Идеи для выпусков радиожурнала «Детский вопрос» появляются по-разному. Иногда – из вопросов, которые нам задают по телефону, в письмах или в сообщениях в соцсетях. Бывает, что рождаются в беседах с чиновниками и официальными лицами. А случается, что темы, как говорится, приходят сами.

Вот недавно 19-летняя дочь журналиста «Детского вопроса» Ирины Поваровой искала работу и получила в одном из мессенджеров «заманчивое» предложение:

 «Курьер-закладчик.

Принцип работы заключается в бесконтактной (ни с кем не нужно встречаться) доставке курительных смесей (закладки).

Мы оставляем в безлюдном месте фасованный товар и оповещаем, где его забрать.

Ты забираешь и раскладываешь по городу. 

Места выбираешь на свое усмотрение, главное предоставить отчет – что и где ты оставил. Мы покажем, как это сделать!

Время работы выбираешь сам – день/утро/ночь (гибкий график).

Проводим инструктаж по безопасности. 

Всем нюансам работы обучаем. Если возникли какие-то вопросы – задавай, на всё ответим и подскажем».

Понимая, что речь идет о наркотиках, девушка благоразумно не стала отвечать на сообщение и переслала его маме. А мама решила разобраться в этой серьезной проблеме.

Слово Ирине Поваровой.

РЕБЕНОК В ОПАСНОСТИ

Первым делом я поговорила с дочкой. Поучаствовать в беседе согласилась и ее 17-летняя подруга.

Корр.: Девчат, что можете рассказать? Что известно вам о наркотиках? Когда вы о них услышали, узнали?

Подруга дочери: Ну вообще, наркотики… они еще в 90-х были. Вот сколько людей, которые заболели, когда в подъезде, там, что-то друг другу передавали. Сколько людей, которые ВИЧем, СПИДом заболели.

Корр.: Вообще в каком возрасте вы впервые узнали об этом?

Дочь: В районе 11 лет, наверное, точно. Даже раньше.

Подруга дочери: Лет, наверное, в 12. Мне сразу в детстве говорили, что это бяка. Это вообще никак…

Корр.: А от кого узнали?

Дочь: От родителей. В первый раз… вообще, да, беседы производились с родителями: то что, типа, есть такие вещества, которые не самые лучшие, и употреблять их нельзя. И говорили то, что, если у кого что есть, ни в коем случае не бери, отказывайся. Были и ребята, которые потом чуть постарше в возрасте уже начали какие-то вещества употреблять. Видели последствия этого не самые лучшие. После этого отбивается любое желание с этим иметь дело.

Корр.: Тебе тоже родители сказали?

Подруга дочери: Родители, да. У меня у отца был не очень хороший опыт. Он вот так же посидел в подъезде с друзьями. Кто-то предложил. Конечно, молодые – отказаться никто не мог. И потом через четыре года он узнал, что он ВИЧ-инфицированный. Он умер 6 лет назад. Он ничего не лечил. Он, как было, так и оставил.

Корр.: Понятно. Когда предлагали вам, какие были мысли? Предлагали же?

Подруга дочери: Было интересно попробовать.

Дочь: Было при этом страшно.

Подруга дочери: Да, что с тобой может быть, потому что сколько случаев… там, и передозы, и всё это. Тоже это есть в открытом доступе в интернете. И всегда очень страшно.

Дочь: В школе соцпедагоги всегда начинали рассказывать, с какими, там, они сталкивались со случаями. Когда вот тебе предлагают, вспоминаешь об этом – и желание отпадает по щелчку.

Корр.: Ну то есть так и не стали пробовать?

Дочь и ее подруга (хором): Нет.

Корр.: Это правильно, молодцы. А кто-то из друзей?

Дочь: Да, не один человек чё-то пробовал, кто-то на чём-то сидел. Но были, конечно, и знакомые, которые, к сожалению, умирали.

Корр.: Кому-то удалось соскочить?

Дочь: Да, были такие ребята, которые, там… у кого-то, там, например, ребенок рождался, и он понимал: ну а зачем? для чего это? Ребята, да, одумывались, приходили в себя и понимали, что это не нужно. Много случаев было, когда родители заставляли, на лечение отправляли.

