Сегодня у нас много гостей. Это замечательные, очень интересные люди, но главное – все они помогают детям, живущим в детских домах, поскорее обрести дом и семью. Помогают по-разному. Оксана Хухлина – юрист, она преподает в школе приемных родителей «Близкие люди», а еще помогает нашим слушателям разобраться в тонкостях законодательства. Армен Попов – инициатор появления интернет-сайта Федерального банка данных о детях сиротах и детях, оставшихся без попечения родителей. А журналист Татьяна Субботина ведет региональную радиопрограмму «Шаг навстречу», в которой рассказывает о воспитанниках детских домов своего региона.

Итак, в нашей студии – юрист Оксана Хухлина. Принимала гостью Ирина Поварова.

НОВОСТИ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

Корр.: Оксана, расскажите, пожалуйста, вкратце нашим радиослушателям, что такое Федеральный банк данных о детях-сиротах и детях, оставшихся без попечения родителей?

О. Хухлина: Если говорить совсем правильно, то у нас это называется Государственным банком данных, и он включает в себя три части. Самая маленькая – она на муниципальном уровне, потому что в каждом органе опеки собирается своя информация по местным детям, которым требуется семейное устройство. Спустя какое-то время эта информация передается в региональный банк данных, и, соответственно, в каждом субъекте Российской Федерации собирается информация по региональным детям, которые ищут семью. И еще спустя какое-то время она передается в федеральный банк данных, и, соответственно, там, в Министерстве образования и науки Российской Федерации собирается вся информация о всех российских детях, которым нужно семейное устройство. Вот это все, собственно, банком данных и называется.

Корр.: За последние годы внесено немало поправок в законы, регулирующие семейное устройство сирот. Появились какие-то изменения в законе о Государственном банке данных?

О. Хухлина: Да, у нас как раз с января этого года, 2015-го, вступили в силу изменения. В первую очередь были внесены изменения в Семейный кодекс Российской Федерации, в 122-ю статью, в которой как раз установлен порядок обмена и документирования информации. И самое интересное изменение состоит в том, что с января и в региональный, и в Федеральный банк данных информация будет поступать гораздо раньше. То есть в течение трех дней после того, как ребенок выявлен как оставшийся без родительского попечения, орган опеки должен передать информацию сразу одновременно и в региональный, и в Федеральный банк данных.

Конечно, этой информацией мы можем пользоваться как кандидаты в усыновители или опекуны, но здесь есть такой нюанс, что первоначально вот эту самую первичную информацию орган опеки передает в том виде, какая у него есть. То есть хорошо, если ребенок… ну, известный на территории, мы знаем, кто он, где он учится, что случилось с его родителями, и, в принципе, за эти три дня можно собрать довольно много информации о ребенке непосредственно, о его родителях, сфотографировать такого ребенка… И тогда в банк данных первичная информация поступит в полном объеме. Но, как правило, бывает так, что если случается что-то экстренное с ребенком, то максимум, что может дать орган опеки – это как его зовут, или сфотографировать его, потому что ребенок, например, сам ничего сказать не может… либо если это найденный, подкинутый ребенок. И очень может быть так, что и в региональный, и в Федеральный банк данных вот эта первичная информация поступит без фотографий, без подробностей. Поэтому у органов опеки, когда они первичную информацию передали, все равно остается 30 дней на то, чтоб, как и прежде, этого ребенка устраивать у себя в регионе, и на то, чтоб подготовить полную анкету, внести туда все необходимые сведения о том, где его родители, что с ними случилось, почему он устраивается, есть ли у него братья-сестры… есть время запросить медицинские документы, провести медицинское обследование и так далее. И уже через месяц и в региональный, и в Федеральный банк данных поступает так называемая документированная информация о ребенке, то есть анкета, которая оформлена по всем правилам, к которой приложена красивая фотография.

Для органов опеки и банков данных (регионального, федерального) это, конечно, поправка очень хорошая и полезная, потому что она снижает уровень коррупции, есть контроль, и все знают, что выявили вы ребенка – значит, через три дня все о нем должны знать и на федеральном, и на региональном уровне. Это заставляет, естественно, органы опеки более четко работать: они знают, что им нужно быстренько все справки собрать, все запросы отправить и все, что нужно, получить.

