Часто опекуны и усыновители стараются подгадать момент прибавления в семействе к наступлению летних каникул. Чтобы пройти первые этапы адаптации и привыкнуть друг к другу до школьной поры, когда хлопот у взрослых только прибавится. Так получилось и в семье, о которой пойдет речь в нашей самой позитивной рубрике…

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

О четырех маленьких хакассцах – полуторагодовалой Милане, четырехлетнем Дане, шестилетней Лере и девятилетнем Марке – нас попросила рассказать специалист регионального банка данных о детях, оставшихся без попечения родителей, Светлана Витман. В новостях местного телеканала о ребятах вышел сюжет, а наши публикации в социальных сетях получили большой отклик и разошлись по тематическим группам усыновителей и опекунов. И вот  совсем недавно от Светланы Владимировны мы услышали долгожданное…

С. Витман: Их передали в семью.

Корр.: Тогда закрываем их фотографии солнечным человечком и убираем из «Листа ожидания»! Очень рады!

С. Витман: Это у нас, территории Республики Хакасия, мамочка троих детей молодая достаточно…Вот они ей так понравились, они ей запали очень в душу. Вот она решилась их взять.

Корр.: Ничего себе.

С. Витман: Я с ней лично работала, я ей задавала вопрос: «Вы понимаете, что вот вы живете-живете и у вас трое детей, а вы когда этих привезете, глаза откроете на следующее утро – а у вас их семь!» Она такая говорит: «Я прекрасно понимаю». Ребятишки педагогически запущенные. Вот Данил – он не говорит, несмотря на то, что ему пятый год. Ими же никто не занимался. Они в детском доме как губка все впитывали: и к логопеду ходили, и к психологу ходили, и на все занятия – прям с большим удовольствием. Им вот именно все новое узнавать очень нравилось. Сейчас они наверстывают все упущенное.

Корр.: То есть дети достались непростые.

С. Витман: Но очень хорошие ребятишки. Они между собой дружные. Они действительно как-то искренне, с теплотой друг к другу относятся. Марк у них беспрекословный авторитет. Они за ним как хвостики. Вероятнее всего, мама, когда уходила на гулянки, она оставляла с братом. Марк говорил про это. Грубо говоря, он их воспитал всех сам. Марку достаточно грозно посмотреть.

Приемные дети Светланы и Евгения близки по возрасту с кровными малышами. Но у Марка, который остается старшим из ребят, появился, наконец,  шанс переключиться с роли няни и воспитателя.

С. Витман: Вот сейчас у него настало это время. Марку очень пришелся к душе папа. Он с папой и дрова колоть идет, и баню топить, и где-то в машине поковыряться. Где-то что-то забор подколотить – он первый бежит. Везде-везде с ним. Дело в том, что вот из всех этих четверых детей у Марка у единственного есть биологический отец, который сидит в тюрьме. И он его помнит. А сейчас проговаривает такие слова: «Вот сейчас папа освободится, ты же, папа Женя, поможешь ему дом построить? А вот это ты ему поможешь?»

Корр.: Отец биологический вообще как-то…

С. Витман: Не поддерживает отношения.

Корр.: Видимо, такая безусловная детская любовь.

С. Витман: У них и к маме такая же любовь. Она живет прямо напротив детского дома! Представляете? В двух шагах. Был момент такой… она шла, разговаривала по телефону... Они за ней бежали. Они не понимают, почему она так себя ведет.

Корр.: Будем надеяться, что теперь у ребят как-то все попозитивнее будет складываться.

С. Витман: Они живут в частном доме. У ребятишек есть и воля, и доля, и в огороде погулять, и качели, и песок… Семья положительная. Молодые, энергичные. Такие, знаете, социально активные! Кровные дети в музыкальную школу ходят, и на танцы, и поют…И мальчишка на пятерочки учится, он там баянист у них – кровный (она рассказывала). Сейчас, говорит, я всех детей отдам на танцы, в музыкалку – везде. Я сидела, слушала, думала: «Господи, лишь бы этот огонек не угас!» Я не буду кривить душой, редко бывает такое, что берут большую многодетную семью. Четверо детей – это достаточно серьезное количество.

