Выпуск 677
20-й год «Поезд надежды» помогает встретиться осиротевшим детям и взрослым, давая им возможность стать родными и близкими – семьей.
За это время мы много раз привозили в детдома страны потенциальных усыновителей и опекунов, и наоборот – приглашали в Москву детдомовцев из отдаленных регионов.
А сейчас идет 4-й индивидуальный рейс «Поезда надежды». Пассажир у него только один – Наталья из Ленинградской области. Она давно хотела стать приемной мамой, вместе с супругом вырастила его младшего брата, мечтала о детях. Но сначала муж был против, после развода были сложности с жильем…
Однако теперь проблемы, мешавшие осуществлению мечты, решены. А несколько месяцев назад Наталья увидела на нашем сайте трех ребятишек из Хабаровского края – двух братьев и их сестру – и начала действовать.
Весной прошла обязательное обучение в школе приемных родителей. В июне – социально-психологическое обследование семьи (вот оно, кстати, по закону должно быть только добровольным, но в Ленинградской области его проводят в обязательном порядке уже много лет).
Три встречи с психологами растянулись на целый месяц, потом еще долго готовилось заключение по поводу этого обследования. В результате Наталья получила документ, в котором на пяти страницах описывалось, какой она замечательный человек и какая у нее хорошая семья. А в конце – вердикт:
«В настоящий момент можно сделать вывод о недостаточной психологической готовности кандидата и его семейной системы к принятию в семью ребенка».
Причины такого вывода в тексте указаны не были. Но решение о том, может ли кандидат быть приемным родителем, по закону принимают не психологи, а органы опеки и попечительства. Именно туда Наталья в конце июля подала все необходимые документы, и в начале августа в ее доме прошел осмотр жилья.
Наталья: Специалист приехала – такая девушка очень приятная, всё посмотрела, говорит: «Да у вас тут столько места, у вас тут столько кроватей!» Вообще без проблем спокойно написали на троих заявление. И она говорит: «Я постараюсь быстрее, на следующей неделе». Я говорю: «Прям уже будет заключение положительное? Вы уверены?» Она говорит: «Да». Ну вот на следующей неделе уже всё окончательно у нас разрешится.
Однако ни на следующей неделе, ни еще через неделю заключения органов опеки о том, может ли Наталья быть опекуном вообще и троих детей в частности, она так не получила. На все звонки ответ был такой: «В процессе. Много запросов»… Что произошло дальше?
ПОЕЗД НАДЕЖДЫ
Прождав более двух недель, Наталья забеспокоилась. Что с поданными документами? Когда будет заключение? Она начала активно звонить в органы опеки и задавать эти вопросы. Оказалось, что специалист, которая «вела» их семью, отправила в школу приемных родителей запрос по поводу заключения их психологов и, не получив ответа, ушла в отпуск.
Наталья: Слушайте… (Смеется). Я вообще в шоке от них, конечно. Если специалист в отпуске, то вообще получается, что всё встало.
Не совсем понимая, что еще можно сделать с заключением, которое было выдано чуть больше месяца назад, Наталья связалась и со своей ШПР, чтобы узнать, что они ответили на этот запрос. Там сообщили, что запроса не получали, но менять в документе они всё равно ничего не могут и не будут. Наша героиня снова стала звонить в отдел опеки.
Наталья: Я вчера очень долго звонила. Где-то с девяти… ну, где-то в течение четырех часов я звонила-звонила-звонила. Удалось дозвониться. Мне говорят, что специалист в отпуске, позвали другую женщину-специалиста. Мы с ней поговорили, и у меня создалось впечатление, что документы они начали смотреть только после моего звонка.
Я говорю: «Вы мне скажите, во сколько мне ехать? Я могу вообще бросить всё и поехать: пока доберусь с офиса до вокзала, пока на электричке до вас доеду…» – «Нет-нет, не надо ехать». Ну, понятное дело, что всё это еще только начали рассматривать. Не у всех же, наверное, так происходит, я не знаю. (Смеется).
Корр.: Ну, вообще не у всех. У вас какой-то просто марафон. Настолько надолго – это редко бывает. Обычно всё-таки не так.
Индивидуальный рейс «Поезда надежды» – это не только советы наших экспертов, не только подробные рассказы в эфире по ходу дела. Это и действенная помощь «пассажирам», если потребуется. Тут – явно уже требовалось.
