Выпуск 322
Здравствуйте! В эфире семейный радиожурнал, где главные герои – мы с вами… и дети, которые обязательно должны быть счастливы. Вот только постараться для этого порой нужно всем миром – миром взрослых…
Взрослые, конечно, стараются, но – получается не у всех. И не всегда виноваты сами эти взрослые. К примеру, так можно сказать о приемных родителях, которые привезли своих сыновей и дочек из других регионов России. Особенно остро эта проблема стоит сейчас в Москве. Напомним, в декабре прошлого года власти столицы приняли документ, который, по сути, разделил приемных детей на «своих» и «чужих». «Свои» – это ребятишки, попавшие в семьи москвичей из московских детских домов и домов ребенка. А «чужими» стали все остальные мальчики и девочки, которых приемные родители нашли в таких же учреждениях, но – за пределами МКАД. Отсутствие пресловутой «московской прописки» лишает этих детей ежемесячных выплат, а их новых пап и мам – положенных приемным родителям зарплат. Насколько это законно?
По мнению Ольги Баталиной, возглавляющей в Государственной Думе Комитет по труду, социальной политике и делам ветеранов, «московские власти должны в кратчайшие сроки прекратить нарушение прав приемных родителей, взявших на воспитание детей-сирот из других регионов. Отказ от выплат на содержание иногородних сирот неприемлем и недопустим», – считает она.
«Это постановление, – говорит Ольга Юрьевна, – в корне противоречит государственной политике семейного устройства сирот». Тогда как, цитата: «Проблема сиротства не имеет границ в рамках субъектов Российской Федерации».
«Мы популяризуем проекты, помогающие найти приемным родителям "своего" ребенка, который станет им родным, – продолжает Баталина. – Это и "Поезд надежды" (проект, в рамках которого потенциальные приемные родители посещают детские дома в разных регионах), и проекты многих общественных организаций, которые через статьи, видеоролики рассказывают о детях-сиротах изо всех уголков нашей страны. Люди ищут детей, берут их в семьи, и хорошо, что они это делают», – заявила Ольга Юрьевна.
Между тем, продолжают поступать жалобы от приемных родителей, взявших на воспитание «чужих» детей. Вот что пишет москвичка Валентина (фамилия есть в редакции):
«В Пенсионном фонде выдали официальный отказ в назначении пенсии ребенку-инвалиду. Причина: отсутствие у дочери постоянной регистрации на территории России! Куда обращаться? Что делать?!»
Герои нашей сегодняшней истории тоже привезли свою дочку из другого региона. Впрочем, проблемы у них несколько другого рода. Но – по порядку.
«…ТВОЙ СЧАСТЛИВЫЙ СЛУЧАЙ»
ПРОЛОГ
Корр.: А никогда не думали о том, что было бы… Ну если б вы не сели в наш «поезд», например…
Марина: Так не думала, потому что в тот момент, когда я перешла эту черту… что все… вот уже… Ну не получается почему-то у нас. Вот пять попыток – и все! Уже мы немолодые. Уже какая-то ответственность даже перед собственным ребенком, который может родиться… каким-то больным, не дай бог!.. Когда ты переступаешь, дальше – вот: «У меня все будет хорошо!». Я не знаю, но один мой знакомый называл это состояние, когда ты входишь в «режим бога»: «Я все могу, у меня все получится!». Не знаю, как, но это точно все будет! И я могу сказать, что у меня вообще была мысль про Крым – была давно. И когда вот я пришла… Я, в общем, конечно, немножко в такой растерянности была, когда после всех этих школ, после получения всех этих документов ты оказываешься один на один с этим оператором, который тебе в час по чайной ложке одного ребенка в месяц дает тебе посмотреть. И ты понимаешь… ну нет, что-то ничего не ёкает… И потом, когда я говорю слово «Крым», и она «Да вот «Поезд надежды»… И вот с этого момента – все. Но по-другому быть не могло. То есть я была уверена!.. Я когда начитывала на автоответчик «Детского вопроса» информацию о себе, я понимала, что в принципе, наверное, мне могут сказать: «Нет!». Но – не могут… Я не знаю, я была уверена на 200, 500 процентов, что все будет как надо!
