Выпуск 772
Стартовал еще один учебный год. Миллионы школьников и студентов опять взялись за «гранит науки». На переменах кто-то беспрерывно делится летними впечатлениями со старыми друзьями, кто-то знакомится с новыми однокашниками, а для кого-то этим летом изменилась вся жизнь, потому что казенные сиротские стены сменились домашними, а школа или колледж – уже другие, не те, что были в прошлом году. Настоящие большие перемены и…
МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ
Два года назад мы рассказали в эфире о 12-летней девочке из иркутского детдома.
Корр.: Люда, ты давно в учреждении в этом живешь?
Люда: Семь месяцев.
Корр.: А ты помнишь, как приехала?
Люда: Да.
Корр.: Тебя что-то удивило, может быть, показалось странным, когда приехала?
Люда: Нет, я уже была.
Корр.: Ты не первый раз сюда приехала?
Люда: Угу.
Корр.: А когда в самый первый раз приехала, помнишь?
Люда: Да.
Корр.: А тогда как это было?
Люда: Ну, я удивилась, что большой дом.
Корр.: А ребята как тебя встретили?
Люда: Да никак, просто познакомились.
Корр.: Ну, как будто в новый класс пришла, да?
Люда: Угу.
Корр.: Сложно было привыкнуть?
Люда: Ммм… Да нет.
Почти до 10 лет Люда жила с родителями. Сначала умер отец, потом – мама. Но девочку в семье любили.
А. Самсоненко: Была трагедия, что вот мама скоропостижно умерла, и она такая была, знаете… мы ее привезли – она розовощекий такой ребенок, пухленький такой, хорошенький, который вот всё время с мамкой, с мамкой, а тут раз – и не с мамкой.
Так Люда попала в детдом в первый раз – вместе со старшим братом, которому было уже почти 18. Довольно быстро девочку забрали в семью под опеку.
Евгения Кузьминич (воспитатель): Она у нас была максимум полгода, пришли они где-то по зиме, а к лету ее уже забрали. В июне-июле где-то ее забрали.Мы вообще рассчитывали, что они нашли друг друга: когда они встретились, с ними так всё хорошо было. Даже они внешне были похожи друг на друга – опекун и Люда.
Однако примерно через полтора года Люда снова оказалась в казенных стенах.
Е. Кузьминич: Мы не встречались с опекуном, она даже вот просто привезла ее в опеку – и больше мы ее не видели, то есть нам передали ребенка и всё. И я пару раз… потому что мы до этого созванивались, я пыталась ей набрать… ну, хотя бы спросить… Она мне не ответила.
Может быть, в отделе опеки услышали какое-то объяснение? Мы обратились к его руководителю Анне Самсоненко.
А. Самсоненко: Ну и вроде и родители там неплохие, но у нее подростковый начался возраст, и они с формулировкой «она начала нам грубить, а мы насквозь интеллигентные, в нашей семье не хамят»…
Е. Кузьминич: Они были бабушка с дедушкой, ближе к этому возрасту. И возлагали очень большие надежды… У них свой ребенок погиб, сын уже взрослый погиб. Вот они, вроде как, пытались в Люде найти своего ребенка, а она не оправдала надежд. Вроде как, она иногда вредничает, не хочет что-то делать, и у нее характер проявляется, и может сказать грубое слово…
Корр.: Ну это как-то странно… Эта женщина – опекун – думала, что она робота взяла?
Е. Кузьминич: Ну, видимо, да – можно поставить в шкафчик, да… Либо сильно идеализировала своего ребенка и думала, что с одного можно на другого переодеть – и будет то же самое. Так же не бывает! И даже в одной семье дети воспитываются по-разному… вроде, одинаково их растишь, а всё равно две личности разные получаются.
А как сама Люда воспринимала жизнь в семье опекунов?
Люда: Ну, так себе.
Корр.: А что не понравилось? Что тебе там было плохо?
Люда: Ну, то, что ругались много.
Корр.: А как думаешь, они просто так ругались или по делу?
Люда: И по делу.
Корр.: И по делу тоже?
Люда: Угу.
Люда отвечала очень коротко, а говорила еле слышно. Приходилось всё время вслушиваться и постоянно переспрашивать. Но мы были не первыми, кто задавал все эти вопросы. Евгения Леонидовна, конечно же, много говорила со своей воспитанницей на эту тему.
