Демонстративное или провокативное поведение приемных детей не такая уж и редкость. Поэтому сегодняшний урок школы приемных родителей будет посвящен именно этой теме. А проведет его психолог, руководитель школы приемных родителей Института развития семейного устройства и приемная мама Дина Магнат.

Корр.: Дина, как отличить, когда ребёнок манипулирует и ведет себя демонстративно плохо, а когда – ему действительно плохо в семье?

Д. Магнат: Понимаете, какая история… Нет каких-то очевидных ориентиров, по которым можно говорить: вот здесь ребенок манипулирует, а вот здесь он страдает. Что можно точно говорить: это сигнал о неблагополучии. И родителям приходится, с одной стороны, сделать, чтобы он себя так не вел, а с другой стороны, понять, а что ему, собственно, надо. В этом смысле все равно, как назвать: это манипуляция или это какие-то дурные привычки, которые у него из кровной семьи, или это способ выживания, который помогал ему в прошлом, а теперь не помогает. Очень многое зависит от конкретной ситуации, от того, как давно ребенок в семье, от того, что было у него в прошлом, от того, что могут вынести приемные родители и другие дети в семье (есть ли вообще эти другие дети…). От того, что еще происходит в жизни этого ребенка. И если мы говорим о большой семье, тогда стоит смотреть на всю семью в целом. Например, ребенок сказал приемной маме: «Ты – толстая!» Что произошло? Младший ребенок засмеялся, папа перекосился, например, мама расстроилась – оп! Приемный ребенок почувствовал, что он привлек всеобщее внимание, сумел уколоть маму, много одновременно процессов запустилось… Надо смотреть, какие процессы он начинает запускать – приемный ребенок – если он вот так вот демонстративно реагирует.

Дина Магнат. Фото с сайта https://irsu.info/.

Корр.: Как себя вести родителям?

Д. Магнат: Вот, пожалуй, общий совет, который можно дать – это, с одной стороны, реагировать на негативное поведение. То есть: «Да, я вижу, что ты сейчас выделываешься, нет, мне это не нравится, я это не одобряю. Нет, так нельзя». Но у меня «скучная реакция». Не эмоциональная. А вторая часть процесса – это давать очень много эмоционально яркой, хорошей реакции на любые позитивные проявления. Может быть, даже чрезмерно. Для того, чтобы вот это внимание, заряд эмоций ребенок научился получать через что-то положительное.

Корр.: Например?

Д. Магнат: Да что угодно! Важно, что он вчера делал вот так, а сегодня немножко лучше. Любое положительное изменение: «Вчера начал скандалить прямо сразу, как мы сели обедать, сегодня – вон уже до «второго» доели. Мы понимаем, тебе сложно, но уже 20 минут и все классно. Ты молодец. Ну потом у тебя не получилось…» Не игнор. Потому что на игнор ребенок будет, скорее всего, пытаться все больше и больше выводить всех из себя и, скорее всего, сможет это сделать.

Это один из общих советов. И он тоже, в общем-то, не универсальный. Потому что дети могут, например, таким образом удерживать контроль. Мне очень тревожно, если я слушаюсь, это значит, что контролирует жизнь мою кто-то другой. А я никому не верю. Потому что семей было много, взрослые разные, никто не надежен, я полагаюсь сам на себя. Поскольку мне 7 лет, я не умею контролировать все вокруг нормально, я умею только все пускать под откос. Это дает мне ощущение контроля.

Корр.: Но в принципе можно попробовать справиться с этим самостоятельно?

Д. Магнат: Со специалистом можно разбирать конкретные ситуации в конкретной семье с учетом прошлого ребенка, с учетом особенностей характера всех участников, с учетом других детей, возможностей семьи. Мы можем поискать вместе варианты реакции, мы можем помочь приемной маме (или приемному папе) справиться с тем, чтобы было не так больно, когда ребенок в следующий раз че-то такое отчебучит. Но все равно нет специалистов, которые волшебным образом «починили» бы ребенка. Всю эту работу проделывают приемные семьи. Ребенок будет «чиниться» о здоровые отношения в первую очередь внутри семьи, ну и потом уже, соответственно вне семьи…

Корр.: С внешним миром.

Д. Магнат: …в школе, где-то на кружках и так далее. Этот ребенок жил в других условиях. И вполне возможно, что он выжил только за счет того, что умел никому не доверять. Умел огрызнуться. Умел укусить превентивно. Это адаптивное поведение, которое его спасло. И он в новой обстановке ведет себя абсолютно так же. А с чего он будет вести себя по-другому? А если говорить о ребенке с опытом вторичных отказов, множественных перемещений – тем более. Но для того, чтобы он перестроился, ему нужен опыт вот этих здоровых отношений.

Корр.: А вот как понять, что ребенку действительно плохо в семье? Что он не приживается.

Д. Магнат: Для того, чтобы привыкание прошло, должно пройти время. И поэтому, прежде чем принимать решение о том, что кто-то где-то не прижился, точно надо дать время и себе, и ребенку. Часто бывает, когда приемный ребенок буянит и кричит: «Я хочу обратно в детский дом!»

Корр.: Да, такое бывает.

Д. Магнат: И вот нужная ему в этот момент реакция от взрослых – «нет, я тебя никуда не верну». Я на тебя очень сильно злюсь, ты себя плохо ведешь, я хочу, чтобы ты себя вел по-другому, но ты никуда отсюда не пойдешь. Ты будешь жить здесь. Тебе будет 18 лет, станешь взрослым человеком – живи, где хочешь. А сейчас мы – твои родители, я за тебя отвечаю, и ты будешь жить со мной». И что бы ребенок при этом ни орал, нужно ему именно вот это. Ответ не на слова. Ответ на чувства. Потому что потребность, которая стоит за этими криками, это потребность в безопасности и в надежном взрослом, которая проявляется вот так.

Корр.: Спасибо большое, Дина!

Из выпуска 526 >>