Следим ли мы за судьбами подопечных нашего социального проекта? Нас часто спрашивают об этом. За почти 18-летнюю историю работы наш проект взял «под крыло» огромное количество мальчишек и девчонок. Понятно, что постоянно общаться с каждым из них после того, как детский дом уже остался в прошлом, возможности нет. Да и не всегда сами ребята, находясь в семье, хотят вспоминать о своем непростом детстве.  

Но вот за судьбами тех, кто еще ждет заветной встречи с будущими приёмными родителями, мы следим постоянно. И не просто наблюдаем: рассказываем в выпусках радиожурнала, публикуем детские фотографии на наших страницах в соцсетях, показываем фотографии  наших подопечных родителям-участникам «Поезда надежды». Мы очень стараемся помочь ребятам как можно скорее покинуть казенные стены. И когда из разных регионов страны приходят хорошие новости, конечно, искренне радуемся. И сегодня – как раз такой день.  

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Совсем недавно наша галерея «солнечных человечков» серьезно пополнилась. Особенно много сообщений мы получили из Иркутской области. Начальник местного отдела опеки Анна Самсоненко поделилась счастливыми новостями.

Корр.: Анна Валентиновна, тут уже много ребятишек успели забрать из Иркутска за последнее время.

А. Самсоненко: Да. И это радует.

Корр.: Вот, например, брат и сестра Настя и Максим.

А. Самсоненко: Ага. Нас коронавирус маленько стопорнул. Но сейчас всё хорошо. Все поправились, все уже дома.

Корр.: А вот троицу – Дима, Данил, Даша?..

А. Самсоненко: Тоже у нас забрали. Будем надеяться, что всё будет хорошо.

Корр.: Замечательно! А еще Матвейку забрали?

А. Самсоненко: Да. Потихоньку всех.

Корр.: Уехал куда-то?

А. Самсоненко: Нет, наши иркутяне. Звонков было много, но, к сожалению, никто не решился… А свои забрали.

Корр.: Замечательно. Вот Дианочка у вас уехала?

А. Самсоненко: Да, да.

Корр.: А как забирали Диану, помните?

А. Самсоненко: Ну как всех забирают? Эмоционально. Радостно!

Конечно, узнать побольше о волнующем событии удается не всегда. Работники отделов опеки по понятным причинам не раскрывают тайны. Но в случае с годовалой малышкой Дианой получилось по-другому. Ее приемная мама попросила нас прислать видеоролик о девочке, который был размещен на сайте «Детского вопроса», и заодно рассказала нам некоторые подробности.

Корр.: Динара, а как вы Дианочку нашли?

Динара: Мы встали на учет к московскому оператору. И нам сказали так: «Перед вами 400 человек. Очередь обычно длится 2 года». Мы с мужем так переглянулись. И поняли, что в Москве ловить нечего. Надо ориентироваться на регион. И в один из дней – 24 декабря прошлого года – я увидела анкету Дианы. Честно скажу, она меня зацепила. Во-первых, она была похожа на нашу дочку. Во-вторых, она настолько была обаятельной! И я позвонила в Иркутск.

Корр.: Динара, а почему решили взять ребенка в семью?

Динара: Хотели троих, просто не получилось. Ну и как-то решили, если самим не получится, будем усыновлять.

Корр.: А чья изначальна была идея?

Динара: Вообще, муж предлагал. Просто видел, что я очень сильно переживаю… Я сама выросла в большой семье, я росла, у нас в доме было всегда много детей.

Корр.: Но это редкий случай. Обычно инициатива исходит от женщин.

Динара: Да, у меня были страхи, я боялась, что не смогу принять чужого ребенка… Видео смотрела, обучение… книг у меня масса на эту тему. Пока не прочитала одну фразу, не помню, кто сказал: «Вы не заставляйте себя полюбить этого ребенка. Вы его вытащите из системы и можете дать ему нормальную жизнь, здоровье, образование. И можете считать, что ваша миссия выполнена». Я, когда эту фразу прочитала, мне стало сразу легче.

Корр.: Вот сейчас у вас уже Дианочка дома. Как ваши страхи поживают?

Динара: Прошли полностью. Ну не то чтобы полностью, какие-то там в подсознании есть: а как там будет? А вот «приму-не приму» – это уже всё, это уже точно наш ребенок, которого точно мы никуда не отдадим.

Корр.: Динара, вы сказали, что у вас большая семья.

