Совсем недавно, 1 июня, весь мир отмечал День защиты детей. К счастью, в самых разных уголках нашей планеты можно встретить замечательных людей, для которых защита детства – дело не одного дня, а всей жизни. Добрые дела вдохновляют и наших слушателей по всей России. Очень часто нам задают вопрос: как и чем помочь детям, которые оказались в трудной жизненной ситуации. Поэтому сегодня мы представляем вам новую рубрику. Ее ведущая Яна Завьялова – сама волонтер.

СТРАНА ДОБРЫХ ДЕЛ

Первые герои новой рубрики, готовые поделиться своим опытом, живут в разных городах нашей страны. Это волонтеры, которые на протяжении долгого времени помогают воспитанникам детских домов. На вопрос, почему они стали добровольцами, сразу не смог ответить никто. Зато каждый  был готов бесконечно говорить о тех, кому они нужны.

Т. Каминская, руководитель клуба юных волонтеров «Искорка добра»: В поселок Монетный практически никто не ездит, и я решила, что надо нам туда регулярно ездить. Не просто праздник хочется им устроить, а сделать для них что-то большее. Самое главное, чтобы вы просто к этим детям приходили и с ними общались, играли, сходили с ними погуляли, сделали вместе с ними домашнее задание. Им нужен старший брат. Чтобы они чувствовали, что у них есть друзья, не только в детском доме…

В клуб Татьяны Каминской в Екатеринбурге входят школьники: одноклассники и друзья ее дочери Ксюши. С самого рождения эта девочка не может ходить, но вместе с мамой они стараются показать всем, что у каждого есть шанс на счастливую жизнь.

Другой вдохновляющий пример нашелся в Красноярске. Василина Степанова, куратор программы «Детский дом» фонда «Счастливые дети», рассказала о том, как меняется ребенок, когда у него появляется тот самый «старший брат».

В. Степанова: Мы работаем с ребенком до того момента, пока он не перестает в этом нуждаться. Здесь не столько количеством нужно брать, сколько качеством. За каждым ребенком закрепляется индивидуальный взрослый, который ходит именно к нему. У нас есть мальчик. Он раньше, если что-то не получалось, просто разрывал тетрадку в клочья и отказывался заниматься дальше. Ну и вот спустя полгода работы волонтеры добились того, что он теперь тетрадочку отодвигает, говорит: «Нужно ее у меня убрать, иначе я ее сейчас порву». Отходит, успокаивается, возвращается и доделывает. Эти отношения продолжаются действительно столько, сколько нужно ребенку. Иногда они продолжаются даже после того, как ребенок оказывается в приемной семье. И выпускники детских домов тоже, когда они выпускаются – не дети уже, взрослые люди, а поддержка им все равно бывает нужна. То есть звонят, приходят в гости, советуются, если какие-то сложности, обращаются за помощью.

Василина Степанова помогает сиротам уже четыре года. Так долго оставаться в этой теме удается не каждому.  Откуда берутся силы?

В. Степанова: Постепенно, когда общаешься с детьми, ты к ним просто привязываешься. И когда проходит какое-то время, то, да, где-то устаешь, где-то тебе кажется, что это слишком сложно, что непонятно, зачем ты все это делаешь… Но есть дети, к которым ты не можешь не прийти, которые тебя ждут, которые спрашивают, когда ты придешь.

Желание сделать жизнь ребенка хоть немножко лучше вдохновляет волонтера на непростые, но очень важные дела. Мария Боболева, студентка МГУ, уже год приходит добровольцем в один московский детский дом, где живут «особенные дети».  Маша занимается с детьми из группы милосердия.

М. Боболева: Есть группы обычные, то есть там умственно отсталые дети, а есть группы милосердия, это где дети ограничены в движениях, они не ходят, они передвигаются только на коляске. Нянечки всего две и один воспитатель. Детей там где-то человек пятнадцать в одной группе. Таких групп три. Те дети, которые ходят сами, могут выйти вместе с воспитателем погулять на площадке и на территории детского дома. А с неходячими детьми… некоторые могут не гулять целую неделю, потому что просто некому с ними гулять. И мы хотим, чтобы они дышали воздухом, слышали посторонние звуки.

