Выпуск радиожурнала "Детский вопрос" на эту тему >>

Есть мамы (в том числе и приемные), которые пишут в соцсетях много подробностей о себе, о своей жизни и о своих детях. Дети относятся к этому по-разному: кому-то нравится, кому-то не нравится, кому-то всё равно. Мы попросили прокомментировать такое явление Татьяну Павлову, детского и семейного психолога, руководителя службы помощи семье «Близкие люди».

Т. Павлова: Здесь нельзя сказать однозначно. Потому что это совершенно разные ситуации. Дети к этому относятся по-разному. И мамы, которые пишут или не пишут, тоже относятся по-разному. И больше того, я скажу, что это разные ситуации и для кровных родителей, и для приемных. Потому что, с одной стороны, это очень похоже на то, как выложить, скажем, фотографию голенького ребенка или ребенка на горшке. Или с умильными косичками. Мамы говорят: «Здорово! Какая ты была милая!» Или: «Смотри, вот ты тогда писался всё время, а мы тебя всё равно любили!» (Смеется). И потом подросшие дети… да, им очень неловко и неудобно сталкиваться с такими воспоминаниями (фактически, с каким-то таким детским альбомом). И одно дело, когда это истории, рассказанные в кругу семьи, или тот же детский альбом, и там фотографии, которые никто никогда не увидит… (Смеется). Для мамы ребенок был прекрасный, а для подросшей девушки, например: «Фу, какая я толстая!» Или: «Ой, какой я был ужасный, никому никогда не показывай!» Или кому-то всё равно уже: ну мало ли, что они пишут и говорят.

Это очень-очень похоже на детские фотографии. Разница только в том, что здесь совершенно другой охват, другая публичность. И одно дело – это рассказать в какой-то своей закрытой группе, поделиться успехами, переживаниями. Другое дело – заполонить всё интернет-пространство описаниями быта своего ребенка. Поэтому… ну здесь нет какой-то однозначной позиции, нельзя сказать, это плохо или это хорошо. Для кого-то нормально, для кого-то – не очень нормально. Мне кажется, что здесь важнее вопрос уважения к границам друг друга, и вопрос отношений родителей и ребенка. Ну, вот что выносится в публичную зону, а что – нет.

Корр.: Татьяна, когда ребенок одобряет то, что мама пишет, или ему без разницы – наверное, действительно, это мама может сама решать. А вот в случае, если мама много пишет, много рассказывает, а ребенку это некомфортно, ребенок высказывает неудовольствие… К чему может привести такая ситуация, если она продолжается?

Т. Павлова: Ну, в любом случае, если ребенок недоволен… Как правило, это подросток. Маленьким детям обычно всё равно. Или они не заглядывают в эти чаты, где мама пишет. А подростки – они более к этому чувствительны. Если подростку некомфортно, не хочется, чтобы подробности его или ее жизни были выложены, а родитель по-прежнему не слышит, это уже такой… очень тревожный звоночек, тревожный сигнал: а почему невозможно договориться? Почему маме так важно всё это вывалить наружу?.. И не важно – это хорошее, это плохое… То, что мама может оценивать одним образом, подросток может оценивать по-другому. Почему она не может услышать ребенка и сказать, что «хорошо, я не буду этого делать»? Ну то есть это скорее проблема уже самой мамы, и явно, что мама ребенка не слышит.

Корр.: Достаточно частая позиция, когда мамы рассказывают про себя и приемных детей с той целью, чтобы люди перестали бояться приемных детей и начали забирать их из детских домов. Тех детей, которые там остались. И объясняют это подросткам, своим детям. И даже бывает, что подростки впоследствии с этим соглашаются. Например, мы разговаривали с девочками, которые уже выросли, им больше 18 лет, и они говорят: «Ну да, это действительно было нужно. Теперь мы к этому относимся спокойно, но раньше нам не нравилось». Вот как быть в этом случае маме, которая хочет помочь и другим детям, не только своим?