(Звучит 1-й припев песни А. Шевченко «Все будет хорошо!»)
Всё будет хорошо, а может, даже лучше,
Всё будет хорошо, я знаю наперёд.
Всё будет хорошо, я твой счастливый случай,
Всё будет хорошо, а не наоборот.
Знакомьтесь, это Марина. Вместе с мужем Игорем она живет в Москве. Осенью 2014 года Марина позвонила на наш автоответчик и оставила заявку на участие в крымском рейсе «Поезда надежды». Когда мы перезвонили, выяснилось, что женаты Игорь с Мариной уже 25 лет, а детей вот бог не дал.
Корр.: Ну как вы вообще? Вот у нас сегодня очень много было сомнений насчет того, что у вас же дома сейчас – тишина и покой. Морально-то вы приготовились?
Марина: У нас уже кроватка стоит…
Корр.: Это я все понимаю. Я про другое спрашиваю. Вы привыкли, что дома тишина и покой. Захотел – телевизор посмотрел, захотел – газетку почитал, захотел – в кино сходил. Вся жизнь у вас с ног на голову сейчас перевернется…
Марина: С ног на голову, однозначно.
Корр.: Вы готовы к этому?
Марина: Да. Мы готовы и родственники все наши предупреждены. Для них это тоже не будет сюрпризом. В общем, мы готовы, мы все в ожидании.
Корр.: Это хорошо, что родственники предупреждены, но все равно хуже всего будет вам (смеется)…
Марина: Ну это мы понимаем, да.
Корр.: Ну то есть вы готовы это терпеть.
Марина: Мы готовы, да, терпеть и... Ну как? Мы уже будем не одни. Всё. У меня день рождения 10 декабря и мы его встречаем втроем. Всё. У нас семья.
О «Поезде надежды» супруги узнали от регионального оператора города Москвы. Однако шансов попасть в крымский рейс у них практически не было – состав участников к тому времени уже сформировался, номера в гостинице забронированы… Но тут одна из семей была вынуждена отказаться от поездки – так сложились обстоятельства. И тогда мы решили дать шанс Марине и Игорю – взяли их в «Поезд надежды».
ГЛАВА 1. «Поезд надежды-Крым»
Все участники «Поезда надежды-Крым» прилетели в Симферополь на самолете «Аэрофлота». И в тот же день, после торжественного открытия программы, отправились к региональному оператору банка данных о детях-сиротах – вставать на учет и получать направления на знакомство с детьми.
В первый день Марина и Игорь не нашли своего ребенка (они, кстати, не очень понимали, кто это должен быть – мальчик или девочка). На следующий день, расстроенные неудачей, супруги отправились в симферопольский дом ребенка, где артисты, которых привез «Поезд надежды», устроили малышам веселый праздник.
На этом празднике и произошла встреча, о которой вечером, на нашем традиционном родительском собрании, супруги наперебой рассказывали:
Игорь: Большое спасибо нашим артистам! Благодаря им, мы нашли свою девочку… Просто так бы мы ее навряд ли увидели…
Марина: Большое спасибо ребятам за то, что такой праздник провели. Вы их раскрыли! То есть… мы увидели, как они там кружатся, как они ручками что-то… Но когда вошла эта девочка – все, я смотрела только на нее. По-моему, она… она на меня похожа.
Г. Красницкая, консультант «ПН»: А сколько ей?
Марина: Три.
Игорь (одновременно): Три года с небольшим.
Женский голос (кто-то из родителей): Да она не просто похожа – она просто копия! Мы сегодня вместе гуляли.
Марина: Я хочу сказать еще, как она нас встретила: она сразу не захотела …
Г. Красницкая (одновременно): Сразу не пошла, да?
