В одном из недавних выпусков программы мы начали рассказывать о москвичке Наталье, которая еще в детстве решила, что когда-нибудь станет приемной мамой.

Наталья: Я объясняю это человеческой потребностью быть нужной, помогать кому-то… я не знаю, как это объяснить. Ну, наверное, каждый человек чувствует немножко боль другого, да? Вот я чувствую боль этих ребят. Дети – ну, они более беззащитные, что ли, чем взрослые люди, и им как-то больше хочется помочь, потому что у них еще всё впереди.

Оказалось, что у Натальи есть приемный брат: много лет назад ее мама взяла под опеку мальчика из детского дома.

Наталья: Я вместе с ним ходила на свидания. И вот мы все втроем гуляли, болтали. Димка вместе с нами бегал, прыгал, сидел на шее то у одного, то у второго. Мне казалось, что нам втроем даже веселее в итоге. Потому что спокойно все общались. Он ездил со мной в институт: учебники отвезти, там, еще что-то. Он очень общительный, мне было с ним интересно. Сейчас общаемся достаточно плотно, по-теплому, ну нормальные такие братско-сестринские отношения.

Наталья – врач-педиатр, она долго работала в отделении для отказных детей, а в последние годы вместе со своими друзьями-волонтерами помогает выпускникам детских домов и интернатов начать самостоятельную жизнь: консультирует их, направляет. Взрослый сын Натальи разделяет взгляды мамы. Мыслями о приемном ребенке она поделилась в первую очередь именно с ним.

Наталья: Этот вопрос без него я никак не могу решить. Он тоже понимает, что столько вот этих детей… просто наша жизнь – она вся вот почему-то как-то связана так или иначе с этими ребятами. Он знает про мою работу, про моих отказных детей… Я же не могу это всё в себе держать: естественно, что-то мы обсуждаем, какие-то истории, которые я не могу не обсудить. И он с этим вырос уже изначально. Поэтому он меня понимает и поддерживает.

Оказалось, что на момент этого разговора наша героиня уже прошла обучение в Школе приемных родителей и начала собирать документы, необходимые для заключения о праве быть опекуном. Но, хотя первые (и весьма важные!) шаги на пути к цели уже были сделаны, Наталья продолжала сомневаться в своих силах: сына она вырастила без мужа, а сможет ли в одиночку дать всё необходимое приемному ребенку?

Наталья: То, что я одна… По большому счету, некому так вот помочь…

Мы предложили Наталье свою поддержку и договорились с нашей героиней о том, что в эфире программы прозвучит продолжение ее истории. Как помощь тем, кто идет следом. Ведь о проблемах и трудностях, которые возникают на тернистом пути приемного родительства, слушатели спрашивают постоянно. И довольно часто эти вопросы, мифы и страхи – похожи.

Мы уже не раз беседовали с Натальей по телефону, встречались в редакции. А недавно состоялся такой разговор:

(Набор номера, длинные гудки).

Наталья: Я слушаю.

Корр.: Алло! Наталья?

Наталья: Да.

Корр.: Здравствуйте! Вас беспокоит социальный проект «Детский вопрос», «Радио России».

Наталья: Да, здравствуйте!

Корр.: Как у вас дела?

Наталья: У меня хорошо. Готовлю потихоньку документы. Прошла уже практически всю медицину, осталось только заключение получить. Все справки заказала, с работы взяла. Сегодня должна быть готова уже справка о несудимости. Вот хочу уже, если всё будет хорошо, в понедельник сходить в опеку.

Корр.: То есть вы подаете уже документы в следующий понедельник, да?

Наталья (одновременно): Ну собираюсь, да.

Корр.: Замечательно!

Наталья: Вот, меняю работу. (Смеется).

Корр. (удивленно): Да-а? На какую?

Наталья: Ну тоже педиатром, только в частной фирме, где фиксированное рабочее время, потому что здесь у меня иначе ну никак невозможно.

Корр.: Понятно.

Наталья: Так что вот такие дела!

