Сегодня – 22 июня, день, когда мы вспоминаем жертв Великой Отечественной войны, которая началась 78 лет назад. Результатом ее были не только погибшие и ставшие инвалидами, не только разрушенные города и уничтоженные деревни. Миллионы детей оказались оторваны от своих родителей и разыскивали их, сотни тысяч остались сиротами. Для кого-то из них нашлись семьи, но многие так и выросли в казенных стенах…

К сожалению, детские дома существуют и сейчас, и в них продолжают жить почти 50 тысяч ребят. Но, как и десятилетия назад, находятся люди, готовые дать кров и семейную заботу обездоленным мальчишкам и девчонкам. И хотя дата сегодня совсем не веселая, но жизнь продолжается, и для кого-то в ней случаются…

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Мы постоянно следим за судьбами ребят, о которых рассказывали в программах и в соцсетях проекта «Детский вопрос», чьи странички размещены на одноименном интернет-портале. Регулярно проверяем, не исчезли ли с сайта федерального банка данных о детях-сиротах анкеты наших подопечных. А когда замечаем, что исчезли, на всякий случай проверяем. Например, недавно мы позвонили в Министерство социальной защиты населения Республики Бурятия, Снежане Шойжинимаевой.

С. Шойжинимаева: Алло, региональный оператор.

Корр.: Здравствуйте, Снежана Сергеевна! Вас беспокоит редактор программы «Детский вопрос», «Радио России». По соглашению с вашим регионом у нас висят на сайте анкеты детишек из вашего региона, и мы вот заметили, что несколько ребятишек… в ФБД их анкеты пропали. Можете подтвердить, действительно ли они ушли в семью? Мы тут на днях столкнулись с какой-то ошибкой в ФБД, и ребята, которых… мы думали, что их забрали, а выяснилось на поверку, что на самом деле проблема была в сайте.

С. Шойжинимаева: Поняла, давайте.

Корр.: Дарья Т., октябрь 2003-го.

С. Шойжинимаева (постучав по клавиатуре): Нет у нас такой.

Корр.: То есть ее забрали.

С. Шойжинимаева: Да, ушла.

Корр.: А как она – в республике осталась или уехала куда?

С. Шойжинимаева: Да, это наша республика.

Корр.: Хорошо! Дима С., октябрь 2008-го.

С. Шойжинимаева (задумчиво, стуча по клавишам): Он ушел в семью… да, у нас в районе Мухашибирском.

Корр.: А вот еще Анастасия К., ноябрь 2002-го, и у нее еще братик есть, Евгений.

С. Шойжинимаева (после стука клавиш): Да-да-да. Они ушли. Тоже у нас в республике.

Корр.: Оба в одну семью?

С. Шойжинимаева: В одну семью.

Корр.: Но не кровную?

С. Шойжинимаева: В приемную семью ушли вдвоем.

Корр.: Уже взрослые ребята… тем более, вдвоем… это прям здорово! И еще одна – тоже достаточно взрослая девочка: Екатерина Ф., июнь 2002-го.

С. Шойжинимаева (постучав по клавиатуре): Да, тоже ушла в приемную семью у нас в республике.

Корр.: Хорошо. Спасибо вам большое, что подтвердили. Всего вам доброго, до свидания!

С. Шойжинимаева (одновременно): Спасибо вам также. До свидания.

Следующий звонок – Марии Терновской, директору одного из детских домов Москвы. В сентябре прошлого года мы записывали интервью с ее воспитанниками.

Корр.: Мы анкеты постоянно смотрим в ФБД – пропали, не пропали. Вот Саша К. – у него, насколько я знаю, проблемы серьезные со здоровьем, он был у меня на интервью… Вроде бы, анкеты его нет.

М. Терновская (одновременно): Какой Саша?

Корр.: Саша К., май 2004-го.

М. Терновская: А, да-да-да! Его взяли. 

Корр.: Ой, как здорово! Всё-таки забрали.

М. Терновская: У нас семья на сопровождении.

Корр.: Контакт поддерживаете?

М. Терновская: Да.

Корр.: А Сашка-то сам был рад?

М. Терновская: Естественно, конечно.

Корр.: Хорошо! А вот Настя Ж., июнь 2003-го, ее вроде бы тоже забирают?

