Выпуск 540
В самом разгаре март. Ученики девятых и одиннадцатых классов всё серьезнее задумываются: куда пойти учиться? И как поступить туда, куда хочется? Возможно, ребятам, которые остались без заботы кровной семьи, ответить на второй вопрос скоро станет проще.
НОВОСТИ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ
Весной этого года в Государственной Думе рассмотрят законопроект «О внесении изменений в статью 6 Федерального закона «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» и Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации».
Алексеей Головань, руководитель благотворительного центра «Соучастие в судьбе» и первый уполномоченный по правам ребенка при Президенте Российской Федерации рассказал нам, какие надежды связаны с этим законопроектом.
А. Головань: В старой редакции закона «Об образовании», который действовал с 1992 года, была установлена льгота при приеме детей-сирот не только в высшие учебные заведения, но и в средние профессиональные учебные заведения, а после того, как вступила в силу новая редакция этого закона, удалось отстоять только право детей-сирот на льготное поступление в высшее учебное заведение в рамках установленной квоты. Льгота при поступлении в учреждения среднего профессионального образования исчезла.
При этом мы понимаем, что большая часть детей-сирот по достижении возраста 18 лет, по окончании пребывания в организациях для детей-сирот или на семейной форме устройства, конечно, поступают не в высшие учебные заведения, а поступают именно в учреждения среднего профессионального образования. И то, что была устранена эта льгота при принятии новой редакции закона «Об образовании», это, конечно, нанесло очень серьезный вред социальным лифтам для ребят: в связи с тем, что этой льготы не стало, многие были вынуждены идти на те специальности, куда проще было поступить и которые, может быть, не так востребованы, либо им приходилось искать средства на оплату обучения на более востребованных специальностях.
Поэтому законопроект, который внесен законодательным собранием города Севастополя и сенатором С. Н. Колбиным, безусловно, отвечает тем запросам, которые давно существуют среди лиц из числа детей-сирот, среди их законных представителей.
Какие же планируются изменения?
А. Головань: В новом законопроекте речь идет о внесении изменений в два закона. Во-первых, в базовый закон «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот» (159 закон от 21 декабря 1996 года), в статью 6-ю, где говорится о льготе при приеме детей-сирот в рамках квоты не только в организации высшего профессионального образования, но и в учреждения среднего профессионального образования. Во-вторых, в федеральный закон «Об образовании». На нём делается основной акцент. Авторы законопроекта предлагают внести специальную статью 68.1 в закон «Об образовании» и восстановить льготы для приема в средние профессиональные образовательные учреждения. Причем это две категории льгот: прием в рамках квоты и преимущественное зачисление. Первые льготы, связанные с приемом в средние профессиональные учебные заведения в рамках квоты, распространяются именно на детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из числа детей-сирот. Здесь указано два условия: это образование такое лицо получает впервые, и это лицо не имеет высшего образования. То есть как раз те случаи, которые чаще всего распространены, – закончил пребывание в детском доме ребенок либо закончил нахождение в замещающей семье и получает первое образование профессиональное. В этом случае у него есть льгота на поступление в среднее специальное учебное заведение в рамках установленной квоты, а право преимущественного зачисления, оно, в общем-то, к сиротам не относится, а относится к некоторым другим категориям: к детям военнослужащих, к детям прокурорских работников и так далее.
И когда ждать решения?
А. Головань: Исходя из информации, которая содержится на сайте Государственной Думы, законопроект находится в плане рассмотрения на весеннюю сессию. Предварительно первое слушание запланировано на апрель этого года. Я думаю, что сейчас очень многое будет зависеть от того, какую позицию займет Правительство Российской Федерации, какой отзыв на законопроект к первому чтению подготовит Правительство. Если Правительство поддержит данный законопроект, скорее всего, он будет принят.