Итак, наша героиня уже начала серьезно менять свою жизнь, чтобы в будущем можно было больше времени проводить с ребенком. Вместе с вами мы обязательно будем следить за историей Натальи. Вполне возможно, она станет мамой для кого-то из ребят, оставшихся без родителей. Или… останется активным волонтером, который в трудную минуту всегда встанет рядом…

Продолжение следует…

Надо сказать, в России немало женщин, которых, как и Наталью, мы называем самостоятельными мамами. А вот с сильным полом картина иная: холостой мужчина, мечтающий о приемном ребенке – скорее, исключение из правила. Почему так? Мужчины не готовы к родительскому самопожертвованию? Не умеют воспитывать? Боятся ответственности, которую – в случае неудачи, например, – не на кого будет переложить? Но среди великих педагогов мира – множество мужчин: Коменский, Корчак, Руссо, Песталоцци, Ушинский, Макаренко, Сухомлинский… этот список можно продолжать долго. И все они служили примером истинной любви к детям.

Так в чем же дело? Чем можно объяснить, что самостоятельные приемные папы в нашей стране – редкость? Вот мнение семейного психолога Татьяны Павловой.

Т. Павлова: Это можно объяснить нашим традиционно недоверчивым отношением к мужчине, который хочет самостоятельно воспитывать своего ребенка. Потому что правда – было гораздо больше матерей-одиночек, отцы предпочитали уходить «в туман», оставляя женщину с ребенком. Мы, к сожалению, привыкли к тому, что папа где-то далеко, это как-то никого не удивляет, а к тому, что папа без мамы… это вот странно для нас. Ну, всё меняется, сейчас самопапа – не такая уж и редкость, как это было, скажем, лет десять назад. Папы становятся смелее и берут детей. Но недоверие общества остается. В обществе много страхов на тему самостоятельных пап и много вопросов, в первую очередь, потому что в сознании общества мужчине легче создать семью, найти себе пару и завести ребенка, скажем так, традиционным способом, нежели женщине. Отношение в обществе к матери-одиночке лояльнее, прежде всего, потому, что у нас так исторически сложилось: после войны осталось много женщин, которые воспитывали детей, мужчин вообще было меньше, мужчины были редкостью. Сейчас отношение меняется, а в голове картинка осталась прежней. Ну, и плюс много страхов насчёт педофилии, отчасти раздутой СМИ в предыдущие годы, поэтому, к сожалению, вот так.

Получается, одинокому мужчине, пожелавшему стать приемным отцом, взять ребенка из детского дома сложно, прежде всего, в психологическом плане. Ведь, в отличие от женщины, ему потребуется сломать еще и высокую стену недоверия, подозрений и стереотипов. А много ли мужчин готовы к такой битве (да на глазах у изумленной публики)? Судя по имеющейся статистике – нет. Но смельчаки всё же находятся. С одним из таких самостоятельных пап мы недавно познакомились.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ПАПА – МОЖЕТ?

1. Неожиданное отцовство

Звучит припев песни «Мой папа хороший»:

Мой папа – хороший!

На папу очень-очень я похожий.

Он сильный и смелый,

Находчивый, веселый и умелый!

Константину немногим больше тридцати, он живет в городе Улан-Удэ. По образованию фельдшер, долгое время работал на скорой, в диализном центре. В настоящее время оказывает медицинскую помощь в Республиканском центре профилактики и борьбы со СПИД. В мае 2018 года Константин стал приемным папой для тринадцатилетнего подростка Димы.

Константин: Просто как-то фигурировала эта тема на горизонте. Еще мне лет когда 11 было, у нас в церкви группа ездила в детский дом один, навещала ребятишек, занятия проводили, играли с ними. И уже тогда я начал знакомство, тогда меня первый ребенок уже папа назвал, там дети всегда папа-мама всех называют. Потом, работая на скорой, тоже периодически пересекались с разными пациентами оттуда. И также очень много людей в жизни было, которые занимались разными трудными подростками. Они очень вдохновляли меня, и к годам 14, к 15 почему-то стало вот созревать, что возможно, Бог хочет, чтобы я двигался в этом направлении. Неравнодушен я к этому вопросу стал. Плотнее я стал с детскими домами пересекаться, когда занялся после 11-12 года поиском пропавших детей. Позже меня пригласили в консультативный совет следственного управления, он как раз по проблемам детей-сирот. Поэтому я отыскал местных волонтеров, которые ездили в детский дом, ну, думаю, маленечко в их ряды впишусь на некоторое время, а в итоге потом надолго задержался.

Корр.: Константин, вы верующий человек?

Константин: Да, я верующий.