Трудно не согласиться со Светланой Владимировной, не будем строить иллюзий: не каждый родитель может принять сразу четверых ребятишек и правильно выстроить отношения в семье. Но хочется верить, что Светлана и Евгений справятся со всеми трудностями, а жизнь в казенных стенах останется для их приемных детей лишь воспоминанием.

На шаг ближе к тому, чтобы стать приемной семьей, стали москвичи Александра и Леонид – участники второго индивидуального рейса «Поезда надежды». Напомню, от традиционного или детского он отличается тем, что организуют его, по сути, сами участники, правда, под нашим чутким руководством. Мы поддерживаем будущих мам и пап и помогаем дистанционно: делимся опытом, проводим консультации у специалистов. В общем – практически так же, как во всех традиционных рейсах нашего необычного транспортного средства.

Последний репортаж о втором индивидуальном рейсе закончился новостью: Александра купила билеты на самолет, но лететь на Дальний Восток и знакомиться с понравившейся малышкой ей придется без супруга.

Из выпуска 502:

Леонид: Мы хотели вдвоем поехать, но, так как я в компанию устроился буквально недавно, и у меня еще испытательный срок, было принято решение, что она полетит одна. А я говорю: «Ты давай на связи всё время!»

Мы также постоянно оставались на связи с Александрой. Итак, состоялось ли знакомство будущей приемной мамы с малышкой Сашенькой?

«ПОЕЗД НАДЕЖДЫ»

АЛЕКСАНДРА И ЛЕОНИД: ЗНАКОМСТВО С САШЕЙ

Пролог

Леонид: Я говорю: «Саш, вот ты едешь… Ну, мало ли что? Ну по одной фотографии непонятно. Если, например, тебе что-то не понравится – запах или, там… Ну ты смотри по ощущениям, по чувствам. То есть, если она к тебе не пойдет или, там… ну, какие-то нюансы, моменты. Не переживай, вместе будем искать дальше, не будем останавливаться». Ну то есть в виде поддержки, да.

Корр.: Угу.

Леонид: Она говорит: «Ты что, в обратную поехал? Ты что, меня не поддержишь в этом?» Я говорю: «Не, наоборот – поддерживаю в плане того, что, если вдруг ты поймешь, что – нет, ты не переживай по поводу того, что ты слетала туда и вернулась без ребенка. Я считаю, что выбор – он всегда есть, и есть выбор: да или нет. То есть, в любом случае, – говорю, – ну будем стараться дальше сами и искать еще кого-нибудь».

Александра: Думаю: «Боже мой, я еду в тьмутаракань… (смеется) там даже нет аэропорта… по какой-то маленькой фотографии, на которой вообще не… ну очень противоречивое впечатление». Я думаю: «Куда я поперлась? Ладно. Еду – значит, надо».

Глава 1. Опоздала, но успела

Однако приехать так, как планировалось, не удалось: рейс задержали на пять с половиной часов. Но региональный оператор дождалась Александру, показала анкету маленькой Сашеньки и все имеющиеся документы.

Александра: Посмотрела заключение суда, что место, где мама живет, – грязно, и условия не подготовлены. Она написала заявление на передачу на три месяца ребенка. Так потом и не забрала. То есть акт об оставлении есть, всё это есть. Мама очень такая интересная в том плане, что это Дальний Восток… и у мамы, видимо, кровь такая – восточная – есть. Ну я фотографию просто видела, паспорт. Там прям такие черты. А девочка беленькая совсем… но разрез глаз у нее есть такой немножечко… и глаза серо-голубые.

Александра получила направление на знакомство с Сашей и поспешила в дом ребенка. Но был уже вечер, рабочий день закончился, и нашу героиню сначала даже не хотели пускать в учреждение. Потом, правда, смягчились. Врач и социальный педагог предложили поговорить о здоровье девочки.

Врач: Она к нам сразу с роддома поступила. 3-го родилась, 9-го поступила к нам. Ну это вот выписка с роддома.

Александра: Да.

Врач: Значит, вес хороший: три двести. Рост – пятьдесят три. Хороший вес, хороший рост. Невролог ее осматривал при поступлении.

Александра: Угу.

Врач: Что такое перинатальная энцефалопатия? Это все факторы, которые действовали на ребенка во время беременности, во время родов. Кесарево – это тоже травматический процесс.