Динара: Во-первых, у нас есть бабушка, которая помогала нам старшую дочку воспитывать. И она была категорически против нашего приемного ребенка. Говорила, что это глупости. С вашим темпом работы это невозможно. И все в таком духе. Когда мы пошли в школу приемных родителей, тоже там бесконечные эмоции были. «Вы что, решили, на самом деле, это делать?» Ну и в итоге, когда мы привезли ребенка,  ну, то есть мы больше всего переживали за то, как бабушка отреагирует, потому что старшую дочку она обожает, ну и когда мы привезли девочку Диану, только увидела – она оттаяла мгновенно. Сейчас с ней проводит гораздо больше времени, чем мы с мужем. С ней она сейчас так носится…и кормит, и ходить пытается учить, и обучает, и всё на свете.

Корр.: Понятно. А как Соня встретила сестренку?

Динара: Она обрадовалась. Сначала обрадовалась, потом ревность появилась. Говорит: «Вы ее больше любите». «Нет, мы тебя как любили, так и любим, просто она маленькая и у нее нет мамы». Потом она сказала, что погорячилась, что она просила такую маленькую сестренку, надо было просить мою ровесницу. Я говорю: «Если бы она была твоя ровесница, она бы играла с твоими игрушками.» И она говорит: «Ну да, нет, пускай будет такая маленькая». А сейчас ей это нравится очень.

Корр.: А остальные как?

Динара: У нас такая радость, и всем об этом рассказывать неловко. И мы рассказали там нескольким дядям своим. Они, конечно, очень порадовались. Тетка моя вообще сказала, что она в хорошую семью попала, девочка очень счастливая будет.

Корр.: Ну мы очень рады за вас, мы вас поздравляем.

Динара: Спасибо большое.

Корр.: У вас теперь два самых лучших ребенка.

Динара: Да, это правда.

Продолжение следует…

Согласитесь, эти счастливые истории похожи на маленькое чудо. Но даже тогда, когда в жизни не совсем радостно и светло, всё равно надо надеяться на лучшее. И бороться до конца.

В наших прошлых выпусках радиожурнала мы неоднократно рассказывали о судьбе выпускника детского дома из города Белорецк Республики Башкортостан Фирдауса Шайхутдинова. Целых 13 лет местные власти под разными предлогами отказывали молодому человеку в предоставлении жилья.

ВОПРОС РЕБРОМ

Корр.: Фирдаус, вы знали, что детям-сиротам полагается жилье?

Фирдаус: Откуда я знал? У нас в детском доме в этом не консультировали, ничего такого не было.

Корр.: Когда у вас возникла мысль получить полагающееся вам по закону жилье?

Фирдаус: Я после армии в лицей поступил в Санкт-Петербурге. Меня проконсультировали социальные педагоги в лицее. Они мне говорят: «Тебе положено». Сделали запрос в Башкирию. Им ответ пришел. Типа, мне ничего не положено, у меня есть закрепленное жилье за мной. Оно находится в хорошем жилом состоянии.

Корр.: А вы об этом жилье не знали ничего??

Фирдаус: Нет, зачем? Я знал, что где-то дедушкин дом, но я же не знал, что мне его закрепили. Потом приехал сюда в Башкирию, в Белорецк. В отдел опеки пришел. Они мне говорят: «Тебе чего надо? У тебя есть жилье, живи». Сначала они мне сказали, у тебя есть жилье, всё, тебе ничего не положено. Потом в 2013 году мне исполнилось 23 года, они меня и послали. Гуляй, Вася, говорили. Вообще не помогали. Потом какие только гадости не говорили.

Чтобы не дать Фирдаусу законное жилье, местные власти своим постановлением закрепили за ним дом, принадлежащий его деду. И быстро организовали комиссию, которая признала этот дом пригодным для жилья. Но местные журналисты, проведя собственное расследование, выяснили, что он находится в аварийном состоянии, а водопровод и отопление отсутствуют. Вот что рассказала нам младшая сестра Фирдауса Айгуль.

Корр.: А что из себя этот дом представляет вообще?

Айгуль: Ну, как там, стены есть.

Корр.: Стены есть. Отлично!..

Айгуль: Потолок обрушился, пол обрушился.

Корр.: То есть развалившийся дом вам порекомендовали в качестве жилья?

Айгуль: Да. Так там жить невозможно. Там даже собаки жить не будут.

Фирдаус: Она у подруги ночевала, я вообще, бывало, на улице ночевал, было такое. В лесу ночевал, спал, прячась где-нибудь, там… Стремно сейчас об этом рассказывать, неудобно как-то, были такие моменты.