Примут этот законопроект или нет, пока не ясно, но в том, что такая мера необходима, – нет никаких сомнений. Она позволит ребятам из детских домов и приемных семей выбрать ту профессию, которая им по душе, повысит их интерес к учебе, поможет найти достойную работу и, как следствие, подарит им уверенность в своем будущем. Мы обязательно будем следить за судьбой этого законопроекта – важного для многих выпускников.
С супругами из Подмосковья – Ириной и Вадимом – мы познакомились, когда готовили красноярский рейс «Поезда надежды».
Корр.: Вадим, а можно спросить, чего вы вдруг надумали ребенка взять?
Вадим: Понимаете, мы божьи люди. Надо хотя бы одной сироте помочь? Если силы есть пока? Всё у нас есть, свой вырос уже, хотим помочь, как говорится, ребенку…
Корр.: Какого ребенка вы ищете?
Ирина: Мы ищем мальчика. Нас устроит возраст от двух до семи лет.
Корр.: А на какую форму устройства?
Ирина: Опека и приемная семья.
Вадим: Она хотела девочку, а девочку мы не смогли найти. На мальчике остановились.
Корр.: А двоих не потянете? Брата с сестрой…
Вадим: Ну, нужно посмотреть.
Корр.: Знаете, в Красноярске есть такая замечательная пара – мальчик и девочка. Ее зовут Полина, ей пять лет. А его зовут Рома. Ему семь.
Вадим: Ну мы рассматривали с супругой и такой вариант. У нас не цель – усыновление. У нас цель – просто помочь. Вот чисто по-человечески…
Этот разговор состоялся 12 с половиной лет назад. И мы знаем, что было потом…
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ
1. Было
Когда Ирина и Вадим вместе с «Поездом надежды» приехали в Красноярск, они решили встретиться с ребятами, о которых мы рассказали им еще в Москве. Однако оказалось, что брат и сестра живут в разных детских домах. Поля – в дошкольном, а первоклассника Рому перевели на учебу в интернат. Поэтому знакомиться пришлось по очереди.
Ирина: Иди, познакомимся с тобой. Меня зовут тетя Ира.
Вадим: Меня дядя Вадим. (Ирина смеется).
Рома: Меня Рома.
Ирина (показывая Роме коробку с трансформером): Ты собирал такие трансформеры когда-нибудь? Нет? (Вручает ему подарок). Попробуй.
Рома: Пока нет. Спасибо. А где открывать?
Воспитательница: Ну вот сам… сам посмотри.
Ирина: Ну иди, посмотрим. Мы тоже не видели. Иди, вместе посмотрим.
Полине при знакомстве Ирина с Вадимом подарили куклу. Решение о приеме брата с сестрой в семью супруги приняли быстро, с другими детьми знакомиться не стали. А вскоре мы увидели Ромку с Полей вместе – в гостинице.
Ирина (заходя в номер): Так, свет включаем…
Полина (радостно): А у меня есть своя куколка!
Ирина: …Разуваемся… Ромик!
Корр.: Ну как съездили-то за ребятами? Расскажите!
Вадим: Хорошо. Встретили хорошо. Ромка, правда, закис. Когда приехали – довольный был, светился весь! Когда вышли уже мы с ним вдвоем, пошли (жена документы забирала), он потух. Я: «Ром, что такое, что такое?» Всё! И в машине ехал потухший, рюкзак забыли – возвращались. Ну, ничего, потом потихонечку – и нормально! Ну, а Поля – вот такая же, как сейчас, светилась сразу. Солнечная такая прям вся!
Интересно, а что сейчас – по прошествии 12 с лишним лет – об этом событии помнят его юные участники? Полине уже 18.
Корр.: Полин, как познакомилась с мамой, с папой, помнишь?
Полина: Прям сам момент не помню, я помню то, что мы приехали в гостиницу. Хорошая гостиница была. Я помню, было много детей, все кричали. (Смеется). Потом поехали кататься на лошадях.
Корр.: Это еще там, в Красноярске? Или уже здесь?
