Наши постоянные слушатели уже привыкли к регулярным репортажам о рейсах «Поезда надежды» и, судя по многочисленным звонкам и письмам, очень ждут новых поездок. Мы, признаться, тоже ждем их с нетерпением. А между тем, в этом году грядет двойной юбилей нашего необычного транспортного средства: 10 лет мы уже ездим по городам и весям огромной России, а к осени готовим 20-й по счету рейс!

Сейчас даже трудно представить, что 10 лет назад «Поезда надежды» не было. Но были маленькие воспитанники орловского дома ребенка, о которых мы рассказывали в течение нескольких месяцев, а родители для них все никак не находились. Местные жители считали, что жизнь в глубинке и без того нелегкая, кровных бы детей поднять. А иногородним кандидатам в опекуны и усыновители непреодолимым препятствием казалось расстояние, отделяющее их от «ничьих» детей… И тогда, наверное, от отчаяния возникла идея: а не устроить ли нам в орловском доме ребенка «родительский день»?.. 

Мысль, появившаяся от безысходности, постепенно превратилась в план действий. Мы обнародовали его на интернет-конференции приемных родителей. И сразу получили многочисленные отклики:

– Есть категория людей, которым невероятно трудно принять решение и начать действовать! Многие боятся всего на свете и надуманными опасениями оправдывают свою нерешительность. Я воспринимаю вашу идею как реальную попытку встряхнуть таких людей активным и нестандартным подходом. Даже если один ребенок в результате этой акции обретет семью, она тысячу раз оправдает себя!

– Хотим участвовать. Документы уже готовы. Я как раз переживала, что приедем в те же Рязань, Иваново, Орел – и не попадем в приемные дни или часы. Либо в опеке натолкнемся на формалиста – и не увидим деток…

– Я думала: «А вот было бы хорошо, если бы в отдаленные районы родители тоже приезжали, но ведь это так трудно, если это чужой город… Мы с вами! Когда? А то ведь одним страшно ехать!» 

Многие говорили: «Мы с вами!» – и только потом спрашивали: «А куда едем?». На этот вопрос мы для себя ответили сразу: в орловский дом ребенка. Ведь именно здесь в 2004 году и «родилась» идея нашей программы.

Мы серьезно готовились – вели переговоры с органами опеки, выясняли, есть ли детишки, которых ищут потенциальные мамы и папы, решившие отправиться в путь вместе с нами.

На приглашение поехать и поддержать будущих родителей сразу откликнулась Галина Сергеевна Красницкая – кандидат педагогических наук, специалист по семейному устройству детей. Вместе с опытной приемной мамой Еленой Волковой она решила прямо в автобусе провести выездные занятия «Школы приемных родителей». А «пассажирами» первого рейса «Поезда надежды» стали 6 московских семей. 10 лет назад репортаж об этом событии вели Лена Цагадинова и Яна Мерцалова. Давайте вспомним, как это было…

«Поезд надежды»

(Фрагмент из выпуска 26)

9 сентября, в шесть часов утра, на одной из тихих улочек в центре Москвы, у огромного синего автобуса стали собираться участники поездки. Надо признаться, что, конечно, волновались все. Хотя и старались казаться спокойными.

Многие из собравшихся никогда прежде не видели друг друга, но с первых же минут все стали общаться так, словно давно были знакомы. Удивительная атмосфера доверия, искренности и взаимопомощи.

Около пяти часов в дороге. За это время Галина Сергеевна Красницкая ответила на все вопросы будущих родителей и успела поговорить с каждым из них. Объяснить, поддержать, успокоить.

Мы приехали в Орел, когда в государственных учреждениях приближалось время обеденного перерыва. Но нас ждали. Елена Трофименкова, специалист управления общего и профессионального образования Администрации Орловской области, радушно приняла будущих мам и пап и помогла каждому из них найти в банке данных именно «их» сына или дочку.

Все приемные родители получили направление, которое дает право познакомиться с приглянувшимся малышом, и мы отправились в дом ребенка.

