У нашего проекта сотни юных подопечных, о которых мы рассказываем в эфире, на сайте и в соцсетях, чтобы найти для них семьи. Многие из ребят живут на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке. Но так уж сложилось, что большинство взрослых, которые готовы стать приемными родителями, находятся в европейской части России. И нас часто спрашивают, можно ли как-то пообщаться с ребенком из отдаленного региона до приезда в детский дом. Коротко ответить на этот вопрос не получится...

Для начала мы встретились с юристом Оксаной Хухлиной.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Корр.: Оксана, расскажите, пожалуйста, какие есть сейчас юридические основания для дистанционного общения кандидатов с органами опеки, с региональными операторами, с учреждениями… с детьми, может быть.

О. Хухлина: К сожалению, именно с точки зрения нормативного регулирования таких документов, конечно, очень мало. Потому что все базовые документы, начиная с 44-го Федерального закона о порядке работы банка данных и заканчивая подзаконными актами или методическими рекомендациями Министерства просвещения, нацелены на то, что кандидат лично должен приехать и пройти все этапы. То есть и направление на знакомство с ребенком получить, и знакомство провести, и все документы посмотреть как в детском учреждении, так и в органах опеки. Но, несмотря на это, потихонечку в эту сферу тоже проникают дистанционные какие-то способы работы и способы взаимодействия.

Что касается знакомства с ребенком, к сожалению, каких-то прямых нормативных актов на эту тему у нас пока нет, не разработано. А есть некое такое наследие полезное наших ковидных времен, когда учреждения, с одной стороны, закрывались, а с другой стороны, нужно было всё равно продолжать работу по устройству детей, нужно было поддерживать общение детей, воспитывающихся в учреждениях, со знакомыми, с семейным кругом, с родственниками.

И в этом случае и Министерство просвещения, и другие профильные ведомства давали свои рекомендации. Было несколько писем в 2020 году, где как раз упоминалось, что, если учреждение находится в условиях карантина и изоляции, можно было использовать дистанционные способы контактов. То есть компьютер, телефон. И эта практика могла вполне приживаться, и я знаю, что приживается в некоторых регионах.

И это действительно так. Мы знаем несколько регионов, где с кандидатами в замещающие родители готовы пообщаться дистанционно. Вот что рассказала директор одного из кемеровских детдомов Ирина Орлова.

И. Орлова: Самое начало дистанционного такого общения – это у нас было даже не с кандидатами, а с кровных родителей началось. Если кровные родители находились в местах лишения, колония обеспечивала вот такое вот общение. У нас были случаи, когда вот, общаясь с мамочкой… она выходила, выполняла все требования опеки и забирала потом ребеночка из детского дома. Вот. А потом, с развитием всех этих мессенджеров, стали практиковать видеозвонки. Потому что, конечно, в ближайшем нашем окружении кандидатов если не находилось на данного ребенка, если кандидат отдаленно проживает, то это, наверное, самая удобная форма, когда первоначально знакомишь кандидата с ребенком, да? А потом они выходят на самостоятельное такое общение.

Но ведь сначала надо проверить документы кандидата в приемные родители. А то вдруг у него нет всех необходимых?

И. Орлова: Документы проверяют у нас специалисты опеки. Как правило, кандидат, который имеет заключение, он же сначала общается с нашим муниципальным оператором или региональным оператором банка данных. То есть уже опека, как говорится…

Корр.: Уже всё проверила?

И. Орлова: Конечно, да, опека того города, где проживает кандидат, и опека наша. Ведь не будут же общаться, если его в базе нет.

Что значит «в базе», спросите вы? Юрист Оксана Хухлина ответит, что теперь в России есть не только банк данных о детях-сиротах, но и банк данных о потенциальных родителях для них.

О. Хухлина: Да, сейчас формируется такой банк данных. Как часть Государственного банка данных о детях есть сектор, касающийся кандидатов, и любой орган опеки… сотрудники имеют доступ к этой информации и могут точно проверить, что действительно такие кандидаты существуют.

То есть кандидат в опекуны или усыновители отправляет свои документы по электронной почте либо через мессенджеры региональному оператору или в органы опеки, там их рассматривают и уже проверенного человека перенаправляют в детское учреждение. Кстати, такой дистанционный «первый контакт» уже совершенно официально закреплен в законодательстве.

О. Хухлина: Такие изменения произошли с начала 2026 года, когда изменился порядок взаимодействия кандидатов с банком данных. Если раньше кандидат должен был обязательно лично приезжать и становиться на учет, и запрашивать информацию о детях, и знакомиться с анкетами детей, сейчас кандидата на учет по его заявлению дистанционно может поставить орган опеки первично, включить его в список тех, кто находится в активном поиске детей.