Подруга дочери: Но эти случаи не всегда удачно. Кого-то так на лечение отправляют, он выходит и понимает, что… ну ничего страшного. Там, друг какой-нибудь еще раз предложил его: «Всё, пошли». И так и происходит это. Много случаев таких.

Корр.: То есть, кто сам не хочет, тому не поможет лечение…

Подруга дочери: Да.

Дочь: Сила воли нужна и желание.

Согласно исследованиям ученых-криминалистов, 90 процентов преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, совершаются молодежью в возрасте до 30 лет. Из них около трети – подростками от 14 до 17 лет. Причем чаще всего несовершеннолетние попадались на хранении и распространении запрещенных веществ. И малолетство тут от наказания не спасет. Адвокат Антон Жаров подробно разъяснил ситуацию.

Антон Жаров. Фото с сайта http://zharov.info/

Корр.: Не секрет, что нередко используют в качестве курьеров, в качестве закладчиков наркотиков подростков. Что вы, как юрист, можете по этому поводу сказать? Что грозит такому подростку? Если он знал, если он не знал, может ли он доказать, что он не знал, что он вёз?

А. Жаров (после тяжелого вздоха): Каждый раз, когда у подростка, там, лет пятнадцати, тринадцати, семнадцати возникает вопрос – «я вот хочу заработать денег» – он рано или поздно натыкается в интернете или даже на столбе на объявление, что «работа для всех возрастов, можно без образования, обучение на месте». Просто или курьер, или обслуживание какой-то онлайн-игры, или, там… ну много разных всяких предложений, смысл которых ровно один – тебе выдают нечто, ты его должен куда-то там прикопать, закопать, спрятать, сфотографировать, отправить куда-то фотографию.

Понятно, что у любого взрослого с такой работой вряд ли сложится, сразу будет понятно, что что-то не то происходит. Но у ребенка, особенно у подростка, это всё вызывает интерес. Во-первых, это такая веселая игра «Зарница», можно бегать по полю и куда-то там пытаться что-то спрятать. Во-вторых, это только взрослый человек думает: «А почему так много платят? А что вот, собственно, в этих пакетиках? А почему я должен фотографировать и куда-то отправлять? А почему мне еще (бывает) отдельный телефон для этого выдали?» И так далее, и так далее. Ну, это у взрослого человека.

На самом деле, распространение наркотиков, как бы оно ни осуществлялось (просто в подъезде передал пакет, или отправил по почте что-нибудь, или какой-нибудь пакетик с хмели-сунели или похожим на него веществом кому-то, там, просто отнес, через интернет-продажи, через… да хоть на прилавки выложи!), взял за это деньги, не взял за это деньги – не имеет значения. Это всё будет распространение. И конечно, вот такой разброс по закладкам так называемый – это тоже будет уголовно наказуемое деяние.

Наказание за это преступление наступает с четырнадцати лет. Это не значит, что ребенок в тринадцать лет пройдет мимо этой всей истории. Это значит, что у ребенка в тринадцать лет будет просто другое наказание, оно не будет уголовным. Его будет определять комиссия по делам несовершеннолетних, и вполне оно может быть, в том числе, как содержание в спецшколе или другой способ ограничений свободы ребенка. Но в любом случае ничего хорошего ребенка, пойманного на такой ситуации, не ждет. Зависит только от возраста. Если до четырнадцати лет, то это не будет уголовкой. После четырнадцати лет – это будет уголовно наказуемое деяние, и практика сложилась, что вполне судьи считают, что понимали, чем занимаются, эти ребята, понимали степень общественной опасности, и назначают вполне себе реальные наказания, которые в воспитательных колониях эти ребята отбывают. Ведь там же сидят не только убийцы и насильники, там сидят, в том числе, и распространители наркотиков.