Т. Павлова: Моя позиция здесь тоже неоднозначная. С одной стороны, я как преподаватель школы приемных родителей всегда приветствую, когда приходят мамы и делятся своими историями, и важно, чтобы это происходило бережно. С другой стороны, это всё равно как-то… ну как будто ты делаешь из своего ребенка наглядное пособие: «Да, вот мой ребенок не такой, вот он чем-то особенный, он – приемный. И я вам всем расскажу, как он живет, и почему это классно – взять таких детей». А как бы мама отнеслась, если б вдруг у нее обнаружилась какая-то особенность? Опять-таки, не важно, как она сама ее оценивает. Вот она рыжая, условно. А ее близкий человек говорит: «М-м-м, рыжих как-то недооценивают. Я буду всем рассказывать, какие рыжие классные, и поэтому я каждый твой день буду описывать… (смеется) в инстаграме, или на фэйсбуке, или еще где-то. А то, что тебе не нравится – ну извини, зато ко всем рыжим будут относиться лучше. (Смеется вместе с корреспондентом). Ты вырастешь, ты поймешь». Но это всё равно определенные нарушения границ. Это всё равно такой… ну элемент насилия легкий присутствует… «Я мама, я лучше знаю! Я хочу просветить весь мир. Вы не очень понимаете!» Но вопрос, хочет ли ребенок быть объектом для просвещения всего мира? Или не хочет? Одно дело – когда этот ребенок не может заявить о своих правах (например, он еще маленький), или может и не хочет, ну или… не понимает. Другое дело, когда он четко говорит: «Нет, я не хочу!» И для меня это очень важный сигнал: нет – значит, нет. Если ты такой замечательный просветитель, и несешь свет в учения в темные массы, то найди способ сделать это, не затрагивая чувства другого человека. Или договорись с ним! Или объясни свою позицию (почему это важно делать? почему для тебя это важно делать именно таким способом?), получи… как врачи говорят… добровольное информированное согласие на это. (Смеется).

Очень часто за этим стоит потребность самой мамы в поддержке и в помощи. Потому что… ну правда, жизнь с приемными детьми – далеко не всегда это легкое и приятное времяпровождение. И там очень много трудностей, сложностей, с которыми приходится мамам сталкиваться, и… ну это какая-то жизнь, да? История, летопись такая. «Вот так мы живем, вот посмотрите, я хочу поделиться, я хочу найти единомышленников». Тогда надо… ну как-то доносить до своих детей, в чём ценность такого обмена, что получает мама?

Потому что то, с чем я сталкиваюсь… Тех, кто только взял ребенка, переполняет чувство. Им важно как-то вот выйти в публичное пространство, легализоваться, что ли… Это ведь не совсем тривиальный поступок – взять приемного ребенка. «Вот я только что взяла ребенка, вот я вышла, посмотрите – ведь это здорово, а я боялась!» Ну как будто здесь нужно еще какое-то подкрепление. Другие люди скажут: «Да, ты молодец! Ты правильно решила». То есть это про тревогу мамы.

А у мам, которые опытные (особенно профессиональные приемные мамы, у кого много детей), очень часто другой тон, когда они говорят про то, что… «Вот это не изменится, вот это трудности. Но всё равно вот мы живем. Вот так у меня проходит день, посмотрите…» Особенно это касается мам особых детей: «Посмотрите, этим детям тоже нужны родители!» И бывают очень бережные мамы, которые очень корректно и мягко это делают. И действительно популяризируют, что ли, если можно так сказать, эту тему. И получают поддержку.

А есть мамы, которые пишут… и возникает ощущение, что дети просто как объект здесь выступают. И даже если они получают поддержку, и, как правило, ее много (в том числе лайков, например): «Как ты справилась? Какой там у тебя сложный ребенок, а ты вот молодец»… то всё равно это выглядит как-то не очень. Для меня, во всяком случае. Я сейчас субъективную свою оценку даю.

Корр.: Ну конечно, у каждого она своя, субъективная оценка… Это же не математика!