Корр.: Вот она говорит: «Ругались много»… И, говорит, даже по делу… Что там?.. Не знаете, что случилось?
Е. Кузьминич: Она у нас… ну вот такая медлительная… ну как… и медленно говорит, и медленно что-то делает. Когда опекун забирала, мы ей сказали, что, может, где-то задержка. Да, надо заниматься, никто не говорит о том, что надо опускать руки. Но от девочки больших результатов прям не ждите. Не надо ее мучить.
Ну и вот она, получается… вначале-то они вроде пошли, ну всё хорошо, она маленькая, третий класс была, вроде всё получалось, а потом стало немножко действительно ей времени не хватать.
А ей хотелось сделать всё идеально-преидеально. Ей всё время хотелось им сделать приятное. Она старалась дозаниматься – потихонечку, чтоб никто не видел, что-то дочитать, что-то доделать. А у них режим, то есть они по-режимному живут. В общем, у них какие-то вот режимные моменты прямо острые были. Десять часов – спать! Всё, свет выключали, ложись.
Если даже она где-то потихонечку пыталась где-то что-то доделать, что было не доделано, если даже говорила, что уроки не успела сделать – всё, в десять часов свет мы выключаем, всё, спим. У нее ритм немножко не совпадал с ними. То есть где-то они живее были, а она, наоборот, медленная. А вот получается, что ее ругали. Она вроде хотела больше понравиться, а это больше раздражало, чем…
Корр.: То есть она просто не успевала сделать в их привычном ритме, а доделывать ей тоже не давали?
Е. Кузьминич: Да.
Корр.: И получалось, что не сделала – плохо, позже сделала – плохо?
Е. Кузьминич: Да. И да, на этой почве у них частые конфликты возникали и, в общем… Ну и кто-то еще… люди сказали: «Избавьтесь от нее, зачем вам нужна такая?» Ну, кто-то не очень хороший. И всё, и вот они отказались. Хотя она очень страдала. И она, когда пришла… вот она хоть и молчит, а всё равно ждала, что вот она придет (опекун) и заберет ее. Что она всё-таки временно ее сюда поместила, не насовсем. Но та не пришла.
А. Самсоненко: Ну, ребенок, естественно, говорит, что это я такая вот плохая, я же вот такая… Ну, всё классически – внушили ей там, что они настолько хорошие, а она настолько не подходит их семье высоковоспитанной…
Анна Валентиновна считала: вот эта убежденность Люды, что она плохая, мешала ей довериться другим людям.
А. Самсоненко: Очень трагично, на самом деле. Вы знаете, мы-то думали, что мы ее даже переводить не станем, вот. У нас была кандидат, у нее тоже такой успешный опыт, она у нас брала взросленьких уже ребятишек, брата и сестру, и говорит: «Я вот прямо чувствую, у меня еще силы есть, я вот готова прям взять младшего подростка и…» Ну, она прям вообще такая очень на позитиве вся. Было полной неожиданностью, что ребенок категорично отказался.
Е. Кузьминич: И у нас еще тоже проблематично получилось, что девочку к нам определили – и пошли опекуны. Один за другим. Потому что девочка хорошенькая, реально хорошенькая.
Корр.: Очень красивая девочка, да.
Е. Кузьминич: Да, очень красивая девочка, на нее очень много кандидатов.
А Люда боялась даже выходить к ним…
Е. Кузьминич: Это тоже… ну, настолько вот страшно, ее хотелось огородить от всего этого. Один пришел, другой пришел. Она сначала совсем отказывалась. Я говорю: «Ну давай посмотрим. Если мы придем, посмотрим на человека, необязательно с ним разговаривать. Просто внешне посмотрим. Не понравился – развернемся, уйдем». Ну, вот мы сначала вот таким образом встречались. Посмотрели – ей не понравилось.
А. Самсоненко: Мы всё равно надеемся, мы не отказываем в выдаче направления никому, говорим: «Знакомьтесь и видео, там, направляйте (у нас были, кто видео направлял ей свое). Мы же не знаем, как звёзды сложатся… как были дети, которые вроде всё время нет, а потом раз – и! Может быть, сердечко растопится, может, вы ключик подберете…»
Долгих два года мы рассказывали о Люде и ждали новостей. И вот наконец…
А. Самсоненко: У нас такое счастливое событие! Людмила-то у нас долго же не хотела в семью идти, мы уже тоже были настроены не так позитивно: думали, что ребенок уже совершенно потерял доверие ко взрослым, потому что, конечно, ей было очень обидно, когда у нее первая семья разрушилась. Были и кандидаты, они даже многие и не доходили до настоящего знакомства, потому что она категорически сразу говорила, что даже знакомиться не выйдет, и никто не рисковал начинать знакомство, учитывая, что ребенок не очень был настроен на семью.