Корр.: Так. И что было дальше?

Фирдаус: Начал мозгами шевелить, написал заявление в прокуратуру.

Подобная реакция местных властей хорошо знакома первому уполномоченному при Президенте РФ по правам ребенка, директору благотворительного центра «Соучастие в судьбе» Алексею Голованю. Он долгие годы борется с беззаконием, защищая права сирот.

Из выпуска 442

Корр.: Алексей Иванович, такое положение характерно для всех регионов?

А. Головань: Для большинства, скажем так. Я давно об этом говорю. О том, что обеспечение жильем детей-сирот находится в удручающем положении, говорил и представитель Генеральной прокуратуры, об этом говорило руководство Счетной палаты. У нас есть целый ряд субъектов РФ, где жилье сиротам предоставляется исключительно по судебным решениям. У нас есть целый ряд регионов, где срок ожидания жилья детей-сирот составляет 5, 7, 12, 14, в Омской области 16 лет, а в республике Тува 83 года средний срок ожидания детей-сирот. Вы можете себе представить, что такое – 83 года?

Корр.: Да, это страшная картина.

А. Головань: Государство всё время говорит, что денег нет. Но на самом деле деньги есть, просто эта проблема не является приоритетной для государства. И я считаю, что государство должно выделить больше денег и проследить за тем, чтобы эти деньги были эффективно израсходованы. Они очень часто расходуются неэффективно, когда ребятам приобретается или строится жилье ненадлежащего качества.

Корр.: Это мошенничество, получается?

А. Головань: Я думаю, что это идет на пути обналички, на откаты всякие и т.д. и т.д. Потому что ситуации, связанные с качеством приобретаемого или вводимого в строй жилья, нового жилья для детей-сирот, оно очень часто желает лучшего. То есть это чудовищно, что приобретается, что строится. Об этом постоянно говорят и проверки прокуратуры, СК и ОНФ.

Несмотря на помощь сироте со стороны местной прокуратуры, Фирдаус все эти годы раз за разом проигрывал суды. Но выпускник детского дома не опускал руки.

Корр.: Фирдаус, что вы намерены предпринимать в ближайшем будущем?

Фирдаус: Выигрывать суды. У нас такие нарушения по сиротам вообще, такие халупы выдают – свинью держать нельзя. Я просто ходил с ребятами, смотрел, активистом после всего этого стал. Я просто в шоке.

Корр.: Вы верите в благополучный исход ситуации?

Фирдаус: Я верю. Я такой человек: всегда надеюсь на лучшее. Но большинство они мурыжат, как могут, пытаются не выдать жилье, отмазаться как-то, написать какие-то непонятные причины об отказе, чтобы не выделять жилье. Много таких ребят, сам лично знаю, которым говорят: «Тебе ничего не положено». И вот они пытаются всякими путями, отнекиваются от нас. Ладно администрация, но тут отдел опеки, который должен защищать нас, представлять наши права… Меня прокуратура, слава богу, поддерживает. Они мне помогают, а эти… Как им живется, что они кидают, ладно меня, они кидают детей. Девушки с детьми есть, им реально податься некуда, они снимают какие-то комнаты. Им положено по закону жить, а их на фиг посылают с ребятишками.

Всё хорошо, что хорошо кончается. Недавно Фирдаус написал нам письмо. Из него мы и узнали, что 13-летняя неравная борьба с местной администрацией успешно завершена. Наш герой получил наконец-то долгожданную квартиру в центре города и на радостях женился. Звоним  в Башкортостан за подробностями.

Корр.: Фирдаус? Вас беспокоит программа «Детский вопрос», «Радио России». Во-первых, хотим вас поздравить с получением долгожданной квартиры. И самое главное – с образованием вашей новой семьи!

Фирдаус: Спасибо большое!

Корр.: Желаем вам долгой совместной жизни счастливой, чтоб всё у вас было хорошо. Вы молодец. Как вы думаете, почему всё-таки удалось вам получить квартиру?