Александра: Угу.

Врач: Вот, всё это повлияло. То есть были неврологические отклонения. Они и сейчас у нее существуют, но здесь самое главное что? Как ребенок выходит с этого состояния. Наша задача – помочь его реабилитировать. Вот перинатальная энцефалопатия: одна переходит в ДЦП, а другая – потом ставится «ребенок здоров», и учится в школе, и каких-то проблем нет. У нее, значит, что? Невролог ее посмотрел, она ей поставила церебральную ишемию первой степени. Это самая-самая легкая гипоксия головного мозга.

Александра: Угу.

Врач: Там и лечение назначалось, препараты неврологические она пила.

Александра: Угу.

Врач: Когда она была маленькой, ей делали УЗИ. У нее открытое овальное окно. Что такое открытое овальное окно? Очень у многих диагностируется. Дырочка между предсердиями. Ничего с ней не делается, потому что она маленькая. Наблюдается до трех лет она, раз в год УЗИ делается. Они практически всегда затягиваются у детей. Ну это ей было два месяца. (Смеется). То есть там, может быть, уже и ничего нету.

Александра: Ничего нету.

Врач: Да. Так, что еще? Атопический дерматит…

Александра: Только кожные проявления? С дыханием проблем нет?

Врач: Нет. Астматических всех вот этих вещей у нее нет. На гипоаллергенной диете она была. Ну, в принципе, у нас-то и особо нету ничего такого, аллергического. Если сок, то яблочный, грушевый. Картошечка, морковочка. Баночки, пюрешечки мясные.

Александра: Кушает хорошо?

Врач: Очень с хорошим аппетитом!

Александра: Да. (Смеется).

Врач: Она очень любит у нас покушать. Теперь дальше… Болела она часто. Раз восемь, наверное, ОРВИ. Ну, у нас шесть – девять детей на группе. То есть, если один заболел, другие тоже начали болеть.

Александра: Все подхватили, угу.

Врач: Да, и оно вот так вот по кругу всё это дело идет.

Александра: Понимание речи есть?

Соцпедагог: Ну она еще маленькая. Ты ее зовешь – она знает, что это ее зовут.

Александра: Ага.

Соцпедагог: То есть она реагирует. Игрушка нравится – она ее берет, она к ней идет. Ну реакция – как у ребенка… ну понятно, что есть отставание, но не настолько прям таки выражено.

Александра: Да. Понятно.

Александре очень хотелось поскорее увидеть Сашу. Но в первый день знакомство едва не сорвалось.

Александра: Я просто приехала же на пять часов позже, чем планировала. Они говорят: «Ну вы уже поздно, мы вам ее показывать не будем». Потом видят, что я такая, буро-малиновая сижу: «Ну ладно. Мы вам ее покажем». Ну, они, видимо, ее там переодевали, разнаряжали. (Смеется). Потому что платье розовое, в колготках. С учетом того, что там сами воспитатели в рейтузах и в пижамах ходили, я уверена, она это платье каждый день не носит. Ну, в общем, принесли – она тут же расплакалась… Короче, ее пугает чужая обстановка и чужие.

Корр.: Ну это хорошо. Это нормальная реакция, совершенно нормальная реакция ребенка. То есть всё-таки познакомились вы с девочкой, да?

Александра: Да, познакомилась. Понюхала… (смеется вместе с корреспондентом) пощупала. Девочка хорошая, очень. Она уже ходит.

Корр. (удивленно): О-о! Уже ходит!

Александра: Да, год и два. Она, конечно, на цыпочках там периодически. Ну то есть она в тонусе, неврологические какие-то моменты есть. Но в целом – ходит. И глазной контакт, и голосила. Ее, когда привели в незнакомое место, она как задала орать! (Корреспондент смеется). На ручки сразу не пошла, но вроде потом пошла, потихонечку осваиваться стала. И она успокоилась. Всё потихонечку.

Корр.: А вот это тоже хорошо – что не сразу, но пошла. И что не сразу – тоже хорошо. Значит, не кидается на всех подряд.

Александра: Ага. То есть нарушений привязанности нет.

Конечно, впечатлениями от знакомства с Сашенькой Александра поспешила поделиться с мужем – Леонидом.

