Вот и закончилось беззаботное время каникул и отпусков. Школьники и студенты вновь сели за парты, чтобы узнать много интересного, научиться решать трудные задачи. Мы тоже хотим начать новый сезон с серьезных вопросов, которые наш корреспондент задал Ольге Митиревой – адвокату, специалисту по семейному устройству детей-сирот, автору сайта бесплатной правовой помощи www.adoptlaw.ru.

 

НОВОСТИ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

Корр.: Ольга, скажите, пожалуйста, какие изменения произошли в законодательстве, касающемся семейного устройства детей? Что нового принято?

Корр.: Ольга, скажите, пожалуйста, какие изменения произошли в законодательстве, касающемся семейного устройства детей?

О. Митирева: В июле вот этого года были приняты сразу два нормативных акта. Это Федеральный закон Российской Федерации №167-ФЗ и Постановление Правительства Российской Федерации № 558. И оба эти нормативных акта внесли существенные изменения в семейное законодательство Российской Федерации. Правда, некоторые изменения вступают в силу только в 2014-м или даже в 2015 году, но большинство вступило в силу именно в июле этого года. Вкратце остановлюсь.

Из важного – это то, что для получения заключения о возможности быть усыновителем кандидат вправе представить не только справку о собственных доходах, но и справку о доходах супруга или супруги.

Корр.: Раньше это подразумевалось, а теперь это прямо прописано…

О. Митирева: Совершенно верно. Кандидаты в опекуны или в приемные родители – то же самое, аналогично.

Второй момент, который касается не только усыновителей, но и опекунов, и приемных родителей. Это то, что теперь требования об определенном состоянии здоровья касаются не только самих кандидатов, но и лиц, совместно с ними проживающих. То есть, не может принять ребенка в семью гражданин, который проживает в жилом помещении вместе с лицами, страдающими заболеваниями, представляющими опасность для окружающих. Есть отдельный перечень заболеваний, утвержденный Правительством Российской Федерации. Там довольно много их, и такие экзотические, как лепра, допустим, и малярия… и такие, я бы сказала, менее экзотичные, как гепатит В, гепатит С, ВИЧ, туберкулез. И вот здесь, как я уже вижу по некоторым обращениям общественных организаций, представляющих интересы приемных родителей, возникают очень серьезные вопросы. Ну, во-первых. В законе никак не уточнено, принимается ли во внимание, например, то, что приемные родители могли взять ранее под опеку или в приемную семью, или даже усыновить ребенка-сироту, страдающего определенным видом заболеваний. Допустим. Теперь получается, что по новому закону этот ребенок входит в число лиц, совместно проживающих с приемными родителями, и следующего ребенка с таким же диагнозом приемные родители взять в семью уже не могут.

Корр.: То есть, получается, что эти дети проживать совместно с другими детьми в сиротском учреждении могут, а совместно с детьми, уже принятыми в семью, не могут.

О. Митирева: Да. Вот это – очень странная и интересная коллизия, да? Второй вопрос, который, в общем-то, возникал и до вступления в силу вот этих новых изменений. Это то, что, допустим… сам кандидат болеет. Ну, допустим, ВИЧ. И он хотел бы принять в семью ребенка именно с таким же заболеванием. Почему это невозможно? Ведь наиболее вероятно, что люди с определенными видами заболевания, не побоятся взять ребенка с таким же заболеванием.

Корр. (одновременно): Ну да. Тем более что они умеют с ним жить, они знают, как с ним бороться…

О. Митирева (перебивает): Да! Они отлично знают, как, собственно, с ним справляться. Вот этот вопрос тоже никак не отражен в законодательстве. То есть, и граждане, которые страдают определенными тяжелыми заболеваниями, и дети-сироты, страдающие такими же заболеваниями, лишены этого шанса – жить вместе, воспитываться в семье, в которой хорошо понимают их особенности.

Корр.: Но здесь снижаются шансы детей с ВИЧ или с гепатитом еще и по другому поводу. Потому что если семья примет такого ребенка, то получается, что она автоматически закрывает себе возможность принять еще какого-либо ребенка. Здорового или с диагнозами – неважно.

О. Митирева: Совершенно верно. После июля этого года появляется и этот момент. В принципе, по медицинским вопросам, возникает много проблем. Во-первых, все эти списки, перечни заболеваний принимались в России довольно давно, около двадцати лет назад, с тех пор медицинская наука значительно шагнула вперед. Давно назрела, мне кажется, необходимость пересмотреть вот эти перечни с участием именно профессионального врачебного сообщества. И последнее замечание, что касается медицинских вопросов… Как определить совместно проживающих? Это я уже задаю вопрос как юрист. Потому что, с одной стороны, у нас, конечно, Конституционный суд высказался в свое время, что регистрация (или прописка, как ее в народе называют) – это вещь исключительно рекомендательная, уведомительная, но на практике мы отлично знаем ее большое значение.  И очень часто органы опеки при определении списка совместно проживающих формально исходят из списка зарегистрированных на данной жилплощади лиц. И, к сожалению, это иногда сталкивает людей с тем, что им надо от нескольких совершенно дальних, уже давно не живущих с ними родственников, получать какие-то заключения. И последний момент. Есть форма медзаключения для кандидатов в принимающие родители, где довольно много специалистов. Но в новом законе ничего не говорится, а как все-таки подтвердить отсутствие социально-опасных заболеваний у совместно проживающих, особенно когда их много. Или, допустим, среди них могут быть малолетние дети, престарелые люди, которым невозможно обойти на всякий случай всех врачей.