Для кандидатов… ну, тут сложно сказать, потому что, с одной стороны, конечно, получается, что банк данных шире немножко (и региональный, и Федеральный). Но, с другой стороны, мне кажется, что если у кандидата будет выбор: посмотреть полную анкету ребенка (с фотографией и со всеми выписками и справками), либо будет вторая анкета – такая вот, как есть (что смогли найти, то и передали)… То, наверное, все-таки скорей кандидат будет ориентироваться на более полную информацию.

Ну и для ребенка, естественно, это шанс быстрее в семью попасть, потому что, безусловно, чем больше людей знают о том, что такой ребенок попал в какую-то беду, тем больше шансов, что он не застрянет у нас где-то там на этапе больницы, или приюта, или еще чего-то.

И еще одна новость: еще на всех уровнях будет формироваться банк данных о кандидатах, которые желают принять ребенка. То есть если раньше у нас каждая опека себе какой-то списочек составляла, то теперь о каждом кандидате, который желает найти ребенка, будет документированная информация, она будет доступна как всем органам опеки, так и региональным операторам, и федеральным. И, в принципе, если опеки начнут должным образом работать с этой частью банка данных, то, может быть, действительно мы тоже получим какой-то всплеск работы по устройству…

Оксана Хухлина говорила о Государственном банке данных о детях-сиротах. Доступ к нему есть лишь у тех людей, кто уже собрал все необходимые по закону документы и получил заключение органов опеки и попечительства о праве быть усыновителем или опекуном. Это, конечно, правильно: ведь в банке данных содержится конфиденциальная информация о каждом ребенке, которому нужна новая семья! Но как же быть тем, кто только начал задумываться о приемном родительстве и пока не собрал нужных документов?

Оказывается, и такие, еще не подготовленные, люди могут узнать, какие ребятишки ждут маму и папу: существует официальный интернет-сайт Министерства образования и науки – usynovite.ru – где размещены анкеты всех российских детей, нуждающихся в семейном устройстве. Там можно увидеть фотографии ребят, узнать имя, первую букву фамилии, месяц и год рождения, а также другие несекретные данные (все вместе они называются производной информацией).

Герои наших «историй с продолжением» не раз говорили, что всерьез задумались о приеме в семью ребенка, увидев его фото именно в ФБД (так сокращенно называют сайт Федерального банка данных). Все давно привыкли к подобной возможности. Но так было не всегда. О том, как и почему появился сайт «Усыновите.ру», мы расспросили нашего следующего гостя – Армена Попова, создателя и руководителя «Центра развития социальных проектов».

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Корр.: Армен, в этом году исполняется десять лет официальному сайту Федерального банка данных о детях-сиротах и детях, оставшихся без попечения родителей. Мы знаем, что сайт этот появился, прямо скажем, не без вашего участия.

А. Попов: Прямо скажем, это правда (корреспондент смеется). Сайт «Усыновите.ру» официально открылся 1 июня 2005 года. Ну, я не без гордости скажу, что изначально это была моя идея, с которой я в 2004 году пришел  в Министерство образования и предложил сделать такой сайт, поскольку тогда не было подобных интернет-ресурсов. Если мы вспомним, 10 лет назад даже не у всех органов государственной власти были интернет-сайты. Вот мы предложили сделать такой интернет-проект, и я очень рад, что он существует уже 10 лет.

Корр.: Вы сказали «мы предложили». А можно поподробнее? «Мы» – это кто?

А. Попов: Ну, скажу опять без ложной скромности, идея была моя. Я пришел к своим друзьям в агентство, которое занимается интернет-маркетингом, созданием сайтов и так далее. И предложил это сделать в качестве социального проекта, поскольку деньги выделяет Министерство образования и науки, но деньги не такие большие и здесь важно было социальное участие бизнеса. И они согласились, стали это делать, и сработалась такая команда людей. Ну и, конечно, Министерство образования. «Усыновите.ру» стал ключевым проектом для целой серии информационных программ, которые позже стали рождаться, но всегда они были со ссылкой на «Усыновите.ру». Это были и серия видеороликов, и серия мультипликационных роликов, и радиороликов – много разных форматов. А потом создалась наша организация – «Центр развития социальных проектов», где главным направлением деятельности является пропаганда семейных форм устройства детей-сирот.