Т. Павлова: Ну да.

Корр.: Еще такой вопрос. Вот как раз в семьях, где детей несколько, бывает разная позиция у разных подростков, даже если они близкого возраста. Одни считают: «Да, хорошо, мне даже нравится, когда мама про меня рассказывает». Другой говорит: «Нет, я не хочу! Третий спокоен: «Да мне всё равно, мама хочет – пусть рассказывает». А если мама в этом случае будет рассказывать только про тех детей, которые не против? Это может как-то всё-таки негативно повлиять на того подростка, который не хочет, чтобы про него рассказывали?

Т. Павлова: Мне кажется, что опять-таки, здесь фокус не в том, рассказывать или не рассказывать. А фокус в отношениях мамы и ребенка. Потому что если есть ребенок, который говорит: «Я не хочу, чтобы ты обо мне писала!» – Вопрос: а что именно он не хочет? Почему он не хочет? Что его смущает? Ну то есть он как бы сообщает: «Мама, нет, мама, стоп! Вот туда дальше не ходи!» Это про что? Про то, что «Я хочу иметь свою личную жизнь», или про то, что «Я не доверяю, что ты напишешь обо мне хорошо. И я сам про себя хорошо не думаю. Я не хочу, чтобы кто-то другой про меня так же думал»? Ну то есть вот хорошо бы маме вообще поговорить с ребенком и понять: «А что происходит? Что тебя волнует?» Как-то, может быть, договориться о том, что «ну давай, если тебе важно». Но если ребенок говорит, что вообще нет – ну, значит, нет. А если ставит резкие какие-то ограничения… «Давай мы с тобой будем как-то это обсуждать, и когда я буду писать про тебя, я тебе буду говорить».

Очень часто бывает, что, например, подростки не хотят, чтобы мамы выкладывали фотографии. Но мама может сказать: «Слушай, давай я тебе покажу, да? Если тебя эта фотография не сильно смутит, я ее выложу. Если ты скажешь нет – то нет». Ну вот по мне – должен быть какой-то такой режим диалога. Понятно, что нельзя людям запретить обсуждать свою жизнь. Не может ребенок маме запретить обсуждать свои переживания и то, как у нее вообще (смеется) проходит жизнь с детьми. Мама может пойти во двор, может подруге рассказать, может еще кому-то рассказать… Интернет – это тоже такой способ рассказать о чём-то. Просто… ну это исключительно средство! То есть мы сейчас фактически обсуждаем средство коммуникации. Но, вообще-то говоря, здесь не про средство, а про коммуникацию.

Корр.: Ну всё-таки охват немножко разный! Одно дело – рассказать подруге доверенной, которая, например, никогда никому ничего не пересказывает…

Т. Павлова (одновременно): Да, да, да.

Корр. (продолжает): …А другое дело – выложить что-то в интернет, в общедоступную сеть, из которой даже не сотрешь потом, потому что всё равно где-то что-то остается, кто-то что-то перепостил, кто-то себе сохранил… в общем это потом уже не уберешь, не спрячешь.

Т. Павлова (одновременно): Да, это так.

Корр.: То есть всё-таки разница есть, наверное.

Т. Павлова: Здесь слово не воробей уже, если написала – то всё. Опять-таки, бывает, например, люди пишут, а время проходит, и они думают: «Зря я это написала». Да? Или наоборот: «Ой, это у меня столько всего было, столько переживаний?» Обычно я вот с чем сталкиваюсь, что мамы читают на форумах какие-то истории, у людей всё время что-то происходит – такая жизнь, кажется, картинка какая-то замечательная! И мамы (ну не только мамы, и папы тоже) начинают чувствовать что-то такое… «Ну все ж делают, все ж написали, что ж я такой! (Смеется). Взял и… а у меня-то тоже происходит, мне тоже скажите что-то!» И вот начинают писать. Ну, опять-таки, здесь тоже нет такого однозначного ответа, что мама что-нибудь написала – и у ребенка прямо душевная травма. Смотря что написала, смотря кто прочитал, смотря как это аукнулось…

Корр.: Обычно подростки говорят, что не хотят, чтобы об этом узнавали близкие (одноклассники, друзья во дворе): что вот они – приемные, что что-то там у них в семье происходит. То есть их тут, видимо, в основном смущает это – что потом к ним подойдут, что-то скажут или станут как-то по-другому относиться. Обычно называют это как причину негативного отношения.