Но вот будущая мама, она очень терпеливо год подбирала ключик к ребенку. Она вот когда к ней пришла, и тоже и знакомство сначала у них не состоялось, но она всё равно сказала: «Я хочу всё-таки, чтобы этот ребенок начал верить». И поддерживала связь, и, когда Люде нужна была помощь, там, совет и так далее, всегда была на связи. И брала в гости. И самое главное – не бросала никогда эту идею. Никого, кроме Люды, не смотрела. То есть она конкретно сказала: «Я буду общаться с ней до тех пор, пока она мне не поверит». И в конце концов вот ребенок доверился и оказался в семье!
Корр.: Как у них дела сейчас, не знаете?
А. Самсоненко: Всё нормально. Они остались у нас в городе, поэтому у нас под присмотром.
Корр.: Школа та же осталась или другая теперь?
А. Самсоненко: Нет, школа у нее сейчас другая, это другой район города. Ну, я думаю, у нее всё сложится, она у нас девчонка такая – умеет адаптироваться. Ну и поддержка, конечно, теперь-то она мамина!
Корр.: Здорово! Очень рады за Люду!
А. Самсоненко: Мы тоже рады!
Недавно мы получили такое сообщение от Надежды из Красноярска:
– Здравствуйте! В 2019 году взяла сыночка из дома малютки. Хочу в вашу рубрику «Обыкновенное чудо».
Эта (любимая очень многими) рубрика появилась на сайте «Детского вопроса» 20 лет назад. Радиослушатели, забравшие из домов ребенка и детдомов наших маленьких подопечных, стали присылать в редакцию фотографии: на снимках – их названые сыновья и дочки в семье, а для сравнения – кадры, сделанные еще в казенных стенах. Разница невероятная! С разрешения приемных родителей мы размещаем эти парные снимки на сайте и на страницах соцсетей нашего проекта.
Именно такие два фото и прислала в редакцию Надежда: малыша с расщелиной верхнего нёба (это из дома ребенка), и симпатичного школьника с красивой широкой улыбкой. Конечно же, мы с радостью опубликовали оба снимка. А поскольку в письме был номер телефона, мы поговорили и с мамой мальчика.
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
МАМА-КОШКА И ЕЕ КОТЕНОК
1. О давней мечте
Корр.: Надежда, скажите, пожалуйста, почему вы решили прислать эти фотографии?
Надежда: Ну, решила показать, что дети из детских домов, даже с расщелиной… видели, там какая была расщелина?.. что всё решаемо, что главное – любовь, как говорится, и любовью можно всё вылечить. Чтобы другие посмотрели, вдохновились, можно даже так сказать. Чтобы не боялись.
Корр.: Скажите, а чем вы вдохновлялись, когда решили принять ребенка?
Надежда: Ну, смотрите, я сама сирота, во-первых. Я в детском доме не жила, но у меня родителей давно нет, и всегда мне хотелось взять ребеночка и подарить ему всю любовь, которой у меня не было.
Корр.: То есть вы тоже росли где-то в приемной семье, да?
Надежда: Да я по родственникам, то у бабушки, то у дедушки, то у тети… не в приемной семье, но у родственников. Ну, всё равно, знаете, у одних, у других, у третьих пожив… такого нет, чтобы, там, папа, мама, и тебя любят. Всё равно внимания не было, не было такой любви вообще, в принципе. Была любовь… просто вот он ребенок – сегодня здесь, через год он у другого, там, родственника. Зная то, что это тяжело – расти без родителей – хотелось, чтобы вот…
Корр.: То есть вы по собственному опыту решили?..
Надежда: Да, да, да. По собственному опыту хотелось подарить любовь ребенку.