Корр.: А почему вы занялись именно этой темой?

А. Попов: Ну, знаете, все бывает случайно и, с другой стороны, не случайно. Моя профессиональная история соприкосновения с этой темой была следующая… Подчеркну – профессиональная, потому что была еще и детская история в сопряжении с этой темой. Профессиональная была очень проста: в начале 90-ых я заканчивал институт культуры, молодые люди все искали работу. Поскольку я хорошо говорил по-английски, мне предложили поработать в качестве переводчика в одном из благотворительных международных фондов, который вез гуманитарную помощь в один из детских домов. Ну так я и оказался в конце 91-го года, в одном из детских домов. Наверное, я был впечатлительным юношей. Конечно, на меня это произвело впечатление: когда видишь детей, которые к тебе липнут, потому что ты просто некий незнакомый мужчина, пришедший с улицы… Они идут к тебе на руки, называют тебя папой, хотя я был мальчишкой… В общем, было достаточно тягостное впечатление. Я понимал, что лично я ничего для них сделать не могу. С другой стороны, фонд, в который я пришел работать, делал достаточно много в те годы. В общем, я остался работать в той организации. Это растянулось на 11 лет. У меня несколько раз в жизни были развилки, когда я мог заниматься совершенно другим. Но я понимаю сейчас, что я уже как-то ответственен за то, что я сделал. Я все-таки потратил на эту тему уже 20 лет своей жизни! Я знаю, что целый ряд проектов важен. Они получились, они принесли пользу людям, ну, значит, я в этой области тоже могу что-то еще предложить, чтобы было полезно и важно. А детская история у меня… Первое мое соприкосновение с детьми-сиротами было в детстве. Я ненавидел пионерские лагеря, куда меня почему-то с маниакальной настойчивостью родители каждый год на месяц отправляли. С первого дня я считал, сколько до конца смены осталось. Со мной в одном отряде были детдомовские дети. И это были «плохие ребята». Они курили, они плохо были одеты, от них плохо пахло, они плохо себя вели, и вообще мы на них смотрели как на людей второго сорта. И я очень четко помню свое впечатление. Мне было лет, наверное, десять или, может быть, одиннадцать. Я помню, что, когда случился родительский день, ко всем приехали родители: с гостинцами, с подарками. Конечно, ко мне приехали бабушка, дедушка, мама, папа с пирожками, всякими вкусностями, блинами и так далее. Я помню, что не мог уже в себя это все впихнуть. А я видел, что к этим ребятам приехал дядечка. Я совершенно точно помню, что он приехал к ним с какими-то пакетиками, в которых было по одному апельсину и по одной пачке печенья «Юбилейное». И мое чувство было… Сейчас стыдно признаться, но оно было таким, что я подумал: «Ну, так им и надо! Вот они такие плохие, пусть это и съедят. А у нас вот какие тут просто царские столы». Но первой мне мама сказала, что надо обязательно с ними поделиться, потому что: «У них, видишь, ничего нет. Поделись!» Я помню, что я с отвращением понес свои пирожки, которые с радостью съел бы или поделился  со своими друзьями. Но я понес этому мальчику. По-моему, не получив от него никакого «спасибо», никаких эмоций, это было все совершенно безрадостно. Но! Что произошло дальше? Дальше вдруг ко мне пришла одна мысль, очень ясно и очень точно, я ее запомнил на всю жизнь. Я понял, что я-то досчитаю до конца смены 14 дней и вернусь к своим игрушкам, к себе домой, к своим маме с папой, а у этих ребят смена не закончится никогда. Они будут всегда в этом состоянии. Они даже  между сменами оставались в пионерском лагере, их не забирали. И дальше просто… они как-то рассказали, что детский дом – так же, как пионерский лагерь, только хуже. Я себе представил, что для меня-то пионерский лагерь тюрьмой был, а там еще хуже, и это до бесконечности. Вот здесь я понял, что детский дом это что-то такое, где дети вообще не должны находиться. Вот это мое первое детское столкновение с этой темой. А когда я стал взрослым, начал этим заниматься профессионально, то, конечно, я только убедился, в том, что это именно так: дети не должны жить и расти в детских домах.

Корр.: И поэтому вы предоставили им возможность быть увиденными будущими родителями?

