Выпуск 739
И. Зотова: Обратная связь – важная часть в работе журналистов. Мы получаем ее в виде ваших звонков, писем и сообщений в соцсетях. Первой их принимает моя коллега Татьяна Юрасовская. Таня, о чём чаще всего пишут?
Т. Юрасовская: Чаще всего жалуются на трудности в поисках ребенка и в общении с чиновниками, просят совета. Наша рубрика «Где же ты, мама?», в которой мы рассказываем о детях, мечтающих о семье, редко остается без внимания. Порой в комментариях разворачиваются серьезные дискуссии, например, такие:
Дмитрий: «Где же ты, мама?»… А про папу забыли? Отцовство имеет большое значение для социализации детей. Надо искать маму с папой, у детей должны быть оба родителя.
Анна: А если двоих родителей найти не удастся, хотя бы одной мамы ребенок не достоин? Или лучше детдом, чем одинокая мама?
Дмитрий: Можно так же сказать, но наоборот: если маму и папу не удастся найти, то один папа не будет достоин?
Т. Юрасовская: Вообще, похоже, что представители сильного пола стали серьезно интересоваться темой семейного устройства сирот. За партами в школах приемных родителей и в коридорах детских домов в дни открытых дверей всё чаще можно встретить мужчин. Да и мы получаем от них всё больше сообщений. Вот, например, какой комментарий оставил в нашем телеграм-канале Кирилл:
«Добрый день! Очень много думал, чтобы взять под опеку ребенка. Сегодня слушал по радио выпуск программы «Детский вопрос». Сердце щемит, конечно, от этих историй. Кто бы мог проконсультировать на своем жизненном опыте опеки над детьми?»
Т. Юрасовская: И вот что ответила ему одна из наших подписчиц:
Наталья: Кирилл, главное – делать благое дело безвозмездно, то есть не требуя от ребенка ничего взамен. Самое опасное и коварное испытание в этом деле – задрать нос от своего «крутого» поступка. Такое случается нередко. Чем сложнее путь, тем выше будет собственное развитие, это тоже будет заметно со временем. Можно услышать много историй, и все они будут разные. И ваша история будет тоже другой.
Т. Юрасовская: Тогда мой коллега Геннадий Сырков предложил: а почему бы Кириллу и впрямь не поделиться своей историей? Как пришло решение стать приемным родителем? Ведь каждая большая история начинается с первого шага…
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
Кирилл: Я являюсь педагогом… зовут меня Кирилл. Мне двадцать семь лет. И сам по сути своей человек, который направлен больше на общество, на его развитие, на его благо. Вот…
Самые-самые первые слова интервью. Я задам вопрос, а услышу спокойную, немного медленную и – неожиданно – книжную речь. Об общественном благе. А вопрос-то был: расскажите немного о себе.
Кирилл: Я думаю, все учителя как-то заинтересованы в будущем поколении, в молодых людях, поскольку от этого зависит и наша страна, наше государство. Вот. Я давно думал о такой возможности, как помочь человеку, то есть ребенку, оставшемуся без родителей по той или иной причине. И почему бы не сделать всё возможное, чтобы, допустим, на данный момент… пока что своих детей нет и неизвестно, когда еще это будет… почему бы здесь и сейчас (шумит ветер) не помочь?..
Я позвонил, когда Кирилл вышел на улицу – кажется, в магазин. Слышно, как сильный ветер бьет по микрофону. Звук неприятный и мешает разговору. Между мной Кириллом – не одна тысяча километров. Я пока понимаю только одно: вот человек, который хочет взять ребенка из детского дома. Но он, пожалуй, всё-таки мало похож на всех остальных усыновителей и опекунов. А таких людей мы, сотрудники «Детского вопроса», повидали немало. Они тоже говорят о своем желании помочь детям, но обычно находят для этого не такие отвлеченно-книжные понятия.
По некоторым соображениям не будем называть регион, в котором живет парень. От Москвы достаточно далеко.
Я расспрошу Кирилла и узнаю, что по профессии он – учитель истории. Что будущему ребенку хочет быть… другом и наставником. Что в школу приемных родителей не обращался. В опеку – тем более. Пока ищет информацию. Но Кирилл трезво предвидит, что трудностей у него будет немало.