М. Терновская: Их уже забрали. Всех забрали, всех вместе. Настю и маленьких…

Корр. (одновременно): Там у нее братья и сестра…

М. Терновская (продолжает): Сестра и два брата.

Корр.: Конечно, такая семья… думаю, героическая. Сразу всех четверых!

М. Терновская: Ну, очень хорошая семья просто.

Корр.: Здорово! Поздравляю вас! Надеюсь, что у ребят всё сложится.

М. Терновская: Да. И всем, кто помогал найти этих людей, тоже спасибо!

А вот о том, что три сестры – 13-летняя Карина, 9-летняя Полина и 8-летняя Вика – вернулись в кровную семью, мы узнали из электронного письма. Прислала его Юлия Цун, старший воспитатель одного из детских домов Хабаровска. Конечно, нам захотелось узнать, как всё произошло.

Ю. Цун: Замечательно это было, прям такое событие в детском доме! Они у нас в детском доме находятся с ноября 2012 года…

Корр.: Давно, да…

Ю. Цун: То есть они выросли у нас. Их три сестры, и самой младшей было три с половиной годика, когда они пришли.

Корр.: Совсем малышка была.

Ю. Цун: Да. У них мама лишена родительских прав была, а отец был временно ограничен. И он отбывал наказание. Но девчонки всё это время, конечно, скучали по своей семье. Они общались с бабушкой, которая их навещала. И сравнительно недавно, может, там, год назад отец освободился. Естественно, специалисты детского дома с ним связались, чтобы отработать вопрос по возвращению девчонок. Несколько раз с ним встречались, и он… ну, очень взвешенно к этому вопросу подошел и сказал, что он не сможет девочек забрать по той причине, что просто не в силах будет создать им эти условия, в которых  девчонки выросли, и создать ту ситуацию успеха, в которой девочки растут: одна у нас пела в образцовом хоре, другая готовилась к поступлению в художественную школу, третья занималась по вольной борьбе в школе олимпийского резерва.

Корр.: Ух ты!

Ю. Цун: Да. Но… всё равно мы лелеяли надежду, что удастся семью воссоединить, и спустя несколько месяцев отец всё-таки… вот что-то внутри у него поменялось, и он решил девчонок забрать. Он устроился на хорошо оплачиваемую работу, он снял трехкомнатную квартиру, благоустроенную.

Корр.: Молодец!

Ю. Цун: Да… да. И мы помогли восстановить все документы, подготовить, которые нужны. Был суд и его родительские права были восстановлены. Девчонки, конечно, были очень рады этому.

Корр.: Ну, конечно!

Ю. Цун: Да, прям считали дни, когда их уже заберут. Провожали мы их, конечно, все дружно: и воспитатели, и наставники. Ну, они к нам всё равно сейчас прибегают, на занятия какие-то, еще спросить, как дела.

Корр.: Недалеко где-то живут, да?

Ю. Цун: Ну да, они недалеко живут.

Корр.: Вообще справляется он сразу с тремя девчонками-то?

Ю. Цун: Ну, у него есть «подруга жизни», так сказать, которая поддержала его решение… 

Корр.: Поладили они с новой женой папы?

Ю. Цун: Ну да. Они до этого, конечно, познакомились.

Корр.:  То есть они приходили, их навещали, да, пока не забрали?

Ю. Цун: Да.

Корр.: Часто приходили?

Ю. Цун: Ну да, да. Не каждый день, потому что там отец работает. Но отношения они стали поддерживать. Ну, прошло чуть меньше месяца – по нашей информации, всё пока в порядке.

Корр.: Прекрасно! Очень рады, что девчонки вернулись к папе, что у них всё хорошо. Будем надеяться, что будет хорошо и в будущем.

Ю. Цун: И мы тоже очень надеемся! Редко, к сожалению, такие истории случаются. Но случаются!

В последнее время многие наши коллеги, работающие в разных регионах России, стали обращать внимание на проблемы ребят, оставшихся без родителей. На местных теле- и радиоканалах выходят передачи, посвященные этой теме. Вот только видят и слышат их лишь земляки авторов. А мы хотим расширить аудиторию этих программ на всю страну. И потому вновь выходит в эфир наша рубрика…

МАЛЕНЬКИЕ ИСТОРИИ БОЛЬШОЙ СТРАНЫ

Ее ведущей  уже во второй раз станет Мария Железнова.