Я сделала медкнижку, потому что к детям, которые из группы милосердия, можно проходить только с анализами. У меня есть куратор, к которому я могу обратиться. Например, если я хочу организовать какой-то праздник. В этом году мы ходим с концертами. Я нахожу каких-нибудь музыкантов-любителей в МГУ, собираю ребят. Мы готовим какие-нибудь детские песни, чтобы живая музыка именно была. То есть там была виолончель, скрипка. И мы ходим с этими мини-концертами по группам, по три-две песенки играем в группах. Дети там лежачие, они не видят – они слышат. Они реагируют, издают какие-то звуки. Да, естественно лепить они не смогут, но можно придумать что-то другое. Всегда можно что-то придумать.

Мария помогает детям сама, вне какого-то волонтерского движения. Но клубов и организаций, которые объединяют усилия добровольцев, существует достаточно много. Например, движение «Петербургские родители», в рамках которого существует проект «Художники – детям». Анастасия Морозова, руководитель этого проекта, уверяет: чтобы привить ребенку любовь к творчеству, не обязательно быть именно художником.

А. Морозова: Человек, который умеет, например, мыло варить или вязать, и он может научить ребенка какому-то умению. Именно с творчеством связанное, но это не всегда рисование. Творчество, оно в детях раскрывает любой потенциал.

Если «Петербургские родители» помогают детям родного города и области, то организация «Клуб волонтеров» работает с детскими домами и интернатами в восьми областях Центрального федерального округа. Но место не имеет значения, если кто-то нуждается в помощи. Дарья Турчук из «Клуба волонтеров» рассказала, как сами дети позвали добровольцев этого движения к себе – в школу-интернат на Урале.

Д. Турчук: Дети увидели какой-то репортаж о нас. И им тоже очень захотелось, чтобы волонтеры к ним приезжали (смеется). Попросили своих воспитателей с нами связаться. Администрация школы связалась с нашим клубом. И мы начали ездить к детям в Курганскую область, в поселок Каргаполье.

Таких историй в нашей стране очень много. Если вы хотите рассказать свою, пополнить копилку волонтерского опыта, который кому-то обязательно пригодится, позвоните нам на автоответчик 633-54-62, код 495. Не забудьте оставить свой контактный телефон, тогда мы сможем вам перезвонить. Или напишите нам в группах в «ВКонтакте», в «Одноклассниках» или на нашей официальной странице в Facebook.

Еще одна удивительная история произошла прямо в редакции «Детского вопроса». Мы уже рассказывали, что больше всего любим закрывать фотографии наших подопечных, которые обрели новую семью, «солнечным человечком». А тут – он сам пришел к нам в гости. Конечно, пятимесячная Настя пока не умеет ходить: ее принесла на руках мама девочки – сотрудник «Детского вопроса» Оксана Тиме. Свою дочку Оксана нашла в Нижнем Новгороде. Собрала документы, съездила за малышкой и… ушла в декретный отпуск. Как все было – рассказывает Ольга Резюкова.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Я выбирала душой

И. Зотова: Слушайте, ну у вас, по сути, просто фронт работы изменился.

Оксана (смеется):  Ну, в общем, да.

И. Зотова: Вы как занимались детьми, так и будете заниматься. Только занимались виртуальными детьми…

Оксана: Да.

И. Зотова: А теперь будете совершенно реальными.

Оксана: Осложнение пиара такое.

И. Зотова: Да. Многодетная мать теперь. Третий ребенок. Оксан, сколько вам лет?

Оксана: Тридцать.

И. Зотова: К тридцати годам – многодетная мать. Лихо.

Оксана: Да. При том, что я детей вообще не планировала заводить. Лет в двадцать, например, двадцать два. Потом я в двадцать два вышла замуж, в двадцать три родила, и пошло-поехало.

Этот разговор состоялся в нашей редакции. Вскоре мы поехали проведать Настю в ее новом доме. Пока малышка спала, Оксана успела рассказать нам свою историю многодетной мамы.