Марина (продолжает говорить): Да! Она даже расплакалась. Для нас это был шок.
Игорь: Да. Кстати, вот, все дети пошли ко мне, кроме нее.
Г. Красницкая (одновременно): Между прочим, очень хороший признак. Хуже всего, когда дети виснут на всех. Это говорит об отсутствии привязанности, а у вашей девочки привязанность сформируется очень быстро.
Марина: Но потом, в конце: «Я буду по тебе скучать! Когда ты ко мне придешь? Я буду плакать!» И прямо все… Мы с ней договорились – обязательно завтра придем… «Я буду ждать!»
Игорь: Даже целовашки были под конец!
Марина: Да! Под конец мы все: «Пока-пока!» – «Нет! Идем целоваться!» И целовалась. (смех в зале)
Г. Красницкая: И вас, Игорь?
Марина: Да!
Игорь: Да! Ну правильно, я час лошадью работал! (все смеются)
Девочку, с которой познакомились Марина и Игорь, зовут Ангелина. На следующий день супруги подписали согласие на оформление опеки. Однако уехать вместе с ребенком им не удалось – не были готовы документы Гели.
По возвращении в Москву Марина звонила в Симферополь чуть ли не ежедневно, разговаривала с нянечкой, которая дала ей свой телефон, и с самой Гелей. А вечером, когда Игорь возвращался с работы, пересказывала ему содержание этих разговоров.
Так прошел месяц. Наконец, в ноябре Марина опять полетела в Крым. И в Москву вернулась уже не одна – с дочкой.
Корр.: Марина? Вы дома?
Марина: Дома.
Корр.: Ну рассказывайте.
Марина: Ну в общем, доехали мы… У нее вот эта бешеная энергия: она везде прыгала, лазила. Я уж пыталась эту энергию снять: мы с ней и приседали, и зарядку делали, и прыгали как зайчики и как белочки… (корр. смеется)
Корр.: В аэропорту, да?
Марина: В аэропорту, да. И все это время ребенок был энерджайзером. (смеется)
Корр.: Да… ну готовьтесь (смеется) А как они встретились с Игорем?
Марина: Ну она меня, конечно, замучила… спрашивала, задавала вопросы «А где Игорь?», «Почему Игорь ко мне не приехал?» То есть ей прямо Игоря очень хотелось.
Корр.: Угу.
Марина: Вот. Но когда он подошел, она засмущалась, не побежала к нему. Она как-то так прижалась, руку ему сначала не давала…но это первые пять минут. Потом – все! (корр. смеется) Ну такая она, упрямая конечно. Где что-то не по ней, что не так… Ну Игорь ее воспитывает. Я вот смотрю, видимо, он у нас будет воспитателем, а я буду вот эта мамочка, которая, там, жалеет…
Корр.: Ага. Ну ладно, я не спрашиваю, счастливы вы или нет…
Марина: Ой, ну что вы… У меня вообще, знаете, очень сильно изменилось мироощущение. Скажем так, почти год назад, когда мы приняли решение и записались в эту школу, когда начали такие конкретные шаги предпринимать… У меня было неверие в душе, но я делала, потому что… Все бесполезно, но вдруг получится. То есть у меня не было вот такой вот веры, как… стены прошибешь… У меня не было такого, честно скажу. Сейчас, какие-то вещи, которые раньше казались неважными, стали важными. Я даже многого не знала. Я, например, не знала, что для меня так важно, чтобы ребенок улыбнулся… (корр. смеется) Потому что у меня не было такого ребенка, которого, вот, как бы… Ты радуешься, и вообще всё по-другому. Какие-то вещи наоборот становятся абсолютно неважными, и уходят на второй план… и находишь совершенно другой способ решения задач. И вот это чувство, что вот оно рядом и все… Вот если бы оно у меня было тогда, полгода назад… мне было бы, наверное, легче пройти этот путь. Потому что половину этого пути я шла на силе воли, а не на вере в победу – вот так скажем.