М. Железнова: Здравствуйте, дорогие радиослушатели! В эфире программа «Подари мне счастье» – совместный проект «Радио России. Белгород» и Управления социальной защиты населения Белгородской области, посвященный детям, оставшимся без попечения родителей, а также настоящим и будущим приёмным семьям.

Сейчас я предлагаю вам перенестись мысленно в Старый Оскол, где я побывала на днях и познакомилась с замечательной женщиной – мамой шестерых детей Виолеттой Тарасовой. В начале двухтысячных годов Виолетта Робертовна переехала в Старый Оскол из далёкого, солнечного Баку. И именно здесь, на Белгородской земле, её жизнь совершила крутой поворот – она стала многодетной мамой. На сегодняшний день в её семье шестеро приёмных детей. Впрочем, эта история, как призналась сама женщина, берет своё начало издалека. Послушайте, что рассказывает Виолетта Тарасова.

В. Тарасова: Я была, ну, наверное, уже не подросток. Мне уже, может быть, было лет 20-21, вот так вот. Смешно. По радио услышала передачу. Женщина рассказывала, у нее было очень много детей, она жила где-то в деревне. Ну, я не прислушивалась. Это был фон. Но я остановилась, когда она сказала, что за один обед семейный «нам нужно почистить ведро картошки». Она так сказала. Я думаю: «Вау, что же там такое… ведро картошки надо почистить?!» А потом стала прислушиваться. И она рассказала, что у нее 14 детей: трое биологических, а 11 – приемных. Вот, наверно, тогда первый раз я об этом задумалась, что такое бывает на свете. Я просто с удовольствием выслушала всю эту программу… это было, может быть, минут 10. Недолго это было. Но это затронуло меня. Тогда я уже стала думать: к чему мне прийти? Потом был диагноз, что я не смогу иметь своих детей… какое-то отчаяние. Вот знаете, ты можешь иметь мужа, друзей, работу – всё, что угодно, но детей ничто не заменит! Абсолютно. Точно так же как и детьми нельзя заполнить свою личную жизнь, да, дети – это то, что не заменяется ничем. А потом я вспомнила про эту женщину, как она тепло отзывалась о своих детях. Я вспомнила то «ведро картошки», которое меня очень удивило. И, уже будучи в Старом Осколе, когда я уже поняла, что вот своих детей у меня не будет – это точно… я пошла в детский дом. Я собрала документы. Это было очень просто. Это всё не так сложно, как некоторые думают. Главное – задаться целью и к этому идти.

Мы с Лешей познакомились, ему было чуть больше трех лет. Он не мог ни говорить, ни ходить, было очень много сложностей, очень много диагнозов у Леши. Но мы потихоньку, шаг за шагом, преодолевали, преодолевали и преодолевали. Было очень много непонимания со стороны людей. Все говорили «гены, гены…». Я понимала, с чем мне придется столкнуться в принципе, я с этим и сталкивалась. Я осознавала вот это всё. Но меня это не останавливало совершенно. Вы знаете, как-то мы с ним сроднились сразу. Не знаю…

М. Железнова: Виолетта Робертовна, но вы тогда еще не думали, о том, что вот у вас будет именно приемная семья? Вы просто взяли ребенка из детского дома на воспитание…

В. Тарасова (одновременно): Да, да. И я удовлетворила свои материнские потребности, понимаете? Потому что все, кто на нас смотрел… у меня подруга пошла, взяла себе ребенка после того, как увидела, как мы с ним живем. Люди… кто поддерживал, кто осуждал. Но больше добрых людей. Сколько я вот уже живу с приемными детьми, я хочу сказать, что очень много добрых, понимающих людей. Очень много. Дай бог всем здоровья. И вот именно благодаря таким людям есть возможность растить детей.