Оксана: Вере еще, по-моему, года не было, я на каком-то из дамских форумов зашла в раздел усыновления, пиар детей. Интересно было картинки посмотреть. И там был один мальчик. Я на него так запала, он был такой классный. И я вдруг подумала: «Хочу себе такого». И как-то так медленно-медленно вызревала идея, что «а почему бы и нет?». Сначала я думала родить еще и взять в роддоме «отказничка». У меня была такая розовая идея, как какая-нибудь несчастная, тоже молодая, загулявшая девушка рожает совершенно здорового «отказничка» в соседней палате, и я его записываю как двойню к себе. А потом я пришла к идее, а чего мне рожать, я лучше к Верке возьму.

Оксана шутит, что она очень «везучий» усыновитель. Не раз с ней случалось такое: стоило ей «положить глаз» на какого-то ребенка, как его почти сразу же забирали в семью. Вере было уже три года, когда даже мальчика с инвалидностью, которого Оксана готова была забрать, у нее «увели».

Оксана: Не то, что я была настроена на инвалида, нет. Я поняла, что все идет от самого ребенка. То есть если ребенок тебе настолько запал, настолько екнуло, то ты готов к любому диагнозу. Те кандидаты действительно были реальные, и я решила, что не стоит переходить людям дорогу. Дождалась того момента, как он оказался дома… И я начала просто уже самый прицельный из возможных поисков: я звонила по детям из ФБД. В основном это были дети девятого года, на год младше Веры, как все и советуют. Но что-то меня заставило еще смотреть детей восьмого года. Ну, хотелось, не могла ничего с собой поделать. И звоню: у этого там десять сиблингов, у этого – инвалидность, с которой я не готова мириться была тогда. У этого там еще что-то. А звоню по Вальке – пожалуйста, приезжайте, вторая группа здоровья, отдадим одного, дня за три, давайте. А я взяла и поехала.

Корр.: А где был?

Оксана: Он был в Челябинской области. Не просто Челябинская область, а три дня на собаках от Челябинска, микроскопический городок.

Корр.: Я надеюсь, ты все-таки не на собаках (смеются) туда ехала?

Оксана: На таксистах. Я не знала, где это находится! Поэтому я без задней мысли взяла, купила билет и поехала. Вот, ну вот, зато приехала и забрала.

Корр.: А помнишь, как с ним встретилась?

Оксана: Да, еще бы. Мне же рассказывали, как это происходит, как это должно происходить. Вы приходите, вам дают ознакомиться с делом ребенка. Потом приходите в учреждение. Там встречает вас главврач, если это дом ребенка, или там лечащий врач, соцпедагог. Рассказывает о статусе ребенка, рассказывает о здоровье ребенка. Если вас все устраивает, вы идете и знакомитесь уже с ребеночком. Я пришла – никого нет. «У них обед сейчас в столовой. Идите!» Меня заводят в столовую, посреди ставят. Там человек, наверно, сорок детей. Говорят, а это мама за Валентином приехала. Все! (смеется) Собственно, что я еще могла делать? Он поверил, естественно, что приехала мама, и естественно, я уже, независимо от того, что бы мне сказали, я уже не могла его не забрать. Если уж об этом говорить, то медицинскую карточку я увидела, например, когда (смеется) с ребенком за руку зашла в опеку перед тем, как сесть в такси и ехать в аэропорт. Мне тогда ее вместе со всем остальным делом передали.

Корр.: А он-то как отреагировал?

Оксана: Он меня с первой минуты называл мамой. Никого, кроме меня, мамой он не называл. Ну и как-то сразу руку протянул. И поехали мы домой. Я летала одна, была там неделю. И всю эту неделю (я созванивалась с мужем) Вера рыдала: я не хочу никакого братика, я хочу быть одна, не надо, пожалуйста, мне никаких братиков. И…

Корр.: А сколько ей уже было?

Оксана: Ей было три и десять.

Корр.: То есть она уже понимала, что происходит.