Это большая беда для нынешнего поколения, потому что… ну я хочу вам сказать из своего опыта, далеко не все из молодых людей, которые в эту историю попадают, соображают, что они, на самом деле, делают. То есть они догадываются, что это распространение наркотиков, но считают, что, если они скажут дяденьке милиционеру, что я не знал, что находится в пакетике, то этого будет достаточно. Этого, конечно же, недостаточно. Потому что, во-первых, кто поверит? Поверить в это очень сложно, потому что мы живем в 21 веке, и нужно понимать, что, если вам платят тысячу рублей за то, что вы что-то там зарыли где-то под кустом, то надо понимать, что это ну неадекватная оплата. Что-то вы делаете не то. Про бесплатный сыр уже много раз все сказали, но подростков это не останавливает.

Если брать вот то, что я вижу со своего места как адвокат, это далеко не все дети из неблагополучных семей, это вполне себе благополучные ребята, которые просто захотели быстренько заработать, и это кажется очень безопасным. А кто тебя в лесу на… Вы знаете, каждый вечер, в любом отделении полиции в Москве обязательно в коридоре сидит кто-нибудь достаточно молодой с опущенной головой (иногда с родителями, иногда только с адвокатом), который дает показания о том, что он, там, где-то раскладывал, или собирал, или еще чего-то. И это очень распространенное преступление, очень легко выявляемое, очень легко доказуемое, и так далее.

Но те, кто вам этот заработок предложил, они все уходят из-под наказания. Потому что, кроме номера телефона, оформленного на Иванову Марью Ивановну, никто вам ничего не даст. И как бы вы не были честны, и какие бы у вас не сверкали голубым цветом глаза, в этой ситуации никого это не волнует. Вы виноваты будете всё равно в распространении наркотиков.

Корр.: А сроки там серьезные…

А. Жаров: Сроки там серьезные, но, на самом деле, это же не только проблема в том, что вас посадят, там… ну на четыре года, например, да? Эта проблема состоит в том, что у вас навсегда останется (а теперь – с современными устройствами хранения информации – абсолютно точно навсегда останется) информация о том, что вы были в нежном возрасте привлечены к ответственности за торговлю наркотиками. И, учитывая, насколько репутационные риски на сегодняшний день становятся очень важным моментом, может случиться так, что и кредит не получится в банке получить, и на работу не устроиться не то что на приличную, а вообще. И другие могут быть поражения в правах, такие вот… ну не предусмотренные законом, а предусмотренные просто опасением человека.

Ну вот, скажите, если вы молодой парень, ухаживаете за девушкой, а отец девушки будет рад узнать о том, что вы в четырнадцать лет или, там, в тринадцать лет попали под статью о распространении наркотиков? Это добавит ему аргументов против вас в вечном споре между родителями и детьми? Конечно, добавит. Конечно, любой человек задумается, стоит ли мне общаться с человеком, который распространял наркотики? А там не будет написано, что вы один раз попробовали и, как дурак, попались за тысячу рублей. Там будет просто написано – распространение наркотиков. А уж сколько вы продали – килограмм, тонну, или один пакетик сдуру – это совершенно не имеет значения.

И то, что вы просто раскладываете это просто под землей, не совершенно не означает, что вы не участвуете в процессе купли-продажи. И то, что это сделано каким-то там анонимным способом, и ни вы не видели продавца, не видели покупателя, и так далее, совершенно не означает ничего. Вы всё равно являетесь элементом распространения наркотиков. Винтиком, который помогает этой машине, адской машине крутиться.

Поэтому единственный способ для родителей в этой ситуации, это дружить с собственным чадом и находиться на расстоянии одного телефонного звонка в любом случае, чтобы ребенок с вами посоветовался. Вот иногда звонок маме останавливает такие вещи!.. или то, что вот не дозвонились, или не захотели позвонить в какой-то момент, приводит к совершенно страшным последствиям.

В разговоре с дочкой и ее подругой я, конечно, затронула и тему распространения наркотиков.

Корр.: По поводу распространения: предлагали поучаствовать?

Дочь и ее подруга (хором): Да. Конечно.

Корр.: Кто? Где?

Дочь: В школах, во дворах, в компаниях.

Подруга дочери: Обычно всё это происходит через «телеграм». Люди пишут: «Не хотите подработать?». И скидывают там, сколько ты за это получишь. И, в принципе, сейчас всё крутится через «телеграм», потому что она не просматривается. И там можно разговаривать о таких веществах и предлагать работы разные.