Что было дальше... Леша учился в восьмом классе. Я почему-то поймала себя на мысли, что я никогда не была в декретном отпуске. Но декретный отпуск подразумевает под собой грудного ребенка. Я позвонила в Москву, в Старый Оскол, Белгород. Я начала сотрудничать с волонтерами. Соответственно, я собрала все документы. И волонтер в Москве сказала: «А вы не хотели бы девочку?» Следующий вопрос меня очень удивил ее: «Как вы отнесетесь к тому, если ребенок будет нерусским?» – «Ну, ладно, я тоже подумаю… на эту тему». И потом в интернете я нашла вот эту мордаху. Что меня удивило… знаете, когда вот на сайт заходишь и начинаешь смотреть лица этих детей, фотографии… столько боли в глазах! Столько отреченности. Столько, знаете, скорби! Хотя дети маленькие, груднички! А у нее было такое удивление в глазах. Она так удивилась. Там не было боли, не было отчаяния, было удивление в глазах.

М. Железнова: Но вы хотели именно малышку взять, да? Маленькую девочку. Чтобы вот именно ощутить себя мамой в декрете?

В. Тарасова: Да, да, да. Декретный отпуск! Да! Я хотела в декретный отпуск. И всё. Я ее привезла, ей было 9 месяцев. Ксения. Она влилась, вот прям!.. просто в нее все влюбились: все знакомые, все друзья. Вот она такая девочка светлая прям, ну вообще… Ну, умничка наша. С трех лет читать начала. Всем интересовалась.

М. Железнова: А сколько сейчас ей?

В. Тарасова: Сейчас ей 10 будет. Она хорошо учится. На скрипке играет. Ходит в школу английского языка. Ну, молодец девчонка, у нее цели, у нее планы. Ну, такая вот, пробивная девочка. Это Ксения. Потом Ольга Васильевна, начальник опеки на тот момент, она позвонила моей маме и сказала: «Спросите у своей дочери, хочет ли она взять ребенка еще одного?» Это буквально было через каких-то там уж месяца два-три. Сказали, что есть мальчик, что очень такой вот, ну, тяжелый тут случай, что от него отказались все родственники. Мы поехали за ним, привезли. Ему было года четыре на тот момент. Он перевернул, знаете, всю мою жизнь, и поставил вот «до» и «после». Я не готова была с таким столкнуться. Если Ксения – она мне давала радость, позитив, она была очень спокойная, очень такая… Я думала, все дети такие. А когда вот он перешагнул порог моего дома, начался ужас. Он постоянно плакал. Он бесконечно плакал. Потом потихоньку он нашел свое место в нашей жизни. Вот так появился Антон. То есть их уже было трое. И у нас уже была приемная семья. Потом появилась Вика, потом Геля через какое-то время, это сестра Викина. Потом Женька пришла. Ну и потом самый маленький ребенок у нас пришел – это Валя, его сейчас нет, он в садике. Вот и всё.

Виолетта Робертовна по профессии психолог. Долгое время она работала в детском саду. Но с недавнего времени решила полностью посвятить себя своим детям. Теперь она просто мама.

В. Тарасова: Я приняла такое решение недавно, что нужно всё-таки уйти с работы. Сожалею. Но по-другому сейчас никак не получается.

М. Железнова: У вас свой детский садик.

В. Тарасова: Потому что маленький ребенок. Плюс еще один из моих детей требует особого внимания, и я поняла, что будет лучше, если я сяду дома и буду сидеть… дома. Хотя я очень переживаю, если честно.

М. Железнова: Какие у вас есть правила в семье? Какие у вас есть традиции, особенности?

В. Тарасова: Во-первых, мы всегда обедаем, ужинаем все вместе. Если все дома, никогда никто не садится по одному. Мы всегда садимся вместе. Какие правила? Мы читаем, мы можем вместе смотреть фильмы. Мы вместе ездим отдыхать. Покупаем билет на автобус, садимся, пара дней – и мы уже на море.

М. Железнова: А куда ездите?

В. Тарасова: Ой, где мы только не были! И в Крыму были, и в Анапе были, и в Абхазии были, вот бесконечно ездим. И в санатории мы любим отдыхать. Садимся тоже все вместе, решаем, куда ехать. Решаем месяц, в который едем. Собираем вещи. Вещей – куча. И едем. Уроки вместе с ними делаю, так же, как и все мамы. Вот всё точно так же. А детям… они очень помогают. Очень. Вот у меня, например, Вика – такая, знаете, очень серьезная девочка. Очень серьезная. На ней держится всё. Честно! Она и уберет, и постирает, и помоет, и будут ей говорить, что там «Викуль, помой посуду». Она вам плитку помоет, и стены вымоет, вот она какая-то такая хозяйственная вся. Она очень помогает.