Оксана: Да, она понимала, и она отчетливо этого не хотела. И мне было несколько страшно привозить его, конечно. И прибыли мы в аэропорт, встретились там с мужем. Потом на метро поехали домой. И дома нас встречала бабушка с Верой. Открываются стеклянные двери в вестибюль, забегает Вера. Я к ней раскрываю руки: Верочка! Вера мимо меня дрррын – проскакивает к Вальке, обнимает его, говорит: «Хороший братик!» (смеется) Все, на этом все. Ревность у них есть, конечно. Они там: а мне? А я? А у меня такое же! А почему ты его, там, на колени посадила, а не меня? Ну, это постоянно, перманентно и неудивительно.

Как изначально хотела Оксана, так и получилось: Вера и Валя – двойняшки. Хотя на многих форумах молодую маму убеждали, что брать ребенка одного года рождения с кровной дочкой не стоит, она поступила по-своему.

Оксана: Я считаю, что именно то, чего я хотела, я и получила. Они играют вместе, они вместе в одной группе в садике, они вместе гуляют. Ну то есть я это вижу, им вместе хорошо. Я была почти уверена, что будет хорошо. Меня несколько сбило с толку вот эта Верина изначальная реакция, что «я не хочу». Хотя она очень общительная и очень любит детей, но вот как-то так.

Интересно было узнать, как к идее Оксаны взять приемного ребенка сначала отнесся ее муж.

Оксана: Достаточно скептически. Он говорил, что мне и одного хватает, во-первых, и приемных мне точно не надо вообще. Он мне потом позже рассказывал, что вот когда я пошла в школу приемных родителей, тогда у него как-то перемкнуло. Он понял, что для меня это действительно важно и уже смирился (смеется). Ну, появился еще один ребенок – надо воспитывать.

Многих потенциальных усыновителей отпугивают страшные, часто не соответствующие действительности диагнозы, указанные в медкарте ребенка. За плечами у Оксаны хорошая школа: врач по образованию, она работала не только в «Детском вопросе», но и на станции «скорой помощи».

Оксана: Чисто по карте сказать, что это за ребенок, невозможно. По диагнозам, соответственно, я не выбирала. Я душой, наверно, можно сказать, выбирала. Мне проще и сложнее, с другой стороны: я не могу отмести какие-то диагнозы, которые другие считают ерундовыми, потому что я понимаю, что это может быть далеко не ерунда. С другой стороны, какие-то диагнозы, от которых люди хватаются за голову, я считаю, что возможно вполне себе жить.

Корр.: Настю никто долго не брал тоже из-за диагноза?

Оксана: Да. Среди потенциальных родителей давно ходит оправданное мнение о том, что верить тем диагнозам, которые озвучивают по телефону, не стоит. Нужно ехать и перепроверять. Особенно, если вам ребенок понравился. Ну, с другой стороны, даже если бы они приехали, они бы ничего не поняли, потому что у нее был только один ПЦР. Я брала вслепую, я не знала, вылезет – не вылезет. Именно потому, что я была готова, к тому, что вылезет, я и подписала согласие.

Мы искренне порадовались за Настю, когда узнали, что второй анализ тоже оказался отрицательным. Вот так Оксана, готовая ко многим сложным диагнозам, внезапно оказалась мамой практически здоровой девочки. Трудности, конечно, были, но другого плана, и хочется верить, что они остались позади.

Оксана: За Валькой я ехала в ужасе, потому что это был дальний регион. Я тогда еще не очень хорошо разбиралась во всем этом. Я ужасно боялась, что они потребуют какие-то лишние документы, ну такое бывало. А! Тогда Челябинская область – о ней никто ничего не знал. Обычно спрашиваешь, а как дела там с устройством в Кемеровской области, в Иркутске, – и тебе там сто пятьдесят отзывов на форумах. Про Челябинск не было ни одного отзыва, вообще. То есть я ехала как (смеется) не то, что первопроходец, но – в никуда. Я не знала, что ждать от них. А так, да, они мне очень долго компостировали мозг. Начальница опеки, с которой я собственно говорила, которая обещала мне его за три дня оформить, ушла в отпуск в тот день, когда я приехала. И остались заместители, которые решили рьяно взяться за дело и требовали с меня много бумажек. Меня тестировал их психолог детского дома. Вместо того чтоб мне рассказать про ребенка, да, спрашивали про меня. Но в итоге, так ничего от меня и не потребовали, и не взяли, кроме моих нервных клеток, и отдали за неделю, за пять дней.