Кирилл: Ну… я уже начал выяснять, смотреть, читать, что может возникнуть очень много вопросов у органов. То есть организации, которая занимается и документами, и согласием, на то, чтобы выдать все необходимые документы.
Я общался с людьми, которые прошли через этот путь… Тоже рассказывают, что это было непросто. Даже вставляли палки в колеса. (Усмехается). Им проще, чтобы дети остались там, насколько я понял. Но я готов к этому, да, да.
Корр.: Кирилл, слушайте, а как вы представляете ребенка? Вы именно взять под опеку, не усыновление планируете?
Кирилл: Да, под опеку. Я еще пока не знаю этих тонкостей, что лучше, что нет. Как я представляю ребенка? На самом деле, конечно, спасибо вашей программе, которая представляет анкеты детей. То есть можно и почитать о них, и увидеть, услышать. Послушать их мысли, настроения (тоже важно, на самом деле), чтобы понять, можно ли будет сойтись. На это нужно будет опираться, конечно.
Это ребенок умный, талантливый… То есть я бы хотел взять среднего возраста, где уже более сформирован был бы сам человек. От 10-ти, наверное, где-то так. Плюс-минус 10 лет.
Само собой, очень быстро я своего собеседника спрошу: «Отчего бы вам, Кирилл, не жениться сначала да не родить самому детей?» Пусть вопрос по нынешним временам совершенно бесцеремонный. Но не спросил бы я, да ведь всё равно именно это все уже и подумали. Кирилл же ответит, что жена и кровные дети у него обязательно будут, но… когда-то потом. Сначала нужно взять ребенка из детского дома.
Почему именно так? Тут ответ распадается на две части. Во-первых, время не ждет, дети в семье нуждаются уже сейчас. Им в детских домах плохо. А вот вторая часть ответа. «У всех свой путь, – скажет Кирилл. – Осознаю, что я не такой, как все. Мое желание – частный случай, конечно». Но я всё равно буду неугомонно допытываться: «Вам двадцать семь: раз хотите семью, не пробовали построить отношения и вступить в брак? Были попытки?»
Кирилл: Попытки… (В замешательстве). Ну как сказать… (Смущенно смеется). Спрашиваете такие вопросы… сложные! (Вздыхает).
Корр.: Да чего сложного?! Было, нет?
Кирилл: Ну… и да, и нет. Я не знаю, как это (запинается) сказать.
Корр.: Понятно. Скажите, а вы живете один?
Кирилл: На данный момент я живу с родителями. В общем говоря, живу с близкими.
Корр.: Может быть, еще братья, сестры есть?
Кирилл: Родных нет, но двоюродных очень много.
Корр.: Но в квартире вы живете с папой и мамой?
Кирилл: Да. На самом деле, конечно, я бы хотел запланировать… ну, вот когда все получится если… то есть я буду или снимать, или служебное жилье. То есть… ну вот на это больше, наверное, мне бы хотелось чтобы было.
Корр.: То есть вы хотели бы жить отдельно?
Кирилл: Ну да, да-да.
Корр.: Слушайте, а папа и мама знают о вашем желании?
Кирилл: Знают.
Корр.: Так. Как они реагируют?
Кирилл: Ну они примут, в принципе, любое мое решение, на самом деле. Ну, всё понимают.
Корр.: А что, разве не говорят родители: «Сынок, тебе 27 лет! Да встретишь ты девушку, замечательную, хорошую… Поженитесь и будут у вас дети. Зачем тебе такой сложный путь?» Что-то подобное говорили?
Кирилл (со вздохом): Ну… так… Как сказать? Ну что это, знаете, палка о двух концах. Как это может потом проявиться в дальнейшем. Ну есть какие-то опаски, но, в принципе, так и у всех людей.
Корр.: То есть они вас всё-таки отговаривали, наверное. Нет?
Кирилл: Нет. Нет, не отговаривали. Молча одобрили, наверное, так скажем. (Смеется).
Есть среди усыновителей и опекунов особая категория – одинокие мужчины. Кто-то из них воспитывает детей. Кто-то уже вырастил. Кто-то только собирается взять из детского дома ребенка. Всё не так просто у этих мужчин, недоверие со стороны общества к ним явное. Но даже на фоне остальных опекунов-одиночек Кирилла выделяется. Что греха таить, я и сам в его истории не всё понимаю. И точно не готов брать в руки флаг и становиться впереди этого парня.