Полина: Да, в Красноярске. Ну, было прикольно. Потом мы приехали в аэропорт, нас встретил старший брат, сын моей мамы, подарил нам «Киндер». Мы поехали. Я помню, приехала домой. (Смеется). Вижу – тыквы стоят. Я, такая: «Господи, куда я попала? В какую деревню меня занесло?» (Смеется). Помню, блины мама приготовила, очень вкусные были.
А что помнит Рома? Он ведь старше сестры.
Корр.: Рома, а можно с тобой поговорить о прошлой жизни, о том, как ты рос?
Рома: Да не знаю. Я уже не помню, честно если сказать.
Корр.: Ну вот ты помнишь, как за тобой мама с папой приехали? Тебе семь лет было уже.
Рома: Я так… уже так смутно всё помню. Прям как в тумане, знаете. Ну так, моментами.
Не помнит… Или не хочет вспоминать… Полина объясняет это тем, что в неблагополучной кровной семье ее брат провел больше времени.
Полина: Ему в этом плане больше не повезло, потому что он старше меня на два года. И, получается, в этой среде… как бы неблагоприятная среда для развития. Ему уже было лет пять, это уже был осознанный возраст, он уже довольно много помнит из того периода, чего я, допустим, вообще не помню. Мне было года два-три, для меня это было – что было, что не было. А он в этом периоде уже был в более осознанном возрасте, поэтому… ну просто на него это более сильно повлияло, чем на меня.
Конечно, многого не помнит и сама Полина. Вот что рассказывала ее приемная мама вскоре после того, как вместе с мужем привезла детей домой:
Ирина: Рома говорит, ему снятся кошмары. То есть семилетнему ребенку – ночные кошмары, жуть какая! Видимо, доводилось ему пострадать. Он очень ранимый. А Полина сначала вообще не плакала. Первую неделю Рома рыдает, а она сидит и молчит! Думаю: «Это еще хуже, чем плачет по любой причине». Она обожгла палец об утюг. Волдырь образовался небольшой, но всё равно обычный ребенок обязательно заплачет! А она – нет. Я говорю: «Полин, тебе что, не больно?». Думаю, может, у нее порог болевой другой? А она отвечает: «Больно. Очень!». Думаю: «Ну ничего себе!». А потом я просто поняла: его лупили, а она хитрая такая девочка, она поняла, что, если она заплачет, ей тоже попадет. И когда она здесь поняла, что никто никого трогать не будет, она начала плакать. Причем теперь плачет больше него. Я пытаюсь их понять, но… сложно! Потому что замкнутость. У меня же не было опыта… Только кровный сын, про которого я точно знала, как он поведет себя в той или иной ситуации, мне было всё понятно. А тут… Я предполагаю, что было с ними там. Но до конца предположить не могу. И что в детской душе после этого творится, тоже не могу предположить. Ну ничего… Я думаю, что… конечно, в памяти это неизгладимое, конечно, останется, но выровняется.
2. Стало
Так началась у красноярских мальчишки и девчонки новая глава в жизни – семейная…
Корр.: Ром, а как думаешь, родителям нелегко, наверное, было с вами?
Рома: Ну, если б было бы нелегко, они бы, не знаю, отказались бы или еще чего-то сделали. Там были, конечно, да, периоды такие. Ну нормально всё, все справились с этим.
Корр.: А что за периоды? Переходный возраст был у тебя сложный?
Рома: Ну, периоды истерик, да. Когда гулять, там, не отпускали и так далее.
Корр.: Ну а вот сейчас ты как к этому относишься?
Рома: Ну некрасиво было. Ну а что поделать? Я был маленький и не понимал ничего. Сейчас нету такого. Не знаю… Я думаю, терпимо было, не прям уж тяжело.
Полина, правда, не согласна с братом.
Корр.: Считаешь, что непросто было родителям с вами?