И также кандидат дистанционно может в том или ином регионе, куда он готов поехать, запросить информацию о детях: есть ли в принципе в регионе анкеты тех детей, которые его интересуют. И, уже получив подтверждение, что да, такие анкеты есть, он действительно должен уже лично доехать до оператора банка данных и смотреть анкеты детей, предъявить свои документы, познакомиться со специалистами и так далее. То есть этот момент уже зафиксирован.

Но просто узнать, что подходящие дети в регионе есть, может быть недостаточно. Особенно когда речь идет о подростках, которых сейчас в учреждениях большинство.

И вот тут уже начинаются юридические лакуны. С одной стороны, закон требует личного приезда кандидата для знакомства с ребенком, потому что без необходимого пакета документов никто не должен знакомиться с детьми.

А с другой стороны, документы ведь можно проверить и дистанционно (и во многих регионах это делают!), да и воспитанники детдомов – не заключенные, они не сидят в четырех стенах…

О. Хухлина: Ребенок имеет право на общение не только непосредственно с родственниками, но, в принципе, он имеет право на общение с другими людьми. И сейчас общая тенденция уже давно направлена на то, чтобы ребенка, который проживает в учреждении, максимально интегрировать в жизнь, в социум и в общество.

Дети посещают детские сады, школы, кружки, ездят в лагеря отдыха вместе с другими детьми. Естественно, они общаются, естественно, они делятся какими-то своими личными обстоятельствами жизни с друзьями, с родителями друзей и так далее. Поэтому особенно я не думаю, что что-то страшное здесь есть.

Корр.: Тем более что, в отличие от родителей друзей, в данном случае общение идет с кандидатами, уже проверенными органами опеки – с документами.

О. Хухлина: Да, это безусловно важно, потому что, если учреждение желает организовывать такое общение, оно вполне может запросить информацию, можно посмотреть заключение кандидата, можно попросить документы, которые обосновывают выдачу этого заключения. И принять то или иное решение, исходя из интересов ребенка в первую очередь.

А в интересах ребенка – поскорее попасть в семью. Директор кемеровского детдома Ирина Орлова утверждает, что такое предварительное общение этому только способствует.

И. Орлова: Действительно, у нас много случаев, когда дети уходили в семью. То есть вот этот определенный период знакомства, узнавания друг друга, каких-то привычек, каких-то вот моментов – это всё способствует более такому… как сказать, единению, что ли, и принятию решения как ребенку, так и кандидату.

Корр.: Скажите, пожалуйста, Ирина Сергеевна, а были такие случаи, когда, вот так пообщавшись дистанционно, или ребенок решал, что не подходят ему эти люди, или наоборот – кандидаты приходили к выводу, что нет, характер не подходит?

И. Орлова: Были такие случаи, что, пообщавшись, ребенок отказывался: «Ну нет, я туда не поеду». Но их немного, это единичные случаи. А вообще, это очень помогает налаживанию контакта, потому что, когда кандидат общается напрямую с ребенком, и кандидат видит, какой ребенок, какие его интересы, какие привычки, и у ребенка может, конечно, страх такой есть – уезжать.

Ну, допустим, наш мальчик, который воспитывался в Кемерово – и вдруг уезжать в Краснодарский край! Что такое Краснодарский край? Как это? Кто такие эти люди? А вот через видео, когда они могут показать, что «вот мы живем вот так вот, вот у нас дом, вот шикарный стадион, ты будешь заниматься, есть возможность продолжить занятия футболом».

То есть ребенок видит своими глазами, и для него это уже не темный лес – куда-то уезжать в неизвестность. А он уже имеет представление, он ждет, и вот, значит, у нас последний этот случай общения, они там вообще сдружились, и он такой только ко мне приходил, махал рукой и говорил: «Мы общаемся, у нас всё хорошо, мои за мной приедут». (Посмеивается). Поэтому это очень такой вот момент, который, учитывая отдаленность проживания этих кандидатов, это вот прямо очень хорошая возможность налаживания, установления контакта.

Кстати, о мальчике, который уехал из кемеровского детдома в Краснодарский край, мы рассказывали в прошлых выпусках радиожурнала. Его приемные родители, Изабелла и Олег, стали участниками очередного дистанционного рейса «Поезда надежды», потому что им очень понравился 12-летний Денис, но ехать через полстраны, не зная, захочет ли подросток с ними хотя бы познакомиться, опасались.