Дети очень раскрепощенные, очень непосредственные. Они эмоционально стабильные, они не загнанные, они не битые, они растаяли. Потому что то, что пережили мои дети, и чтобы вот они были такими, какие они сейчас – это нужно было огромные усилия приложить. Я считаю, что это моя заслуга большая. Ценой моего здоровья и ценой, знаете, вот, как сказать, внутренних душевных переживаний. Бесконечных молитв, бесконечных, знаете, просьб, терпения огромного. И почему не нужно бояться, потому что мир не без добрых людей. Очень много добрых людей помогают. Кто-то словом, кто-то, знаете, вот тоже к психологам с ними ходила вот ко многим, к врачам ходила, к учителям. Вот всё вот это вот вместе собрать – это не только я одна делала. Это делали люди, которые соприкасаются с моими детьми.

Старший приемный сын Виолетты Робертовны, Алексей, уже взрослый молодой мужчина. Ему двадцать два года. И у него уже тоже своя семья, ребенок. На сегодняшний день с мамой, я напомню, живут шестеро: Вика, Женя, Геля, Антон, Ксения и Валя. Большая дружная семья. Ребятишки с радостью согласились со мной пообщаться.

М. Железнова: Вика, расскажи, чем ты занимаешься, чем увлекаешься?

Вика: Я раньше на волейбол ходила.

В. Тарасова (одновременно): Вяжешь еще.

М. Железнова: Ну, в свободное время чем ты…

Вика (одновременно): Вяжу…

М. Железнова: А, вязать любишь? Что же ты вяжешь, расскажи?

Вика: Шарф сестре.

М. Железнова: А это у нас кто?

Женя: Я – Женя!

М. Железнова: Ты в каком классе учишься?

Женя: В четвертом «А» классе.

М. Железнова: Так, что тебе в школе нравится больше всего, какие предметы?

Женя: Математика и физра…

М. Железнова: Куда еще ходишь, чем еще занимаешься?

Женя: В свободное время я гуляю, маме помогаю, еще утром и вечером я всегда маме говорю: «Мамуль, ты выпила таблетки?»

М. Железнова: Расскажи, как тебя зовут?

Антон: Меня зовут Гусаинов Антон Андреевич.

М. Железнова: Антон Андреевич? Вот как!

Антон (одновременно): Я увлекаюсь спортом, дзюдо. И…

М. Железнова: А почему тебе нравится этот вид спорта, расскажи, Антон?

Антон: Поначалу мне хотелось на футбол.

М. Железнова: Но выбрал дзюдо, да?

Антон: Да!

М. Железнова: Почему?

Антон: В футболе… Потому что в футболе если команда плохая, то ты, естественно, проиграешь. Если команда хорошая, то ты выиграешь.

М. Железнова: А тут сам по себе?

Антон: Там… от тебя ничего не зависит.

М. Железнова: А тут всё зависит от тебя?

Антон: Да!

М. Железнова: И ты стараешься.

Антон: Да.

М. Железнова: Ну а вот в школе как ты занимаешься?

Антон: На одни пятерки…

М. Железнова: Ой, ты отличник?

Антон: Да!

М. Железнова: Столько у тебя сестер! Расскажи, пожалуйста, ты вот как парень, наверное, заботишься о них обо всех, да?

Антон: Да, если б только они меня слушали. (Девочки смеются).

М. Железнова: Не слушаются, да? Парня.

Антон: Нет!..

М. Железнова: А это у нас кто в таком красивом платье?

Геля: Геля.

М. Железнова: Ангелина, значит.

Геля: Да.

М. Железнова: Так?

Геля: Я помогаю маме.

М. Железнова: Какое у тебя платье красивое.

Геля: Это бальное платье…

М. Железнова: Бальное? Ты танцами увлекаешься?

Геля: Не-а. (Тихо). Дзюдо.

М. Железнова (одновременно): Нет? Просто?

В. Тарасова: Это ее самое любимое платье. Она вот прям расстроилась, когда я ей говорю: «Ну, давай другое платьице наденем?» –«Нет, нет!» – вот только это. Успокоилась, когда вот это платье надела.