Леонид: По ватсапу мы с ней созванивались и по видеосвязи, как раз когда она приехала знакомиться с Сашей. И она уже звонит мне, такая: «Вот она!» (Смеется вместе с корреспондентом). Конечно, ты прям сразу не ощущаешь, что это твое. И вот эти вот чувства и эмоции – они вот сейчас как бы… они такие внутри… как бы отдаленные, но приближенные в тот же момент.

Глава 2. Опасения и сомнения

Александра тоже пока не разобралась в своих чувствах и сомнениях.

Александра: С девочкой всё хорошо, меня очень смущает… пугает возможность умственной отсталости в дальнейшем. Вот это вот больше всего.

Опасения вызваны состоянием здоровья матери Саши. О нём Александре тоже рассказали в доме ребенка.

Врач: У мамы – умеренная умственная отсталость. Мама – инвалид детства, без нарушения поведения.

Александра: Угу.

Соцпедагог: Мама вообще не интересуется ребенком.

Александра: Ну я поняла.

Соцпедагог: И не интересовалась.

Александра: Мама там писать не умеет, по-моему. Насколько я посмотрела ее подпись в паспорте, она там…

Соцпедагог: Но гены могут быть и папины.

Врач: Да. У нас тоже такие случаи были…

Соцпедагог: Да.

Врач: Когда ребенок, кстати, неплохо развивался и умственно. Здесь же динамика оценивается… Динамика неплохая.

Соцпедагог: И на развитие ребенка всегда влияют два фактора. Наследственность никто не отменял, но и условия, в которых будет ребенок расти и развиваться, я считаю, что играют первостепенную роль.

Врач: Не, мы видим, что динамика есть. У ребенка развитие идет. Она в группе всех знает. Вот, она спокойно…

Соцпедагог: Вы знаете, и в своей, домашней семье, даже свои, биологические дети – тоже никто не даст гарантии, что ребенок будет звезды с неба хватать. Достаточно «троечки» получать в школе…

Александра: Да.

Соцпедагог: Главное – быть хорошим человеком, социально адаптированным.

Александра: А умственная отсталость у мамы в чём проявляется? Неизвестно, да? Про маму вообще ничего не известно?

Соцпедагог: Мы не видели ее ни разу.

Врач: Ну главное – без нарушения поведения. Это уже хорошо.

Александра: Ага.

Врач: Кто его знает, там еще какая умственная отсталость? Она бывает же наследственная, а бывает, может быть, травма какая-то. По голове стукнули…

Вернувшись в гостиницу, Александра первым делом кинулась в интернет – выяснять всё про умственную отсталость у детей.

Александра: Я че-то читаю, и все пишут, что никто не поставит раньше трех лет. И сейчас такой возраст, что непонятно.

Корр.: Ну сейчас, конечно, очень трудно что-то сказать. Сейчас можно было бы сказать, только если бы она очень плохо развивалась. Тогда бы можно было сказать, что «о, да!».

Александра: Да нет, она вроде так по развитию хорошо. О здоровье других родственников точной информации нету, семья асоциальная… Я завтра еще пойду с социальным педагогом поподробнее на эту тему общаться. Но они тоже говорят: «Ну неизвестно, по какой причине, там, у мамы УО».

Корр.: Может быть, в отделе опеки знают семью? Если семья неблагополучная, наверняка они стояли на учете. Может быть, кто-то их помнит. Или какие-то документы остались. Попытайтесь выяснить.

Александра: Поняла. А так, по опыту – неизвестно, да?

Корр.: А по опыту чаще всего таких подробных сведений о родителях вообще нет.

Александра: Да? (Смеется).

Корр.: Поэтому вам никто и не смог на форумах ответить, потому что чаще всего никто вообще ничего не знает про здоровье даже и матери, не говоря уже о ком-нибудь еще.

Александра: Понятно.

Корр.: Я могу поговорить по этому поводу с врачом. Но боюсь, что она мне скажет примерно то же самое, что я вам сейчас сказала уже. В год и два можно было бы с определенностью сказать, если бы у нее уже было всё плохо с развитием. Но, поскольку с развитием всё неплохо…

Александра: Да. Вот читаю разное, что там и дети глубоко после года не ходят. Она ходит.

Корр.: Лепечет что-нибудь, говорит?