Корр.: Ну а кроме того, существует тайна усыновления. Возможно, граждане не хотят ставить в известность всех своих родственников…

О. Митирева: Возможно и так.

Корр.: …О сборе документов.

О. Митирева: Но тут, к сожалению, закон тоже молчит. Сейчас небольшая практика (прошло немного времени), но что делают органы опеки (потому что они тоже не заинтересованы полностью замораживать процесс)? Ну просят сдать анализ крови хотя бы на ВИЧ, гепатит В и С. Но это идет, получается, такая попытка сотрудников органов опеки и самих кандидатов восполнить недочет, допущенный законодателем. Такого, вообще-то, быть не должно. Но… продолжим.  

Что касается усыновителей. Это увеличение единовременного пособия при усыновлении. Не принятии под опеку или в приемную семью, а именно при усыновлении ребенка-инвалида, ребенка в возрасте старше семи лет, либо детей, являющихся братьями или сестрами. В данном случае единовременное пособие, которое во всех остальных случаях составляет чуть более 13 тысяч рублей, повышено до 100 тысяч рублей. 

Что еще в отношении усыновителей произошло? Из семейного кодекса Российской Федерации было исключено требование о том, что жилье усыновителя должно соответствовать санитарно-техническим нормам. И мы автоматически ожидаем, что тогда, очевидно, из перечня тех документов, которые усыновитель предоставляет для получения заключения о возможности быть усыновителем, будет исключена и справка Роспотребнадзора о том самом соответствии помещения санитарно-техническим нормам. Логичное ожидание. К сожалению, видимо, из-за того, что законопроект принимался быстро, наши законодатели забыли о том, что надо изменения вносить не только в Семейный кодекс, но и в подзаконные акты. Поэтому… получается, все мы: и кандидаты, и сотрудники органов опеки – оказываемся в очень странной, в общем-то, ситуации: что применять и как действовать?  

Далее… Что еще касается усыновителей… Срок вступления в силу решения суда по усыновлению был сокращен до 10 дней. До этого он был 30 дней. Так.

Теперь, что касается опекунов и приемных родителей. Срок действия медзаключения на кандидата в опекуны продлен до шести месяцев. Несколько были упрощены правила составления ежегодного отчета опекуна, но незначительно. Просто по расходам на питание, предметы первой необходимости, прочие мелкие бытовые нужды, наконец-то, прямо написано: не надо предоставлять чеки, достаточно просто расписки. Ну, в общем, это правило на самом деле было закреплено и в разъяснениях Минобразнауки, которые действовали в отношении отчета некоторое время назад, так что… можно сказать, что просто дополнительно подтвердили это официально в правилах…

Корр.: Ну, тоже хорошо.

О. Митирева: Тоже хорошо, да.

Предварительная опека… ее срок продлен с одного до шести месяцев, и в исключительных случаях может быть продлен аж до восьми месяцев.

Гостевой режим. Срок временной передачи ребенка был продлен до трех месяцев. И этот непрерывный срок временного пребывания может, в исключительных случаях, быть продлен даже и до шести месяцев.

Ну и радостная новость: с 1 января 2014-го года обещают, что будут утверждены требования к профессиональным знаниям и навыкам работников органов опеки, необходимые для исполнения должностных обязанностей. А также примерные дополнительные профессиональные программы для работников органов опеки. Это можно только поприветствовать.

Вот это то, что касается изменений от июля этого года.

Корр.: А не ввели разрешение действующим опекунам не проходить подготовку для усыновления и наоборот, действующим усыновителям не проходить подготовку для опеки?

О. Митирева: А, вот это было введено, да, то самое перекрестное разрешение, которого мы все ждали. Действующий опекун, приемный родитель, усыновитель освобождается от требования прохождения ШПР, независимо от того, на какую форму семейного устройства он хочет следующего ребенка принять. Да, теперь это перекрестно.

Корр.: Очень хорошо. А эта норма уже действует, да?

О. Митирева: Уже действует, да.

Корр.: И пока больше ничего нового нет, да?

О. Митирева: Пока больше ничего нового. Я бы больше всего ждала именно приведения в соответствие актов Правительства Российской Федерации. Когда они будут приведены в соответствие с федеральными законами (имеется в виду, с Семейным Кодексом, главным образом). Вот тогда можно будет сказать, что этот цикл июльских изменений … более или менее завершен. Ну и хотелось бы, конечно, уточнения, пересмотра, может быть, медицинских вопросов. Вот это было бы хорошим дополнением.

Корр.:  Спасибо!

Понятно, что в беседе с Ольгой Митиревой мы  затронули гораздо больше проблем, чем можем обсудить сегодня в эфире. Поэтому милости просим в рубрику ШПР – там вы найдете полный текст интервью адвоката Ольги Митиревой.