***

Встречающие (поют): Здравствуйте, гости дорогие наши, русское спасибо вам от сердца скажем, на земле Орловской мы вас величаем, доброго здоровья от души желаем…

Конечно, мы предполагали, что в доме ребенка готовятся к нашему приезду. Но такого приема не ожидал никто!

…Кланяемся низко, полюбить нас просим, как велит обычай, хлеб да соль подносим!

(Слышны звуки детского праздника, артисты общаются с детьми)

Клоун Дениска и его веселая подружка Ириска, которые приехали вместе с нами, устроили на импровизированной сцене в музыкальном зале настоящее представление. Восхищенные малыши хлопали в ладоши, притоптывали ножками в такт музыке и заразительно смеялись…

Но каким бы веселым и увлекательным ни было зрелище, кто-то из детей упрямо отводил взгляд в сторону – на гостей… Подходили, тянули ручки, залезали на коленки и затихали… Вот и весь праздник – ни сладостей, ни шариков не надо, только бы на руки взяли…

Кажется, что у воспитанников орловского дома ребенка все хорошо. Смотришь на них – обычные домашние карапузы, на первый взгляд, ничем не отличаются от счастливчиков, которые живут с родителями. Вот разве что глаза… Одни еще полны надежды, в других – уже поселилась усталая отрешенность. Но в каждом малыше живет ожидание. И самый главный, самый трогательный праздник наступает тогда, когда за кем-то приезжают родители. Праздник, когда улыбаются дети и плачут от счастья взрослые…

Несмотря на то, что день начался очень рано, он пролетел как один миг. Масса ярких впечатлений и разнообразных эмоций (от сильного волнения до головокружительного счастья) переполняли будущих приемных родителей. Формально будущих, а в душе уже состоявшихся, потому что все, кто приехали с нами, встретили своих малышей.

Корр.: А с кем это вы идете?

Приемный папа: С Олежкой.

Корр.: С Олежкой? Это уже ваш Олежек?

Приемная мама: Да!

Приемный папа: Будет наш.

Приемная мама: А вторая, Настенька, уже спать пошла.

***

Корр.: Как прошла эта поездка? И какими возвращаетесь?

Женский голос: Честно говоря, совершенно обалдевшими! Мы предполагали принять какое-то решение, но сомневались.

Мужской голос: У меня нет слов просто! Я же увидел детей, которые будут теперь моими. Это счастье!

Корр.: Вы за ними обязательно вернетесь?

Женский и мужской голоса наперебой: Конечно! Как же они без нас-то теперь? А мы без них?

Перед нашим отъездом один из радиослушателей сказал: «Даже если один ребенок в результате этой поездки обретет семью, она тысячу раз оправдает себя!» Игорек уже дома! Накануне выхода программы в эфир мы разговаривали с главным врачом орловского дома ребенка Людмилой Георгиевной Грамотиной, и она рассказала нам последние новости.

Л. Грамотина: Вчера увезли у нас Игорька. Вы знаете, ну какой джентльмен вчера уехал!!! Как же он стал похож на маму! Ну чудо. Мама, конечно, счастлива. Папа его на плечи поднял. Несет высоко под потолком. Ну, вы знаете, ребенок такого никогда не ощущал – чтобы его кто-то поднял на плечи! И он идет высоко, на всех смотрит сверху вниз. Такая вот в нем гордость внутренняя вдруг появилась. Спасибо вам! Мы так счастливы, все получилось, что все оказались удовлетворены и счастливы. Я не ожидала, что они такие наполненные счастьем уедут от нас. Спасибо!

Продолжение следует…

Тогда, в далеком 2005 году, не только Игорек, но и еще пятеро воспитанников орловского дома ребенка стали сыновьями и дочками участников первого рейса «Поезда надежды». Но самое главное – следом за нами в Орел отправились десятки семей, мечтающих найти своего ребенка. И нашли!