Поэтому мы тоже позвонили в органы опеки того района Ленинградской области, где живет Наталья. Не сразу, но дозвониться удалось. Нас выслушали, ничего конкретного не сказали, но обещали разобраться.
Наталья: Ну и потом начались какие-то наконец-то движения. То есть уже начинают звонить, задавать вопросы, спрашивать… Вот это вот дурацкое социально-психологическое заключение, что там указан один ребенок. И что ШПР пишет, что обратилась с целью получить опеку над одним ребенком. Я объясняю: «Заключение они не переделают ни на двух, ни на трех. Будет на одного».
Корр.: Так они всё равно вам написали, что вы не можете воспитывать ребенка: ни одного, ни двух, ни трех. Какая им разница?
Наталья: Да, да. Но опека – они, в принципе, молодцы: они запрос сделали, что в случае, если вы не можете актуализировать, напишите причину отказа, а причины нет. И они написали, пометочку сделали, что «носит рекомендательный характер». И опека-то не против, они говорят: «Мы-то не против вам выписать заключение на троих».
Корр.: Так именно они и принимают решение. Если они не против, они и должны его принять.
Наталья: Да, да. Но она говорит: «Мы вам выдадим заключение, но у вас могут возникнут проблемы с региональным оператором».
Корр.: Не возникнет никаких проблем, если вам выдадут заключение.
Наталья: Да. Я говорю: «Не переживайте. Всё нормально. Никаких проблем там не возникнет». У меня уже просто слезы полились, объясняю им, что дети находятся третий год в детском доме. Дети из Хабаровского края, за ними надо ехать.
Вот уже с февраля месяца я наблюдаю за детьми. В последний месяц это вообще… ну, невозможно. И она как-то так прониклась, говорит: «Вы прям прикипели?» Я говорю: «Я ни есть, ни пить, ничего не могу. Потому что ну я реально переживаю. Хотелось как-то это сделать всё нормально, чтоб это было летом, чтоб адаптация нормально прошла. Вот уже и в школу пошли. Живешь тут каждым днем: что с ними и как?
Ну и у нее такая реакция была… эмоционально добрая, по-женски солидарность, понимание и так далее. А когда я стала рассказывать, что в ШПР сказали, что заключение будет на одного, вот слово в слово: «Те, кто пришли за несколькими детьми – нет, в заключении будет один». Ну мы, говорю, все возмутились: «А как быть братьям, сестрам?» На что нам ответили, что такова жизнь.
У специалиста опеки тоже, честно говоря, прям реакция такая была: «Ну как же так? Дети должны жить в семье. Что значит – такова жизнь?» То есть у них возмущение тоже есть. Надеюсь, что завтра наконец-то получим этот заветный документ.
А назавтра…
Наталья (сквозь стук колес поезда): Всё нормально, всё хорошо! (Смеется). Я из отдела опеки еду на электричке. (Связь начинает прерываться). Всё, получила… чение… троих…
Дождавшись, когда Наталья доберется до вокзала, мы созвонились еще раз.
Наталья: Ну всё, получила я. Разрешение на троих. Вообще, счастью нет предела! (Смеется). С плеч гора свалилась. Боже мой, месяц какого-то подвешенного состояния – конечно, ужасно. Так что можно (смеется) праздновать. Сейчас везу на работу тортик – отметить это дело. Уже и коллеги переживают, соседи переживают, и родственники, и все спрашивают… (Смеется). И все ждут. Вам за поддержку огромнейшее спасибо! Я считаю, что ваш звонок вообще был самым главным. Вот в тот день, когда вы позвонили, тогда уже там всё у нас – бах! – и зашевелилось.
Корр.: Хорошо. Ну, тогда мы связываемся с детским домом, но сейчас там уже ночь – соответственно, утром. Завтра тогда, я надеюсь, всё вам сообщу. Вам, скорее всего, дадут пообщаться и с детьми заранее, чтобы уже вы друг к другу потихоньку привыкали. И уже тогда будете планировать поездку.
Наталья: Да я уже каждый день смотрю, что там с билетами да как.
Той же ночью (когда на Дальнем востоке было уже утро) мы позвонили в детский дом, где давно ждали, когда же за тремя их воспитанниками приедет будущая мама.
(Набор номера, длинные гудки).
Г. Утробина: Да, слушаю.