Все новшества, о которых мы рассказали, касаются  замещающих родителей. Однако среди наших героев есть и другие…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

КАК КАРТЫ ЛЯГУТ…

1. Что было

Эта история началась в декабре прошлого года. В одном из детских домов Ленинградской области мы познакомились с 10-летним мальчиком.  Сережа, так его зовут, наотрез отказался от нашего предложения поискать ему новую семью.

И. Зотова: Скажи, а почему не надо?

Сережа: У меня своя есть.

И. Зотова: Это какая? Расскажи…

Сережа: Мама, папа, тетя…

И. Зотова: Ага.

Сережа (одновременно): …Бабушка.

И. Зотова: А ты здесь давно?

Сережа: Не очень.

И. Зотова: Это сколько – «не очень»?

Сережа: Где-то… (тяжело вздыхает) Ну, недолго.

И. Зотова: Понятно.

Конечно, мы не стали спрашивать Сережу, что он делает в казенном учреждении, если у него столько родственников. Этот вопрос руководитель нашего проекта Инна Зотова задала взрослым – сотрудникам детского дома и органов опеки.

Соцпедагог: Мать в местах лишения свободы, будет освобождаться в 14-м году – летом 14-го года. Отец освободился в октябре месяце, они сидели за разные уголовные дела. Мать-то у нас здесь (недалеко от Петербурга, но уже наш район), а отец – из Петербурга. Отец, перед тем как попасть в места лишения свободы, квартиру продал. Он сейчас бомж. Я связывалась с его родственниками – они подтвердили, что он действительно освободился… Бил себя в грудь, что «Я заберу сына!», но так и не объявился. И  у родственников он не появляется. Написала запросы в полицию… Или он задержан, или где-то просто бродит по Петербургу. Но статуса у Сережи, получается, нет…

И. Зотова: Угу.

Соцпедагог (продолжает):  Я разговаривала с родственниками по линии мамы… Там сестра – тетя, которая навещает Сережку.  Говорил же он про тетю, да? Тетя сказала, что отец не занимался и не будет заниматься.

И. Зотова: А тетя?

Соцпедагог: А тетя – нет. Она по состоянию здоровья не может. Она сказала, что придет сестра, заберет Сережку… Когда выйдет из заключения – через полтора года. Сережка (с горькой усмешкой) этим только и живет.

И. Зотова: Да. Судя по всему, именно этим и живет. Хорошо, если она возьмет. А если не возьмет?

Сотрудник отдела опеки (одновременно): А если не возьмет, да?

Соцпедагог: Нет. Я думаю, она возьмет, потому…

И. Зотова (одновременно): А она поддерживает с ним связь?

Соцпедагог: Да. Да. Она регулярно пишет письма…

И. Зотова: Известно, где она?

Соцпедагог (одновременно): Известно. Она была в Чувашии, а сейчас она в Ленинградской области. У нас женская колония. До заключения он жил с ней. Он у нас с 11-го года… Недолго он был в приюте… А так он жил с матерью все эти годы.

И. Зотова: Угу.

Соцпедагог: Я думаю, что она его заберет… У них и дома так… терпимо.  Я не очень давно была… Единственное, что – ремонт бы, на наш взгляд, надо сделать. Но не запущена квартира, нет – и убрано, и все есть.

И. Зотова (одновременно): А ее по какой статье забрали?

Соцпедагог (тихо): Наркотики.

И. Зотова: Наркотики?

Соцпедагог: Угу. 4 с половиной года срок.

Большой уверенности в том, что Сережа ждет не напрасно, и мама, как только освободится, его обязательно заберет, у нас, честно говоря, не было. Дело в том, что за девять лет существования проекта «Детский вопрос» такие события если и происходили, то крайне редко. Дай бог, чтобы здесь был тот самый исключительный случай…

Впрочем, у нас появилась возможность узнать хотя бы о намерениях Сережиной мамы.  И мы решили ею воспользоваться: наш корреспондент в Санкт-Петербурге отправился в колонию, где Елена отбывает наказание.

Корр.: Елена, рано или поздно предстоит освобождение… Какие у вас планы?

Елена: У меня единственный план – это забрать моего сына. Я очень хочу его забрать… Я очень перед ним виновата… Хочу сделать все, чтобы он  меня простил… Заслужить его… (всхлипывает) доверие, прощение. Он – единственное, что у меня осталось в этой жизни… (плачет) Я очень-очень его люблю.

Елена рассказала, что мечтает забрать Сережу из детского дома как можно быстрее. И не просто мечтает: делает для этого все, что в ее силах.

Елена: Я живу этим днем, живу надеждой на УДО… Потому что обещала сыну вернуться как можно быстрее… Обещала вернуться к его дню рождения. И я стараюсь изо всех сил.

Корр.: А-а-а… жилье есть?

Елена: Есть.

Корр.: Специальность есть?

Елена: Да, две - швея и портниха. Вообще я продавец-кассир, но хочу заниматься  швейным делом.  Очень мне нравится шить…

Корр.: Образование вы получили здесь?

Елена: Образование – да. Закончила школу. Закончила ПТУ. Два года училась. Получила профессии. В принципе, я готова… к исправлению. Я полностью признала свою вину. Я со всем согласна, что я… сделала. Вот, искупаю…

К Елене мы приехали не с пустыми руками. В качестве подарка дали ей послушать голос сына – привезли запись нашего интервью с Сережей. А еще – фотографии, которые сделали в детском доме. Мы и маме предложили записать для сына видеооткрытку. Конечно, Елена с радостью приняла это предложение.