Корр.: А когда все изменилось-то?
Марина: Когда попала на «Поезд надежды». В тот момент я поняла – у меня все получится!
Этот разговор с Мариной состоялся на следующий день после их с Гелей возвращения из Крыма. Потом Марина частенько звонила нам – по разным поводам, а однажды сообщила: «Хотим с Гелей прийти к вам в гости. Можно?»
ГЛАВА 2. «Солнечный человечек»
Корр.: Кто пришел к нам в гости?.. (наклоняется к Геле) Привет! Тебя как зовут-то, красавица? А?
Марина: Скажи, как тебя зовут.
Геля: Геля.
И. Зотова: Геля? М-м-м… А папа как зовет?
Геля (хихикает): Линка-малинка.
И. Зотова: А-а-а… Линка-малинка!
Марина: А еще как он тебя утром называет?
Геля: Гелька-сарделька… (смех)
Марина: Гелька-сарделька.
Корр.: Присаживайтесь. В ногах правды нет.
И. Поварова: В наушниках будем фотографироваться?
Марина: В наушниках…
И. Зотова (Геле): Ты же на радио пришла. Ну-ка…
Марина (Геле): Садись ко мне на ручки.
И. Зотова: Слушайте, вам говорили, как вы похожи?
Марина: Да. Еще в прошлом году. Все говорят – ой, потрясающе! А если еще косички распустить, волосы распустить…
И. Зотова: Ну просто мамина дочка!
Марина: Да?.. (гордо) Танцуем мы под Моцарта.
И. Зотова: О, прекрасно!
Марина: Классическую музыку очень любим. И под нее танцуем.
И. Зотова: Прямо красота! Слушай-ка, а расскажи, пожалуйста, у тебя дома какие-нибудь животные есть?
Геля: Собака Алда.
И. Зотова: Большая?
Геля: Она меня знает. Она нюхает меня, потому что я пахну конфетами.
И. Зотова: А почему ты пахнешь конфетами-то?
Геля: Потому что я ем конфеты.
И. Зотова: Много, да? А с собачкой делишься, пока никто не видит?
Геля: Собаке нельзя.
И. Зотова: А расскажи, пожалуйста, у тебя семья-то большая?
Геля: Да. Много.
И. Зотова: Давай, я буду загибать пальцы, а ты называешь, кого у вас много. Давай.
Геля: Мама.
И. Зотова: Маму как…
Геля: Мама Марина.
И. Зотова: Прекрасно.
Геля: Папа Игорь.
И. Зотова: Папа Игорь. Кто еще есть?
Геля: Алда.
И. Зотова: Собака. Член семьи. Безусловно. Да. Дальше.
Геля: Геля.
И. Зотова: Всех вспомнила. Четверо вас, да? А кто у вас дома самый добрый? Все-все разрешает. Есть такой человек?
Геля: Я.
И. Зотова: Ты? Ты всем все разрешаешь? Ты добрая девочка, да?
Геля: Да.
И. Зотова: А кто самый строгий?
Геля: Папа.
И. Зотова: Папа, который тебя зовет как?
Корр.: Гелька-сарделька.
И. Зотова: Гелька-сарделька?
Геля: Еще говорит «тигренок». «Тигренок» называет, когда добрый.
И. Зотова: Так он, оказывается, добрый. Да?
Марина: Расскажи, сколько у тебя бабушек.
И. Зотова: О! Очень интересно, сколько у тебя бабушек.
Геля: Не знаю, сколько.
И. Зотова: Здрасьте! Давай считать, опять пальцы давай загибать. Считаем…
Геля: Один, два, три, четыре, пять. Вот сколько!
И. Зотова: Здорово. Молодец. Считаешь-то как хорошо. А тебе сколько лет?
Геля: Четыре.
Геля (показывает на микрофон): Что вот это?
Корр.: Вот это?
Марина: Это называется микрофон.