2. О решении
«Подарить любовь обездоленному ребенку…» В разговорах с приемными мамами мы нередко слышим, что такая мечта была у них давно, у кого-то даже с детства. Но бывает, что на пути к ее осуществлению появляется препятствие, для многих неожиданное – несогласие мужа. А ведь у Надежды тоже есть супруг – Евгений. Долго ли пришлось уговаривать его?
Надежда: Да. Мы как-то говорили, он сначала сказал, что «ой, я что-то не знаю». Ну, видимо, какой-то страх. Говорит: «Боюсь, что не полюблю». Ну, вот это всё. Я всегда говорила: «Ну вот мы с тобой познакомились, да? Мы же тоже родными не были. Мы привыкли, мы полюбили, да. Вот и другого человека, не своего родственника, как говорится, не своего ребенка тоже же можно полюбить!» А потом, через год, наверное, сам сказал: «А может быть, всё-таки да?» Я говорю: «Ну ты же боялся?» – «Да я, – говорит, – уже вроде бы и…» Как-то пришел, видимо. Ну, люди сначала же… страшно, да, какие-то страхи, а потом потихоньку привыкаешь к этой мысли. Может быть, представляешь это всё, как будет. Ну, вроде бы и… а чего бояться, да? Наверное, так.
Корр.: А кровные дети есть у вас?
Надежда: Нет, кровных нету.
Корр.: То есть вы решили начать с приемного?
Надежда: Да, да, да. Решили так. А когда увидела Васю, фотографию… (Со смехом). Вот он рядом сидит, улыбается! (Смеется). Да, Вася, кстати, знает всё. Мы проходили школу приемных родителей, нас учили, что лучше, конечно, не скрывать, потому что детки потом всё равно об этом узнают и для них мы самые первые враги становимся, когда всю жизнь скрывали от него настоящее его происхождение, можно так сказать.
3. О проблемах
Вот так в семье Надежды и Евгения появился приемный сын – Вася.
Корр.: В каком возрасте он к вам попал?
Надежда: В год и четыре.
Корр.: А сейчас ему уже сколько?
Надежда: Восемь. Закончил первый класс.
Корр.: Он что-нибудь спрашивал у вас на эту тему, чем-то интересовался?
Надежда: Дааа, мы с самого детства, как научили в школе приемных родителей, рассказывали сказку, что вот жил в домике, там. Ну, вы знаете, вот такое всё прямо с самого-самого детства. И сейчас он уже всё знает, он меня спрашивал же: «Я у тебя в животике родился?» Я говорю: «Ну нет, тебя родила другая мама. А я – твоя вторая мама». (Смеется). Он говорит: «Хотел бы я спросить у этой мамы, которая меня родила, зачем она меня оставила». Говорю: «Вась, ну вот будет 18 лет – найдем и спросишь, ладно?» – «Ну, давай». (Смеется). Как-то так. То есть ту маму ни в коем случае никак не осуждаю. Говорю: «Ну, не смогла по каким-то причинам. Но зато ты теперь с нами».
Корр.: Он отказничок, да?
Надежда: А вы знаете, она родила, видимо, еще молодая. Еще и одна, еще и асоциальный образ жизни… Еще и расщелина… Она просто ушла из больницы и всё. И потом ее просто лишили.
А новые родители Васи не испугались ни расщелины верхнего нёба, ни других проблем.
Надежда: У Васи еще из-за расщелины тяжелое нарушение речи, то есть разговаривает очень плохо. Непонятно, вот так можно сказать. Поэтому и в школе тяжеловато было в первом классе.
Корр.: Пока не удалось полностью компенсировать вот эту расщелину?
Надежда: Ну да, да. Мы два раза в Новосибирск ездили, зашивали. То есть первый раз вообще, в принципе, всё. Он же был неоперированный полностью. А второй раз подшивали то, что разошлось. Твердое нёбо там немножко разошлось, где-то еще подшивали. И еще будет операция, и у ортодонта наблюдаемся, потому что зубы косые, кривые в разные стороны и растут там, где вообще, в принципе, не нужно было. То есть проблем, конечно, много. Ну, ничего страшного, мы потихонечку-потихонечку со всем справляемся.
4. О планах
Несмотря на имеющиеся у сына сложности, которые еще предстоит преодолеть, Надежда с Евгением решили не останавливаться на одном ребенке.
Корр.: Планируете расширяться дальше?