Елена: Сережа, солнышко мое!.. (со слезами) Мой самый-самый любимый, единственный мой сыночек. Поздравляю тебя с Новым годом! Хочу пожелать тебе крепкого-крепкого здоровья… Сынушка, хороших тебе друзей, хорошо тебе отдохнуть в новогодние праздники!.. (вздыхает) Солнышко мое, я тебя очень люблю! Ты у меня сильный, крепкий… Чуть-чуть потерпи, и мама будет дома. Свое обещание, которое я тебе давала, что в день рождения, 1 июня, я буду дома, я сдержу… Солнышко, береги себя! Слушайся, кушай, занимайся спортом…(сдерживая слезы) А мама старается как можно скорее вернуться домой…(корреспонденту тихо) Я не могу…

Корр.: Что-нибудь еще? Напоследок…

Елена: Напоследок?.. Могу сказать только, что я его очень-очень люблю… (плачет)

Корр. (одновременно): Вы обязательно будете вместе…

Елена: Мы будем вместе, Сереж! Я в каждом письме пишу: чуть-чуть потерпи… Ты у меня сильный… (плачет) Ты у меня самый-самый сильный!.. (улыбаясь сквозь слезы) Нет, мама не плачет… (корреспонденту) Это просто слезы радости, что я могу передать ему привет… (всхлипывает) Котеночек, держись! Я очень-очень тебя люблю… (корреспонденту) Все, не могу.

2. Что будет

История Сережи и его мамы прозвучала в эфире накануне 8 марта. В этой программе мы рассказали и о том, как снова отправились в детский дом – повезли Сереже мамино необычное письмо.

(Фрагмент из выпуска №226)

(В кабинете директора ДД)

Директор: Сережа, к тебе приехали гости.

Корр.1: Здравствуй, Сергей.

Сережа: Здрасьте!

Корр.1: Проходи сюда поближе.

Сережа: Ага.

Корр. 2: Меня зовут тетя Наташа.

Корр.1 (протягивая руку): Дядя Коля.

Сережа (представляется): Сергей. Рад познакомиться.

Корр.1 (пожимая руку): Очень приятно… Сергей, мы привезли тебе от твоей мамы видеописьмо.

Сережа (одновременно): Угу.

Корр.1: Она его записала, чтобы поздравить тебя с Новым годом, с Рождеством... Ты бы хотел его увидеть?

Сережа: Да.

Корр. 2: Сереж, я еще снимать тебя буду, чтобы маме потом отвезти, показать.  Хорошо?

Сережа: Угу.

Корр. 2: А я тебя узнала! Знаешь, почему?

Корр.1 (одновременно): Да. Мы тебя узнали.

Корр. 2: Я тебя видела на фотографиях… Помнишь, тебя фотографировали и записывали интервью? Мы показали маме твои фотографии, и аудиозапись дали послушать. И после этого она записала тебе письмо.  Можешь поближе подойти немножко?

Сережа: Угу (подходит к монитору).

Корр.1: Ну, внимание на экран!

(Звучит видеописьмо)

На протяжении всей встречи Сережка держался молодцом, как и подобает настоящему мужчине. Но когда увидел мамино лицо, услышал родной голос… подбородок у мальчишки задрожал… И все же от слез Сережка удержался – мужчины не плачут.

 (После того, как экран погас)

Корр.1: (прочувствованно): Вот. Это мама.

Корр.2: Сереж, что бы ты хотел маме сказать?

Сережа (глядя в объектив): Мама, я тебя люблю и хочу, чтобы ты поскорее вернулась. Не переживай за меня. У меня все хорошо.

Кроме видеописьма наши корреспонденты привезли Сереже от мамы подарки. Мальчик тоже попросил передать Елене посылочку: несколько рисунков – ярких, светлых, радостных… Елена сказала, что повесит их на стену возле своей койки. А еще призналась: когда мы приехали к ней в первый раз, она очень испугалась…

Елена: Я была на работе. Меня вызвали в клуб. Я сначала не поняла в чем дело. Просто очень переживала и думала: наверняка хотят лишить меня родительских прав.  Прихожу, а тут вы… Я очень испугалась, что все-таки меня хотят лишить… Но когда все получилось наоборот… Полтора месяца прошло и… (вздыхает) я до сих пор в шоке. Об этом знает вся колония, у меня было столько эмоций… Я до сих пор не могу поверить, что вот так бывает. Потому что фотографии, какие-то новости, звуко-, видеозаписи – это очень важно. Увидеть сына через три года…Сейчас расплачусь…

В то время Елена только и думала, что об освобождении и планах на будущее.

Елена: Я уже думаю о том, как первым делом увидеть сына, как устроиться на работу… Хочется найти хорошую работу, потому что, чтобы забрать сынишку, нужно… квартиру отремонтировать, нужно очень много всего сделать. У меня всего два главных дела – увидеть сына и устроиться на работу. Очень меня это пугает, потому что я судима, сейчас очень тяжело судимым устроиться. А  из-за сложностей с работой тянется дальше цепочка проблем. Но я справлюсь!