Полина: Конечно, нет, конечно не просто было. Я еще была ребенком более-менее спокойным. В принципе, мне ничего не нужно было от жизни. Рома в этом плане был более капризным ребенком. Я до сих пор не понимаю, как вытерпели эти десять лет, потому что столько было всего. Ну, не знаю, мои бы нервы точно закончились. (Смеется).
Мнения детей разошлись. А что скажет мама?
Корр.: Ирина, это было сложное время, или ничего особенного?
Ирина: Сказать сложное – не сказать ничего. Очень сложно. То есть, вот если б я бы, например, знала, я бы еще подумала. Я-то просто как-то вот… ну, скажем, не легкомысленно, но довольно так, ничего не знаючи в это шла.
Корр.: Получается, жалеете?
Ирина (уверенно): Нет! Слово «жалеете» тут совсем я бы не употребила, я ни о чём не жалею. Но… было трудно.
Корр.: А что было самым сложным?
Ирина: Ну вот какой-то контакт найти, взаимопонимание. Причем с Полиной нет, с Полиной всё просто. Она быстро приспособилась, и она по характеру помягче. А вот с Ромой – да, у него неприятие было полное. Он сам не понял, зачем он вырвался, то есть дал согласие. На самом деле, его не устраивало, по-моему, ничего. Не устраивало, где он жил, и не устраивало, куда он попал. И поэтому все его, так сказать, действия были направлены – я вам сейчас покажу! (Смеется). Ну, может, конечно, это сейчас я уже понимаю, что если у человека болела душа, то он чем мог поделиться с нами? Он этой болячкой с нами и делился. Только это надо было много лет отшагать вместе, чтоб понять, что… ну ему плохо просто было, ему было плохо.
К чему же привел этот совместный путь? Ребята выросли, оба уже живут отдельно. Рома заканчивает колледж, Полина поступила в медицинский университет в Москве. А в семье они остались?
Корр.: Полин, мама, папа – вот они стали родными?
Полина: Да. Мама очень стала родным человеком, мы с ней постоянно созваниваемся. Папа… ну сначала да, он был родным человеком. Но сейчас, получается, в силу болезни (у него инсульт) он уже не может понять меня. И маму, в принципе, он не может понять. Ну это не он виноват, там такая ситуация сложилась. Потому что…
Корр.: Ну понятно…
Полина (продолжает): …Если б не инсульт, то мы бы хорошо общались.
Корр.: Ром, тебе сейчас сколько уже? Двадцать, да?
Рома: Да, да, да.
Корр.: Тебе сейчас нужна семья? Или ты считаешь, что нет?
Рома: Нужна. Для какой-то поддержки такой, моральной.
Корр.: То есть и в двадцать нужна?
Рома: Ну да. Да всегда она нужна.
Корр.: Ты сейчас как описал бы ваши отношения с мамой, с папой?
Рома: Да нормальные. Понимающие.
Корр.: Как думаешь, в какой период у вас были самые теплые отношения?
Рома: Да мне кажется, вот сейчас они самые теплые.
Корр.: То есть, пожив отдельно, понял, как здорово… (смеется). То, что есть родители?
Рома: Ну да.
Ирина: С Ромой – да, когда мы разъехались, мы даже поближе стали. Он повзрослел, и у нас нет таких уже точек соприкосновений… болевых – по быту, по всему. Я чувствую, что он к нам тянется, и приезжает с удовольствием. Он прав, я с ним согласна. Я считаю, что это результат хороший, что мы вот так вот, пожили вместе, но не так друг другу надоели, что теперь с удовольствием встречаемся. Ну он сейчас как-то и более открытый стал, разговаривать стал. Но, опять же, итог того, что он пожил один и понял, что семья – это единственные люди, к которым можно обратиться и вообще приехать. Ну друзья – они что? В основном, по проведению свободного времени.
Корр.: Ирин, вы стали действительно родными людьми, близкими?