Корр.: Здравствуйте, это «Детский вопрос», «Радио России». Наш кандидат получила заключение наконец о праве быть опекуном трех детей.
Г. Утробина: Да? А у нас всё: к нам пришли люди, и дети уехали. Вот в этот понедельник, сразу же быстро их прям – раз-раз-раз – и они уехали в Амурскую область, вот. Если по возрасту детей, у нас две девочки есть, близняшки, по восемь лет девочкам, они только к нам вот пришли. Неделя как. Хорошие девочки, спокойные. Ну, одна немножечко с характером, другая помягче девочка. Вика и Оля, у них мамы нет, мама умерла. А папы нет, и родственников нет.
Эти новости мы и сообщили наутро Наталье.
Наталья: Забрали детей? Да вы что? Получается, вот прям на этой неделе забрали?
Корр.: В понедельник их забрали, да.
Фотографии двух девочек, о которых сообщили в детском доме, Наталья даже не смогла посмотреть.
Наталья: Я что-то сейчас в таком состоянии нахожусь… Ну, не знаю, как-то уже прикипела к этим детям. В данной ситуации я не буду торопиться. Сейчас надо это переварить, конечно.
Корр.: Понимаю, что это очень психологически вам сейчас сложно. Сочувствую. В общем, пока приходите в себя.
Через несколько недель Наталья немного взбодрилась.
Наталья: Так, ладно, заключение у нас есть. У меня до декабря месяца медицинские справки. Но до декабря еще время есть. Еще посмотрим, что и как.
И действительно смотрит. Ищет брата и сестру (возможно, с кем-то третьим).
Наталья: У меня просто еще тоже размышления и по количеству детей, и как вообще их взять. Мальчика и девочку достаточно сложно найти. Сейчас очень много, там… четверо, пятеро и так далее. Даже вот трое – найти уже сложно достаточно, в общем-то.
Есть трое детей здесь у нас, в Питере, но вот я не знаю… У них анкета висит уже… На «Пятом канале» программа у нас есть – «День ангела», снимали про них передачу два года назад, но они почему-то до сих пор в детском доме находятся. У них родители лишены родительских прав, и в передаче говорят о том, что дети их не помнят, и родители к ним не приходили.
Но нужно идти к оператору. Опять же, оператор ничего толком не знает, да, что и как происходит? Найти этот детский дом, где они есть, тоже… ну как найдешь-то? Они же не скажут.
Корр.: Пока не придете с документами – да, не скажут.
Наталья: Да, да, и оператор ничего не скажет.
Корр.: Нет, если вы придете уже с документами, конечно, вы можете спрашивать о детях, можете задавать вопросы по медицине.
Наталья: Ну то есть без направления, да?
Корр.: Да, именно рассматривая анкеты, вы можете задавать предварительные вопросы. Другое дело, что не все подробности может знать регоператор, потому что ему заполняют какую-то анкету в момент поступления ребенка, а потом, как правило, ничего не корректируют. То есть, если что-то изменилось со здоровьем (в лучшую или в худшую сторону), еще что-то… посещают ли, например, родные – регоператор этого, скорее всего, не знает.
Наталья: Это только в детском доме могут сказать?
Корр.: Да. Но где находится ребенок – эти сведения у регоператора есть, и вы можете это узнать.
Наталья: Конечно, стоит, наверное, сходить сначала поговорить без направления с директором детского дома.
Корр.: Ну, без направления она не обязана с вами разговаривать. А что вам мешает взять направление?
Наталья: Если я возьму направление… понимаете, я же тоже такой человек, сердобольный… Вот ты придешь, а если там что-то не так, а ты детей уже увидел?..
Корр.: Нет, нет, нет. Наталья, это делается не так.
О том, как делать правильно, в каждом традиционном рейсе «Поезда надежды», когда потенциальные опекуны и усыновители приезжали с нами в региональные детдома, на первом же занятии выездной «Школы приемных родителей» рассказывала Галина Сергеевна Красницкая – кандидат педагогических наук, специалист по семейному устройству сирот и приемная мама.
(Фоном – приглушенные звуки зала).
Г. Красницкая: Вы получите направление на посещение ребенка, здесь будет указано, где он находится, этот ребенок, кому выдано и для чего. Вы обязательно у регионального оператора узнаёте телефон учреждения.