Разумеется, наладившееся теплое общение с мальчишкой сняло все страхи. Уже несколько месяцев Денис живет с новыми мамой и папой. И у них всё хорошо. Так же, как и у другого паренька – 14-летнего Вовы, который два года назад уехал из Магаданской области в Приморский край. Недавно мы разговаривали с его приемным папой.

Корр.: Михаил, вы же с Володей общались предварительно дистанционно, перед тем, как приехать?

Михаил: Да.

Корр.: Это как-то помогло в налаживании уже личного контакта?

Михаил: Да. Потому что он рассказывал, что к нему из Москвы приезжали еще кто-то, он отказался с ними ехать. То есть, видимо, без дистанционного такого общения увидел – и не поехал с москвичами. А со мной сначала по телефону поговорили, я на него посмотрел, он на меня посмотрел.

Корр.: И уже было не так страшно ему, да?

Михаил: Да, раз-два в неделю мы с ним общались. Им там особо телефоны не давали в детском доме. Я звонил директору, директор распоряжался, чтобы ему дали телефон, воспитатели выдавали телефон. Вот мы с ним общались. Это полезно – такое общение, особенно если рядом будут находиться с его стороны или воспитатель, или психолог, это вообще замечательно будет, то есть сразу оценка общения и принятия ребенком или непринятия человека. По-моему, очень полезный момент.

Корр.: А как вы считаете, кому это больше полезно: детям или кандидатам в приемные родители?

Михаил: На мой взгляд, это для него больше было полезно, вот в моем случае. Он такой не очень доверчивый товарищ, действительно смотрит внимательно всё и решает: надо-не надо.

А что думает сам Вова? Полезно ли такое дистанционное общение?

Вова: Полезно.

Корр.: Потом тебе было легче уже с ним лично общаться? Или, если бы он просто приехал, было бы так же?

Вова: Полегче. Ну, эмоции… то, что думаю, высказать.

Корр.: А лично это было бы сложнее сделать?

Вова: Да. Лицом к лицу разговаривать немного… Несвободно немного.

Михаил: Проще общаться по телефону, я так думаю, потому что там можно всегда трубку бросить! (Смеется). Если вот чё-то не понравилось и всё. А тут, когда лицом к лицу, уже трубку не бросишь. И надо на вопросы либо отвечать, либо это еще чё-то. (Смеется).

Корр.: Ну да, просто встать и выйти – это уж совсем грубо…

Михаил: А так… Обрыв связи и всё.

Кстати, идею общения на расстоянии поддерживают и специалисты. Юрист Оксана Хухлина, например.

О. Хухлина: Мне кажется, для ребят подросткового возраста, которые действительно могут с опасением идти на контакт, которые могут, в принципе, не выйти на контакт, если кандидат приехал… ну, оценивая это как некое такое принуждение к общению с незнакомыми людьми, может быть вполне удобным вариантом такого первичного знакомства.

Понятно, что это не исключает соблюдения стандартных законных процедур, но вполне может их дополнить, и, мне кажется, это может быть эффективным вполне этапом знакомства и эффективный способ устройства ребят старшего возраста в семью.

А также может быть в качестве дистанционного варианта знакомства история, немножко обратная тому, что сейчас делают практически все специалисты банков данных – это видеоанкеты. Почти везде на сайтах региональных банков данных такие анкеты есть, и кандидат может познакомиться предварительно с ребенком, с тем, где он живет, какой у него характер, какая внешность и так далее.

Вполне возможно, что имеет смысл записывать похожие видеоролики для кандидатов, где кандидат мог бы рассказать о себе, о своей семье, показать свой дом, свое семейное окружение, чтобы ребята также предварительно могли посмотреть, куда они потенциально могли бы поехать, готовы ли они знакомиться с таким кандидатом.

И такие проекты есть. Анна Самсоненко, руководитель отдела опеки Иркутска, поделилась опытом.

А. Самсоненко: У нас есть проект «Письмо моему ребенку». Будущие замещающие родители, если у них уже есть заключение о том, что они могут быть приемными родителями, и если им какой-то ребеночек из наших понравился, могут отправить ему видеообращение. И мы ребенка знакомим, записываем ответное, если ребенку всё понравилось.

И вот таким образом первичный такой контакт устанавливаем, чтобы было понятно, когда приедут знакомиться уже по направлению, будет ли готов ребенок морально. На какие-то вопросы уже, может быть, граждане для себя отвечают, когда видят ответное письмо ребенка. И вот таким образом мы работаем в рамках этого проекта.

Корр.: Это вот только бесконтактно, скажем так, происходит? То есть одни сообщения туда, сообщения обратно? Или всё-таки диалог налаживается как-то?