Ирина: Ну, по крайней мере, когда я о них думаю, я их не отделяю так, что, например, вот есть мой сын, и есть Полина-Рома. Как-то они у меня все трое вот крутятся в голове. Для меня, там… забота о них обо всех… ну я имею в виду, по крайней мере, такая ненавязчивая. А чтобы они чувствовали, что, если что, я их не оставлю.
Продолжение следует…
Такие надежные родители очень нужны и нашим новым подопечным, с которыми мы вас сейчас познакомим. И как знать, может быть именно вы ответите на самый главный и самый трудный детский вопрос…
ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?
15-летний Станислав и 12-летняя Александра живут в Иркутской области. В казенные стены брат и сестра попали летом 2020 года: кровные родители совершенно не занимались детьми. Но, по словам воспитательницы ребят – Альбины Рябовой – Стас и Саша растут полной противоположностью своим отцу и матери.
А. Рябова: Ребята настолько добрые, они светом наполненные, жизнерадостные! Станислав – ребенок любознательный. Он любит всякие головоломки, интеллектуальные игры, ребусы. Он очень активный. Любит также участвовать в любых праздниках, в любых мероприятиях. Он первый помощник всегда. Он и идеи предлагает, такой инициативный мальчик, и сам же помогает провести. Он староста группы. Всегда ребят наставляет на доброе и может делать замечания, если кто-то ведет себя неправильно. То есть ребенок рассудительный, очень умный, спокойный. Всегда переживает, что кого-то подведет, старается оправдать доверие своих ближних наставников. Очень-очень хороший мальчишка.
Саша. Она девочка тоже спокойная, жизнерадостная, ласковая. При том она еще застенчивая, ненавязчивая. С ней всегда очень уютно и спокойно. Очень всегда тоже переживает за своего Стаса, за братика. Вот у нее родственные узы сильно развиты. То есть ей свойственна эмпатия. Вот она всегда старается думать о других, ставить себя на место другого. Ну то есть такая девочка… тоже умничка. Детишки учатся хорошо, стараются всегда. О них только самые добрые отзывы можно услышать. Причем не только от меня, а, наверное, от всех взрослых, которые работают с этими детьми.
Брат и сестра дружны между собой. Им нравится заботиться друг о друге и проводить время вместе. Вот и на интервью ребята пришли вдвоем.
Корр.: Стас, какая у тебя сестра? Как бы ты ее описал?
Стас: Она очень добрая, позитивная и любящая сестра.
Корр.: Саш, а у тебя какой брат?
Саша: Он добрый, позитивный, вредный… (смеется) хороший и самый лучший, любящий!
Корр.: А в чём заключается его вредность?
Саша: Ну иногда ссоримся.
Корр.: А из-за чего можете поссориться?
Саша: Из-за пустяков.
Корр.: А кто первый мирится?
Саша: Мы не миримся, мы просто разговариваем.
Стас (одновременно): Поругались – и дальше продолжаем дружить, как будто ни в чём не бывало.
Стас и Саша похожи внешне: та же улыбка, те же русые волосы. А вот цвет глаз подчеркивает индивидуальность каждого: у сестры они голубые, а у брата – карие. Несмотря на разницу в возрасте, ребят можно принять за ровесников: Стас совсем не выглядит на свои 15.
А. Рябова: Он выглядит младше, да, но, знаете, внутренне он взрослый, зрелый. Он много понимает в жизни, у него уже сформировались приоритеты. То есть он хорошо отличает, что хорошо, что плохо, старается анализировать ситуацию. У него самоанализ очень развит. И он еще такой… переживательный, он за всех переживает: вдруг кому-то плохо, кому-то не очень комфортно. Всегда спешит всем прийти на помощь. Знаете, вот он взрослее многих взрослых. Уметь видеть ближних и чувствовать их состояние (какое-то внутреннее, душевное, физическое) – вот это его отличает от многих детей в этом возрасте.