Корр.: Справитесь!

Елена: Я сама поставила себе цель, что я смогу.

Корр. (одновременно): Так много людей переживают за вас  сейчас… Вы им хотите что-нибудь сказать? Тем людям, которые оказались случайными свидетелями вашей жизни.

Елена:  Моей жизни? Да. Я даже, может быть, рада что отбыла наказание, я все переосмыслила, поняла, что в моей жизни есть только сын. Это единственное, что мне в этой жизни надо! Может быть, у кого-то опускаются руки, вот как у меня. Я три года к этому шла. Но уже не было сил, потому что… (вздыхает) казалось, что не справлюсь. А тут вот… оп-па – счастье!

Корр. (одновременно): Сейчас есть силы?

Елена: Сейчас есть. Я работаю за двоих и каждый день вспоминаю ваши приезды. Огромное вам спасибо! Я очень рада, что… (срывающимся голосом) вы обратили внимание на моего сына. Это очень помогает мне, помогает моему сынишке. Спасибо вам огромное за помощь! (всхлипывает) Я… (сквозь слезы) оправдаю все надежды. Я буду стараться. Я исправлю все свои ошибки. Спасибо вам огромное!

Корр.: Ну и осталось только сынуле что-нибудь сказать.

Елена (всхлипывая): Сережа, солнышко, смотрела твои поздравления, интервью с тобой… (вздыхает со слезами) Ой, у меня нет слов, у меня просто нет слов… Солнышко, ты такой большой… Молодец, держишься очень хорошо, сильный! Это мама тут, видишь, плачет. А ты молодец, солнышко, держись.

Корр.: Вы справитесь вдвоем.

Елена: Мы справимся. Ты мне очень сильно помогаешь. Котенок, у меня просто появились новые силы… в этой борьбе. (голос срывается) Я исправлю все свои ошибки, солнышко. Я заслужу у тебя прощение и… увидишь, я сделаю все, чтобы ты был счастлив.

3. Чем сердце успокоится

Тогда, в марте, мы пообещали радиослушателям, что обязательно расскажем – что было дальше. В конце августа мы связались с Еленой по телефону.

(Набор номера, длинные гудки)

Елена: Алло…

Корр.: Лена?

Елена: Да, здравствуйте.

Корр.: Да, здравствуйте. Я, собственно, звоню узнать, как дела у вас.

Елена: Вы знаете, вообще прекрасно!

Корр.: Да?

Елена: Я за два месяца сделала столько дел. Я прямо сама себе поражаюсь. Я работаю на двух работах, устроила Сережу в школу, в общем, все хорошо, только вот осталось в школу собрать его. Я думаю, что в субботу надо будет съездить в город, мне посоветовали, там дешевле тетрадки, рюкзаки...

Корр.: Так вы…

Елена: …все хорошо

Корр.: Так вы Сережку-то забрали?

Елена: Конечно, он уже неделю дома!

Корр.: Да?!

Елена: Да, уже неделю дома у меня… И уже в тот понедельник я устроила его в школу, в 5 класс… Единственное, к школе надо собраться.

Корр.: Хм…

Елена: Купить рюкзак, тетрадки, ручки…

Корр.: Угу.

Елена: Вы знаете, не верится! (смеется вместе с корреспондентом)  Мне кажется, столько лет прошло уже, а на самом деле – третий месяц пошел, и столько дел сделано, что…

Корр.: Ага… А он сам-то как, Сережа рад?

Елена: Вы знаете, да, первые два дня было немножко тяжеловато ему.

Корр.: Угу.

Елена: А сейчас он сам уже гуляет, друзей тут каких-то нашел…  познакомился с мальчишками… Немножко уже освоился. Такой молодец! Помогает по хозяйству…  Разбалованный, правда…

Корр.: Да?

Елена: Пытаюсь взять его в руки, чтобы посуду помыл, за кошками убрал, квартиру подмел, как-то так…

Корр.: Ну да, правильно.                                                          

Елена: Потому что немножко избалованный, может быть, чувствует мою… (вздыхает)

Корр.: Любовь! Любовь, чрезмерную, да?

Елена: Да, чрезмерную любовь, которая была утрачена за столько лет, поэтому, наверное, пользуется немножко. Меня предупреждали, чтоб я немножко построже была, ну ничего!

Корр.: Ну да… (вздыхает)

Елена: Я думаю, что перерастет …  успокоится. Буду немножко построже. Школа начнется…

Корр.: Ну здорово, вы меня прям обрадовали… Ведь у вас… изначально вы собирались к первому июня, да ведь, выйти?

Елена: Да.

Корр.: И что-то помешало, да?

Елена: Нет, я вышла 31 мая…

Корр.: Да? То есть все получилось?

Елена:  Да, вы знаете, у нас все получилось: 31 мая я была дома. Единственное, у меня не получилось съездить к его дню рождения…

Корр.: То есть…

Елена: Они первого числа уехали в город на экскурсию на автобусе с самого раннего утра, с восьми часов…

Корр.: Так…

Елена: …Вот, а второго они уже уехали в лагерь.

Корр.: Аааа…

Елена: Должны были четырнадцатого поехать, а поехали второго.

Корр.: Хм.