Корр.: Я правильно вас понял, вера помогает вам в жизни, в том числе и в отношениях с Димой?

Константин: Однозначно!

По велению души Константин оказался среди добровольцев, которые ищут пропавших в Бурятии детей, помогают воспитанникам детских домов обрести семью. Волонтерство привело его и к будущему приемному сыну…

Константин: Наша первая встреча была, получается, в июне 15-го года, когда я в очередной раз приезжал навещать других подшефных ребят. Его первый вопрос был: «Возьмете меня в семью?» Я прямо и честно ему ответил: «Дима, нет. Но если хочешь, то можно попробовать помочь тебе искать семью, твою анкету распространять». Так прошел, наверное, год, и вот в 16-м году весной, я заехал, мне сказали, что Дима в больнице. У меня почему-то появилась мысль, может быть, навестить, потому что лежит ребенок, всех навещают, а тут не навещают.

Здесь надо уточнить, что у Димы серьезные проблемы со зрением, он часто лежит в больницах. И Константин старался помочь подростку – как медик, а больше, наверное, как неравнодушный человек.

Константин: Тогда я вот съездил, он в глазном отделении лежал. Познакомился с его богатейшей фантазией, потому что он рассказывал разные истории из жизни, которые, понятно, были фантастические. Что-то я узнал о его семье, и, видимо, это как-то запало. Вот. Потом такой вопрос встал… поиски всяких ресурсов для обследований, и только осенью 16-го года я снова Диму встретил, мы тогда в больнице уже начали обследование. Потом он слег на месяц в больницу, и я почти каждый день навещал его. За это время с общения на «вы» и «Константин Викторович» перешли на «ты» и на «Костя». Мне тогда не до границ было, я не обратил на это внимание. Позже потом встал вопрос, что нужно как-то обосновать документально выезды и сопровождение ребенка вне детского дома. Ну пришлось оформить гостевой, контроль держать, чтобы была какая-то здоровая граница. Хотя, на самом деле, конечно, очень сложно ее соблюдать. Но проговаривал честно: «Дима, я не могу тебя взять, я тут сам недавно самостоятельную жизнь начал. Желательно, чтобы у тебя полная семья была». Консультировался с психологами фонда «Измени одну жизнь» и еще с кем-то. Говорю: «Вот я вижу, что у меня границы смещаются, но я не могу взять ребенка, нужно срочно найти семью!» (Смеется). Пиарили его, пиарили, люди интересовались, я насчитал человек 14 где-то, но по тем или иным причинам они передумывали. То ребенок большой, то болезни боятся, то особенностей каких-то личности его.

Корр.: Вы когда приняли решение взять его к себе?

Константин: Я склонен свои ресурсы обычно занижать, чтобы не обмануться: лучше, думаю, недооценить себя, чем я переоценю и не потяну. В то время, большинство людей, как потом выяснилось, они все видели, что единственный кандидат, который подходит, – это вот Константин Викторович, это я. Когда созрел, они все сказали: «Ну, наконец-то уже»!

Корр.: С органами опеки у вас не возникало проблем?

Константин: У меня нет, не возникало. Во-первых, мы давно с разными органами знакомы были и по линии поиска пропавших детей, и консультативных советов по детям-сиротам при следственном управлении. То есть, в деле люди меня видели на протяжении многих лет.

А что думают о Константине сами «официальные лица»? Мы поговорили с Татьяной Ефимовной Вежевич, уполномоченной по правам ребенка в Республике Бурятия.

Т. Вежевич: Я Константина знаю давно, по крайне мере года три-четыре мы с ним общаемся. Он, как активный общественник в республике Бурятия, поднимал не раз вопросы, касающиеся защиты прав детей-сирот, и поэтому мы с ним не только познакомились, но и сотрудничали. Константин очень такой неравнодушный человек, и, посещая детский дом, он познакомился со своим подопечным, брал его на субботу, воскресенье, в праздничные дни, навещал его в государственном учреждении, и я поддерживала его по вопросам оказания медицинской помощи. Я знаю и рада, что у Константина эта дружба с подростком продолжилась, он оформил приемную семью.

Корр.: Папа Константин и приемный сын Дима найдут общий язык?

Т. Вежевич: Я, думаю, найдут. Они давно знают друг друга.

Корр.: То есть, можно смотреть с оптимизмом на будущее этой приемной семьи?