А мы поняли, что «Поезд надежды» очень нужен. И взрослым, которые ищут, и детям, которые ждут. Поэтому вот уже 10 лет этот «поезд» в пути. Конечно, он изменился за эти годы: сначала был большим автобусом, затем превратился в настоящий поезд, потом обрел крылья «Аэрофлота», а однажды даже спускался под землю: во время московского рейса и команда, и «пассажиры» передвигались в основном на метро. Мы объехали почти всю страну: от Калининграда до Владивостока, от Вологды до Крыма.

Еще ни один рейс «Поезда надежды» не был похож на другой: 19 регионов – 19 разных историй. Казалось бы, цель неизменно одна, подготовка – по четко отработанному плану, в пути – традиционные занятия в Школе приемных родителей. Но… удивительные люди, которые становятся пассажирами «Поезда надежды», их неожиданные признания и такие разные судьбы… Мы помним и любим всех. Со многими перезваниваемся, переписываемся, а когда удается – встречаемся. И 10-летний юбилей «Поезда надежды» мы решили провести вместе с ними: тех, кто уже был когда-то его «пассажирами», приглашаем в 20-й, тоже юбилейный рейс!

Ждем заявок и от людей, увидевших своих «солнечных человечков» на нашем сайте. Ведь многие детские анкеты появлялись в «Листе ожидания» именно после очередной поездки, а «Поезд надежды» – это не только семьи, которые путешествовали вместе с нами, но и те, кто отправился в дорогу по нашим следам и нашел свое счастье.

Кстати, в разное время и разными путями отыскали свое счастье и мои коллеги: практически весь журналистский коллектив нашего проекта – усыновители и опекуны. В эфире не раз звучали рассказы об Ольге Резюковой, об Ирине Поваровой, а совсем недавно – о теперь уже многодетной маме Оксане Тиме. На очереди история еще одного «штатного усыновителя». Кто это? Расскажет новенькая, самая юная и потому пока еще бездетная сотрудница социального проекта «Детский вопрос» Яна Завьялова.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Волшебный скрипичный ключик

Голос Татьяны Юрасовской звучит в эфире довольно редко. Дело в том, что она – редактор нашего сайта. Именно Татьяна публикует интернет-версии всех выпусков радиожурнала, а главное – размещает в «Листе ожидания» фотографии и анкеты детей, которым нужны родители. Один из этих ребятишек… и стал ее сыном. Когда же впервые у Татьяны появилась мысль принять в семью ребенка?

Татьяна: До сорока лет я прожила, и такой мысли у меня не было, потому что не случилось встречи, не столкнула меня жизнь с ребенком-сиротой. Это для меня была другая планета. Правда, был один толчок… У меня есть кровный сын. Ему на тот момент было пятнадцать лет. Подростковый период, проблемы подростковые. Мамина опека его раздражала, хотелось самостоятельности. Ну и, понятно, что были у нас с ним какие-то конфликты. Меня обидела одна из фраз сына, и я ему на это ответила: а ты знаешь, что есть такие дети, которые были бы рады, чтобы мама им сказала «надень шапочку», чтобы заботилась о них. Включила компьютер и набрала в поисковике «ребенок, усыновление». Поисковая система выдала видео. Смотрю: маленький мальчик, бегает, играет в футбол. Меня это как-то зацепило. Потом я подозвала Стаса, мы с ним вместе посмотрели это видео. На него оно, по-моему, тоже произвело впечатление. Это вот был первый такой посыл. Потом я стала на разных форумах искать информацию на эту  тему. И на одном из форумов прочитала объявление о том, что в социальный проект «Детский вопрос» на «Радио России» требуется сотрудник.

В нашу редакцию от Татьяны пришло сразу два резюме. Одно – официальное, а второе – в форме эссе, в котором она рассказала, чему научилась на разных этапах карьерного роста. Но были там и такие строчки:

 «Уже несколько месяцев я читаю форум по усыновлению на портале «Семья», осмысливаю, оцениваю свои силы и возможности, иногда с трудом сдерживаю порывы побежать и забрать понравившегося малыша. Все чаще замечаю, что останавливаюсь в магазинах у детских книг, игрушек и понимаю, как жаль, что некому купить этот журнал с интересной поделкой и не с кем собрать тот конструктор или игрушку из «киндера». А этот Кто-то, может быть, уже ждет и мечтает о маме».