А. Самсоненко: В разных случаях по-разному всё происходит. В каких-то случаях и диалог налаживается, потому что дети уже достаточно взрослые, они же имеют доступ вообще к общению, в принципе. То есть могут обменяться какими-то контактами и начать общаться. Но первично – это всё-таки такие взаимные видеообращения, и потом уже смотрим дальше, идет ли ребенок на контакт с будущим родителем или нет.

Что же всё-таки говорит закон о таком общении именно с детьми?

О. Хухлина: Получается, что нет и никакого прямого регулирования, и нет прямых запретов. Единственный четкий запрет, который прослеживается, что вот таким образом – дистанционно – пока у нас кандидат не имеет направления на знакомство с конкретным ребенком, мы точно не можем передавать чувствительную персональную информацию, например, конкретные диагнозы ребенка. Но общая информация, мне кажется, вполне может передаваться. И контакт, наверное, тоже может осуществляться и поддерживаться.

То есть чиновники, которые обеспечивают подобное знакомство ребят с потенциальными приемными родителями, по сути, действуют на свой страх и риск. Прямого запрета нет, но ведь и каких-то утвержденных регламентов – тоже нет. Почему же они на это идут?

Корр.: Да потому что понимают, что многим кандидатам ехать, например, в Иркутск – далеко. И дорого.

А. Самсоненко: Вдвоем – это 60 000 нужно в одну сторону. И понятно, что многие из-за этого не летят, потому что, возможно, ты просто впустую прилетишь, а деньги просто огромные. Поэтому регионам, которые в таком же, как и мы, находятся положении, возможно, было бы более удачно, если бы люди были готовы к нам прилететь и могли, например, онлайн направление получить, не прилетать.

И тогда бы мы уже какую-то трехстороннюю встречу бы организовывали: учреждение, опека и кандидаты, чтобы могли поделиться уже той информацией, которая им будет критически важна для принятия решения. И с ребенком общаться-то – это не проблема начать.

Кстати, а действительно ли дистанционное общение дает представление о том, каков человек, с которым разговариваешь? Вот Вова что скажет?

Корр.: Михаил оказался в личном общении таким, как ты его представлял по предварительному дистанционному общению, или всё-таки другим?

Вова: Таким.

Корр.: То есть ты уже знал, какой человек к тебе приедет?

Вова: Да. Примерно.

Корр.: Это как-то повлияло на твое решение с ним поехать?

Вова: Ммм… Ну да.

Корр.: Как вообще сейчас дела?

Вова: Сейчас вообще хорошо!

Такой полезный опыт – дистанционные прием документов и предварительное общение с детьми – есть в разных регионах нашей страны. Есть он и в Иркутской области, где в детском доме живет паренек, с которым мы познакомились в октябре прошлого года. А зимой разместили его портрет на аватарке нашей группы «ВКонтакте». Мальчишкой заинтересовались, нас спрашивали о нём, директор учреждения готова была к контакту с потенциальными мамами и папами. Но никто не позвонил. И к Гайрату так никто и не приехал. Мы очень надеемся, что сегодня будущие родители слушают эту программу. И после этого рассказа захотят взглянуть на фотографию нашего подопечного. И как знать, вдруг именно сегодня кто-то почувствует, что со снимка смотрит будущий сын…

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Гайрату 12 лет. Найти мальчику родителей попросила директор учреждения – Елена Викторовна Михайлова. И рассказала о судьбе своего воспитанника.

Е. Михайлова: Страшная судьба. У него папа умер во время ковида, а ровно через год, ровно в день похорон отца мама скончалась, у нее случился отек мозга. И вот их осталось четверо ребятишек. Одну мы устроили в приемную семью, старшие выпустились уже. А Гайратик… Как будто он никому не нужен… И внешне очень красивый мальчик, такой хорошенький.

Гайрат действительно очень симпатичный мальчишка: у него густые темные волосы, выразительные карие глаза, обаятельная улыбка. А еще – подтянутая, спортивная фигура.

Корр.: Гайрат, ты думал уже, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Гайрат: Да. Борцом.

Корр.: Борцом? А какой борьбой хотел бы заниматься?

Гайрат: Джиу-джитсу. Мы занимаемся.

Корр.: Давно занимаешься?

Гайрат: Три года. Мне нравится.

Корр.: А у вас там как… какие-то разряды или пояса… что у вас там есть?

Гайрат: Мы просто боремся. На соревнования ездим.

Корр.: Ну и как соревнования? Побеждал кого-нибудь?

Гайрат: Да. Первые места занимал.

Корр.: А тебя побеждали?

Гайрат: Ну… да.

Корр.: Когда другие побеждают тебя, тебе обидно?

Гайрат: Нет.