Александра: Ну да. Когда плачет – голосит во всё горло! Я завтра с утра с ней пойду поиграю.

Корр.: Неприятных эмоций не вызвала, да?

Александра: Нет, не вызвала. Я больше всего боялась, что у меня будет негатив.

Корр.: Хочется еще раз увидеть? Хочется взять на ручки?

Александра: Ну, конечно, конечно!

Корр.: Ну вот. Уже хорошо!

Эпилог

Александра переслала нам сфотографированные ею медицинские документы Сашеньки. Поделилась и фотографиями малышки, которые ей удалось сделать. Мы – по просьбе потенциальной приемной мамы – обратились за предварительной консультацией к врачу «Поезда надежды». И вот что мы услышали от педиатра с огромным опытом – Ольги Владимировны Серковой:

О.В. Серкова: Я посмотрела все документы. По маме – вообще темнота. Непонятно, что за умственная отсталость? Ну нет такого диагноза – умственная отсталость. Понимаете, есть деменция, олигофрения… ну то есть такая градация.

Корр.: Ну вот да, непонятно, что там с этой ее умственной отсталостью. Единственное, что смущает.

О.В. Серкова: Девочка-то вот… Я посмотрела фотографию девочки. Ну, на мой взгляд, хороший ребенок. По крайне мере, взгляд нормального, здорового ребенка. Не вижу какой-то алкоголизм (ну, в смысле – у мамы)…

И по развитию. Родилась – вес нормальный, всё хорошо. Физическое развитие нормальное, в год с копейками и кушает, и ходит, и контакт. Мне кажется, очень нормальный ребенок. Как врач я не вижу никаких… там ничего страшного нет. Перинатальное поражение центральной нервной системы – но оно, господи, у всех детей. Дерматит – это вообще ерунда. Ну окошко – это вообще ни о чем.

А то, что мама умственно-отсталая… да господи! сколько у нас таких было? Помните, вот которые в Крыму брали? Там же у мамы вообще было психическое заболевание. Но вроде ничего, растет. Она как-то мне звонила – растет эта девочка, нормально.

Так что если душа лежит, хочется взять ребенка – пусть берут, пусть ласкают и растят. Когда есть детки – это такое счастье, это прелесть просто! Так что вот так вот.

Мы готовы организовать и видеоконсультацию с врачом «Поезда надежды», если у Александры появятся еще вопросы.

Продолжение следует…

Интересно, что же произойдет дальше? Какое решение примут Александра с Леонидом? Об этом мы расскажем через две недели – в следующем субботнем выпуске радиожурнала.

В каждом «Поезде надежды» обязательно проходят занятия нашей выездной «Школы приемных родителей». Не будет исключением и второй индивидуальный рейс. А поскольку педиатр Ольга Владимировна Серкова уже провела медицинскую консультацию для наших героев, она станет и преподавателем на сегодняшнем уроке. Как быть, если вы не врач, и своего доктора рядом нет? Итак…

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Корр.: Ольга Владимировна, вы часто ездили с нами в рейсы «Поезда надежды», видели очень много медицинских карт детей в детских домах, в домах ребенка. Скажите, пожалуйста, какие диагнозы чаще всего там встречаются?

О.В. Серкова: Ну основной, наверное, диагноз – это ФАС, фетальный алкогольный синдром. Потому что… какие дети попадают в детский дом? В основном, из неблагополучных семей. То есть родители, которые ведут образ жизни, прямо скажем, асоциальный.

Корр.: Да.

О.В. Серкова: Потом поражения нервной системы перинатальные, много недоношенных детей, преждевременно рожденных. Ну и остальное – как у всех детей.

Корр.: Вы сказали, что страдает нервная система часто, да? На что обратить внимание родителям, если какой-то подобный диагноз у ребенка стоит?

О.В. Серкова: Если ребенок постарше, то интеллект – как идет развитие, как эмоциональный фон, интеллектуальное развитие? Если маленький ребенок, там родители ничего не определят. Это уже смотрит педиатр, невролог. Насколько поражено, насколько это подлежит компенсации? То есть можно ли компенсировать ребенка? Потому что в наше время медицина довольно далеко шагнула, есть препараты, есть центры восстановительной терапии. Много всего можно вылечить, было бы желание родителей приемных.