И вы должны обязательно позвонить и узнать, можно ли приехать, в какое время приехать, потому что есть режим в учреждении, дети могут спать, в учреждении может быть карантин… мало ли какие бывают причины, что вас не могут принять.
Когда вы придете туда, вот там вы подробно выспрашиваете всё, что вас интересует. В анкете были вот такие первые сведения, да.
Значит, первое, что вы смотрите: вы знакомитесь подробно… просите, чтобы вам дали посмотреть медицинскую карту ребенка.
Врачи не любят давать карты, чаще всего так – вас посадят, скажут: «Анамнез ребенка, родился с таким-то весом, с таким-то ростом…» И со слов. Значит, вы имеете полное право знакомиться с медицинскими документами. «А можно посмотреть? Вы знаете, мы хотели бы посмотреть, мы не всё запомнили, мы хотели бы списать вот такую информацию». Постарайтесь вот тактично попросить у них этот документ.
Второе, с чем вы знакомитесь, – это с личным делом ребенка. Личное дело, где будет отражена история попадания ребенка в это учреждение, вот там будут отражены документы, которые «почему ребенок попал сюда», «где он был», «где находился», «как его переводили, перевозили» и так далее. Там будут подробные сведения о родителях, так что обязательно вот с этими двумя документами ребенка вы познакомитесь.
И после этого чаще всего уже начинается встреча с ребенком.
Да, правильный маршрут именно такой: сначала знакомство с документами и только потом (если там всё устраивает и нет ничего принципиально неприемлемого) – встреча с ребенком. Очень странно, что этого частенько не знают выпускники обязательных школ приемных родителей. Наталья в этом совсем не одинока, к сожалению. Но зато в ее ШПР уже заранее знают, что с воспитанием даже одного ребенка она не справится.
Наталья: А вот те, кому дали в ШПР красивое социально-психологическое заключение… никто из них не сходил даже в опеку. И одна пара сказала, что они это отложили. Люди всё получили, всё у них хорошо, но «мы передумали, всё». Странно очень. Это к вопросу о профессионализме специалистов, психологов этой школы.
Конечно, хорошо, что те люди передумали или отложили вопрос до того, как взяли детей – это положительный результат, меньше будет возвратов. Но психологи-то сочли, что они готовы…
А Наталья, тем временем, продолжает свой путь к приемному родительству.
Наталья: До декабря надо вопрос закрывать. Потому что, начинаешь когда смотреть, ты уже и этому не можешь отказать, и этому не можешь отказать, и уже и не знаешь, что делать. Поэтому определяться, конечно, надо до конца года. Так что – на связи. Я вам сразу сообщу, как куда-то поеду. (Смеется).
Продолжение следует…
Мы продолжим следить за поисками Натальи. Если понадобится, будем, конечно, и помогать ей. Но главная наша задача – дать шанс мальчишкам и девчонкам из детдомов обрести родителей. Особенно тем, кому сложнее всего. Например, ребятам, у которых много братьев и сестер. Именно о таких наших подопечных из Хакасии сегодня мы вам и расскажем.
ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?
Корр.: Ален, что ты любишь делать в свободное время?
Алена: Рисовать, иногда стихи писать, и разминаться гимнастикой.
Корр.: А что за стихи ты пишешь? Можешь прочитать какой-нибудь?
Алена: Да. (Начинает читать стихотворение).
Мама самый лучший человек на свете,
Мама любит нас сильнее всех.
Без мамы несчастливы дети,
А с мамой нам светит успех.
Без мамы дорога не катит,
Без мамы улыбка не светит,
А с мамой радуга ярче.
Маму люблю больше всех я на свете.
Корр.: Ты давно его написала?
Алена: Да. В 2021-м году.
Изящной зеленоглазой Алене с пушистым облачком светло-русых волос 13 лет. В 2021 году она вместе с сестрами и братом оказалась в социально-реабилитационном центре (если проще – в приюте), а позже – в детском доме, где мы с ними и познакомились.
О. Каторгина: Вот Алена, я обратила бы внимание на ее интерес к гимнастике. У нее колесо хорошо получается, еще что-то, ей нравятся игры спортивного направления. Она активная, она любит участвовать в каких-то мероприятиях: и в спортивных, и в музыкальных. И потом, она вам стихотворение прочитала, и, когда мы с ней разбирались в стихотворении, мне показалось, она какую-то глубину в этом чувствует, смысл в стихотворении есть. Но только единственное что – все ее стихотворения пока немножко такие… грустные, позитива маловато.