Татьяна: Когда я сюда шла работать, шла с мыслью присматривать себе еще одного члена семьи. Вот…

Корр.: И как «Детский вопрос» на это повлиял?

Татьяна: Сначала, когда я пришла на собеседование и его прошла, руководитель Инна Зотова взяла с меня слово, что в течение года никакого пополнения семьи у меня не предполагается. Не то, что: пришла, увидела, «ой, как много детей, здесь база...» Я занимаюсь сайтом «Детского вопроса» и постоянно пополняю «Лист ожидания». Фотографии сразу попадают ко мне, я их обрабатываю и размещаю на сайте. Конечно, я боролась с такими чувствами, что мне нравится вот этот ребенок, и этот – а его заберут. И их забирали. Потом я уже научилась этому радоваться. Да, хотелось взять многих детей, но год я выдержала. И считаю, что не зря, потому что много чему научилась, многое узнала за это время. Мои коллеги свои истории рассказывали, какие у них были трудности. Еще больше историй  проходило на моих глазах.

Все это время я оценивала свои силы и возможности. Год прошел. Начали готовить тульский «поезд». Я подумала: мы едем в Тулу, вот есть очередной мальчик, который мне симпатичен и – я стала собирать документы. Я пошла, для начала, в школу приемных родителей. Отучилась, собрала документы как раз к тульскому «поезду». Но к нашему приезду этого мальчика уже забрали. В Туле мы работали, я несколько раз ходила с одной семьей в детский дом, фотографировала в группе детей. И потом, когда уже приехала домой и стала выгружать фотографии, увидела одного мальчика. В детском доме я его не выделила, но потом вспомнила, что он как раз ко мне подошел. Взял мой бейджик и говорит: «Как тебя зовут?» Я говорю: «Меня зовут Таня. А тебя?» Он говорит: «А меня Даня». И вот он все ходил за мной: «Таня – Даня, Таня – Даня». Такого «екнуло», как многие приемные родители рассказывают, не было. Просто его фотография мне запала в душу. Потом  я приехала к нему уже с направлением на знакомство: мы  почитали книжку, порисовали. И после второй встречи я решила, что это мой сын. Прямо перед Новым годом, тридцатого декабря к нам приехал наш новогодний подарочек.

Корр.: А все гладко прошло, когда вы забирали Даню?

Татьяна: Я в тот момент поняла участников наших «поездов». Я осознала, насколько им нужна помощь и поддержка, чтобы рядом был какой-то здравый человек, который скажет: «Так, подожди, подумай. Давай мы это сделаем так. Тебе надо сделать то-то». И мне (смеется) вот та моя школа приемных родителей не сильно помогла, потому что я была в таком состоянии… не совсем вменяемом (смеются). Ну а мысли остановиться, этого не делать у меня не было. У меня была мечта, чтобы наступил тот день, когда я буду забирать своего ребенка, и вот так же радостно ехать с ним домой, как наши участники «Поезда надежды».

Непросто было не только маме. Кровному сыну Татьяны предстояло стать старшим братом «солнечного человечка». Поддержал ли он мамино решение?

Татьяна: От Стаса надо было получить согласие на прием ребенка в семью. Он пошел в опеку, написал согласие, даже (смеется) какие-то свои старые игрушки выделил еще до приезда Дани.

Сначала Стас был рад, мне кажется, что мама переключила свое внимание на кого-то. Изначально, когда мы это обсуждали, я ему говорила: «Стас, ты же понимаешь, для тебя хорошо что у мамы появится еще один (смеется) объект для заботы?» И поэтому, в принципе, он был готов. Но был такой очень интересный момент его ревности. Когда Даня только приехал в семью, мы покупали билеты в театр на «Буратино». Ну, и Стас слышит разговор, что покупаем в детский театр билеты. И вдруг шестнадцатилетний парень говорит: «А я?» Я говорю: «Стас, а ты что, пойдешь на «Буратино»?» Он мне говорит: «Да, пойду». И, в общем, у нас был совместный поход (смеются): шестнадцатилетний Стас, пятилетний Даня и мама – на спектакль «Буратино».