Елена: То есть все переигралось… Я поздравила его!

Корр.: Хм

Елена: И, по-моему, в первые выходные я позвонила его отцу, и мы съездили в лагерь. В принципе, я как хотела, так и получилось.

Получилось у Елены и с трудоустройством.  

Елена: Помогла устроиться девочка, которая была у нас в бригаде бригадиром  и межоперационником.

Корр.: Ммм…

Елена: На второй день, когда я освободилась, позвонила ей, она говорит: «Я работаю, хочешь – приходи». На второй день я… да, второго числа поехала и устроилась на работу.

Корр.: Вообще, все хорошо, по-моему.

Елена: Вы знаете, да… Единственное, осталось ребенка собрать в школу, а так, в принципе, все, я даже не верю, знаете, я как будто на свободе лет пять уже.

Корр.: Лен, а скажите, вы, когда в лагерь к нему приехали, получается, вы первый раз увиделись?

Елена: Да, я увидела его первый раз, через три… ой, три и восемь прошло… Я заранее позвонила ему, предупредила.

Корр.: Угу.

Елена: Вы знаете, как встреча произошла… Я думала, будет все по-другому… Начал меня бояться, стесняться, первые, наверное, пять минут. Он немножко сторонился, боялся, наверное, а потом разошелся!

Корр.: Признал!

Елена: Признал, да, мальчик взрослый, и…

Корр.: Ну да.

Елена: Ну, может быть, еще воспитатели помогли, поговорили с ним, подготовили.

Корр.: А когда забирали?

Елена: Ой, вы знаете. Я должна была приехать в десять часов. Приехала, он говорит: «Мама, я так ждал, я думал, ты не приедешь».

Разговаривали мы с Еленой вечером, она возвращалась с работы домой. Оказалось, что в тот день ей звонила не я одна.

Елена: Мне сегодня позвонила моя свекровь…

Корр.: Угу.

Елена: То есть мать его отца, бабушка. Узнавала как дела. Я сказала, что на работе, у меня как раз обед. «Как там Сережка, когда к нему поедешь?» А я рассказала, что его уже забрала неделю назад. Он уже дома, он уже в школу у меня устроен в пятый класс.

Корр.: Угу.

Елена: Вот. И она говорит: «Лена, как так?». Ну, вот так. (улыбается, корреспондент смеется)

Елена: Немножко, говорю, постаралась и… сама не знаю, как все это получилось.

Корр.: Вы молодец, конечно. Молодец! (вздыхает) И мы тоже, конечно, верили, что получится, но немножко побаивались – вдруг что-нибудь сорвется, может, даже не по вашей вине, а что-то помешает…

Елена (перебивая): Не-не-не. Я просто даже не думала о том, что можно освободиться и не забрать сына. Я приложила все усилия: я на второй день устроилась официально на работу – пусть и далеко, не очень много платят, но официально. Каждые выходные ездила к сыну в лагерь. То есть чего хотела… Поставила себе какие-то задачи – вот мне надо это, это, это. Потому что он меня ждал. Я не представляю, как можно вот так, допустим, как его отец: полтора года на свободе, но только один раз к нему съездил вместе со мной.

Корр.: Угу.

Елена: И не звонит, и не переживает… Для меня сын – это единственный любимый человек. Надо исправлять все свои ошибки, которые натворила. Сейчас пытаюсь немножко что-то исправлять. Немножко побаловать где-то.

Корр.: Ну да.

Елена: Чтоб какой-то обиды не было.

Корр.: Ну ладно, я очень рада, что у вас все хорошо, правда. Вот, искренне… радуюсь за вас.

Елена: Хотелось, чтобы он забыл все это поскорее и вернулся к нормальной жизни.

Корр.: Пока вспоминает, да?

Елена: Сейчас уже редко.  Первые дня три-четыре, он чуть ли не через слово «а у нас вот так». А сейчас уже, видимо, обжился немножко, понял, что мамка его балует,  и уже не вспоминает. Уже как у себя дома, так это спокойненько.

Корр.: Угу.

Елена: В общем, все хорошо. Уже привык к жизни, уже ключи от дома у него есть, телефон есть. Уже готовится к школе, познакомился с мальчишками… Вернулся к нормальной жизни.

Корр.: Ну, слава богу. (улыбается) Слава богу! (вздыхает) Лен, если вдруг какая-то помощь будет нужна, вы не стесняйтесь – обращайтесь. Мы, если чем-то сможем, мы вам поможем.

Елена: Хорошо. Спасибо огромное.

Корр.: Хорошо?

Елена: Мне на самом деле столько людей помогает, что я… Очень благодарна. В принципе, я ничего бы и не добилась, вот этого, чего добилась.

Корр.: Угу.

Елена: Вот. Поэтому… я надеюсь, что у меня все будет хорошо. Потому что я уже…

Корр. (одновременно): Да, да,  и я тоже верю в это.

Елена (одновременно): …На правильный путь встала, и столько много я сделала, поэтому…

Корр.: Да, ну…

Елена (перебивая): Я сама себе сказала, что должно быть все хорошо.

Корр.: Конечно.

Елена: Просто должно.

Корр.: Конечно. Все, я вам желаю удачи.

Елена (одновременно): Спасибо.

