. Я просто садилась сама, пыталась что-нибудь написать. Какие-нибудь слова писала, стихи. И у меня лучше начало получаться.

Корр.: У тебя появился какой-нибудь любимый предмет в школе?

Даша: Да. ИЗО, русский.

Корр.: А есть предмет, который тебе не очень нравится, например?

Даша (смущенно): Математика.

Корр.: Как и Ромке. В общем, вы вдвоем над математикой, видимо, бьетесь. Скажи, пожалуйста, Ром, что ты любишь делать после уроков?

Рома: Гулять, еще в компьютер играть.

Корр.: Чем обычно на прогулке занимаешься?

Рома: Бегаю, играю во что-нибудь с друзьями.

Корр.: Значит, ты такой компанейский парень.

Рома: Ну да. Одному может быть скучно играть.

Корр.: Каким должен быть хороший друг?

Рома: Хороший друг должен быть добрым.

Корр.: Он должен быть честным?

Рома: Да. Помогать должен еще.

Корр.: Ты сказал, что любишь в компьютер поиграть. Во что обычно играешь?

Рома: Обычно я играю во всякие гонки, стрелялки всякие.

Корр.: А как думаешь, время за компьютером – оно должно как-то ограничиваться или нет?

Рома: Да. Чтобы глаза не портились.

Корр.: Если бы у тебя была возможность, например, полететь в любую точку мира, ты бы куда слетал?

Рома: В Москву.

Корр.: Что бы ты хотел увидеть в Москве?

Рома: Красную площадь! И певца какого-нибудь.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Ром, какое твое любимое время года?

Рома: Зима. Потому что я в зиму родился.

Корр.: И только из-за этого?

Рома: В снежки еще можно поиграть, снеговика слепить.

Корр.: Есть у тебя любимые праздники?

Рома: Да. 9 мая, 23 февраля, Новый год.

Корр.: Новый год, например, чем тебе нравится?

Рома: Елочки, подарки. Салюты еще.

Корр.: Тебе что больше нравится – получать подарки или дарить?

Рома: Получать. И дарить бывает тоже хорошо.

Корр.: А есть какой-нибудь подарок в твоей жизни, который тебе больше всего запомнился?

Рома: От бабушки планшет в 5 или 6 лет…

Корр.: А как думаешь, вообще техника вот эта вся – она нужна только для развлечения или можно какую-то пользу из нее извлечь?

Рома: Пользу можно. Позвонить, написать кому-нибудь. Отправить фото.

Корр.: Кстати, ты любишь фотографироваться?

Рома (с улыбкой): Бывает, люблю.

Корр.: А фотографировать?

Рома: Тоже.

Сестра Ромы Даша тоже любит мобильные и компьютерные игры, но и побегать с подружками в догонялки не откажется. Однако больше всего ей нравится рисовать и мастерить поделки.

Корр.: Даш, а как думаешь: для того, чтобы мастерить поделки, нужна человеку фантазия?

Даша: Да. Потому что можно представить картинку, которую ты можешь сделать. Без фантазии ты же не будешь знать, че делать. И как ты можешь делать поделку?

Корр.: А есть у тебя любимый инструмент для рисования?

Даша: Я сначала рисую карандашами, а потом раскрашиваю красками.

Корр.: Скажи, а не хотела ли бы ты стать художником, когда вырастешь?

Даша: Нет. Либо парикмахером, либо зубным…

Корр.: Ты не боишься «зубных»?

Даша: Нет.

Корр.: И всё-таки из двух что тебе больше нравится?

Даша: Я думаю, парикмахер.

Корр.: Что нужно для того, чтобы стать хорошим парикмахером?

Даша: Парикмахеру нужен хороший вкус, фантазия, чтобы он мог придумывать прически разные.

Корр.: Если тебе предлагают книжку почитать или мультик посмотреть, ты что выберешь?

Даша: Я бы книжку почитала.

Корр.: Есть у тебя любимые книжки?

Даша: Да, сказки.

Корр.: Ты любишь читать сама или любишь, когда тебе читают?

Даша: Сама читать.

За те два года, что дети провели в казенных стенах разных учреждений, никто из кровных родных их не навестил. А обещанное письмо от мамы брат и сестра ждут уже очень долго…

Д. Назаренко: Сложные отношения были с мамой. Но, тем не менее, они ее любят. Они хотят в семью, но чтобы поддерживали всё-таки отношения с мамой, не обрубали концы, потому что очень сложно им. Даша очень ранимая девочка, хотя и открытая. До сих пор проходит адаптация. Она у нас ведомая. Она хочет нравиться абсолютно всем в группе девочек. И приходится ей под каждую девочку подстраиваться. Ей приходится объяснять: «Ты – личность, ты можешь сказать: «Мне то-то, то-то не нравится». Хоть у нее низкий уровень самооценки, она очень артистичная. Если ее отдать на кружок театральный, я думаю, она бы смогла, потому что очень любит проигрывать ситуации. Она такая творческая очень девочка, легко зажигается. Но вот у нее спокойное вроде поведение, но присутствует повышенное психоэмоциональное напряжение, и она легко, в отличие от Ромы, переходит от радости к грусти. И утомляется она после длительных нагрузок. В школе отмечается утомление к концу учебного дня. Очень любит, когда ее хвалят, подбадривают, замечают в ней хорошее. Для нее это лучшая мотивация. Даша – она очень активная, это стоит отметить еще. Танцевать любит, петь.

Корр.: А Рома? Может быть, к чему-то у него есть склонность?

Д. Назаренко: Я бы отметила, что больше к спорту, и интересно ему с компьютером. Мальчик он у нас неплохой. Поведение его зависит, как и у всех детей, от ситуации. Если спокойная обстановка, доброжелательное отношение со стороны взрослых, детей, то у него уравновешенное поведение… У него нет перепадов резких настроения. Он всегда улыбчивый, открытый. Он у нас ценит, когда к нему хорошо относятся. Плюс Роме у нас не нравится, когда другие проявляют агрессию, импульсивность, ему это чуждо. Он вообще не склонен к конфликтам. Он не понимает, что происходит. Теряется немножко. Предпочитает со сверстниками конфликтные ситуации решать словесно. Такой он у нас ребенок.

По мнению психолога, ребятам нужна семья без большого количества детей, так как им не хватает внимания. Будущим родителям стоит взять на заметку то, что Рома и Даша, хотя и похожи во многом, адаптироваться в новом доме могут совершенно по-разному. Именно таких мудрых и понимающих маму и папу ждут наши подопечные амурчане.