Корр.: То есть вы не состоите ни в каких сообществах? Просто вам присылают такие сообщения?

Дочь и ее подруга (одновременно): Да. Да.

Корр.: И часто?

Дочь: Ну довольно часто. Два-три раза в год точно.

Подруга дочери: Нет, ну мне почаще. Мне раз в месяц точно скидывают, а то и чаще.

Корр.: В полицию ходили, писали заявление по этому поводу?

Подруга дочери: Это бессмысленно.

Дочь: Это бессмысленно, потому что мало кто на это реагирует. Ну сообщение и сообщение. Неизвестно от кого отправленное. Кто заниматься-то чем будет?

Корр.: Вы попробовали или просто так считаете?

Подруга дочери: Не пробовали.

Дочь: Не пробовали, но это доказано. Много кто пробовал, но…

Корр.: То есть знакомые пробовали?

Дочь: Да. Много кто пробовал, но при этом всё безответно.

Подруга дочери: Заявление отправлялось – и всё, и тишина.

Корр.: Ну а всё-таки есть желание попробовать в этом поучаствовать, проявить гражданскую позицию? Пойти, подать заявление – вдруг это сработает?

Подруга дочери: У меня дядя работает в органах, он сказал, это всё бессмысленно. Вот если поймают прям за руку, то поймают, а так это никому не надо.

Дочь: А так – нет, не пробовали.

Присланное дочке сообщение с предложением «работы» я показала адвокату Антону Жарову.

Корр.: Если у родителей хорошие отношения с детьми, и ребенок приносит маме, папе (в данном случае – пересылает) вот такое предложение работы… Девятнадцатилетняя дочь искала работу…

А. Жаров (читает): Курьер-закладчик… бесконтактной доставки курительных смесей, закладки… Ну вы можете называть это курительными смесями, можете сколько угодно рассказывать о том, что это не наркотики – это наркотики. (Продолжает читать). При выполнении ежедневного плана – столько-то рублей…

Корр.: Очень заманчивая плата, да. Что делать родителю в этом случае, с этим нужно куда-то идти?

А. Жаров: Ну, если у вас есть время и ответственность, то можно сходить и написать. Тогда местному отделению полиции вы добавите работы немножко. Но, в конце концов, кто-то должен этим заниматься. Я бы после этого написал заявление в полицию, предоставил бы скриншот. Будет заниматься ли этим полиция – большой вопрос, но должна. Ну, конечно же, вам придется потратить некоторое количество своего времени или, может быть, усилий на то, чтобы у вас заявление приняли, его надо написать, его надо подать. Да, да. Но тут же… (смеется) вы знаете, у нас много говорят такое словосочетание как «гражданское общество». Это вот и есть. Когда вы видите из окна, что кого-то бьют, вы набираете 102. Когда вы видите, что вашей дочке пришло такое сообщение, вы во имя детей, которые в это не попались, пытаетесь эту мерзоту остановить. Ну такая вот у нас обязанность.

Корр.: А куда нужно обращаться? В районный отдел полиции, в прокуратуру, в?..

А. Жаров (перебивает): В районный отдел полиции, прям вот ближайший к вам. Абсолютно, совершенно неважно, где вы прописаны, где вы живете. В самое ближайшее место. Туда можно прийти уже с написанным дома заявлением о том, что произошло и что вы, собственно, просите. А просите вы разобраться, кто это делает, и, возможно, возбудить уголовное дело по этому вопросу. Дальше полиция будет разбираться и даст вам ответ по вашему заявлению.

Может быть, эта ситуация кончится ничем, никого они не найдут, а может быть, эта ситуация кончится тем, что вскроют огромную сеть распространения наркотиков. Пути господни, как говорится, неисповедимы. Но вы свою задачу выполнили. Вы как ответственный гражданин государству через правоохранительные органы сообщили: «Вот эта гадость, вот она находится, вот хвост этой гидры». Потому что через какое-то время может выясниться, что ваше заявление будет приобщено к какому-то из уголовных дел, когда эти ребята будут выловлены. А вылавливают их всех, всегда, вопрос только в сроке.