Т. Вежевич: Я смотрю с оптимизмом, потому что их отношения прошли испытание временем. Хочется пожелать, чтобы эта семья была счастливой, ну и надеемся на то, что Константин… я ему не раз говорила: «Вам надо свою вторую половину найти, и вместе воспитывать этого мальчика».

Корр. (со смехом): Да, да, да.

Звучит припев из «Песенки про папу»:

Папа может, папа может всё, что угодно:

Плавать брассом, спорить басом, дрова рубить!

Папа может, папа может быть кем угодно,

Только мамой, только мамой не может быть!

Только мамой, только мамой не может быть!

2. Вдвоем с сыном

Любой усыновитель или опекун подтвердит, что первый год совместной жизни с приемным ребенком проходит очень непросто. Адаптироваться приходится не только детям, но и взрослым. Не стал исключением и Константин.

Константин: По насыщенности эта жизнь, скажем, стала… вот у меня месяц – как будто это год или два по объему. Вроде бы я и не одну Школу приемных родителей прошел, чтобы подготовиться, и сам другим мог подсказки давать, но, став по факту приемным отцом, у меня как будто не то чтобы забылось, оно куда-то ушло. Сложно еще то, что приходится работать очень много с собой. Если это подросток в семье….они прямо чувствуют какую-то недоговорку или фальшь. И если у меня какие-то недоработанные вопросы в жизни, мне нужно потрудиться над собой. Как я научу его и подам пример, и воспитаю, если я не буду воспитывать себя, работать над собой, и, слава богу, с божьей помощью это двигается, но это иногда трудно. Это сложнее – над собой работать, чем с ребенком.

Корр.: Но получается?

Константин: Получается, да, и еще вижу, что очень много чего предстоит менять. Слава богу, это преодолимо. Потому что бывают моменты, думаешь: все, не справляешься, на пределе отношения, постоянно ребенок пытается закинуть ноги на плечи, управлять, корона у него. Благо, я понимаю, откуда это растет. Вопрос с финансовым обеспечением для меня такой болезненный, я не могу, там, очень много позволить для ребенка. И вот по чуть-чуть, по чуть-чуть… он не специально, но как-то подсознательно он об этом говорит-говорит-говорит, и это начинает формировать какую-то такую мысль, что «я плохой папа». Вот эту мысль если я не преодолею, она начинает меня… «я плохой папа, я плохой папа». А раз «плохой папа», то я потом и выжат как лимон. То есть вот эти моменты, думаешь, не преодолеешь, но к вечеру смотрим – всё, всё наладилось. Хотя чувствовал, что всё, я не справлюсь, я уже не могу, всё, не справляюсь! А потом преодолеваешь это, и оказывается – всё преодолимо.

Корр.: У вас не возникало мысли вернуть его обратно?

Константин: Нет, нет. Даже просто потому, что я с системой этой знаком уже много лет. И знаю многих ребят лично, которых возвращали и не один раз. Насколько это разрушительно. Один раз у нас было еще на этапе гостевых, я даже уже не могу вспомнить… помню, что очень такое… бурно, эмоционально меня очень вымотало. И я в качестве примера ему написал заявление на имя директора детского дома, что вот я не позволяю ему достаточно развлекаться, гулять вдоволь, что-то такого плана, «прошу отозвать гостевые дни» – а там, по-моему, я на неделю целую написал. Показываю Диме и говорю: «Вот сейчас в твоей власти сделать. Я тебя не хочу мучить, раз для тебя это так страдательно, пожалуйста, ты можешь с этой бумагой вернуться, а можешь ее порвать. Но будь добр тогда – ты дома, здесь будут правила такие, которые в этом доме».

Корр.: А как он отреагировал на это?

Константин: Он посидел, подумал и порвал ее.

Корр.: Понятно. Но проблемы-то есть какие-то? Он же подросток, а с ними всегда сложно.

Константин (со вздохом): Когда у детей депривация – вот это расстройство привязанности есть, плюс опыт жизни в системе, плюс травмы, тут как бы мозаично такая личность получается. Вот эмоционально-волевая – она, там, на таком возрасте, познавательная сфера – на другом… Мне сложно переключаться очень быстро. А здесь в один момент мне нужно с ним как с маленьким ребенком быть, здесь он как взрослый.

Корр.: Вы можете сказать, что он понемножку оттаивает?