Корр.: То есть вы советуете провести дополнительное медицинское обследование? И уже решать, что по силам родителям…

О.В. Серкова: Да. И решать, что по силам, насколько у них хватит сил, терпенья, финансовых возможностей.

Корр.: Ольга Владимировна, бывают такие заболевания, которые по названию звучат страшно, например – перинатальная энцефалопатия…

О.В. Серкова: Угу.

Корр.: Или аналогичные какие-то диагнозы. А на самом деле это не очень страшно. Какие вот вы можете назвать?

О.В. Серкова: Ну, диагноз перинатальная энцефалопатия – это собирательный диагноз, он вот ни о чём не говорит, потому что он до года. После года он в какой-то синдром уходит.

Корр.: Получается, если у ребенка в медкарте после года стоит перинатальная энцефалопатия…

О.В. Серкова: Нужно разбираться.

Корр.: То либо должен быть уточненный диагноз, либо этого уже нет?

О.В. Серкова: Да. Это просто вот клеймо поставили. Уже нет этого диагноза.

Корр.: Нередко встречается такой диагноз – открытое овальное окно.

О.В. Серкова: Ну это вообще не диагноз, небольшой дефект межпредсердной перегородки. Он вообще не страшен, абсолютно.

Корр.: Никак не проявляется?

О.В. Серкова: Никак не проявляется. Ребенок растет. Если ему делаются массажи, полноценное питание, мышечная масса увеличивается – всё зарастает, и всё. Детей таких очень много.

Корр.: То есть это не страшно?

О.В. Серкова: Вообще. Даже об этом говорить и не надо.

Корр.: Понятно. Нередко встречаются контакты по разным инфекционным заболеваниям: ВИЧ, гепатит, сифилис…

О.В. Серкова: Ну  контакт, да? Там идет обследование: мама заразила ребенка во время беременности, или не заразила? Ну ВИЧ – ребенок будет всё время обследоваться. Он может быть ВИЧ-инфицированным, но он же не болеет СПИДом!

Так же и гепатиты. Он может быть инфицирован, но не болеет. С гепатитом надо всё-таки обследовать ребенка.

Ну а сифилис – от сифилиса давно есть лечение. Болезнь, которая лечится абсолютно. Гепатиты – тоже лечится. Сейчас, слава богу, мы шагнули далеко – медицина. Это с ВИЧ посложнее.

Корр.: С ВИЧ – поддерживающая терапия.

О.В. Серкова: Да, поддерживающая терапия пожизненно. Сколько таких людей! И детей рожают потом эти женщины. У меня вот есть мамочка – она инфицирована, но трое детей.

Корр.: И здоровы все?

О.В. Серкова: Здоровы все дети, всё хорошо. Это не надо бояться!

Корр.: Что вы могли бы пожелать родителям, на что обратить внимание при их знакомстве с медкартой ребенка, с самим ребенком?

О.В. Серкова: Конечно, смотрится карта ребенка, сам ребенок, и, конечно, тут консультация бы врача не мешала. Потому что иногда бывает: в карте написано одно, ребенок совсем другой.

Ну а второе – его ж надо полюбить, ребенка. Всё-таки ребенок должен быть другом. Не просто… (смеется) его кормить, воспитывать. (Смеется). Чтоб можно было с ним поделиться. Дети должны быть наши друзья. Ну это мое личное мнение.

Корр.: Хорошо, спасибо вам большое!

Советы Ольги Владимировны наверняка пригодятся будущим родителям наших новых подопечных из Челябинской области. Оказавшись в детском доме, 13-летний Максим и 15-летняя Христина, сильно сплотились, стали друг для друга опорой. И всё же они мечтают найти неравнодушных взрослых, которые будут для них семьей.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Корр.: Расскажи мне, Максим, Христина – она какая?

Максим: Ну она отзывчивая девочка, помогает всегда.

Корр.: Вы с ней как – дружно живете?

Максим: Да! Ну бывает там поссоримся…

Корр.: А кто первый мириться идет?

Максим: Ну конечно я.

Корр.: Она пытается как-то тебя воспитывать, например?

Максим: Пытается, еще как! Не, ну а пусть, че… (С улыбкой). Я её всегда угощаю – конфетки когда разные дают. Потому что, если я всё один съем, это будет… неприлично как-то.