Ни один мой сбор документов не был беспроблемным. Сейчас опека моя зажигала просто по-страшному. Естественно, они требовали список в два раза больше, чем в законе. Когда я говорила, вы знаете, что в законе вообще-то список закрытый и добавлять в него какие-то свои документы нельзя, она говорит: «Нет, он открытый. Нет, мы имеем право добавлять все, что хотим». Я говорю, это незаконно. – «А мы имеем право, а мы хотим. И мы у вас не примем документы».

Корр.: И как боролась с этим?

Оксана: Ну, что-то я им все-таки принесла. Мы, скажем так, пришли к компромиссу. Десять лишних они с меня не просили, просили две, которые взять было не очень сложно. Но я звонила в ДСЗН, жаловалась. – Тут надо пояснить, что Оксана говорит про Департамент социальной защиты населения Москвы, это вышестоящая инстанция для столичных отделов опеки и попечительства. – И не знаю уж, помогло это или нет, но инспектор, который, собственно, с меня это требовал, уже там не работает (смеется), и начальница опеки там тоже уже не сидит.

Настоящие мамы, они такие – пройдут сквозь огонь и воду. К счастью, бумажная война – в прошлом, а впереди много всего нового. Особенно для старших детей: как же они встретили младшую сестренку?

Оксана: Вот, домой приехали и спать отрубились.

И. Зотова: А как дети?

Оксана: Дети попищали чуть-чуть. Ну, пупса привезли, здорово, погремушечками потрясли. Потом, конечно, им уже это надоело. Она начала плакать. Они сказали: «Мама, а чего они все так плачут?»

И. Зотова: Ревность началась уже, нет?

Оксана: Да а то! Я говорю, сначала одна на ручки хочет, потом вторая на ручки хочет, потом одновременно на ручки хотим. Самый спокойный Валька. С ним проще всего.

И. Зотова: Маму не делит?

Оксана: Да. Честно трясет погремушкой, честно ее успокаивает, когда надо.

Корр.: Отрабатывает братский долг.

Оксана: Отрабатывает.

И. Зотова: Он знает, что мама его!

Оксана: Да он как был послушным, так и остался!..

Ну а младшенькая? Как себя чувствует Настя в этой семье?

Оксана: Эта мадам – это вообще (смеется). Мне кажется, она все понимает. Как-то она спала, это было поздно ночью, часов, наверно, в двенадцать. И я ей решила памперс поменять на ночь, чтобы, значит, комфортно было. И она проснулась, начала дрыг-дрыг-дрыг ногами, гу-гу, агу-агу, погремушками шур-шур. Я: «Настя, ну что ты?! Ну зачем ты это делаешь? Спать пора». – Дрыг-дрыг-дрыг-дрыг-дрыг. – «Настя! Вот я тебе памперс поменяла. Ради того, чтоб тебе было лучше, чтобы ты хорошо спала!» – Дрыг. – «Да, Настя, я считаю, что, наверное, в следующий раз мне не нужно будет тебе ничего менять, раз ты так реагируешь на это». – Тишина гробовая (смеется). Больше ни одного движения, ни одного…

Она стала улыбаться где-то на второй, на третий день, нам улыбаться. Первый день она была просто… как вот на первую встречу нам ее дали, вот так же она ехала домой. Бедный ребенок. А потом как-то начала постепенно расслабляться. Радуется, когда ее тетешкаешь. Неожиданно совершенно из меня начали вылезать всякие кукуси, дудусики (смеется), которых я от себя не ожидала просто, потому что это, это не я, это на меня вообще не похоже,  я…

Корр.: Строгая мама?

Оксана: Да, я очень строгая мама. Я мама-прапорщик (смеются). У меня все ходят по свистку.

По словам Оксаны, взгляды ее мужа тоже со временем изменились.

Оксана: Паша говорит, что он требует паритета (смеется). То есть нужно два кровных, два приемных. Он уже готов на четвертого. «Неожиданно, – говорит, – но я что-то уже начинаю думать о четвертом». Я не против, если появится.