Фирдаус: Интересный вопрос, хе-хе. Поддержка была хорошая. Много людей поддерживало меня, в том числе и ваша редакция… Подбадривали меня до конца… Давай-давай, до конца, ты сможешь, ты сделаешь… И вот смог – сделал! Спасибо всем, конечно. Прокуратура помогла, ваша редакция, Совет по правам человека, много кто. Ну и, соответственно, у меня самого желание было такое… Я сто раз хотел бросить это дело. Я же повар по образованию. Меня в Арктику приглашали работать. Думал – уеду и заработаю там на квартиру. А потом – нет. Сейчас, я думаю, сдамся, а они на коне будут… У нас просто такая история была, даже уголовное дело завели на бывшего главу района. 33 квартиры они… мошенничество было проведено по этим квартирам. И вот ребятам выдали некомфортабельное жилье. Халупы такие, полностью непригодные к проживанию. Одной девочке выдали комнату в общежитии, там, на 1 этаже – плесень, сырость и ваще. А она с грудным ребенком. Там здоровому человеку находиться нельзя было, а она с грудничком. «Мне идти куда? – она говорит. – Некуда идти». Вот я лежал и мозговал: «Давай! Не надо сдаваться! Надо всё равно сделать». И вот я дошел до финиша. Я просто показал свое желание.

Корр.: А квартира ваша вам нравится?

Фирдаус: Ну да, конечно. Вы знаете, я ее сам нашел. У нас новый глава. Я к нему пришел, он мне говорит: «У нас проблема в городе. Нет строящегося жилья. Мне тебе дать нечего». Тут я вышел от него, позвонил прокурору, прокурор: «Попробуй сам поищи, кто продает квартиру». Вторичное жилье то бишь. Я в жилотделе узнал, сколько на сироту выделяется у нас. Прокурор говорит, ты мне адреса поскидывай. Я нашел ряд квартир, скинул, они выбрали адрес, где я получил квартиру. Я нашел риелтора, кто занимается этим вопросом. Объяснил всё как есть. Нервы они, конечно, нам потрепали дай боже, администрация. «Денег нет!» – кричат. Они там, короче, замутили, накосячили, деньги зависли где-то. И ни туда, и ни сюда. Я просто в шоке был.

Корр.: Если бы вы сами не боролись, даже те, кто вам помогал, ничего не смогли бы сделать

Фирдаус: Да, да, я знаю. Я просто показал свое желание. Я и многим ребятам сейчас помогаю, стараюсь помочь, чем могу. Некоторым не хочется помогать, потому что у них нет желания. Я вот, знаете, как действовал с самого начала? Я прокурору в день по 100 раз названивал, звонил в совет по правам человека: «Ну что там со мной?» Вот так я доставал прям звонками… А ребятам, которые один раз сказали… ну я говорю: «Ребят, у меня, извините, семья. Жена беременная, скоро рожать будем, башка забита, на работе у меня ответственность, старшим поваром работаю. Я не могу помнить про всех, ты мне напиши, я тебе, что обещал, то и сделаю». А один раз – и всё. Мы немножко гордые, детдомовские. Типа мы не попрошайки. Но ты же свое просишь…

Корр.: Теперь у вас есть уютное семейное гнездышко. Ожидаете ребенка, я понимаю. Кого ждете, мальчика или девочку?

Фирдаус: Девочку. Девочку я любить буду. Хотя, если честно, пацана было охота.

Корр.: Фирдаус, вам помогали и прокуратура, и СМИ, и Алексей Иванович Головань. Что вы можете сказать всем этим людям?

Фирдаус: Низкий поклон, я могу сказать… Спасибо огромное за эту поддержку. Алексей Иванович и сейчас мне помогает, мы поддерживаем связь с ним, и я сирот к нему направляю, объясняю ситуацию. Алексей Иванович – клевый мужик вообще… Совет по правам человека тоже. Есть люди, готовые помочь, помочь бескорыстно, так скажем. Есть еще такие люди… есть еще в конце тоннеля свет. Вашей передаче – процветания дальнейшего, всего самого-самого наилучшего. Спасибо вам огромное!

В нашей самой главной рубрике мы рассказываем о детях из детских домов, которым очень нужны родители. И знакомим вас не только с малышами, но и с подростками. Им – особое внимание. Даже если кому-то и кажется, что они уже большие и не нуждаются в заботе и опеке. Ведь самостоятельность у этих подростков вынужденная, а по сути – это те же дети, которым предстоит еще многому в жизни научиться. И для этого важно, чтобы рядом были близкие и неравнодушные люди.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Недавно в редакцию пришло такое письмо: «Здравствуйте. Меня зовут Катя, мне 15 лет. Я живу в детском доме в Вологодской области. Очень хочу в семью. Помогите мне, пожалуйста». Мы сразу же связались с региональным оператором банка данных о детях-сиротах Вологодской области и, получив разрешение на рассказ о девочке, позвонили Кате.