Геля: Микафон.
Корр.: А зачем тебе микрофон?
Геля: Чтобы я пела песенку.
Корр.: А-а-а… Ты хочешь песенку спеть?
Геля: Да.
Корр.: Давай.
(Геля поет песенку про дождь)
Корр.: Ух ты, молодец! (Все хлопают)
Геля: В наушниках было слышно!
Корр.: Молодец. Здорово спела. А теперь мне надо бы с мамой поговорить.
Марина: Да. Давай я тебе дам сейчас ручку, ты будешь рисовать, а мы пойдем поговорим.
ГЛАВА 3. Что такое счастье?
Оставив Гелю на попечение команды «Детского вопроса», Марина отправилась с корреспондентом в нашу студию…
Корр.: Так, прошел год…
Марина: Да, год.
Корр.: Какой это был год?
Марина: Счастливый, очень. Мы первые недели две ждали, когда кончится «медовый месяц» так называемый, наступит там проверка на прочность. Так и не дождались…
Корр.: Да?
Марина: …и бросили ждать, да.
Корр.: Вы счастливчики!
Марина: Как-то все это прошло. То ли мы этого не заметили. Может быть, оно и было. Вообще, у меня впечатление, что я всегда была мамой (смеется), и папа всегда был папой. Очень счастливый год был еще для меня, наверное, как для женщины, как для жены, потому что я совершенно по-новому увидела своего мужа. В том плане, что он очень папа. Ну прямо-таки я просто не знала, какой он папа! Не было возможности проверить.
Корр.: Ну да.
Марина: Так получилось, когда мы прилетели, я свалилась с высоченной температурой. И папа взял вообще все на себя – и кормежку, и укладывание, все. В общем, первые два дня для него был такой (смеется) «курс молодого отца». Но вот сейчас совершенно спокойно я могу оставить их вдвоем, если что. Вот я ездила в командировку, и спокойно, я знала, что вот эти четыре дня с ребенком будет все хорошо.
Корр.: То есть неожиданно это было для вас.
Марина: Ну как, я, конечно, этого ждала, но, когда я это увидела, то было очень… ну для меня это было еще одно счастье.
Корр.: А муж-то как? У него не было открытий никаких?
Марина: Ну, он такой молчун, он не говорит. Но просто он вообще как-то сказал, какое это счастье, когда тебя кто-то называет папой.
Еще тогда, в «Поезде надежды», Марина и Игорь говорили нам, что не собираются хранить тайну усыновления. Но это – в теории. А на практике?
Марина: В лоб она пока не спрашивает. Вот. Я отвечаю нейтрально. То есть у меня нет такого, что вот я сейчас сяду, посажу ее перед собой, начну рассказывать. Нет, этого я пока не делаю. У меня есть желание поговорить с психологом, потому что уже подходит такое время, когда, наверное, она начнет спрашивать. Но пока я отвечаю, очень нейтрально. Там, «Мама, когда я была маленькая, ты кормила меня грудью?». Я отвечаю: «Всех деток мамы кормят грудью». Вот так.
Корр.: То есть, ни «да», ни «нет».
Марина: Да, пока так. Но ей важно, что у нее там было, хотя мы все, когда она только приехала, смотрели фотографии из детского дома и там были фотографии ребят, она всех их имена помнила, а потом как-то стала забывать. Я говорю: «А давай напишем, как кого зовут». И мы написали. Она эти фотографии сейчас даже не смотрит. А я ей не напоминаю.
Корр.: Ну, не хочется ей это вспоминать.
Марина: Наверное. Вообще, она достаточно мягкая такая, добрая девочка, но есть вещи, когда она прямо вот отстаивает что-то. Я думаю, что у нее это приобретенное. Просто ей приходилось в свое время что-то отстаивать.
Корр.: Ага.
Марина: Там, свое место, свои игрушки, еще что-то. И поэтому это воспитало в ней характер. Но мне нравится, что у нее есть этот характер. Молодец!