М. Железнова: А, это поэтому сегодня ты гостей в нарядном платье, да, встречаешь? Во что ты любишь играть в свободное время?

Антон: Она любит со мной в пластилин играть, строить домики, в куклы играть. Ей Барби, мне Кена…

Ксюша: А мне еще нравится смотреть телевизор.

М. Железнова: Ксюш, ну пойдем, я с тобой поговорю?

Ксюша: Мне девять лет, и мне нравится моя семья. У меня очень дружная семья.

М. Железнова: А вот расскажи, какая ты по характеру, Ксения?

Ксюша (одновременно): Ну, такая…нормальная…

М. Железнова: Нормальная? Добрая девочка, да?

Ксюша: Да.

М. Железнова: Вы все друж…

Кто-то из девочек: Очень заботливая!

М. Железнова: Ребят, ну вот мама рассказала мне уже, что вы ездите, на море бываете, да, отдыхать любите.

Хор детских голосов: Да, мы всегда ездим на море! Всегда – каждый год! Вот в этом году собираемся в Абхазию.

М. Железнова: А вот такой вопрос у меня к вам как ко взрослым уже детям. Какие у вас планы на будущее? Кто кем хочет стать? Ну-ка давай…

Вика: Я – парикмахером…

М. Железнова (одновременно): Парикмахером?

Вика: …и еще логопедом…

Геля: Тренершей по дзюдо!

М. Железнова: Ух ты! Антон, а ты?

Антон: Тренером по дзюдо!

М. Железнова: Два тренера по дзюдо уже у нас. Ксюша, а ты кем хочешь стать?

Ксюша: Врачом!

М. Железнова: Женя, а ты?

Женя: Я хочу стать массажистом. И маме делать бесплатно массаж!

М. Железнова: Маму любите, да? Какая она у вас? Расскажите о своей маме?

Хор детских голосов: Добрая! Самая лучшая! Лучше всех!

Ксюша: А я маму называю «ангел»…

М. Железнова: Виолетта Робертовна, посмотрите, как здорово получилось в вашей жизни. Не было никого, и вдруг появилось столько сразу замечательных деток! Можно сказать, что вы – счастливая мама. Это так?

В. Тарасова: Да! Я хочу сказать всем женщинам или супружеским парам, вот которые слышат, может быть, боятся. Бояться не надо! Бояться не надо ничего абсолютно. В конце концов, вот какая разница – родила ты этого ребенка или ты взяла его с детского дома? Или ты замуж вышла, и у мужа есть дети. Нужно просто любить. Когда всё, что вы делаете: целуете, проявляете недовольство, разговариваете с ними, там, наказываете, наставляете их – будет основано на любви, и из любви вы это будете делать, у вас всё получится. Вот что бы я ни делала для них, для своих детей, у меня приоритет – это любовь. И они столько этой любви дают мне, что я вообще удивляюсь, я им должна больше. Потому что я вижу, как они мне дают. Я не знаю, что бы я сделала, если бы по-другому всё было бы. Я не знаю. Я бы, наверное, не смогла уже прожить по-другому.

Продолжение следует…

Любви и добру открыты не только сердца приемных родителей, но и ребят, живущих в казенных стенах по всей стране. Вот только не всегда это можно сразу заметить, ведь большинство воспитанников детских домов сейчас – подростки, которые не очень-то склонны раскрывать свои истинные чувства. Впрочем, когда одиночество становится совсем уж невыносимым, и они, бывает, начинают вслух говорить о заветных мечтах. Так случилось и с одной нашей подопечной. Мы уже рассказывали о ней в радиожурнале «Детский вопрос», но семья для 15-летней девочки пока так и не нашлась. Сегодня мы вернемся к ее истории – с новыми подробностями.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Наше знакомство с Настей состоялось минувшей осенью в тихом и уютном кабинете психолога одного из московских детских домов. Цвет волос у девочек этого возраста – величина переменная: тогда они были русыми, а сейчас вот стали каштановыми… Неизменной остается только стрижка каре. А еще – внимательные карие глаза и слегка ироничная улыбка. В учреждение хрупкая, настороженная девочка попала больше года назад.