А. Попов: Ну, я считал, что это важно. Потому что, работая в международных организациях, я поездил по миру и посмотрел. Я изучал их опыт, как это существует в других странах. Конечно, когда я понял, что в других странах нет такого количества детских домов, а если и есть, то они совершенно другого формата, что они временные и маленькие, компактные, а в основном дети живут в приемных семьях. Тогда международное усыновление расцветало. Я задался очень простым вопросом: американцы, испанцы, итальянцы, они что, более добрые, чем русские? Они к детям относятся как-то по-особенному, а мы что, так не можем? Да нет, я знал массу совершенно добрых, замечательных, потрясающих людей, но для которых эта тема была, в общем, очень далекая. Вспомните, десять лет назад вообще на эту тему было не принято говорить. Я помню, такой опрос был в середине 90-ых: «К чему бы вы отнесли свои знания о детском доме?» Меня поразил ответ одного человека, что «ну, знание примерно, как устроена работа кладбища». Ну что-то такое… Мы знаем, что это есть, но, в общем, нам соприкасаться с этим особенно не хочется. И мой опыт работы по регионам подсказывал, например, такую странную вещь: едешь с этой гуманитарной помощью в какой-нибудь детский дом, находящийся в центре большого города – Красноярска или, там, Екатеринбурга. И ты по адресу его не можешь найти. Навигаторов тогда не было. В жилом квартале стоят дома, ходят люди. И ты спрашиваешь у всех: «Вы не подскажете, где у вас тут детский дом?» И никто не знает, где. Просто люди не знают, где детский дом. Они живут в соседнем доме, не зная, что за стенкой детский дом. Они не хотят знать. Просто это вот такой некий другой мир. Таким, к сожалению, было состояние нашего общества еще совсем недавно. И для меня стало совершенно очевидно, что мы должны что-то менять. Я видел, что в Европе, Америке, во многих странах существуют такие открытые программы поддержки приемных семей. Люди гордятся тем, что они усыновили ребенка или взяли в свою семью сироту. Это считается хорошим таким неким социальным явлением. Государство это поддерживает. Во многих странах есть государственные премии, поддержки, чествование приемных семей и так далее. Эти приемные семьи собираются, встречаются между собой. А у нас в стране в те годы была имитация беременности. Потому что настолько люди пытались держать в секрете историю усыновления, что женщины подушечки подкладывали: побольше, побольше, чтобы все думали, что она беременная, а потом вот она возьмет ребенка. Ну, для меня это было таким абсолютно явным противоречием, потому что я знаю, что наши люди отзывчивые, гуманные и уж точно могут обратить серьезное внимание на проблему детей-сирот, да и взять детей-сирот. Но у нас это не принято. У нас не было этой, в общем, культуры. Поэтому для меня стало очень важным пошагово эти истории как-то развивать. Ну, что-то из этого получается. Сейчас отношение другое. Я этим очень горжусь.  

Корр.: А почему вы решили сделать именно сайт банка данных?

А. Попов: Ну тоже очень простая была история, потому что в 2005 году банк данных существовал. Но существовал как некий совершенно внутренний такой ресурс, которого никто не видел. А если мы хотим сделать так, чтобы детей видели, этими детьми интересовались и захотели их забрать в семью, то, конечно, нужно сделать это так, чтобы все было максимально доступно и открыто. Грубо говоря, эта информация должна прийти в семью к потенциальному усыновителю. Потому что это же длинная история с того момента как человеку пришла в голову идея: «А может быть, я хотел бы взять ребенка в семью»… и до того, чтобы он пошел в органы опеки, которых он, как правило, боится и там бы заявил: «А я хочу взять ребенка в семью». Мне кажется, естественно, что такому человеку гораздо удобнее для начала, сидя дома, на своем удобном диване, получить всю информацию. Просто залезть в интернет, все прочитать, все посмотреть, поинтересоваться всем. А здесь предоставлялась бы возможность через систему выбора узнать о всех сиротах, которые были в банке данных. В то время, надо сказать, это было 180 тысяч анкет. И ты мог выбрать регион, выбрать по полу ребенка, по возрасту. Таким образом найти ребенка, который тебя заинтересовал. Я счастлив сказать, что у нас в этом году в Федеральном банке данных хоть и более 80 тысяч детей, но это на 100 тысяч меньше, чем было десять лет назад. Это гигантская величина. Это 100 тысяч судеб, это тысяча закрытых детских домов. Я совершенно не склонен считать, что это только благодаря нашему сайту произошло, нет. Здесь огромное количество изменений в обществе, и внимание государства, и отношение государства к этому. Я счастлив, что в 2006 году началась эта кампания тем, что в первый раз тема прозвучала в послании Президента: поддержка приемных семей, увеличение пособий и так далее. С того момента, когда государство на самом высоком уровне обратило внимание на эту тему, можно начинать отсчет того, что количество детей-сирот стало неустанно снижаться. Это вот очень важно, очень показательно.