О дочке Марина может рассказывать часами.
Марина: Первые полгода всех детей воспринимала как конкурентов: когда мы гуляли на детской площадке, она мало с кем играла. Более того, если какие-то дети подходили ко мне – все, она меня уводила. То есть у нее вот это было. Но потом – все, она расслабилась. Со своей сестрой двоюродной, дочерью моей сестры они то дерутся, то обнимаются, то ругаются, но обе говорят, что «это моя лучшая подруга».
Корр.: Но вообще так это… братьев-сестер не просит?
Марина: Нет. Но она говорит, что вот в нашей семье у меня появится ребенок, и мы будем жить все вместе. То есть она уже там себе распланировала, что будет принц, они с принцем поженятся, у них будет ребенок, вот. И буду ли ей помогать воспитывать ее ребенка? Я говорю: «Конечно, буду».
Корр.: Уже спрашивает?
Марина: Да, да… (смеются)
Корр.: То есть уже роль бабушки готовит потихоньку.
Марина: Да, да, да.
Корр.: Вообще, она уже приросла, да?
Марина: Да.
Корр.: Ну, а через сколько это произошло? Наверное, все равно не сразу.
Марина: Ну, у нас же получилось так, что мы не смогли сразу ее забрать, и она еще месяц была там. И я звонила. Вообще, спасибо огромное этой нянечке, которая дала свой мобильный телефон, и в ее дежурство мы созванивались, и она давала трубку Ангелине. Иногда сама Ангелина просила, чтобы она позвонила маме. И нас называли там «мама» и «папа». Уже там установились какие-то вот отношения. Когда она приехала, ей было все ново, все интересно, Потом как-то мы обе заболели сразу, мы еще пережили вот это вот вместе.
Корр.: Совместную болезнь.
Марина: Да, да. Она очень быстро в квартире освоилась. Тоже как-то сразу с собакой подружились. Это ж достаточно большая, собака у нас.
Корр.: Собака, кстати, не ревновала?
Марина: Немножко было, мы этого ждали. Поэтому, если я глажу одну девочку, сразу, значит, тут другая девочка. Я прям и Лине тоже объясняла, вот она ревновать может, давай мы ее тоже погладим обязательно. Ты моя красавица и ты моя красавица.
Корр.: А вообще, видите, как-то меняется ребенок, по вашим наблюдениям?
Марина: Ну, во-первых, она повзрослела в смысле м-м-м… Она и до этого была очень такой логичной девочкой.
Корр.: Рассудительной.
Марина: Рассудительной, да. Ну, мы с ней занимаемся, конечно, но она именно как-то стала постарше, прямо чувствуется…
Корр.: Повзрослела.
Марина: Повзрослела, да. Очень много знает, интересуется чем-то. Вот. Ну да, немножко вытянулась… Она сейчас еще на танцы ходит… как-то координация движений…
Корр.: Пластичнее.
Марина: Пластична, да. Иногда так смотришь – она как-то сядет, повернется, прям барышня, такая взрослая. То есть я уже вижу в ней черты взрослой девушки.
Вот в этом изменилась. Может быть, она еще изменилась… у нее какая-то мягкость, что ли, появилась. Сейчас она просто внутренне успокоилась, наверное, поэтому она стала, ну, помягче в каких-то своих действиях. То есть чувствуется, что у нее ушло вот это вот… какая-то сжатость такая, которая вот резкие такие вещи вызывала. А сейчас она такая расслабленная. Больше рассказывать стала о себе.
Корр.: Ну да, она общается вполне свободно. Молодец.
Марина: Но, с другой стороны, мне кажется, что вот эта вот ее общительность… Она может на улице идти и сказать: «Привет!» И улыбнуться кому-нибудь. Просто люди млеют. (смеются)
Корр.: Непосредственность, да?