Корр.: Ты ей чем-нибудь помогаешь?

Максим: Да, она меня вот просит, например, домашку – че-то она не понимает… по литературе. Она больше всего по математике умная.

Корр.: А она тебе, наверное, по математике помогает?

Максим: Да, я иногда тему не понимаю. Она бывает вспыльчивая, как я.

Корр.: Почему она может вспылить?

Максим: Ну если че-то не получается, например, и она бывает тоже говорит: «Я не могу, не могу!» А потом – раз! И сделала.

У ребят карие глаза и темно-русые волосы. Брат и сестра похожи и по характеру: по мнению воспитателей, оба приветливые, добродушные, жизнерадостные и внимательные к окружающим. К учебе стараются относиться ответственно, с интересом. Максим рассказал, что хочет каждый день прожить по максимуму и потому скучать ему некогда. Осенью мальчик пойдет в 7 класс.

Корр.: Как тебе учеба в шестом классе?

Максим: Потруднее, чем в пятом. Там начинаются схемы с дробями, потом числительные…ну, в общем…

Корр.: Наверное, с математикой больше всего проблем?

Максим (одновременно): Да. К учителю подхожу, она мне объясняет.

Корр.: А есть у тебя любимый предмет в школе?

Максим: Литература, потому что я учу быстрее, чем там русский, математика. Я, бывает, читаю вечером перед сном.

Корр.: А какие книги ты любишь?

Максим: Ну я больше всего читаю Чуковского книги.

Корр.: А мне еще сказали, что ты стихотворения любишь.

Максим: Да, я стихотворения на конкурсы, на фестивали рассказываю.

Корр.: А как ты по оценкам учишься?

Максим: Так, средне. Бывают тройки, четверки текущие.

Корр.: Как ты думаешь, какой ты по характеру?

Максим: Ну большинство у меня характер веселый. У меня разное настроение. Бываю вспыльчивый, бываю такой мягкий, расстроенный, конечно, бываю, когда меня кто-то злит, например.

Корр.: Вот скажи: если ты грустишь, можно с этим что-то сделать?

Максим: Можно! Меня успокаивает рисование. Я начинаю рисовать – у меня начинает настроение подниматься. Я люблю рисовать… Вчера вот я инопланетянина нарисовал.

Максиму нравятся спокойные занятия, но он далеко не интроверт. Общительный мальчишка ценит чувство локтя и сам старается помочь, если это в его силах. А вот проявление к нему жалости со стороны окружающих подростка очень расстраивает. Максим умеет гордиться своими успехами. Он рассудительный и в некотором смысле прагматичный паренек.

Корр.: Скажи, ты уже планировал, думал, кем бы ты хотел стать?

Максим: Ну я планирую стать программистом, потому что работу мне больше все равно не найти…

Пессимизм Максима понятен. На жизнь мальчика серьезно влияют врожденные двигательные нарушения. Но он не сдаётся – развивается в тех областях, которые не предполагают физически активного образа жизни. Целеустремленному Максу нужна семья, готовая помочь ему стать равным членом общества.

Корр.: А расскажи, пожалуйста, какой должна быть семья, в которую ты хотел бы пойти?

Максим: Чтоб был… мама и папа, и сестра.

Корр.: Как думаешь: чему тебя мог бы научить потенциальный папа?

Максим: Ну, например, храбрости. Чтобы я сильным был. Он может научить меня там прикручивать…ремонтировать там.

Корр.: Чему можно научиться у мамы?

Максим: Готовить, посуду мыть.

Корр.: Вот если у тебя возникают сложности какие-то, ты бы обратился с ними к вот маме-папе или… или все бы хранил в себе?

Максим: Сначала я бы обратился к сестре. Если бы сестра не помогла, я бы обратился к маме или к папе там.

Похоже, что Христина – единственный кровный родственник, которому не безразлична судьба мальчика. Директор учреждения, Ирина Чайковская, рассказала, что ребят навещает бабушка. Но её роль в жизни внуков, которые находятся в детском доме уже 6 лет, остается неопределенной.