Т. Павлова: Да, это важная вещь, для подростка – очень болезненная вещь. И с этим правда надо считаться, потому что… ну мне кажется важным, да, предоставить подростку самому решать – говорить ли своим друзьям, говорить ли окружающим, что он приемный или не приемный, как-то акцентировать на этом внимание или нет. Ну бывает ситуация, когда однозначно известно. Да, сейчас здесь вопрос не про тайну, а про «объявление на лбу»… (Смеется). Ну учится человек в школе, да? Там у него какой-то круг сложился – друзья. Тут бах: «Ах! Знаете, а он-то усыновленный! А я-то прочитала…» Особенно эти родительские чаты бывают – там друг другу мамочки такое пишут! «А я-то прочитала…» А еще, не дай бог, если и поведение у него какое-то сложное: «Вот всё почему! Он-то детдомовский!» И понеслось! Зачем лишние проблемы? Это опять-таки бережное, уважительное отношение к чужим границам и информации. Вот хотела бы мама, чтобы какую-то ее частную информацию ребенок без ее ведома разместил в сети? Или нет? Абсолютно зеркально, да! Мы же учим своих детей: что-то можно говорить окружающим, что-то нельзя говорить, чем-то мы делимся с близкими людьми, а чем-то не делимся. Я, например, встречала обратную ситуацию, когда приемные родители говорят: «Наш приемный ребенок всем направо и налево рассказывает, что он – приемный, изображает сиротку и еще что-то. Мы говорим, что вообще-то мы так не делаем при встрече, мы не рассказываем всем, как у нас появились дети. Ну это – какая-то интимная, важная информация. То есть прямо в магазин не приходим с этим». Здесь ровно тот же закон, да?

Корр.: Да.

Т. Павлова: Если это какое-то сообщество, и вы уверены, что вас там поймут, – ну пожалуйста, размещайте. Все и так всё знают. Но прислушивайтесь друг к другу. Прислушивайтесь к детям своим, к себе. Есть, правда, категории детей… таких демонстративных, и они часто у достаточно демонстративных родителей, которым нравится вот так… напоказ… и это такой элемент пиара… Но это очень ограниченное количество детей. Их не очень много, и у них, там… (смеется) свои плюсы, свои минусы. Сложность начинается, когда такой ребенок подрастает. И он уже становится взрослым, и дивиденды от того, что ты – бывший сирота, они тоже заканчиваются. А демонстративность остается! И привычка к известности и к пиару вот на этом тоже остается. Здесь хорошо бы уже понимать, как этот багаж можно использовать в дальнейшей жизни: «Чем тебе такая слава поможет, или не поможет, или навредит?»

Корр.: Ну или как от нее постепенно отказываться? Если не собираешься на этом и дальше жить.

Т. Павлова: Ну можно отказываться, а можно так же жить публичной личностью. Можно книжки писать, можно выступать… Но как-то профессионально придется расти над собой, невозможно одну и ту же историю рассказывать десять лет. Это никому не интересно будет.

Корр.: Понятно.

Т. Павлова: Ну просто это такая пограничная всё равно история, потому, что наши дети (я имею в виду – приемные) очень легко подсаживаются на вот такую иглу внимания… И это – такая больная их точка. И, к сожалению, очень часто лишняя публичность детей портит. То есть надо прям дополнительные усилия прикладывать, чтобы ребенок как-то… ну в уме остался! И уметь еще самому с этим обращаться. Но не все родители умеют это делать.

Корр.: Понятно. Спасибо большое, Татьяна!