Мы попросили и самих братьев рассказать о том, как им вместе живется.

Стас: Даня – это маленький чертенок, который постоянно кричит, бесится. Ну, какой ни есть, а все-таки брат. Не могу сказать, что он чужой.

Даня: С братом мне хорошо живется. Он меня успокаивает всегда. Иногда мы расстраиваем маму, спорим… Но так он мне помогает в английском. Когда я в первом классе не мог сделать пять задач, он подходил ко мне и помогал мне их делать.

Вместе с мамой и старшим братом у Дани появились любящие бабушка и дедушка. Чтобы задать несколько вопросов о внуке, мы отправились к Наталии Петровне и Юрию Ивановичу в гости.

Корр.: Помните, когда вам Таня сообщила, что хочет ребенка взять?

Наталия Петровна: Да, я помню. Меня сообщение немножко обескуражило, потому что это очень серьезный вопрос. Но Таня очень хотела, и я подумала, что действительно надо, чтобы Таня ребенка взяла. Это еще связано с тем, что я и сама без матери росла.

Корр.: А вы с Даней об этом говорили?

Наталия Петровна: Да. А я тоже, говорю ему, росла без мамы. Меня воспитывал дядя. Я Даню поэтому, наверно, хорошо понимаю. Иногда я Стасу говорю: «Стас! У него же никого нет. Надо же помягче!» – «Как никого нет? Он уже в семье, он уже наш, все. Как никого нет?». Но в памяти у Дани остались какие-то моменты его прошлой жизни, из детского дома. У них там были две воспитательницы, обе Васильевны их звали. Васильевна маленькая и Васильевна большая. И вот большая Васильевна, она была, видимо, очень строгая или злая. Она заставляла их накрываться с головой, чтобы они не вылезали.

Корр.: Когда спать ложились?

Наталия Петровна: Да. Он особенно первое время часто рассказывал. И первое время не такой открытый был. Присматривался. Потом уже стал более уверенный. Он понял, что он наш и уже навсегда наш. Именно родной, другого слова не могу подобрать.

Корр. (обращается к дедушке): А как вы отнеслись к идее Тани взять ребенка?

Юрий Иванович: Спокойно отнесся. Думаю, что вреда большого (смеется) ей не будет. Справится она с ним. Ну, знали, что надо будет помогать.

Татьяна: Я думала: я же пережила такой тяжелый подростковый период старшего сына. Мне казалось, что после этого я справлюсь с любым ребенком. Но очень много было различных моментов, которые я не предвидела. Стас все-таки более покладистый. Я сама по себе мягкий человек. А у Дани, у него такой характер: если он чего-то не хочет, то он не будет делать этого ни при каких обстоятельствах. Растерялась, но потом как-то собрала свои силы… Потихонечку он стал входить в семейные рамки. Были проблемы…  как бы так ему объяснить, чтобы он понял, кто в семье главный.

Даня, он пусть и маленький (одиннадцать лет у них разница), но пытался занять лидирующее положение среди сыновей. Всеми силами, локтями и своими действиями пытался отпихнуть Стаса, показать, что он лучший, что он главный, что мама любит больше его. И поэтому он ябедничал на Стаса, ломал какие-то его вещи. Помогло то, что у них большая разница в возрасте. Сейчас Даня  воспринимает Стаса уже как взрослого, почти с ним не соперничает. А так, мне кажется, что он с первых дней был для нас родной, любимый.

Стас проявил себя (смеется) педагогом, психологом. Он мне все время говорил: «Мама, я в детстве всегда понимал, что хоть ты и сказала, например, «не пойдешь гулять», а потом через час все равно отпустишь. Не повторяй ошибки в воспитании!»