Не видно в его благородном порыве, пожалуй, главного – настоящей готовности действовать. И жизненная ситуация Кирилла не до конца понятна, сколько ни задавай об этом вопросы. Да и мотивация уж больно философская. Так мне показалось. А представления о воспитаннике какие-то оторванные от жизни.
Но тем не менее, что скрывать – сам Кирилл вызывает симпатию. То есть его же философия одновременно и располагает к себе собеседника. Начну я, было, говорить о том, насколько это ответственное дело – воспитание ребенка, а он мне вон что ответит!
Кирилл: Вы правы. Действительно, это большая ответственность. Но… но разве мы, взрослые люди, не для того есть, чтобы брать на себя эту вот как раз таки эту ответственность? Возможно, не каждый в наше время способен на это… Я понимаю, что это непростой путь, тернистый путь, сложный. Со своими проблемами и хорошими очень моментами, за которые может быть радоваться. Поэтому я считаю так: как говорится, бог даст – всё получится. (Улыбается).
Вот попробуйте не согласиться, попробуйте сказать «нет» Кириллу: короткая, но одновременно такая глубокая речь у него вышла. Не поспоришь. Не может зрелый человек пугаться той ответственности, которая ему, зрелому и взрослому, предназначена. Потому что взвалить на себя этот груз больше и некому. Где-то тут зарыт ключ к пониманию такого необычного желания двадцатисемилетнего Кирилла.
В конце концов, в разговоре с ним я вернусь к одному из первых вопросов, на который не получил внятного ответа: «Каким всё-таки, Кирилл, вы представляете ребенка, которого хотите взять из детского дома?» После короткого раздумья он ответит: «Да пусть он будет похож на меня». Легкий, красивый, с беспечным смехом ответ. С небольшой даже толикой эгоизма – лично мне очень симпатичного.
И не удержусь тогда от сакраментального, давно истрепанного замечания: «А не бывает так, Кирилл: видите вы где-то фотографию ребенка и сердце екает: вот это – он»?
Кирилл: Да, конечно. Есть такие моменты, где действительно как-то вот смотришь фотографии, слушаешь детей – тоже, конечно… да, сердце щемит на самом деле. (Тяжело вздыхает).
Корр.: Даже так?
Кирилл: Ну да, да. Что, допустим, дети говорят, ему там не хватает того-то, того-то. Конечно от таких слов… как нет-то?
Корр.: Угу… Слушайте, Кирилл. У меня такое ощущение, что вот чем хуже будет ситуация у ребенка, чем больше ему будет нужна помощь, тем больше шансов, что вы на него посмотрите и скажете: «мой»?
Кирилл: Да, возможно. Возможно, так и есть.
Корр.: Желание помогать?
Кирилл (с улыбкой): Сделать жизнь лучше… У всех разные цели! (Посмеивается). Одни, конечно, стремятся завести семью, продолжить свой род и так далее. А у кого-то могут быть другие цели. Бывает, просто нет цели действительно, да…
Корр.: А у вас есть желание продолжить род?
Кирилл: Конечно, да. И хотелось бы, конечно, чтобы был и не один свой. Чтоб было несколько. (Посмеивается).
Корр.: А почему всё-таки такой расклад: хотелось бы, чтобы были свои, но, тем не менее, хочу взять на воспитание и с этого начать. Вот это непонятная история, вот эта великая тайна, Кирилл! Вот… (Кирилл смеется). Простите меня за настойчивость, но эта правда – пока не открывается мне, почему вот так!
Кирилл: Ну, для детей, то есть для создания семьи нужен человек, с которым ты будешь уверен, пройдешь не один десяток лет на своем жизненном пути. Это не так просто – найти такого человека.
Когда интервью будет записано, я, конечно, поговорю и с коллегами. Расскажу о каких-то своих сомнениях. И просто здорово мне ответит продюсер нашей программы Ирина Поварова: «Пусть, пусть парень пройдет школу приемных родителей. Вреда никакого, а самому Кириллу будет только польза».