Марина: Да, непосредственность. Она такая девочка общительная. На самом деле я такая же была в детстве. Мне прям… мне было очень нужно это общение. И вот я хочу сказать, что мы нашли друг друга однозначно в том, что нам нужно обниматься и целоваться. И это вот прямо…
Корр.: Тут вы совпадаете. Да?
Марина: Совпали, да. Может быть, у кого-то это вызывает, ну, какое-то: сколько можно?! А я – с удовольствием. Вот мы, когда ложимся спать, это все. Поцеловались, папа говорит: «Ну че? Опять целоваться?» Опять. Из садика уходим: «Давай поцелуемся». И опять поцелуемся. То есть мне это было нужно, потому что я часто лежала в больнице, когда была маленькая. И, видимо, я недополучила чего-то тактильного от мамы, хотя у меня очень хорошая мама. Она обо мне заботилась всегда, но, видимо, что-то такое не получила в детстве. И она недополучила. И вот мы сейчас…
Корр. (подсказывает): Отрываетесь.
Марина: Отрываемся, да. (смеются)
Корр.: Ну, здорово!
Марина: Еще такое. Вот иногда прям так вот… по сердцу режет. Никто ее этому не учил. Она сама говорит. Она вот иногда обнимает меня и говорит: «Мама, я тебя никогда не брошу, я тебя никогда нигде не оставлю. Я всегда буду о тебе заботиться, всегда буду о тебе помнить, никогда о тебе не забуду». То есть в принципе, наверное, те слова, которые, как мне кажется, она ждет от меня, она говорит мне. Конечно, я ей тоже это говорю, но… Прям для меня это – вообще, до слез…
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Корр.: Все-таки что было самое трудное?
Марина: Наверное, самое трудное было еще до нее – сказать «стоп» и не рожать собственного ребенка, не делать все, что можно, со всевозможными ЭКО и просто перевести свое внимание на другого ребенка. Вот для меня как для женщины это было очень тяжело.
Корр.: То есть вот эту черту переступить, да?
Марина: Да. А потом все было легко!..
(Звучит 2-й припев песни А. Шевченко «Все будет хорошо!»)
Всё будет хорошо, а мне того и надо,
Всё будет хорошо, ну что сказать ещё,
Всё будет хорошо, когда мы будем рядом,
Всё будет хорошо, всё будет хорошо.
Продолжение следует…
Собственно, у Марины, Игоря и маленькой Гели уже все хорошо, как вы поняли. Чего пока не скажешь о светлом (во всех смыслах) голубоглазом мальчике из кемеровского детского дома.
ГДЕ ЖЕ ТЫ МАМА?
Корр.: Как тебя зовут?
Давид: Давид.
Корр.: О, какое у тебя имя красивое… И сколько тебе лет?
Давид: Мне 11.
Корр.: Ты в каком классе-то учишься?
Давид: Я… в четвертом.
Корр.: Ты с какого класса здесь?
Давид: Я здесь…
Корр. (одновременно): Еще до школы?
Давид (продолжает): …со вто-рого. Третий год идет.
Корр.: Ну расскажи мне, как ты учишься?
Давид: Я? Ну нормально.
Корр.: Это как – «нормально»?
Давид: Там… ну… Двоек нету. Тройки, четверки… Иногда пятерки.
Корр.: А чего больше у тебя – троек или четверок?
Давид: У меня – четверок. У меня в этой четверти было три… нет, четыре тройки.
Корр.: По каким..?
Давид: По литературе, по математике, по русскому… Все вроде. А, и по английскому.
Корр.: Ну расскажи, как ты здесь живешь? Какой у вас распорядок дня?
Давид: Утром встаем, потом умываемся, идем на завтрак… После завтрака в школу собираемся.
Корр.: Угу.
Давид: Потом… Ну, после школы приходим, у нас самоподготовка – уроки делаем. Потом идем на кружки… ну, кто на какие ходит.
Корр.: А ты на какие ходишь?
Давид: Я… в оркестр, потом…
Корр.: У-у-у.
Давид: В БПС.