Корр.: То есть оно всё-таки может пригодиться – это заявление?

А. Жаров: Да. Когда это случится, совершенно неизвестно. То есть это может случиться завтра, это может случиться через год, но всех, абсолютно всех распространителей наркотиков, так или иначе, вылавливают. Если вы видите на свободе человека, который торгует наркотиками, – скорее всего, перед вами человек, который сотрудничает с полицией. (Смеется).

Поэтому, когда вы покупаете эту гадость у кого-то, вы должны понимать, что, скорее всего, ваши данные так или иначе могут оказаться у оперативных сотрудников. Люди думают, что это вот игрушечки, хиханьки-хаханьки, «мы сейчас через черный интернет, через, там, торг, где-то что-то купим, никто не узнает». Но каждый из покупателей наркотиков расскажет вам не одну историю про то, как пришлось бегать по парку от сотрудников полиции; про то, как пришлось быстренько выбрасывать куда-то то, что вот только что подняли; и так далее, и так далее. Расскажет вам массу таких историй.

Это значит, что система худо-бедно, не на сто процентов, но она работает. И я бы не сказал, что она работает, например, хуже, чем в Испании или в США. Она работает. Если вы хотите, чтоб она работала, давайте ей по этому поводу сигнал. Поэтому, если ваш ребенок, не дай бог, оказался на любой стадии этого процесса, обращайтесь в полицию. Пока ребенок не предпринял никаких усилий по этому вопросу, не разложил ни одной закладки, условно говоря (да и лучше не взял ничего, что ему предлагается) – вот это самое время пойти в полицию.

Ведь совершенно не сложно, да, пойти и написать заявление. А дальше они поедут, сами изымут, и какое-то количество людей, может быть, не начнет быть наркоманами. Потому что эту штуку можно останавливать только всем сразу.

Конечно, меня радует, что и моя дочь, и ее подруга проявляют благоразумие. Я спросила их, не хотят ли они что-то сказать другим подросткам.

Подруга дочери: Не пробуйте.

Дочь: Последствия бывают разные. Это большой риск того, что тебя поймают. Риск себе, переживают близкие. Для чего вам это? Будьте умнее, не ведитесь на это.

А мы с дочкой решили последовать совету адвоката и подали заявление в полицию…

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Наши новые подопечные – еще не подростки. Опасность, о которой мы говорили сегодня, им пока не грозит. И как же хочется, чтобы трудный переходный возраст со всеми его соблазнами этим ребятам помогли пройти надежные, ответственные и по-настоящему близкие люди.

10-летний Святослав и 8-летняя Варвара живут в Москве. Нашего корреспондента брат и сестра встретили по-разному. Варюша сначала стеснялась говорить и пряталась за воспитателей. Только бросала любопытные взгляды из-под рыжей челки. А вот светловолосый Славик оказался более общительным.

Корр.: Расскажи мне, какая у тебя сестра?

Слава: Милая и хорошая, добрая, веселая. Щекотливая. (Корреспондент посмеивается). Любит меня щекотать.

Ребята попали в детский дом чуть больше года назад и, по словам педагога-психолога Елены Александровны Юдиной, не сразу адаптировались в новом коллективе. В кровной семье Славе и Варе жилось плохо, поэтому им пока сложно открываться людям.

Е. Юдина: Вообще, у Славы такие индивидуальные особенности – он больше предпочитает один быть в такой нормальной, спокойной обстановке в группе. Он не очень находит контакт со сверстниками и больше ориентирован на общение с младшими детьми. Варя тоже девочка такая… она коммуникабельная, но на контакт идет не сразу, то есть с ней надо установить этот контакт; надо, чтобы сложились доверительные отношения, и на это требуется более длительный этап, конечно. Она не любит шума, суеты. В какой-то новой обстановке Варя немного смущается и теряется. Пожалуй, вот такие же черты присуще и Славе.

Корр.: То есть наладить с ними контакт не просто, но если он налаживается, то они прикипают?