Надежда: Да, планируем. Вася уже говорит: «Мама, давай еще возьмем ребеночка». Ну вот смотрим с ним вместе фотографии детей. «Ну вот, – он говорит, – я был там же, а сейчас у меня есть родители». То есть всё мы это обсуждаем. Я говорю: «Это хорошо, нужно детям. Никто не должен быть один. Обязательно любому человеку нужно, чтобы у него была семья». Ну, пока просто школа была, первый класс такой, знаете, тяжелый… это не садик, как говорится. Надеюсь, сейчас полегче будет во втором, и уже прямо начнем этим заниматься.
Корр.: Кого будете искать?
Надежда: Ну в этот раз – девочку. Вообще-то, изначально я искала девочку, Вася знает об этом, да, Вася? (Смотрит на сына). Да. Но, когда я увидела Васю – всё, я думаю: «Нет, ну вот, наверное, будет Вася». (Смеется, глядя на сына). Сидит, улыбается! Он говорит: «Мама, девчонку? Она бы тебе так не помогала, как я. А я, видишь, какой помощник! А девчонки – они ленивые, а я вон какой!» (Смеется вместе с корреспондентом).
Корр.: А Вася скажет что-нибудь, раз он там рядом?
Надежда: Вася? Сейчас. (Передает трубку). Поговори.
Вася: Здравствуйте!
Корр.: Здравствуй, Вася! Скажи, пожалуйста, какая у тебя мама?
Вася (не очень внятно): Любимая. Как звездочка, как… ну, котенок.
Корр. (весело): А ты тогда кто?
Вася: Ну, значит, мама – кошка, а я – котенок.
Надежда (издалека): Мама – кошка?
Вася: Да, кошка. (Надежда смеется вместе с корреспондентом). Я ее люблю.
Надежда: Ну, сейчас бы да, надо сестренку. Да, Вася? Надо сестренку, чтоб он был защитником.
Вася: Да!
Продолжение следует…
Что ж, пожелаем нашим героям успехов и в учебе, и в лечении, и… в поисках сестренки для Васи!
Но родители нужны не только девочкам. Среди воспитанников детдомов мальчишек больше. И они тоже ждут, что к ним приедут и заберут домой.
Об одном нашем подопечном, который ждет уже давно, сегодня мы вам напомним.
ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?
В одном из детдомов Кемеровской области живет темноволосый сероглазый Артем. Познакомились мы с ним два года назад, когда пареньку было 12 лет. Вот что рассказала тогда Светлана Ковалева, воспитатель Артема.
С. Ковалева: Артем – он активный мальчишка. Он в общении активен и в спорте. Он очень подвижный мальчик. Его интересует деятельность с людьми, с ребятами, командная деятельность. Он внутренне такой «вжик» – ему мяч, ему вот что-то спортивное. Он не любит монотонной какой-то деятельности, не любит каких-то монотонных уроков…
Возможно, из-за этой нелюбви к рутине у тогда еще шестиклассника Артема проскакивали не самые высокие оценки.
Корр.: Как тебе учеба?
Артем: Нормально. Ну, тройки-четверки есть.
Корр.: А тройки по каким предметам?
Артем: По математике, по географии. И всё.
Корр.: Сложные предметы, да?
Артем: Да, трудно даются.
По мнению Светланы Леонидовны, Артем не слишком усидчивый, но обладает широким кругозором.
С. Ковалева: Общителен, умеет поддержать разговор на разные темы. Он глубоко мыслит. И, если его получше узнать, у него знания иногда опережают его возраст. Его интересует и наука, и интернет, и компьютерные технологии…
Кстати, компьютерными технологиями мальчик интересовался не просто так…
Корр.: Ты уже думал, кем хочешь стать, когда вырастешь?
Артем: Да, программистом.
Корр.: А что для этого нужно?
Артем: Учеба нормальная, хорошая.
Корр.: Математику нужно подтягивать…
Артем: Да.
Корр.: Как думаешь, у тебя получится?
Артем: Да, обязательно.
Прошло два года, Артем окончил 8 класс. Математику, правда, он и сейчас считает сложным предметом, но с учебой справляется. А еще – уже сделал первые шаги к профессии мечты: занимается в кружке программирования.
Корр.: Ты давно занимаешься?
Артем: С прошлого года.
Корр.: Нравится? Успешно?
Артем: Ну да. Хорошо пока что всё.
Корр.: Что вы там делаете на этом программировании?