Корр.: Особенно в последние пару лет.

А. Попов: Особенно в последние пару лет. Знаете, здесь несколько факторов повлияло. Стало очень много некоммерческих организаций работать. Государство продолжало уделять достаточное внимание. Эта тема стала достаточно открытой в средствах массовой информации. Стало много  позитивных историй рассказываться. Дальше, как ни странно, здорово повлияла история с законом Димы Яковлева. Не было бы счастья, да несчастье помогло, что называется. А история с этим законом вывела проблему с периферии общественного сознания в самый центр: «Да, у нас в стране есть дети-сироты, вот американцам запретили, ну а сами-то мы что? Вот мы-то, может быть, можем?» Мне кажется, это легло на почву того, что да, у нас народ совершенно отзывчивый, который вполне в состоянии помочь и разобрать детей по домам. Но для этого очень важно, чтобы эта тема как-то прозвучала. Я всегда говорил, еще в 90-е годы, когда обсуждали международное усыновление, что это плохо. А для нас тогда международное усыновление было единственной, в общем, альтернативой. Либо ребенок живет в семье иностранной, либо ребенок живет в детском доме. В этой дилемме для меня всегда лучше – ребенок живет в семье. Но я всегда говорил противникам международного усыновления: «Вы знаете, у меня есть рецепт. Абсолютно идеальный рецепт того, как побороться с международным усыновлением. Давайте разберем всех детей из детских домов, и иностранцам будет просто некого усыновлять. Ну, вот вы против? Ну вот возьмите ребенка». А нет, как-то вот этого как раз не хотелось. Закон Димы Яковлева в эмоциональном плане очень здорово повлиял на общество. И с конца 12 года, вот 13 и 14 годы у нас просто бум семейного устройства, чему нельзя не радоваться. И количество приемных семей у нас увеличилось существенно.

Корр.: А скажите, пожалуйста, как технически работает ваш сайт Федерального банка данных о детях-сиротах? Потому что для многих… ну, понятно, включаешь компьютер – видишь этот сайт. А что за этой картинкой, сколько человек работает в этом проекте?

А. Попов: Ну, есть редакторская группа, которая работает, это порядка пяти человек. И есть еще, конечно, техническая группа, которая осуществляет техническое обеспечение. Раз в несколько лет мы обновляем дизайн. Трижды дизайн был обновлен. Навигационная система, поисковая система, она обновляется. Самое главное, конечно, что мы предоставляем подробную и достоверную, вот здесь очень важно, информацию от государственных источников по всей теме, связанной с семейным устройством детей-сирот. Все-таки это сайт Министерства образования и науки, это сайт федерального оператора банка данных. И для нас очень важно доносить достоверную информацию, как вести себя в той или иной ситуации, связанной с семейным устройством, чтобы люди могли на сайт ссылаться. Это может быть и до принятия ребенка в семью, и после принятия ребенка в семью.  И очень часто нам пишут благодарственные письма, вот, мы у вас просили, вы нам ответили. Ответ нашего сайта – это равно ответ Министерства образования. И люди уже с этим ответом приходят, скажем, в органы опеки, которые могли ошибаться в чем-то. И, ссылаясь на этот сайт или на эту рекомендацию, могут уже каким-то образом решать свою проблему. Помимо сайта «Усыновите.ру», есть московский сайт – «Усынови-Москва.ру». Я очень горжусь, что  люди часто  обращаются на этот сайт с тем, чтобы изложить какую-то свою беду и проблему. И в рамках Москвы это, конечно, гораздо проще решать. Мы просто эту информацию переправляем в Департамент соцзащиты населения Москвы. Как правило, это проблемы с органами опеки. И потом эти проблемы решаются. Поэтому я радуюсь тому, что сайт не только служит информационным инструментом, но еще и таким помощником. Мне кажется, что это очень важно. Но если мы говорим об интернет-ресурсах, то это интерактивная такая вещь. И без этого вообще бессмысленно все делать, потому что мы же не гении. Нам кажется,  давайте сделаем так, а дальше, кстати, очень много было по сайтам комментариев родителей. Что вот это нужно бы поменять, или вот это неудобно.