И. Поварова: Я так сказала, потому что мне кажется, Кириллу важно не торопиться. Будет хорошо, если он узнает больше о приемном родительстве и от специалистов, которые преподают в ШПР, и от тех, кто уже взял ребят из детдомов (нередко их приглашают на занятия). Да и просто пообщается вживую с единомышленниками. Наверное, это окажется полезным, поможет ему лучше понять свои желания и возможности. Так что…
Продолжение следует…
И. Поварова: Мы не знаем, каким оно будет для Кирилла. Может быть, он решит сначала всё-таки найти свою половинку и уже вместе с ней становиться приемными родителями. Может, придет к выводу, что опека – не для него, и будет помогать детям как-то иначе. А может, это лишь укрепит его в мысли, что он на правильном пути. И тогда Кирилл станет одним из тех, для кого выходит в эфир наша следующая рубрика.
Новые подопечные «Детского вопроса» живут в одном из детдомов Еврейской автономной области. Богдан, Тимур и Ренат – братья. У них много общего. Например, все трое – хорошисты. И, по словам воспитателя Ивана Видякина, домашние задания делают сами, без напоминаний.
И. Видякин: Мы особо не контролируем наличие, правильность, то есть, понятно, где-то объяснить темы новые, если проходят, ну, а так – проблем нет. То есть самый ответственный подход у детей. Они самостоятельны в этом. Вот такой полезный навык, когда надо проверить себя, не у каждого ребенка есть.
Богдан учится в седьмом классе, Тимур – в пятом. У них школьные уроки проходят утром. А вот у четвероклассника Рената – во вторую смену.
Ренат: Я делаю в школе уроки, потому что нам задают номер, который надо сделать дома, и мы делаем в классе.
Корр.: А, прям сразу там и делаешь, чтобы не откладывать?
Ренат: Да!
А чем мальчишки занимаются в свободное время? Старший из братьев – 14-летний Богдан – хочет стать программистом и ходит в кружок 3D-моделирования. Но есть у него и другие увлечения.
Богдан: Я еще хожу на скалолазание шесть лет.
Корр.: Ух ты, целых шесть лет! Ты можешь, наверное, на любую гору залезть?
Богдан: Да.
Корр.: А куда уже залезал? На какую гору?
Богдан: Ну, мы пока что только в Хабаровск ездили и в соляную пещеру.
Корр.: Просто на экскурсию? Или действительно там где-то лазили по скалам?
Богдан: Лазили. Ну, сначала спускались с оврага вниз.
Корр. (удивленно): С оврага спускались? (Догадавшись). А, тренировались?
Богдан: Да.
Корр.: Не страшно тебе спускаться, залезать так высоко?
Богдан: Я сначала первое время боялся, а потом постепенно я перестал бояться. Я еще хожу на кружок МЧС. Это первая подготовка спасателя.
Не отстает от старшего брата и 11-летний Тимур – тоже с большим интересом занимается в кружке 3D-моделирования.
Корр.: А что вы там моделируете?
Тимур: Сначала мы делаем в компьютере разные поделки, потом мы их печатаем вот так… ну, знаете такую штуку?
Корр.: А, это когда на 3D-принтере печатают и вот такие модельки объемные получаются, да?
Тимур: Да, да, да, да. Еще я хожу на бокс, скалолазание и футбол. По футболу в сентябре заняли первое место по неформальной лиге и кубок взяли. И каждому кубок и медаль.
Корр.: А что за лига?
Тимур: Неформальная футбольная лига.
Корр.: И кто в ней участвует?
Тимур: Наша команда – «Интер», «Дружба», «ТТТ»… еще много команд.
Корр.: Ну а это команды чего: школ или детских домов? Какие команды?
Тимур: У нас детского дома была команда. И из школ.
В будущем Тимур хотел бы стать известным футболистом. А еще – строителем.
Корр.: А почему строителем?
Тимур: Потому что хочу что-то строить, пилить.
Корр.: То есть ты будешь и футболистом, и строителем?
Тимур: Буду ходить на работу, потом на тренировки.
Младший брат – 10-летний Ренат – тоже занимается футболом. Но больше всего ему нравится играть в компьютерные игры.
Корр.: А ты в какие любишь играть? В стрелялки, в бродилки или, может быть, еще какие-нибудь?..
Ренат: В стрелялки-бродилки.
Корр.: А скажи, пожалуйста, Ренат, ты думал уже, кем хочешь стать, когда вы вырастешь?
Ренат: Да, я уже подумал. Разработчиком игр.
Корр.: Компьютерных? Или для телефона?
Ренат: И компьютерных, и для телефонов. И для приставок.