Константин: Я-то, может быть, не так сильно это замечаю, люди со стороны очень многие говорят, что прямо вот он оттеплил. Он начал позволять себе быть ребенком, а не подростком, которому надо как-то выжить.

Корр.: Вы верите в счастливое будущее Димы?

Константин: Однозначно!

В словах самостоятельного папы – уверенность, что, несмотря на трудности, всё у них с сыном получится. И получится хорошо. А что по этому поводу думает Дима?

Корр.: Дим, ты уже задумывался над тем, кем станешь в будущем?

Дима: Повар.

Корр.: Поваром хочешь быть?

Дима: Конечно! Ну, я много всякого разного люблю готовить. Борщ, там, гороховый суп, каши разные. Много всего.

Корр.: Ничего себе. А кто же тебя научил-то так?

Дима: Папа!

Корр.: А труд любишь? Что-то делаешь по дому?

Дима: Мою посуду, задания делаю, домашку, мою полы, убираюсь. Помогаю папе разгружаться в работе, ведь он приходит уставший с работы.

Корр.: Вот видишь, какой ты молодец! Дим, ты рад, что у тебя появилась новая семья?

Дима: Да!

Корр.: Вот что ты чувствуешь в этот момент?

Дима: Душевную спокойность, не то, что раньше.

Корр.: Скажи, как ты относишься к своему приемному папе?

Дима: Хорошо.

Корр.: Ну, тебе приятно называть его папой?

Дима: Да.

Корр.: Расскажи, какой он по характеру?

Дима: Он хороший, добрый. Тоже отзывчивый, как я.

Корр.: А вот скажи, у тебя есть папа, тебе этого достаточно?

Дима: Да. Можно еще и маму завести, но пока папа не готов.

Корр.: А ты хотел бы этого?

Дима: Да!

Корр.: Дим, вы с папой – друзья?

Дима: Да! Иногда бывает – после работы достаю его.

Корр.: А вот как, например?

Дима: Прошу покатать на шее.

Корр.: И что – катает?

Дима: Конечно.

Звучит первый куплет песни «Любимый папа»:

Приходит папа вечером, па-па-па-па!

Берет меня на плечи он, па-па-па-па!

Скачу, скачу, как на коне,

На замечательном коне!

Весело с папой мне!

Конечно же, для всех детей (и кровных, и приемных) лучше, когда о них заботятся и мама, и папа. Но если приходится выбирать между детдомом и неполной семьей? У Димки есть ответ на этот вопрос. И он верный!

Звучит припев песни «Любимый папа»:

Па-па-па-па-па-па-па! Папа!

Мой любимый папа!

На свете лучше нет коня,

Чем у меня!

Продолжение следует…

Всего 12 лет назад число анкет в Федеральном банке данных о детях-сиротах доходило до 180 тысяч. К счастью, всё больше россиян решаются стать приемными родителями, и всё больше детдомовцев обретают семьи. Но в казенных стенах продолжают жить и терпеливо ждать 47 с лишним тысяч ребят. О двух из них сегодня мы вам расскажем.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Сережа (читает с выражением):

Опустел скворечник, улетели птицы.

Листьям на деревьях тоже не сидится.

Целый день всё летят, летят…

Видно, тоже в Африку улететь хотят.

Это стихотворение об осени прочитал нашему корреспонденту воспитанник одного из детских домов Магадана. Русоволосому и сероглазому Сереже в этом году исполнилось шесть лет. Серьезный мальчик сначала показался скованным и немного замкнутым. Но спустя некоторое время Сережка освоился и рассказал о себе. Например, что больше всего ему нравится играть с машинками-трансформерами, да и навык вождения может пригодиться для будущей профессии.

Корр.: А ты когда вырастешь, кем хочешь стать?

Сережа: Полицией.

Корр.: Полицейским? А почему полицейским?

Сережа: Чтобы за бандитами ехать.

Корр.: Чтобы бандитов ловить. А как ты думаешь, сложно стать полицейским? Наверное, учиться надо хорошо, да?

Сережа: Да.

Корр.: А ты готовишься уже к школе? Как вы готовитесь?

Сережа: Пишем.

Корр.: А рисовать ты любишь?

Сережа: Да.

Корр.: У тебя сестренка или братик есть?

Сережа: Сестренка.

Корр.: А как ее зовут?

Сережа: Маша.