А когда мы пошли в школу, у нас начались проблемы с учебой. Приходилось такие неимоверные усилия прилагать, а итог был один: или два, или, в лучшем случае, три. И у меня уже опускались руки, и я говорила: «Все, Дань, не будем сегодня учить, опускаем руки». Он сначала радовался: «О, хорошо, учиться не надо!» Потом я чувствую, что его этот вопрос тоже волнует. И он говорит: «Нет, мам, не опускай руки, давай, будешь мне объяснять». Я говорю: «Дань, ну я уже не могу». Мне казалось, что он просто не хочет ничего делать. Но когда в очередной раз он принес мне двойку, я просто уже села и… «Дань, ну неужели ты не можешь?» И тут он заплакал и говорит: «Я ведь от всего сердца стараюсь, но у меня не получается». И вот мы с ним сели и весь вечер проплакали. И я в тот момент поняла, что это он не не хочет, а просто не может. И мы стали с ним думать, кем же мы хотим быть.

У Дани больше творческие были пожелания. У нас в семье нет ни артистов, ни певцов, ни музыкантов. Все технари. Ну, я подумала: хочешь быть певцом или музыкантом – давай попробуем. Я заметила, что у него какая-то тяга к музыке есть. У нас дома синтезатор, и Даня, как приехал, любил часами сидеть и нажимать тихонечко клавиши. Потом еще был момент… Когда мы приехали из детского дома, Даня сразу сказал, что игрушек в той семье, где он раньше жил,  у него не было. Поэтому у него была какая-то страсть к игрушкам. Понятно, что купить все  игрушки сразу мы ему не могли. Поэтому просто шли в какой-нибудь магазин игрушек, и Даня играл там в куклы, в домики, в кубики, погремушки – вот именно не по возрасту. Спасибо терпеливым продавцам, которые понимали, что дело не совсем обычное. Как раз в тот момент я тоже заметила, что он зависал над музыкальными игрушками.   

И, вспомнив про этот синтезатор, про музыкальные игрушки, набрала в поисковике в интернете вопрос: «На каком инструменте легче всего научиться?» Думала, что раз с учебой у нас проблемы – и там будут проблемы. Поэтому выберем самый простой инструмент. И мне интернет выдал – блок-флейта. Нашла рядом с домом музыкальную школу, где был класс блок-флейты, и туда Даню записала. Предварительно сама выучила гамму: надо же  ему будет как-то это объяснять. То есть я подготовилась к очередным объяснениям. Буквально на второй урок по флейте стало понятно, что это как раз его. Например, когда я говорю, Дань, давай математикой заниматься, это всегда были слезы, плач… А здесь он сразу: утром встает в выходные и начинает играть эти гаммы, эти песенки разбирать – бедные соседи (смеются). Я ему говорю: «Дань, Дань, не раньше одиннадцати». Нам стало легче сразу. Он раньше говорил: «Я плохой, я тупой». Видно, ему в детском доме или где-то это говорили. А здесь он придумал себе такую формулировку, что вот у мамы, у Стаса математические мозги, а у меня музыкальные – у каждого свое. Ему нравится, и он хочет продолжать. Он теперь говорит: «Да, я буду музыкантом». Такой он себе наметил план развития.  

Вот так, совсем как в сказке, Татьяна нашла золотой ключик, который помог открыть талант ее сына. А по сияющему лицу Дани сразу видно, какая волшебная мама ему досталась.

Корр.: Мама помогает тебе учиться?

Даня: Да, помогает! Все свои выходные со мной сидит. Все-е выходные, нет у нее отдыха, вообще нет.

Корр.: Хорошая мама у тебя, скажи мне?

Даня: Угу.

Корр.: Другая такая есть на свете или нет таких?

Даня: Нет больше. Это моя единственная.

Продолжение следует…

У Дани уже хорошо получается играть на флейте. Конечно, мальчику еще многому предстоит научиться. Но, кажется, он стал чувствовать себя гораздо увереннее, убедился, что может достичь успеха. А это ведь очень важно!