Корр.: А что чаще всего просили поменять?

А. Попов: Ну, например, систему поиска детей. Она, как нам казалось, должна быть такой, а людям это было неудобно. И действительно, были очень разумные комментарии и советы. Ну да, мы меняли, естественно, прислушивались. Кстати, по поводу советов: для меня немножко удивительный такой вопрос, но интересный... Когда мы создавали десять лет назад «Усыновите.ру», то там была достаточно подробная система поиска ребенка: возраст, пол…

И. Зотова: Цвет глаз.

Корр. (одновременно): Глаз, волос.

А. Попов: Да. Вот цвет глаз и волос, например. Когда мы делали в этом году московскую историю, это стало коробить. Ну, что мы по цвету глаз, по цвету волос выбираем – кажется, что это неправильно. Хотя, когда мы спрашиваем у приемных родителей, они говорят, что им нужно как можно больше информации, вот прям все интересно. Мы в порядке эксперимента в московской базе просто убрали цвет волос и цвет глаз. И ничего, все прекрасно работает. Но вот интересно, что десять лет назад это совершенно никого не смущало. Для меня очень интересно смотреть, какая динамика в обществе, динамика отношений. Все-таки стратегическая задача, я считаю, изменение в обществе отношения к этой теме. А я сейчас расскажу, почему вы меня про «Усыновите.ру» спрашиваете, а я ссылаюсь чаще на «Усынови-Москва.ру». Потому что «Усынови-Москва.ру» – это сайт уже другого поколения.

Корр.: Более новый?

А. Попов: Да. И здесь для нас что важно было? Я исходил из того, что потенциальные приемные родители  хотят получить как можно больше информации. Мы для себя поставили задачу, что на сайте, помимо одной фотографии, которая есть в Федеральном банке данных, и которой, конечно, недостаточно, будем выкладывать по несколько фотографий и видео, видеоанкеты. Чтобы у родителей было больше информации. Дальше еще важный момент… тоже собираемся усовершенствовать в этом году: например, когда есть братья и сестры, делать перекрестные ссылки, чтоб мы не только знали, что они есть, а чтобы у нас выдавалась информация об этих братьях и сестрах.

Корр.: Посмотреть на них…

А. Попов: Конечно. Тогда родители будут понимать, что им надо взять не одного ребенка,  а двух или трех. И чтобы они сразу уже знали, кто эти два или три. Это тоже очень важно. Наша задача сделать максимально удобно.

Корр.: Еще такое пожелание: как-то датировать фотографии и характеристики детей. Особенно маленьких. Потому что когда, например, про двухлетнего ребенка читаешь, что он учится сидеть и ползает, тут задумываешься: то ли это очень старая характеристика…

А. Попов (одновременно): Да.

Корр.: …То ли нездоров ребенок. Вот хотелось бы знать, когда это было написано.

А. Попов: Да, знаете, мы здесь в этом смысле немножко заложники федеральной истории. Мы здесь заложники того, что сайт ведь это зеркало: мы просто отражаем то, что есть в банке данных, мы его не формируем сами. Поэтому здесь большая проблема: банк данных формируют на местах, в регионах. Там его должны постоянно обновлять. Потому что, конечно, я тоже смотрю: ребенку уже пятнадцать лет, а фотография там его еще восьмилетнего. Есть регионы, которые, в общем, отстают с этим. Но дальше они посылают информацию в Федеральный банк данных, и мы, к сожалению, только ее отражаем. В этом году сайт «Усынови-Москва.ру» был признан объективно лучшим сайтом, потому что концептуально он получился самым ярким, самым наполненным и…  в общем, я этим очень горжусь и дорожу!