Корр.: Маша? А какая она – веселая или грустная?

Сережа: Веселая.

Корр.: А кто из вас быстрее бегает – ты или она?

Сережа: Я!

Корр.: Ты быстрее бегаешь?

Сережа: Да! В этой группе я быстрее всех.

Прежде чем познакомиться с младшей сестрой Сережки, мы поговорили с воспитателем обоих ребят, Анной Берник.

А. Берник: У него очень хорошо получается писать. Он любит рисовать, любит лепить. Сережа – очень добрый мальчик. Помогает младшему воспитателю где-то столы накрыть, где-то убрать – дежурит когда. Он любит свою сестру. Помогает Маше: кровать заправить, помогает ей стул отнести. Если у Маши отберет кто-то там игрушку, то он пойдет за нее заступится, если у него кто-то что-то отбирает, она подбегает. Заступаются друг за друга. Они прям молодцы! Вот они вдвоем – как не разлей вода. Видно, что брат и сестра, они друг друга очень любят, и друг за друга держатся, ценят, и уважают друг друга. В обиду не дают.

Сережина сестренка – просто красавица: у девочки тоже серые глаза и русые волосы, а еще – по-голливудски открытая улыбка. В свои четыре года она уже настоящая артистка: любит петь, танцевать и читать стихи наизусть.

Маша (читает с выражением):

Заглянула осень в сад –

Птицы улетели.

За окном с утра шуршат

Желтые метели.

Под ногами первый лед

Крошится, ломается.

Воробей в саду вздохнет,

А запеть – стесняется.

Корр.: Ух ты! Ну ты молодец, прямо артистка! Скажи, пожалуйста, Маш, ты с братиком дружишь?

Маша: Да!

Корр.: А он тебе в чем-нибудь помогает? В чем?

Маша: Разукрашивать помогает.

Корр.: А что вы раскрашиваете?

Маша: Разукраски!

Корр.: А тебе какие больше всего картинки нравятся?

Маша: Котиков.

Корр.: Ты их в какой цвет красишь?

Маша: Розовый, зеленый и красный.

Корр. (с улыбкой): Какие у тебя интересные котики! Розовый, зеленый и красный. Это твои любимые цвета?

Маша: Да.

Корр.: А самый-самый любимый цвет – какой?

Маша: Розовый!

Корр.: А ты сама что обычно рисуешь?

Маша: Буквы.

Корр.: Буквы? Ты уже буквы пишешь?

Маша: Да.

Корр.: Как здорово! Это тебя Сережа учит?

Маша: Да.

Корр.: Какие ты буквы уже знаешь?

Маша: «А».

Корр.: Букву «а» знаешь даже?

Маша: Да.

Корр.: Ну ты молодец! А ты с ребятами дружишь?

Маша: Да.

Корр.: Во что вы играете?

Маша: В настольные игры, в пазл.

А. Берник: Маша – очень жизнерадостная девочка. Очень любит рисовать, это прям вот ее. Она у нас уже второй год в нашей группе, рисует с прошлого года. За контур не выходит, цвета подбирает. Также мы рисуем ей квадратики, кружочки, палочки, всё это она в тетради штрихует аккуратно по направлениям, как положено. Любит помогать. Такие дети трудолюбивые.

Сережа с Машей живут в одной группе. Но брату и сестре не надоедает постоянно находиться рядом: свободное от занятий время они тоже проводят вместе.

Корр.: Вы когда гуляете на улице, во что играете? 

Сережа: Мы в дочки-матери играем.

Корр.: В дочки-матери? А ты обычно кого играешь в этой игре? Папу или сына?

Сережа: Малыша.

Корр.: Малыша? Понятно. Скажи, пожалуйста, а вот каким должен быть папа? Как ты думаешь?

Сережа: Взрослый.

Корр.: А еще каким? Строгим? Или всё разрешать?

Сережа: Всё разрешает.

Корр.: А дети тогда баловаться будут и хулиганить. Или нет?

Сережа: Нет.

Корр.: А ты часто хулиганишь?

Сережа: Нет.

Корр.: Всегда слушаешься?

Сережа: Слушаюсь.

Как и всем детям, Маше и Сереже нужны настоящие родители, которые будут заботиться о них не понарошку. И как хотелось бы приблизить тот день, когда случится чудо и семья станет для этих ребятишек реальностью.