За разговором прошло почти два часа: вот и Валя с Верой вернулись домой после занятий (их привела няня). Все вместе мы сели смотреть фотографии.

Валя: А где я?

Оксана: Это ты еще в детском доме.

Валя: А-а, да-а. Это ты меня держишь, мама.

Оксана: Да. Это мы сейчас на самолет сядем и полетим.

Валя: Я помню себя.

Оксана: Что ты там помнишь?

Валя: Я помню, как я играл с машинкой.

Оксана: А-а.

Валя: Хорошо с вами жить.

Оксана: Да?

Валя: Да.

Оксана: А чем же хорошо?

Валя: Ну, хорошая мама. Хорошая сестра.

Оксана: Других бы хотел?

Валя: Нет. Это самая лучшая семья.

Продолжение следует…

«Это самая лучшая семья». Согласитесь: услышать такие слова – великое счастье. Но, к сожалению, многие дети эту заветную фразу сказать не могут – некому. И они продолжают ждать в казенных домах своих родителей, а мы продолжаем рассказывать об этих ребятах. С одним из наших новых московских подопечных вас познакомит Валентина Алабугина.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Логопед: Кудрявый такой.

Корр.: Ой, какой мальчик! Вообще!

Логопед: Симпатичный мальчик!

Любоваться Дамиром можно долго. Трехлетний черноглазый малыш с копной кудрявых каштановых волос глядит серьезно, совсем по-взрослому. Как тут устоять? Об этом очаровательном мальчике нам рассказала логопед московского дома ребенка Лариса Агапова.

Л. Агапова: Особо, конечно, хочется отметить нашего Дамира. Этот мальчик очень любознательный. Понимает двухступенчатые инструкции, выполняет их. Знает название игрушек в группе, знает название картинок. Знает названия некоторых животных, некоторых птиц. Может сказать облегченным словом: где там курочка – «ко-ко», где гусь – «га-га». Пользуется он не только облегченными словами, но и двухсложными. Может собрать картинку из трех частей: лицо тети, дяди, бабушки, дедушки. То есть лоб, глаза, подбородок. На занятии очень активен, выполняет различные задания на группировку, на три группы раскладывает игрушки, если нужно, по образцу. Сличает четыре цвета, четыре формы методом зрительного соотнесения, восемь – методом проб. Выполняет различные задания, как собери предмет из трех частей. Ну и выполняет различные другие задания. Легко осваивает материал, который ему дают. То есть занимается с интересом.

Сотрудники дома ребенка наперебой хвалят своего подопечного: они не первый день наблюдают за его развитием и искренне радуются даже маленьким успехам. Для Дамира это особенно важно, ведь из-за проблем с опорно-двигательным аппаратом каждый этап дается ему с трудом. Поэтому внимание и забота взрослых – самая важная опора малыша.

Воспитатель 1: Он научился много за это время, то есть он уже научился ползать сам.

Воспитатель 2: Вставать на четвереньки, на коленки. То есть следующий у него будет шаг – встать.

Воспитатель 1 (одновременно): Этап – он будет у барьера ходить.

Воспитатель 2: Угу!

Логопед Лариса Агапова, которая занимается с Дамиром, твердо верит, что ее подопечный сможет достичь еще больших результатов несмотря ни на что.

Л. Агапова: Это зависит, конечно, от педагога, который с ним будет работать. Если педагог будет четко ставить задачи и развивать, то ребенок будет брать все очень хорошо, я так думаю. Потому что занимается он с интересом, память очень хорошая, внимание тоже довольно-таки устойчивое. И, в зависимости от того, какая будет проводиться коррекционная работа, такой будет и результат.

Корр.: То есть возможен такой… Достаточно положительный…

Л. Агапова: Вот у меня – сто процентов (смеется).

Педагоги изо всех сил помогают Дамиру развиваться. Но никакие усилия сотрудников дома ребенка не могут сравниться с материнской заботой. В будущем у малыша еще много побед, которые, однако, дадутся ему совсем нелегко. Может быть, именно ваша поддержка позволит этому темноглазому мальчику расти счастливым?

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?