Какие разные у братьев и планы на будущее, и увлечения! Хотя есть, конечно, и общие интересы. А что о склонностях и характерах ребят может сказать Иван Константинович?
И. Видякин: Богдан занимается в кадетском классе и занимается туризмом, но больше ему интересны всякие информационные технологии. Ренат с Тимуром – у них, там, футбол, побегать… ну еще вот возраст такой, что им нужна активность, больше активности. Они, собственно, бегают. Ну и, что касается творчества, может быть, Тимур и увлекается, то вот ни Ренат, ни Богдан, они вот таким творческим ничем особо не занимаются. По характеру, естественно, они разные. Ренат может вспылить, если он понимает, что к нему несправедливо относятся, но он очень отходчивый. А так они все довольно-таки спокойные, добрые все трое. Я от них ни разу не замечал, чтобы у нас были какие-то конфликты. Вполне себе готовы помогать, готовы слушать, заинтересованные дети, то есть не такие вот, которые готовы просто сидеть и лишь бы «не трогайте нас, мы вот ничем заниматься не хотим». Этим интересно всё! Мальчики очень интересующиеся, то есть их очень легко увлечь в новую деятельность, новым занятием. Им хочется развиваться, хочется чего-то нового. Но они спокойные, вполне себе адекватные дети без всяких лишних заморочек.
А дружны ли такие разные братья?
Тимур: Да.
Богдан: Конечно, мы всегда друг за друга горой стоим.
Корр.: А что вы вместе делаете?
Тимур: Мы гуляем, играем, куда-то ходим, играем в футбол, разные поделки делаем какие-нибудь, рисуем.
Богдан: Играем в настольные игры.
Тимур: Мы дружные, но бывает такое: мы поссорились, потом помирились.
Корр.: Ну, это у всех бывает. Быстро миритесь?
Тимур: Да.
Корр.: А кто первый мирится?
Тимур (немного растерянно): Мы… Братья…
Корр.: Все вместе? Или кто-то первый начинает мириться?
Тимур: Нет, мы все.
Хотят ли братья, чтобы у них появилась семья?
Корр.: Ребята, скажите, пожалуйста… вот если бы нашлись какие-то люди, которые заинтересовались бы вами, захотели познакомиться, может быть, позвали бы к себе в семью… Вы бы как к этому отнеслись?
Богдан: Ну я отнесся бы отлично. Я хочу в семью очень.
Ренат: Я бы с доброй душой бы!
Корр.: Тимур, а ты что скажешь?
Тимур: Я не знаю.
Корр.: Ну, познакомился бы, поехал бы в гости или нет?
Тимур: Ну, я бы познакомился и в гости поехал. Если там понравится, я могу поехать. Если не понравится… ну, не знаю…
Корр.: То есть, если люди понравятся, ты к ним готов съездить?
Тимур: Да.
Корр.: А какие люди тебе понравились бы?
Тимур: Мне? Добрые.
Корр.: Ну, добрые – это какие?
Тимур: Ну, хорошие. Помогают с уроками, с чем-то еще. Жалеют нас, если мы упали, поранились. Лечат нас.
Корр.: Богдан, Ренат, а как вы себе представляете семью? Какая она должна быть?
Богдан: Ну она должна быть заботливая.
Ренат: Добрая, заинтересованная и умная.
Корр.: А сыновья какие должны быть в семье?
Тимур: Должны быть умными, смелыми, сильными, красивыми, добрыми, умными.
Богдан: Воспитанные и слушаться своих родителей.
Ренат: Сыновья должны быть такие же, как и взрослые – воспитанные.
Корр.: А такие и есть? Или нет?
Богдан: Да.
Ренат: Мы? Да.
Ренат: Мы воспитанные.
Какая семья подошла бы Богдану, Тимуру и Ренату?
И. Видякин: Им, я думаю, нужна разносторонняя, потому что поддерживать интересы, поддерживать стремления – это надо, чтобы люди были не просто вот с таким… осёдлым образом жизни, это должны быть люди, которые постоянно что-то пробуют новое. Постоянно что-то делают, постоянно в движении, потому что им надо быть занятыми. Еще и подростковый же возраст впереди у всех троих. То есть это должны быть еще и в придачу очень сильные люди, с характером. И интересные, чтобы могли мальчиков заинтересовать.