Катя: Я в детском доме с 28 ноября 2021 года. Мамы у меня нет, и папы у меня нет. Папа живой, но, когда я родилась, они расстались с моей мамой, и он завел себе новую семью. А мама у меня погибла в авиакатастрофе, так мне говорили. Но я не знаю подробностей.

Как оказалось, у Кати есть и бабушка, и дедушка, с ними она и жила.  Но в последнее время их здоровье нарушило все семейные планы: они больше не могли воспитывать внучку. Живущие в другом городе дядя и тетя не захотели взять племянницу к себе. И девочку забрали в детский дом.

Корр.: Ты вот в детском доме недавно. Уже привыкла или сложно тебе в этой новой жизни?

Катя: Очень непривычно. Отличается много чем. Жизнь в детском доме и жизнь дома с бабушкой и дедушкой. Тут не отпускают гулять, можно только на территории. И в школу. Тебя очень контролируют, я просто не привыкла к такому сильному контролю. Если ты придешь и опоздаешь из школы на 20 минут, тебя, мягко говоря, отчитают. И это трудно. Морально тяжело. Надо чистить каждый день территорию от снега, надо прибираться постоянно. Если что им не понравится, отчитывают тебя за всё. Полы моем через день. Если прогуляешь урок, у тебя могут телефон отнять на день. Могут наказать и похуже. На 3 дня могут телефон забрать, на месяц, могут заставить драить полы каждый день по своей территории.

Корр.: Катюш, но в семье тоже могут быть правила, тоже не любят, когда прогуливают уроки, приучают к труду, не отпускают гулять в любой момент, когда тебе хочется. Знаешь об этом?

Катя: Да, конечно.

Корр.: Но всё равно хочешь в семью?

Катя: Конечно, хочу. Тут очень много детей, и они постоянно… ну как сказать… дерутся. И я не привыкла в таком обществе жить. Много детей разных возрастов. Разные разговоры, разные понятия. Кому так, кому не так. Самое главное – нельзя побыть одному. Это вообще как-то не очень. В семье легче, потому что семья. Там все дружно живут: даже если ссорятся, потом всё равно мирятся.

Мы узнали, что эта миловидная русоволосая девушка в свободное время увлекается рисованием, вязанием и танцами. Но сейчас все мысли Кати – об учебе.

Катя: Я хожу к репетитору, готовлюсь к экзаменам.

Корр.: Ну да, у тебя 9 класс. Ты к репетитору ходишь по какому предмету?

Катя: По математике.

Корр.: А с остальными предметами всё хорошо?

Катя: Да, неплохо, в основном. Вот с математикой проблемы.

Корр.: А есть у тебя любимые предметы в школе?

Катя: Наверное, ОБЖ. Там интересно слушать и, в принципе, легко всё.

Корр.: Катя, а куда ты собираешься дальше идти? В 10 класс или в колледж поступать?

Катя: В колледж поступать. Я хочу учителем физкультуры быть. Или дизайнером.

Корр.: А почему?

Катя: Потому что спорт. Ты будешь всегда в хорошей форме. А дизайнером – я люблю искусство, рисовать люблю. И, в принципе, считаю, что у меня неплохой вкус, и я могу этим заниматься.

Корр.: А есть у тебя какие-то отрицательные черты характера?

Катя: Возможно, иногда делаю себе цель и не доведу ее до конца. А насчет курения и алкоголя – я этим не занимаюсь.

Корр.: Это правильно. А какие у тебя есть хорошие качества?

Катя: Надо подумать… Я добрая. Трудолюбивая.

Корр.: Катюш, а куда бы ты хотела съездить, если бы у тебя была такая возможность?

Катя: Мне очень нравится город Москва, я бы хотела сходить на Красную площадь и там погулять. И по городу, там места интересные. В Москве в Сити очень красивые дома, такие большие, и Кремль.

У каждого ребенка – и малыша, и подростка – должен быть шанс на счастливую жизнь. Но возможна ли она, если рядом нет самых надежных, самых понимающих, самых-самых – родителей.

Корр.: Катюш, вот если бы ты, например, нашла волшебную палочку… и можно было бы загадать желание, которое точно сбудется… Ты бы что загадала?

Катя: Ну как сказать… Если бы загадала счастье – сбывалось бы всё. Значит, я буду счастлива, значит, я не буду в детском доме.

Корр.: То есть ты хотела бы, чтобы тебя забрали в семью?

Катя: Да.

Корр.: А какая семья тебе бы понравилась?

Катя: Ну… добрые люди.

Хочется верить, что заветное желание Кати сбудется. Давайте дадим подростку шанс.