Настя: Ну… отчим меня привез. Не сюда, а в приемный пункт полиции. Потом меня привезли оттуда в больницу, в больнице я пролежала, по-моему, неделю. Потом в приют, я день рождения праздновала, когда была в приюте. Потом через месяц меня привезли сюда, ну и вот…

Больше всего Настя ценит в людях справедливость, умеет признавать свои ошибки, не любит тех, кто ябедничает. Когда наша подопечная оказалась в учреждении, то нашла отдушину в творчестве.

Корр.: Расскажи немножко поподробнее, ты акварелью рисуешь или гуашью?

Настя: Акварелью и гуашью. Вообще я, по сути, не одна рисовала, я рисовала со своей подругой, но потом меня перевели, и я перестала рисовать. Обычно она мне давала идеи, что мне нарисовать.

Корр.: Из чего ты обычно черпаешь вдохновение?

Настя: С картинок всяких, допустим, в пабликах.

Корр.: В интернете.

Настя: Да.

Корр.: А кроме рисования… но ты говоришь, что сейчас ты не рисуешь.

Настя (одновременно)Музыку слушаю. Гуляю с друзьями.

Корр.: А какую музыку любишь?

Настя: Я меломан, мне вся музыка нравится.

Корр.: Любишь читать или фильмы смотреть?

Настя: Фильмы я редко смотрю, скорее мультфильмы всякие.

Корр.: Сейчас в каких-нибудь кружках занимаешься, в студиях?

Настя: На кружки хожу, обычно почти на все. Любая поделка, которую я делаю, я отдаю ее своей бабушке. А она ее сохраняет у себя. Я это делаю, чтобы от меня осталось что-то на память, по крайней мере.

За пределами казенных стен кроме бабушки и младшего братишки у Насти никого нет. После смерти матери мальчик остался в семье кровного отца, отчима девочки. Тем не менее, Настя продолжает беспокоиться о братике и говорит, что ее заветная мечта такая: чтобы у него всё было хорошо. Ведь она привыкла присматривать за ним, заменив мальчику и маму, и папу. Наверное, поэтому Настя показалась нам не по годам серьезной и волевой девчонкой. Но за внешностью ершистого подростка-ежонка прячется скромная и тонкая натура.

Настя: Мечта… есть, но она странная. Хотелось бы… как бы сказать… родиться заново и жить по сценарию, который ты сам придумал. И там у тебя будет всё, чего тебе не хватает. То есть ты знаешь, что ты хочешь…  Допустим, я хочу котенка. Ну это тоже, можно сказать, мечта. Отчим… он не любит животных. Как мне рассказала мама, он не любит животных только потому, что его в детстве… у бабы Нелли (это не моя бабушка, а моего брата), у нее были две кошки. И видимо, одна из них заехала по лицу или по руке – я не помню точно. Но с тех пор он просто ненавидит животных. У нас было много попугаев, просто они были по одному, они погибали постоянно. Это было жутко. А я сама в детстве таскала постоянно домой кошек и собак!

Обычно в детских домах мы фотографируем ребят, с которыми удалось пообщаться. Настя попросила дать ей время, чтобы подготовиться к съемке. И пока девочка ходила прихорашиваться, мы поговорили о ней с психологом учреждения Риммой Лаптевой.

Р. Лаптева: Это вот такой человечек, обладающий большой внутренней силой. Она имеет за плечами (может быть,  к сожалению) в 15 лет богатый жизненный опыт. И в этом опыте, который был очень разный, она умудрилась и выжить, и себя сохранить, и приобрести какие-то навыки, необходимые для жизни. Иногда смотришь – вроде бы перед тобой ребенок, а когда начинаешь общаться, ощущение, что она старше того возраста, с которым она пришла сюда.

Настя попала сюда в результате того, что ее мама погибла под колесами автомобиля. Это было не так давно. Это разрушило весь ее жизненный уклад. Она проживает на данный момент чувство потери, нуждается еще в постоянной работе, в поддержке. Когда была годовщина смерти мамы, с ней ездили психологи на кладбище, сопровождали ее, потому что это было частью реабилитационного процесса, очень важно и значимо было для нее.

К сожалению, есть опыт в раннем детстве, когда она попадала в приюты. Потом ее возвращали в семью. Не всё было ровно и гладко в ее жизни. На текущий момент она не очень уверена в себе, и у нее занижена самооценка. Но когда она получает поддержку от мира, от значимых людей, когда ей начинают говорить о том, что она хороша собой, она начинает делать себе прически, подкрашивается, надевает красивые платьишки, юбочки.