Корр.: Что это такое?
Давид: Это… Ну… мы готовим.
Корр. : А-а, кулинария, да?
Давид: Да, кулинария.
Корр.: Ну ясно. В оркестре ты на каком инструменте играешь?
Давид: Ну я… только вчера записался. Мне сегодня надо будет в два часа идти…
Корр.: Первый раз?
Давид: Да. Либо на барабанах, либо еще на чем-то.
Когда мы попросили рассказать о Давиде Галию Окрушко, заместителя директора детского дома по учебно-воспитательной работе, она оживилась:
Г. Окрушко: Давид? Ой, красавчик мальчик! Я его вообще обожаю. Такой интересненький… Хорошенький такой! Безвредный. Добрый такой… В учебе слабоват. Не скажу, что прямо… Вот сейчас немножко еще подогнали… Но в позапрошлом году, когда он поступил, очень трудно давалось. Вообще, никто им не занимался… Есть бабушка, которая его посещает. Бабушка берет его домой… Очень добрый мальчишка! Такой… без всяких пакостей. У него вообще в душе, по-моему, ничего такого пакостного нет. Не настырный… Вот.
Корр.: Угу.
Г. Окрушко: Что скажешь, то и сделает. Всегда улыбающийся такой. Добродушный такой ребенок. Рисует неплохо, кстати…
О том, что он любит рисовать, Давид нам и сам рассказывал. А еще…
Корр.: Ну ты… знаешь, да, для чего фотографируют детей, интервью берут…
Давид: Ну да. Чтобы выкладывали в Интернет там… Потом… ну, подбирали семью.
Корр.: Ну, то есть, ты-то не против – в семью пойти?
Давид: Нет.
Корр.: А если, например, эта семья будет из другого города?
Давид: Ну… пойду.
Корр.: А бабушка как же?
Давид: Согласится. Меня хотели… Ну, раньше забрать… Бабушка сказала: «Ну можешь идти...»
Корр.: Разрешила, да?
Давид: Да.
Корр.: А ты… что ж не пошел?
Давид: А они не приехали…
Корр.: Ну ладно, может мы тебе найдем семью… Ты как себе представляешь семью? Какой она должна быть?
Давид: Ну там… доброй, чтобы никто не пил. Чтоб ну… не ссорились.
Корр.: Папа с мамой, да?
Давид: Да. Ну, чтоб добрые были.
Корр.: А если будут братья или сестры?
Давид: Ну… буду помогать им. Чтобы… ну не дралися между собой.
Корр.: А вот скажи мне, пожалуйста, если бы тебе попала в руки волшебная палочка, ты б какое желание загадал?
Давид: Чтоб забрали меня в семью!
Корр.: Ну чтоб не жить здесь, да?
Давид: Да!.. (на глазах появляются слезы)
Корр. (гладит мальчика по голове): Ну ладно, ты не плачь… Мы тебе найдем семью!.. (отходит в сторону, роется в своей сумке, говорит издалека) Сейчас я тебя щелкну, ладно?
Давид: Угу… (шмыгает носом)
Корр. (продолжает): Еще хочу тебе дать… (шуршит пакетом) Вот смотри. Деткам, которым надо найти семью… не всем, только некоторым… даем вот такие значки. И обычно… (приближается к мальчику) кому такой значок даем – обязательно находится семья. Поэтому ты верь, ладно?
Давид: Угу.
Корр.: Я тебе не могу обещать на 100 процентов, но все-таки… все-таки… шанс такой есть! (протягивает значок) Давай наденем?
Давид: Угу.
Корр. (прикрепляя значок): О! Так лучше… Нормально?
Давид: Угу.
Корр.: Подожди. Не уходи. Я тебя сфотографирую со значком (щелчок фотоаппарата). Все!.. Все у тебя будет хорошо, Давид. Верь! Ладно?
Давид (уже возле двери): Ладно.
ГДЕ ЖЕ ТЫ МАМА?