Корр.: Что ты тогда чувствуешь?

Гайрат: Что надо больше заниматься.

Корр.: А когда побеждаешь?

Гайрат: Ну, радуюсь.

И. Лызина (воспитатель): Он очень подвижный мальчик. Он на месте не сидит. Он такой подвижный, и веселый, и энергичный. Ему охота всё время гулять, бегать. У него всегда энергия прямо плещет из него!

Но, несмотря на это, Инна Владимировна отмечает и усидчивость мальчика.

И. Лызина: Усидчивость есть, когда он заинтересован. Вот он прямо сел и сидит до последнего, чтобы вот он что-то сделал. У него очень хорошо получается лепить из пластилина различные поделки. Если какой-то конкурс, там, или выставка, то он может сделать какую-то поделку прямо очень красивую. Вот мельчайшие прямо детали… там он глазки вылепит, пальчики вылепит, ну это вообще, в общем, шедевр! До такой степени вот тонкая работа! У него прямо развито вот это художественное направление.

Наверное, именно сочетание активности и усидчивости помогает шестикласснику хорошо учиться в школе.

Корр.: Какие оценки?

Гайрат: Ну, там, пятерки и четверки.

Корр.: А двойки бывают?

Гайрат: Ну, иногда – по домашним…

Корр.: Наверное, когда не сделаешь, да?

Гайрат: Угу.

Корр.: А нелюбимые предметы школьные есть у тебя?

Гайрат: У меня их нету – нелюбимых.

Корр.: Все любимые?

Гайрат: Да.

И. Лызина: У него были проблемы с учебой, троечки были, поведение у него не очень-то. Но он сейчас растет и понимает, что надо взрослеть, и поведение свое он может контролировать. Оценки у него сейчас хорошие: пятерки, четверки, но иногда, конечно, бывают неудовлетворительные оценки по каким-либо причинам. В общем, сейчас пока не жалуются, что он плохо себя где-то зарекомендовал. Оценки хорошие. Посмотрим, как дальше будет учеба у него.

Мальчик он такой смышленый. Может подумать, что-то сказать, рассуждения у него уже взрослые есть. Он рано остался без мамы, поэтому он такой хозяйственный: вот он может картошку пожарить, что-то приготовить… любит вот это вот всё как-то по хозяйству… Мальчишка хороший, прямо славный!

Корр.: Как он с ребятами с другими? Дружит?

И. Лызина: Да. Он дружит, но тянется к старшим ребятам. Ему интересно вот с ними больше разговаривать о жизни, с ними больше общается.

Гайрат имеет свое мнение и может его отстоять. Но при этом он не любит конфликтов и старается в них не участвовать. Хотя и в обиду себя, в случае чего, не даст. Мальчику нравится путешествовать, он хотел бы побывать в Москве и увидеть Красную площадь.

Корр.: А ты где-нибудь уже бывал? Куда-нибудь ездил?

Гайрат: В Новосибирск.

Корр.: А что видел в Новосибирске?

Гайрат: Аквапарк, животных.

Корр.: В зоопарке?

Гайрат: Да.

Корр.: Кто тебе там больше всего понравился?

Гайрат: Всё понравилось. Особенно медведь. Белый. Он большой, красивый.

Гайрат вообще любит животных, особенно собак.

Корр.: Ты себе, наверное, хотел бы собаку завести?

Гайрат: Ну да. Добермана.

Но в детском доме собаку, конечно, не заведешь…

Корр.: Инна Владимировна, как вы считаете, в приемную семью он пойдет? Готов он к этому?

И. Лызина: Да. Да, он готов. Он уже долгое время проживает в центре. И мы постоянно про семью говорим. Он понимает, что с семьей, конечно, ему будет хорошо. Я думаю, что семья ему подошла бы, чтобы папа был такой строгий, чтобы вот правила прямо были конкретные (вот правило гулять до девяти, например), чтобы прямо всё четко расписано (для него это важно, для детей вот наших), чтобы не был он предоставлен сам себе.

Ну то есть родители, которые требуют дисциплину, в кружки какие-то чтобы записали. Обязательно, чтобы были еще дети, не просто мама и папа и он один. Потому что ему будет скучно, он ребенок очень общительный. Надо, чтобы были еще какие-то дети – приемные или родные – чтобы он общался. Можно и девочки, и мальчики. Можно животные чтобы были. Вот такая большая семья.

А недавно директор детдома Елена Михайлова рассказала, что в жизни Гайрата произошло одно значимое событие.

Е. Михайлова: Он в Православной церкви покрестился. Его было желание, требование: покрестились, причастились. Теперь он верующий.

Гайрат верит и надеется. И ждет…