Их четверо. Раньше было пятеро, но самая старшая из сестер недавно вышла замуж, сейчас ждет ребенка. А с тремя младшими девочками мы пообщались летом, во время каникул. Оказалось, что Настя тоже неравнодушна к поэзии. Правда, она стихи не пишет.
Настя: Я люблю стихи рассказывать. (Читает стихотворение).
Лето, лето к нам пришло,
Стало сухо и тепло.
По дорожке прямиком
Ходят ножки босиком.
Пчелы кружат, птица вьется,
А Маринка веселится,
Увидала петуха.
Вот так чудо! Ха-ха-ха!
Удивительный петух!
Нет…(Сбивается, говорит нечетко).
Корр.: Это вы к какому-то празднику учили или просто так?
Настя: Просто так.
Корр.: Ты любишь просто так стихи учить?
Настя: Да.
Корр.: Тебе кто-то их читает?
Настя: Татьяна Васильевна.
Корр.: А сестренки не читают?
Настя: Не-а. Они не умеют такой стих.
Олеся (обиженно): Умею!
Настя: Научи.
Алена: А дай книгу – я научу.
Русоволосая кареглазая хохотушка Настя шутит. Конечно, старшие сестры могут прочитать ей стих: Олеся учится в третьем классе, а Алена – в шестом. Да и сама Настя тоже уже неплохо читает для своего возраста, ведь недавно ей исполнилось 7 лет, и она пошла в первый класс!
Н. Лой: Настенька очень активная, живая девочка, она с удовольствием рисует, конструирует, лепит, любит заниматься. Она настолько коммуникабельна, что воспитатели легко могут с ней инсценировать сказку, она может сыграть любую роль! По ее возрасту она развивается в норме, дружить она умеет, с сестрами она очень дружно, они друг от дружки не отходят, всегда вместе. Девчонка славная у нас!
Из сестер осталось рассказать только об Олесе. В октябре ей исполнилось 9 лет. Она похожа на младшую сестру: тоже русоволосая и кареглазая. Любит рисовать и немного – готовить.
Олеся: Я хочу самой научиться готовить чипсы.
Алена: Как мы с тобой дома?
Олеся: Да. Только ты их пересолила…
Алена (одновременно): Ничего стра…
Олеся (продолжает): …А потом я это всё съела! (Смеется).
Алена: Но я их не пересолила. Это я пересолила яичницу, но мы ее выкинули, конечно.
Корр.: То есть учитесь готовить потихоньку?
Алена: Да.
Олеся: Алена такую картошку нарезала!
Алена: Да.
О. Каторгина: Олеся очень добрая, очень ласковая девочка, но девчонкам надо, конечно, внимание со стороны взрослых, чтоб где-то похвалили, одобрили, поддержали.
Н. Лой: Сёстры – они талантливые девочки. Они сначала так скрытно вели себя, не показывали свои таланты, ну а потом, когда увидели, что все здесь люди добрые, всегда готовы с ними пообщаться, поиграть – и они открываются потихонечку нам, мы очень ими довольны.
Летом, когда мы общались с Аленой, Олесей и Настей, их старший брат был в лагере. С 14-летним Петром удалось поговорить позже. Сероглазый русоволосый восьмиклассник рассказал, что любит геометрию, а вот алгебру – нет. Учится, кстати, хорошо.
Петя: В основном четыре-пять. Я – олимпиадник, по ОБЖ первое место занял.
Корр.: А что ты делаешь в свободное время, чем ты увлекаешься?
Петя: Хожу на всякие занятия, такие как физ-ра, труды, столярка, занимаюсь дзюдо, этим летом ездил на соревнования по электромонтажу – второе место с другом заняли.
Корр.: Молодцы! Сложно было?
Петя: Довольно. Противники были хорошие.
Корр.: А что вы там делали?
Петя: Мы собирали стенд, на котором схема электрическая, там надо провода пускать… лампы, не лампы, розетки и так далее. Потом, если хорошо ее собрали, ее включают и проверяют, что работает, что – нет.
Корр.: Петя, как ты думаешь, какой у тебя характер?
Петя: Я даже не знаю… Говорят, что слишком добрый, но иногда немножечко несдержанный.
Корр.: Можешь вспылить из-за чего-то, да?