Корр.: …И, в общем, если что – звоните.

Елена: Хорошо. Спасибо.

Продолжение следует…

Конечно, очень хочется верить, что у Сережки и его мамы все сложится удачно. Что и через год, и через два, и все ближайшие годы в конце августа главной заботой Елены будут сборы сына в школу. Что они больше не расстанутся. Никогда.

К сожалению, большинству ребят из детских домов рассчитывать на возвращение в кровную семью не приходится. Но им тоже нужны родители…

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Корр.: Вить, ну а вот вопрос такой, может быть, не очень корректный, но тем не менее. Почему ты хочешь в семью?

Витя: Почему… потому что мне надоело уже… как объяснить-то вам… В семью охота, потому что хочется с мамой побыть, с папой… А тут ни мамы, ни папы нет.

О. Резюкова: То есть хочется какого-то близкого человека, да?

Витя: Ну…

Корр.: У тебя брат зато есть.

Витя: Есть, ну так…

Корр.: Хочется чтоб взрослый был близкий человек, да?

Виктору – смуглому темноволосому пареньку – 15 лет. Через месяц, в октябре, будет уже 16. Поэтому он хорошо понимает, что шансов попасть в семью у него очень мало. И все же… Когда мы приехали в этот детский дом, Виктор встретил нас прямо у входа. По словам воспитателей, мальчик очень ждал нашего приезда.

Корр.:  А ты мне можешь про свою… кровную семью немножко рассказать?

Витя: А чего?.. Лишили родительских прав их.

Корр.: А сколько лет тебе было, когда родителей лишили родительских прав?

Витя: Лет тринадцать …

Корр.: То есть два года назад.

И. Зотова: А за что лишили родителей?

Витя: За что лишили? Что папа маму побил, а я хотел встать между ними, чтобы они не разодрались. Ну, не получилось никак… Он стулом начал размахивать, а я успел схватить, и откинул стул. Он чуть не прибил ее, короче.

Корр.: Ну, такое часто было?

Витя: Когда он выпивший.

Корр.: А маму тоже лишили, да, родительских?.. (Витя молча кивает головой) Понятно… Мы попробуем тебе поискать семью… Как ты представляешь себе родителей? Новых, скажем так.

Витя: Не знаю…

Корр (одновременно): Кто это может быть?

Витя: Да я даже не знаю…

Корр.: Какие люди должны быть? Или, хотя бы, какие они не должны быть?

Витя: Ну, самое главное, непьющие. И все.

И. Зотова: Скажи, если появятся люди, которые захотят тебя забрать, но они из другого города, из другого региона. Поедешь?

Витя: Поеду.

И. Зотова: Вообще, на другой конец страны!

Витя: Да, мне без разницы, куда ехать.

Корр.: А брат поедет?

Витя (уверенно): Поедет.

Прежде чем встретиться с Колей, мы попросили рассказать о братьях директора детского дома Александру Суворову.

Директор: Про Виктора, старшего брата. Он добрый мальчик, общительный. Со сверстниками у него хорошие, теплые отношения. Находит подход ко взрослым, не грубит, слушается, выполняет те или иные задания. Он, можно сказать, и спортивный, и трудолюбивый: приехал он из лагеря (отдыхал в оздоровительном лагере), там занял призовые места, в спортивных играх участвовал… Он любит заниматься спортом, помогать дома. Вот именно физический труд ему нравится. У нас есть приусадебный участок, он там трудился летом, помогал обрабатывать картофель, полол. Со старшими детьми…

Корр.: Это он по собственной инициативе делал? Или заставлять его приходилось?

Директор: Нет, он сам, по собственной инициативе. У нас педагоги ходили на прополку картофеля, и он предлагал свою помощь…

Корр.: Хорошо. Теперь про Колю.

Директор: Про Колю. Он тоже трудолюбивый мальчик, общительный. Они похожи друг на друга в плане характера. Добрый, отзывчивый, выполняет все поручения.

Корр. (одновременно): Выполняет? Даже если ему никакого приза за это не дают? Все равно выполняет?

Директор: Выполняет, выполняет. Немножко побубнит, но идет. Если он знает, что он что-то получит от работы какой-то… Ну, там, мороженое или арбуз… То он будет с удовольствием. (смеется) Вот.

Корр.: Со сверстниками как у него отношения?

Директор: Со сверстниками отношения ровные, доброжелательные. Очень много у него друзей в детском доме, в классе. Класс у них очень дружный. Вот сейчас в школу скоро, он уже говорит: «Хочется в школу, Александра Ивановна! Там у меня столько ребят, друзей, хочется со всеми встретиться, давно не видел, хочется посмотреть». Общительный такой ребенок, идет хорошо на контакт. Как со взрослыми, так и со своими сверстниками. Любит животных.

Корр. (одобрительно): О…

Директор: Любит животных. Собак. Вот для него это вообще… Нас ругают за собак, а он все равно их несет (со смехом) в детский дом!

Корр.: В смысле, он их подбирает что ли где-то? На улице?

Директор: Нет, просто, много же таких людей, которые отдают детям собачек, щенков…

Корр.: Угу. А он приносит.

Директор: Да, а он приносит. Ему жалко выбросить. Вот так…

Корр. (перебивает): Ну, это очень хорошая черта!