Е. Юдина: Абсолютно, да. Абсолютно. То есть они уже доверяют этому человеку и показывают все лучшие свои качества.

Слава учится в третьем классе по адаптированной программе. Мальчику интересно учиться, но не все предметы даются ему легко.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Слав, у тебя есть любимый школьный предмет?

Слава: Да. Математика, русский, английский, литературное чтение и все остальные.

Корр.: А какой-нибудь предмет, который тебе совсем не нравится, есть?

Слава: Ну английский я не люблю. Он не очень. По-английски надо говорить.

Корр. (одновременно, сочувствующе): Ну да, он непонятный весь, да?

Слава: Угу.

Для Вари учеба – любимое занятие.

Варя: Обожаю школу!

Корр.: Что ты любишь учить?

Варя: Русский, английский, литература… окружающий!

После школьных уроков ребята не сидят без дела.

Корр.: В какие-нибудь кружки ты ходишь?

Слава: Кружки – да. Люблю там… рисую, делаю открытки.

Корр.: А рисуешь что обычно?

Слава: Ну рисую каких-нибудь, там, пожарных.

Корр.: То есть таких… смелых людей рисуешь?

Слава: Да.

Варе, как и ее старшему брату, нравится делать что-то своими руками.

Варя: Там есть кружок. Я там сделала браслет.

Корр.: А какое украшение ты бы хотела сделать?

Варя: Себе? Цепочку огромную.

Корр.: Прям чтобы в несколько рядов было, да?

Варя: Угу. Четыре ряда.

Активно проводить свободное время Слава и Варя тоже любят.

Корр.: Слав, спортом каким-нибудь занимаешься?

Слава: Да, на самокатах и на велосипедах катаюсь уже. Даже на огромном могу поехать.

Корр.: А чему бы тебе хотелось научиться, например?

Слава: Ну научиться, как кататься на лыжах.

Корр.: Варюш, а ты на чём бы хотела научиться кататься?

Варя: На велосипеде.

Корр.: А ты не умеешь пока?

Варя: Ну я каталась, я потом падала. Слава попробовал, у него почему-то получилось, а у меня нет.

Елена Александровна с теплом отзывается о ребятах:

Е. Юдина: Святослав – мальчик, обладающий очень большой фантазией. Он может придумывать различные игры и с динозаврами, и с солдатиками. Он сосредоточен на внутреннем мире своем. Внутренний мир очень богатый у него. Добродушный. Он может проявить сочувствие к маленьким детям и к взрослым – может помочь, когда это нужно, проявить какое-то внимание, заботу к воспитателю или старшему человеку, которому он доверяет. То есть у него много, конечно, положительных качеств.

Корр.: А Варя?

Е. Юдина: Варя – креативная девочка, застенчивая, робкая, но, если она получила доверие, она тоже раскроется в полной мере, потому что Варя – очень творческая личность. Она тоже умеет сопереживать, сочувствовать. Нежная очень девочка, заботливая.

Корр.: Варюш, а если бы ты нашла волшебную палочку, ты бы что загадала?

Варя: Просто сказала: «Волшебная палочка, сделай мне сто миллионов желаний». И всё.

Корр.: У-у! То есть чтобы было много желаний? Какая ты хитренькая! Скажи, пожалуйста, Слав, вот если бы ты поймал золотую рыбку, ты бы…

Слава: Я ее бы отпустил только.

Корр. (удивленно): А желание бы не стал загадывать?

Слава: Не, пусть уплывет спокойно. Рыбку я ловить не буду.

Корр.: Какой ты добрый мальчик!

Елена Александровна считает, что Слава и Варя готовы к приемной семье. Ребята нуждаются в таких родителях, которые смогут уделять детям много внимания, расположить их к себе и создать дома комфортную обстановку.

Е. Юдина: Им нужна стабильность, им нужна забота, им нужно внимание. Благоприятная атмосфера, где их любят, где их понимают, где видят их особенности, где учитывают их индивидуальные черты, качества. Вот такая атмосфера, конечно, нужна этим детям.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Слав, а ты бы хотел в себе что-нибудь изменить?

Слава: Угу.

Корр.: А что?

Слава: Детский дом.