Артем: Занимаемся разработкой компьютерных игр.
Корр. (удивленно): Прямо игр?
Артем: Ну, пока что начинаем. Пока что.
Между прочим, у Артема есть важное для будущего программиста качество: парень умеет мыслить нестандартно.
С. Ковалева: Он левша – ну, если про особенности говорить. Может быть, в связи с этим у него полушарие другое развито, и у него иногда бывает такой, очень креативный подход к каким-то ситуациям. И он может прям подсказать, вслух это сказать.
Корр.: Творческая такая личность, да?
С. Ковалева: Да, творческо-спортивная, вот так.
Вот такая разносторонняя натура. Тёма иногда, под настроение, любит порисовать. Иногда – покрутиться на турнике или позаниматься на тренажерах. А еще…
Артем: Ну, в свободное время посещаю секцию рукопашного боя. Когда время есть, играю в баскетбол, волейбол.
Корр.: Просто с ребятами, да?
Артем: Да.
Артем – общительный и компанейский паренек. Но настоящими друзьями он считает далеко не всех. Два года назад мы с ним обсудили эту тему.
Артем: Ну, пять друзей есть.
Корр.: А почему ты с ними дружишь, чем они отличаются от других ребят?
Артем: Они не предают, как некоторые.
Корр.: Что значит – хороший друг?
Артем: Человек, который не предает, всегда поможет в трудную минуту.
Корр.: А ты – хороший друг?
Артем: Да.
Корр.: Вообще, у тебя какой характер, как ты думаешь?
Артем: Ну, нормальный такой… Я так добрый.
Корр.: А какие качества в других людях тебе нравятся?
Артем: Справедливость.
Интересно, изменилось ли мнение Артема за два года?
Корр.: Артем, какие качества тебе нравятся в других людях?
Артем (задумчиво): Доброта… искренность… справедливость… (Уверенно). Искренность и справедливость.
Корр.: А у тебя есть эти качества?
Артем: Да.
Корр.: Ты уживчивый человек? Вот ты легко можешь с кем-то найти общий язык?
Артем: Да.
Корр.: А с кем тебе легче находить общий язык? С ровесниками, с теми, кто младше, кто старше или со взрослыми?
Артем: Без разницы.
Корр.: А есть люди, с которыми ты ни за что не стал бы общаться?
Артем: Ну, есть. Если люди занимаются, наверное, какими-то плохими вещами.
Корр.: Как ты считаешь, какой у тебя характер?
Артем: Спокойный, более мягкий такой.
Н. Беломестнова (воспитатель): Мальчик неконфликтный, общительный. Нет такого, чтоб он взрывался на полуслове или что-то ему не понравилось – психовать… Он нормальный, спокойный мальчик, адекватный. Скромный даже, можно сказать. На все просьбы откликается.
А Светлана Ковалева подтверждает.
С. Ковалева: Тёма очень хорошо помогает по дому, с инструментами, с уборкой, к примеру, что-то если даже тяжелое. Он очень ответственно к этому подходит.
Воспитатели считают, что такой замечательный помощник хорошо вписался бы в семью. А сам-то он что думает по этому поводу?
Корр.: Артем, а вот если какие-то люди тобой заинтересуются, захотят позвать к себе, ты как к этому отнесешься?
Артем: Ну, смотря какие люди будут.
Корр.: Какие люди тебе понравились бы?
Артем: Хорошие, которые бы относились ко мне нормально.
Корр.: Сложно быть сыном в семье? Как ты думаешь?
Артем: В какой-то степени – да.
Корр.: Ну а чем сложно?
Артем: В помощи.
Корр.: Надо помогать родителям, да?
Артем: Да.
Корр.: Ну вот ты смог бы? Или неохота?
Артем: Смог бы.
Корр.: А если бы, скажем, приехали люди, которые тебе понравятся, из другого региона, из другого города?
Артем: Ну, прежде всего, сначала бы познакомился, потом, если что-то хорошо получилось – может быть, да.
Корр.: Но, в принципе, не пугает смена обстановки?
Артем: Нет.
Два года мы ищем семью для нашего подопечного. А кто-то, возможно, именно сейчас ищет как раз такого интересного и разностороннего сына-подростка. Зайдите на наш сайт, посмотрите в серые глаза Артема. Вдруг именно в нём вы узнаете своего ребенка?