Вырастить ребенка уверенным и успешным в казенном учреждении очень сложно, а чаще – невозможно. Именно поэтому так важно, чтобы родители появились у каждого «ничейного» ребенка. В том числе – у наших новых маленьких подопечных, с которыми вас познакомит Ирина Поварова.

 ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Богдан: Мишка косолапый по лесу и… (запнулся)

И. Кузнецова, логопед (подсказывает): Идет. Шишки…

Богдан (подхватывает): …Собирает, в корзинку кладет!

Этим стихотворением нас встретил маленький Богдан, воспитанник одного из московских домов ребенка. Он и сам чем-то неуловимо похож на мишку: этакий основательный крепыш с серьезным взглядом. Логопед Ирина Кузнецова считает, что ее воспитанник – очень способный ребенок.

И. Кузнецова: Богдану два с половиной года, он у нас относительно недавно находится. Мальчик соответствует возрастной норме: развернутая фразовая речь, понятие счет до трех у него, знает основные цвета, знает различные фигуры, формы. Мышление логически уже развито. Очень любит придумывать сказки, сам рассказывает их…

Корр. (удивленно): Рассказывает?

И. Кузнецова: Да, рассказывает. И начало сюжетной игры уже прослеживается, то есть распределяет роли и играет одну из них. Мальчик активный, подвижный, спортивный. Навыки самообслуживания сформированы полностью.

Корр.: Но он не гиперактивный…

И. Кузнецова: Нет…

Корр.: То есть он может спокойно заниматься?

И. Кузнецова: Да, да! Он длительно может заниматься, особенно творческой деятельностью: рисует, лепит, конструирует, собирает лего. Мальчик музыкальный очень, знает песни, танцует. В принципе, ребенок очень хороший. И он уже готов и в детский сад ходить, и где-то заниматься дополнительно. Проблем с ним не будет.

В том же доме ребенка живет и младшая сестренка Богдана, полуторагодовалая Ангелина. Она очень похожа на брата: такая же русоволосая и сероглазая, настоящая красавица!

Корр.: Они с сестрой вместе, да, изъяты были? То есть они друг друга знают?

И. Кузнецова: Да, он знает, что у него есть сестра. Знает ее имя, знает возраст ее, узнает ее. То есть при встрече, когда они вместе на каких-то мероприятиях, они общаются.

Корр.: Про сестру вы можете что-то рассказать?

И. Кузнецова: Девочка очень ласковая, общительная, хорошо развита: говорит облегченными словами, очень хорошо звукоподражает домашним животным. Любит тоже музыкальные занятия. Играет, любит кукол. Хорошо сформированы навыки самообслуживания, сама кушает уже ложкой. По поведению спокойная, достаточно любознательная, интересуется всем новым. Ну, то есть…

Корр.: По возрасту…

И. Кузнецова: Да. По возрасту развита, да. Идет хорошо на контакт, но при этом знает своих-чужих. Ну то есть она различает, но в контакт вступает.

Ирина Валерьевна с удовольствием рассказывает о достижениях своих воспитанников. И всегда рада помочь им показать себя.

Корр.: Расскажешь мне еще стишок?

И. Кузнецова: Про Таню расскажи! Наша…

Богдан: Таня громче плачет, уронила в речку мячик. Тише, Танечка, не плачь! Не утонет в речке мяч!

Корр.: Умница!

Воспитательница (показывая конфету): А это кто?

Богдан: Золотой пе-тушок.

Корр.: Золотой петушок?

И. Кузнецова: Масляна головушка…

Богдан (одновременно подхватывает): …оловушка…

И. Кузнецова: Шелкова…

Богдан: Бородушка!

Воспитательница (посмеиваясь, протягивает конфету): Держи! Идем… (берет Богдана за ручку, поднимает со стульчика, ведет к двери) Говори до свидания…

Корр.: Пока!

Богдан: Сидания

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Страничка Богдан в "Листе ожидания" >>

Страничка Ангелина в "Листе ожидания" >>