Стас – восьмиклассник, а еще он недавно начал заочно учиться в физико-математической школе при Иркутском государственном университете. Учеба не всегда дается ему легко, но он проявляет трудолюбие и старается делать все задания самостоятельно.
Корр.: А почему ты захотел учиться в физико-математической школе? Тебе нравится физика и математика?
Стас: Мне больше математика, с физикой… я сейчас ее пытаюсь понять. Трудно мне пока с физикой. А математика мне нравится.
Корр.: Вообще какие у тебя самые любимые предметы?
Стас: Русский хорошо тоже. История мне нравится, биология, география.
Корр.: А есть предметы, которые тебе совсем не нравятся?
Стас: С английским трудно просто и всё. Ну он мне нормально. Если у меня всё получается, он мне нравится. Если ничего не получается, он мне не нравится.
Корр.: Саш, а ты в каком классе учишься?
Саша: Я в 5-м учусь.
Корр.: У тебя есть любимые предметы?
Саша: Да. У меня любимые предметы – это русский, математика, физкультура и музыка.
Корр.: А нелюбимые есть?
Саша: История и география.
Корр.: Ух ты, а почему они тебе не нравятся?
Саша: Ну там иногда по истории спрашивают устно, пересказать надо текст, а у меня с этим не очень получается – пересказывать тексты.
Корр.: Может быть, ты стесняешь просто у доски отвечать?
Саша: Да.
Альбина Станиславовна рассказала, что Саша занимается в театральном кружке и принимает участие в спектаклях.
А. Рябова: Знаете, она сама-то не хотела сначала ходить в этот кружок, но в ней такой потенциал! Она умеет проникновенно читать стихи, она умеет выступать, но она застенчивая и робкая, и, поэтому мы вот ее прямо убедили ходить на театральный кружок. И у нее там получается, ее педагог хвалит. И ей стало это доставлять удовольствие. Ну то есть она чувствует себя более раскованной, артистичной, уверенной в собственных силах.
В свободное от учебы время Саша также увлекается пионерболом и шитьем.
Корр.: А что ты шьешь?
Саша: Игрушки мягкие всякие разные.
Корр.: Ты какую-нибудь уже сшила?
Саша: Да, я много уже сшила игрушек и раздарила некоторым.
А старший брат Саши – Стас – посещает спортивные секции.
А. Рябова: Станислав увлекается настольным теннисом. Ему занятия теннисом доставляют большое удовольствие. Он уже участвовал в нескольких соревнованиях, стремится всегда к лучшему результату. Также он занимается волейболом, ходит в спортивную секцию. Ему вообще очень нравится работать в команде. Он умеет ладить со всеми ребятами: разных возрастов и разными по характеру.
По мнению Альбины Станиславовны, и Стас, и Саша готовы пойти в приемную семью.
А. Рябова: Да, мы с ребятами много об этом говорили, и ребята уже психологически готовы обрести новую семью. Но они хотели бы именно чувствовать, что они кому-то нужны, что их будут любить, что они будут защищенными, что им будут помогать. И они сами всегда в ответ на доброе отношение стократно вот отвечают тем же: на любовь – любовью. Так что обрести новую семью – да, у них уже есть желание.
Корр.: А как вам кажется, какая семья им подошла бы?
А. Рябова: Вы знаете, возрастных каких-то критериев нет, им нравятся люди разных возрастов. Ребята мотивированные. Стас особенно. Он хотел бы получить хорошее образование, он хотел бы получить хорошую работу, чтобы твердо стоять на своих собственных ногах, чтобы заботиться о сестре, то есть помогать близкими, родным. У них высокая порядочность по отношению к ближним. Мне кажется, им подошли бы те родители, которые бы делали установку на высокую планку, то есть на получение высшего образования; люди душевные, образованные, порядочные, которые могут выстроить доверительное отношение. Ну и, конечно, активные. Вот активные родители им бы очень даже подошли.