Петя: Да. Например, когда пытаются переспорить и неправы.
Корр.: И что ты тогда делаешь?
Петя: Ну, стараюсь доказать, а потом уже ругаюсь. Ну если слова для меня неприемные полетят в мою сторону.
Е. Цветкова: В школе у нас бывают такие моменты, что кто-то там что-то сказал… Ну, у нас же, понимаете, статус какой… немножко кто-то там слово бросит – и он… ну, может немножко вспылить, но мы над этим работаем, да.
Корр.: То есть кто-то может что-то обидное сказать, потому что он из детского дома?
Е. Цветкова: Ну да. В основном, они уже на это внимание так сильно не обращают, но всё равно это такой подростковый возраст: бывает, даже взгляда хватает для того, чтобы подумать, что что-то плохое хотят тебе сказать этим взглядом. Но нет, он не агрессивный, он просто такой вспыльчивый, может ответить так громко, вызывающе сказать, показать свое недовольство, но не ввязывается ни в какие ни скандалы, ни драки, нет. Но вот то, что настаивает на своем – да. Такой настойчивый, будет спорить. Но это неплохо.
Корр.: А расскажите мне, девчонки, про Петю.
Настя: Он такой… серьезный.
Олеся: Он весе… веселит тебя.
Настя: Он нас щекочет еще.
Олеся: Он вот так вот смотрит.
Алена: А это он, когда с тобой играет, он так смотрит.
Е. Цветкова: С сестрами он всегда такой… хороший старший брат, у них очень большая привязанность с сестрами. Хоть они и живут в разных группах, но вот ко мне они приходят, я их всегда беру вместе всей семьей, они прыгают на нём и скачут, он очень рад.
Корр.: И девчонки к нему хорошо относятся?
Е. Цветкова: Девчонки его очень любят, да, вот сейчас буквально шла в коридоре, его встретили – всё, уже на шее, уже «конфетку купи!». (Смеется).
Петя – действительно заботливый и внимательный старший брат.
Корр.: Можешь рассказать мне про своих сестер? Какие они у тебя?
Петя: Олеська, к примеру, она очень закрытая, неразговорчивая, Наська – полная противоположность: очень открытая, болтушка еще та! Аленка – мы с ней погодки… ну она – как я, считай.
Корр.: Ты им чем-то помогаешь?
Петя: Конечно. Когда у Олеськи были проблемы с учебой, меня просили с ней немножко поработать. Ну и, когда им охота чего-нибудь вкусненького, они мне говорят – я иду покупаю.
Корр.: А они что-нибудь для тебя делают?
Петя: Ну, мне особо от них ничего не нужно, кроме как братская любовь и всё.
Настя: Я люблю играть со всеми, любить своих сестер – Петя, Алена, Олеся… А мы – целая семья, и нас сильно много.
Н. Лой: Большая семья. Понятно, что для больших семей очень сложно найти приемную семью, очень сложно, потому что ответственность большая, и надо и место для них, и время для них, и заниматься только ими. Не каждый, конечно, может.
На вопрос о семье ребята ответили по-разному.
Петя: Если сёстры будут согласны, то я не откажусь. А если против, я откажусь.
Олеся и Настя в семью хотят, а вот старшая – подросток Алена – не уверена. Дети привязаны к маме и родственникам, которые иногда их навещают.
Н. Лой: Они же… Вот им хорошо, когда дети в учреждении: пришел, погладил ребенка и ушел. И ты уже хороший!
Корр.: А там есть какой-то шанс, что мама исправится, восстановится?
Н. Лой: Ой, для всех мам есть шансы, но мамы, честно говоря… Вот они понимают, как в детском учреждении легко и просто: с ними занимаются, их развивают, они тут чистые, ухоженные. Она придет, на них посмотрит: «А их же много, я одна так не смогу». Ей удобно. Ну вот что сделаешь?
Е. Цветкова: Мама их периодически приезжает, да. Ну, она приезжает, но не обещает, потому что их много. Ну а вообще, семья должна быть, я считаю.
Получается, многое в этом вопросе решает мнение Алены?
О. Каторгина: Алена… Я думаю, будет зависеть от того, какие люди. Вот если они пришли, и если они поговорили, пообщались, если она увидит с их стороны что-то вот по отношению к себе, что ее будет притягивать… то, думаю, пойдет.
Н. Лой: Будем надеяться на лучшее.