И. Чайковская: Бабушка – она всегда обещает, что «заберу, заберу, заберу». «Вот последняя бумажка осталась для того, чтобы забрать…» Ей и некуда их забирать. У неё жилья нет – у бабушки.

Корр.: Помните, как они попали-то к вам в учреждение?

И. Чайковская: В учреждение сначала попал к нам Максим. Максим был неходячий ребенок, он ползал. Необходимо было его реабилитировать. По родственным связям девочку перевели в тот детский дом, где находится мальчик. К сожалению, на тот момент, когда определяли ему программу обучения, педагогическая запущенность – она не позволила ему обучаться по массовой программе. В принципе он обучается по программе обычной массовой школы, но в классе для детей с задержкой психического развития. То есть там их меньше просто. Программу массовой школы он также сможет усваивать. Но, может быть, с большей помощью, чем Христина. Может быть, даже и инклюзивное образование, и, может быть, даже массовая школа, но, скажем так, больше индивидуальной работы с ним. Даже не со стороны тьютора, а именно со стороны учителя. Она обучается в обычной массовой школе. Учится хорошо она. Ну там бывает, что тройки мелькают, конечно. Но тем не менее она занимается… Не могу сказать, что сильно переживает за оценки, но ей нравится учиться хорошо. Хорошая девочка, послушная очень. О таких говорят сегодня, что не очень современная, то есть вот у неё учеба, подружки... Пора мальчиков – у неё пока нет мыслей таких вот. Наряжаться – у неё нет мыслей таких вот.

Христина перешла в 8 класс. Учиться ей нравится, и даже если что-то не получается, она не опускает руки: старается разбирать ошибки сама, а в крайнем случае обращается к преподавателю. Девочка мечтает так же помогать детям, став воспитателем или учителем начальной школы.

Корр.: Как ты считаешь, какими качествами должен обладать хороший учитель?

Христина: Открытый человек должен быть. Скорее всего так.

Корр.: А он должен быть строгим?

Христина: Наверное, в меру строгим.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Христина, чем ты занимаешься после школы? Есть у тебя какие-то увлечения?

Христина: Я, например, хожу на тренировки в «Школу выживания». Мы там учимся, как правильно одевать разные снаряжения. Вот я ходила на тренировку, мы училиcm, как надевать снаряжение, чтобы летать на парапланах. Еще у нас бывают тренировки – там рассказывают нам о медицине, как помочь первой помощи. Ну еще у нас там идет борьба, айкидо, дзюдо.

Корр.: Ты что-нибудь экстремальное делала в своей жизни?

Христина: Ну нет, я высоты боюсь.

Корр.: Как думаешь, как со своими страхами можно бороться?

Христина: Ну побороться со своими страхами в какой-то экстремальной ситуации, мне кажется.

Корр.: Ты ходишь в «Школу выживания» и все?

Христина: Ну еще чаще всего учу всякие разные стихи, рассказываю их на конкурсах.

Корр.: Не боишься сцены?

Христина: Нет.

Корр.: А как ты отдыхаешь обычно?

Христина: Ну… гуляю с друзьями скорее всего. Играем в разные игры. Когда лето – на роликах катаемся вместе.

Корр.: То есть вот побыть в одиночестве – не про тебя?

Христина: Бывает иногда. Только когда сильно устала, ничего неохота – просто посидеть где-нибудь одной. Просто одной.

Корр.: У тебя есть брат. Вот расскажи, какой он?

Христина: Ну он такой открытый, везде найдет нотку позитива.

Корр.: Чем он отличается других ребят?

Христина: Скорее всего, своей добротой.

Христина гордится и актерскими задатками брата: Максим умеет с чувством декламировать длинные стихи, не боится сцены и участвует в театральных постановках детского дома.

И. Чайковская: Он достаточно грамотно умеет выражать свои мысли. Он умеет отстаивать свою точку зрения.

Корр.: Максим и Христина дружно живут?

И. Чайковская: Они ладят друг с другом, у неё есть такая некая вот забота о нем. И он к ней очень хорошо. Они очень привязаны друг к другу. Естественно, если будет стоять вопрос о передаче детей в семью, то только вместе. Делить их нельзя. У нас есть много братьев и сестер, но такой дружбы, как вот между ними, например, не у всех такие хорошие родственные отношения. Дети заслуживают, чтобы быть в семье.