Директор: Да! Любит ухаживать за животными. А то некоторые-то играть любят, а ухаживать не любят. А тут вот он кормит их постоянно, ходит за ними…

Корр.: Молодец…

Вскоре мы познакомились и с братом Виктора. Этот сероглазый подросток с русыми вихрами и золотистыми конопушками внешне совсем не похож на старшего брата.

Корр.: Ты бегал что ли? Взмыленный весь. Во что играли-то?

Коля: Мячик пинали.

Корр.: Как тебя зовут-то?

Коля: Коля.

Корр.: Коль, тебе сколько лет?

Коля: Тринадцать.

Корр.: Ты в каком классе учишься?

Коля: В шестой перешел.

Корр.: И с какими оценками перешел?

Коля: Я не помню.

Корр.: Там, наверное, одни двойки у тебя?

Коля: Не-а.

Корр.: Нет? А говоришь, не помнишь!

Коля: Двоек точно нету.

Корр.: Так, уже хорошо.

Коля: Я помню, что одна… одна пятерка есть.

Корр.: О! По какому предмету?

Коля: По информатике.

Корр.: Ну, а любимый предмет есть у тебя?

Коля: Да.

Корр.: Какой?

Коля: Этот… велик. Ну, самый любимый предмет мой! (хихикает)

Корр.: Логично, логично. Согласна, молодец!

Коля (одновременно): Вещь!

Корр.: Так. А в школе? Только не говори, что это… классная доска… (смеется) Ну серьезно. Есть какой-нибудь любимый предмет?

Коля: Я не знаю.

И. Зотова: На каком уроке тебе не так скучно, как на остальных?

Коля: На всех скучно.

Корр.: Понятно. Просто нет любимого предмета, кроме велика.

Коля (смеется): Да с чего? Математика у меня самый любимый!

Корр.: Скажи мне, пожалуйста, что ты любишь делать? Кроме того, что мячик пинать?

Коля: Ну... люблю на  мини-мотике кататься.

Корр.: На мини-мотике?

И. Зотова: Мопедик такой?

Коля: Ну.

И. Зотова: А где ты такой берешь?

Коля: А я тогда, когда дома жил… у мамы на работе у охранника брал кататься.

Корр.: Ну так… ты тогда еще маленький совсем был, да?

Коля: Мне лет десять было…

Поначалу Колька охотно разговаривал с нами, много смеялся и даже шутил, под напускной задиристостью и бравадой пытаясь спрятать свою стеснительность. Но нахлынувшие воспоминание из прошлой жизни, когда у Коли еще был дом, были мама и папа, испортили ему настроение. Мальчик замкнулся.

Корр.: Ты понимаешь, зачем тебя позвали? Тебе Витя объяснил?

Коля: Да.

Корр.:  Сказал. Ты, в принципе-то, не против в семью пойти?

Коля: А нафиг надо?

Корр.:  А он сказал, что ты не против. Что ты с ним пойдешь. Просто я почему к тебе пристаю… Мы будем искать родителей либо одному Вите, либо вам двоим. Поэтому, нам надо понять: ты-то как к этому относишься? Допустим, мы найдем родителей Вите. Они его увезут в другой город. Например. Ты здесь останешься или ты поедешь с ним? Коль?

Коля (тихо): С ним поеду, конечно.

Корр.: Ну а что ж тогда говоришь? Значит, нам надо искать родителей для вас двоих. Мы должны сразу говорить: «Вот, у Вити брат есть, Коля. Он тоже хочет в семью». Хочет?

Коля: Не знаю.

Коля опустил голову, и даже сфотографировать мальчишку оказалось делом непростым. Мы предложили Коле пойти погулять, а сами пригласили на интервью другого парнишку. Пока беседовали с ним, Коля несколько раз заглядывал в окно, явно привлекая к себе внимание. А потом в коридоре подошел к соцпедагогу Анастасии Лысковцевой и попросил нам передать:

Соцпедагог: «Скажите, пожалуйста, чтобы мне все-таки искали семью, просто я стеснялся!» Коля сказал.

И. Зотова: Подбежал, да?

Соцпедагог: Да. Вот здесь, возле двери.

Корр.: Так он в окно сейчас заглядывал. Я видела.

И. Зотова: Я, уходя, с ним поговорю.

Когда мы записали и сфотографировали всех ребят, кто хотел о себе рассказать, и уже собирались уходить, в пустом коридоре  заметили  знакомую фигурку и непослушные вихры.  Коля ждал. А в глазах – и страх, и надежда. Мы пригласили его подойти. Коля покорно зашел, сел на стул и попросил его сфотографировать… Представляете, как далось ему это решение?..

Когда мы уезжали из детского дома, мальчишки и девчонки разбежались по своим делам. Провожать нас пришли двое – Витя и Коля. Они не махали нам на прощание, а просто стояли на обочине дороги и долго смотрели вслед.

Да, это уже не розовощекие карапузы-несмышленыши. Это подростки – ранимые, с характером, израненной душой. Но с чутким сердцем и огромной, еще не потерянной, детской верой в нас, взрослых. Что все получится: мы поможем им выбраться из детского дома и стать нужными не только друг другу, но и кому-то еще.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Коля уже в семье!