Корр.: Вот вы говорите, «зависит не от нас, зависит от того, как заполняют там». А у вас есть какая-то обратная связь? Вы можете как-то сформировать свои, может быть, даже требования, почему нет? К Министерству образования, чтобы они дали соответствующие указания, как-то изменили регламент?

А. Попов: Так и делается. Постоянно делается, потому что мы-то на передовой этого процесса , как говоритсяю. Конечно, мы Министерство информируем, какие есть проблемы. Так было со многими регионами, потому что за нашу десятилетнюю историю, особенно на первых порах, были совершенно безобразные случаи… И, конечно, мы информировали, прикладывали фотографию, и меры принимались. Ситуация, ну она действительно меняется. Те, кто сайт посещает давно, они это знают. Ну конечно, мы в рабочем контакте с Министерством, практически еженедельном. Поэтому мы много информации туда, ну скажем так, предлагаем. Министерство на это, конечно, реагирует.

Корр.: Ну это вы предлагаете в рамках уже действующих нормативных актов, законов, инструкций. А можете ли вы как-то влиять именно на содержание этих инструкций? Ну, например, вот вы попросите, чтобы вам указывали дату написания характеристики или дату фотографии, когда она была сделана, в каком возрасте ребенка. Изменят они свою инструкцию или нет?

А. Попов: Ну, я за них не могу сказать, но как член Общественного совета при Министерстве по вопросам семейного устройства детей-сирот, я…  вот вы мне даете хорошую подсказку для следующего заседания, давайте я это озвучу, с удовольствием.

Корр.: Чаще всего, наверное, родители жалуются на то, что «мы ребенка уже забрали, а его анкета все еще висит», да?

А. Попов: Часто, да. Но мы объясняем, и на сайте это даже разъяснено: это же технический процесс. Находиться анкета там больше недели, ну самое страшное – двух, не может. Смотрите, как работает банк данных. Ребенок, которого забрали из учреждения для детей-сирот  домой… Информация о нем должна быть убрана из муниципального банка данных того муниципального округа, где находится детский дом. Оттуда информация о том, что ребенок должен быть изъят из регионального банка данных, должна в трехдневный срок быть передана соответственно региональному оператору, банку данных. Региональный банк данных при следующем обновлении передает это в Федеральный банк данных.

Корр.: А как часто происходит обновление?

А. Попов: Сейчас оно происходит регулярно, потому что теперь это автоматизировано, и Федеральный банк данных выгружает это нам на сайт автоматически…

Корр.: А регулярно – это как? Раз в неделю, раз в месяц?

А. Попов: Я думаю, что большая часть обновлений происходит просто в режиме он-лайн. Вопрос в том, как происходит взаимодействие между региональным банком данных и федеральным. И сейчас создано… мы к этому не имеем отношения, но создана федеральная система, она уже несколько лет работает. Система «Аист» – это автоматизированная система, которая работает между банком данных федеральным и банком данных региональным. Именно  вот по такому быстрому обновлению. Но, конечно, могут быть какие-то сбои, и могут быть задержки – они технические. И они обычно… ну десять дней это бывает… Нам пишут, что вот вчера взяли ребенка из детского дома, а он еще есть на сайте. Ну хорошо, ну подождите – обновится. Мы вывешиваем всегда график обновления банка данных. В общем, это достаточно легко проследить. К сожалению, от нас это никак не зависит. Мы можем отражать то, что федеральный оператор нам присылает. А это функция, к которой мы не имеем ни доступа, ни отношения. Это государственная функция, ведение учета детей-сирот. Это государственный банк данных. И если у вас по какой-то причине ребенок продолжает быть там, и долгое время, то здесь нужно обращаться, конечно, в свой орган опеки, потому что это их ошибка, и это очень серьезная ошибка, между прочим.

Корр.: Скажите… Вот вы произнесли такую интересную фразу «в режиме он-лайн  уже сейчас поступает информация». А будет ли когда-нибудь у нас такое счастье, что в режиме он-лайн  на сайте будет отражаться такая информация, например, что на ребенка выдано направление, что с ребенком общаются будущие родители?

А. Попов: Знаете, этот вопрос возникает время от времени, но это вопрос для такой профессиональной дискуссии, насколько и как это нужно и нужно ли это?