Эта девочка с характером. Вы знаете, она открыта и прямолинейна. Она может молчать, но потом достаточно ясно в глаза выразить свое мнение и сказать то, что она думает. Она умеет говорить правду о себе свободно, не смущаясь. И я как психолог когда обнаруживаю какие-то яркие черты в подростковом возрасте, это поддерживаю, потому что в этой точке зарождается личность. Конечно, это создает определенные сложности при воспитании. Потому что хочется, чтобы ребенок был удобный и послушный. Эта девочка при формировании правил, границ, норм некоторым может сказать «нет». Вступить в спор. Задавать вопросы: почему это принято так, а не иначе? Но в диалоге, когда формируется относительно нее отношение доверия, уважения, через какое-то время она принимает существующие правила, нормы. Но каких-то серьезных прям ситуаций или трудностей не возникало. И обычно даже если она спорит, с ней удается удерживать эмоциональный контакт и разговаривать, она потом возвращается к тому, что от нее просят, и выполняет эти требования. 

У Насти сохранились связи с кровной семьей: это ее родная бабушка, которая в возрасте и по состоянию здоровья не может оформить опеку на нее. Это отчим, и это младший брат. Когда мы с ней обсуждали вопрос семейного устройства, она сама с этим подошла и сказала: «Я не думала, что я созрею к этому, но я сейчас хочу в семью. Римма Станиславовна, помогите мне с устройством». И когда я стала задавать вопросы: «Что самое важное? Что ты ожидаешь от семейного устройства?» – Она говорит: «Ну, очень важно, чтобы приняли вот это мое желание продолжать общение со своими родственниками: с бабушкой, с отчимом, с братом».

У нее ясное такое представление о семье, в которой она хочет быть: не многодетная, но с детьми возраста младше, чем она сама. И почему-то обязательно должна быть сестренка или две сестренки. Она мечтает о роли старшей сестры. Такой у нее есть потенциал заботы. Она его здесь не реализует, но она его очень часто предъявляет.

К сожалению, Настей и ее братом родные почти не занимались, и многие проблемы девочке приходилось решать самой. Времени и стимула учиться не было, поэтому она сейчас обучается в коррекционной школе. И всё-таки сотрудники детского дома ставят под сомнение такой учебный маршрут.

Р. Лаптева: Девочка обучается по программе восьмого вида, по специальной образовательной программе, но когда мы с ней работаем и диагностируем здесь, мы определяем ее возможности выше тех, которые она сейчас реализует. И здесь очень хочется, чтобы приемная семья видела в ней этот потенциал, именно в приемной семье у нее возникает тогда возможность в перспективе сменить образовательный маршрут. Конечно, это потребует больших вложений в нее. Ей необходимо заниматься с репетиторами, поддерживать мотивацию к обучению, помогать выполнять домашние задания. Но вот у нас есть и предположение, и вера в то, что можно перевести ее на уровень образования и подготовки выше, чем тот, который есть сейчас. Она занимается, не всегда с охотой, но этого недостаточно, нужен прям индивидуальный подход.

Настя уже занимается с репетиторами, чтобы получить заключение психолого-медико-педагогической комиссии и перейти в общеобразовательную школу. И именно сейчас девочке очень нужна поддержка отзывчивых, мудрых и любящих родителей. Но хочет ли в семью Настя на самом деле?

Настя: Чего бы я точно хотела, это чтобы мне не запрещали общаться с моей семьей. Потому что у меня младший брат. А если сказать напрямую, то я не вижу смысла жизни без своего брата, потому что… какой смысл? Ты в детдоме, родителей нету… для кого жить – непонятно. И я рада, что у меня есть брат. И если кто-то будет против того, чтобы я общалась с братом, то я скажу просто «нет» сразу. Я бы хотела попасть в приемную семью. Людей, которые примут меня такой, какая я есть. Которым я сама понравлюсь как человек, как ребенок. Я вообще хотела сестренку, которая скорее будет моей одногодкой. Просто когда у тебя сверстники, они тебя больше понимают. Не все, конечно, но… многие. Больше общего.