Корр.: Это нужно…

А. Попов: Если вы расскажете почему, я тоже послушаю ваши аргументы. Потому что есть закон, в котором очень четко изложено, что должно быть в федеральном банке данных. И вот его такой он-лайн  статус, что с ним происходит… Ну, здесь есть аргументы, почему это лучше не делать. Я объясню: бывает, что люди передумали… в процессе. Или что-то произошло. А ребенок уже как бы был «забронирован». А это у нас все-таки не вещь, да, в магазине?..

Корр.: А тогда потом просто эта фраза убирается.

А. Попов: А в это время кто-то уже посмотрел: «А, его уже кто-то оформляет, и я уже не буду».

Корр.: Ну он потом еще раз посмотрит…

И. Зотова: У меня такой вопрос: а к вам часто обращаются знакомые, друзья?

А. Попов: Да.

И. Зотова: «А помоги усыновить ребенка». Наверняка у них есть ощущение: «Ну где-то там ведь в «загашнике» есть кто-нибудь поздоровее». Да?

А. Попов: Конечно, ко мне часто обращаются.  Очень много людей, которые ищут какие-то там еще пути. У них другая и, как я понимаю, не совсем правильная мотивация. Им не затем нужен ребенок. Понимаете, ребенка нужно брать, только если ты хочешь это сделать для ребенка. А если хочешь это сделать для себя, то лучше вообще в эту сторону не смотреть. Поэтому я отговаривал людей, которые ко мне обращались, вообще заниматься этой темой. И… я не знаю, к сожалению или к счастью, но многих своих хороших знакомых я отговорил.

Технически мы ничего не можем сделать. У нас нет «загашника», потому что мы просто отражаем банк данных. Повторю, что мы в интернете просто отражаем, что есть. Но мы не можем откуда-то еще что-то достать.

Корр.: Еще такой личный вопрос: у вас нет планов… взять ребенка?

А. Попов: Я к этому, скажу так, готовлюсь. Я слишком хорошо знаю эту тему и знаю себя. Поэтому сейчас не готов.

И. Зотова: В большом знании большая печаль.

А. Попов: Да. Это…

Корр.: Но в принципе рассматриваете возможность?

А. Попов: Ну конечно, конечно! Было бы даже глупо, если бы я ее не рассматривал. Но я понимаю степень ответственности. И я понимаю, что для этого нужно. К этому как-то надо прийти. Это очень важный жизненный шаг. И я не готов в эту реку кинуться с головой. Я понимаю, что сначала надо к этому прийти. Я знаю, что мне мешает, совершенно точно. Ну, если мне удастся это в себе, так сказать, переделать, то тогда да. А экспериментировать… просто я знаю, что это такое и чем это заканчивается.

Корр.: Ну а тогда такой еще вопрос: что нас ожидает в обозримом будущем, какие-то изменения на ваших основных детищах: сайтах «Усыновите.ру» и «Усынови-Москва.ру»?

И. Зотова: Какие вообще творческие планы?

А. Попов: Наши творческие планы, да?

Корр.: Да! Что изменится?

А. Попов: Вы знаете, то, что нам удалось достичь на «Усынови-Москва.ру», хорошо бы перенести на «Усыновите.ру» – это размещение видеоанкет. Причем вообще создать эту федеральную систему, чтобы не снимали кое-как фотографии. Но с фотографиями более или менее сейчас разобрались. Заняло это, в общем, длительное время, но разобрались. Но хочется, чтобы все-таки были видеоанкеты. Это важно. Очень многие люди подтверждают, что это важно увидеть. Я рад тому, что стали создаваться региональные банки данных, где бывает больше информации  о ребенке. Это то, что касается развития. Дальше… сейчас мой главный творческий план – это акцент на работу с уже состоявшейся приемной семьей. Форумы приемных семей обязательно должны проходить каждый год. Мне кажется, что основные механизмы по пропаганде семейного устройства, они, в общем, запущены. Опыт в России уже этого всего, по счастью, есть. Уже не нужно обращаться к международному опыту. У нас все это наработано, все это есть. Наша задача – это транслировать в регионы, чтобы регионы это развивали. И акцент должен быть на работу с приемной семьей. Потому что у нас, к сожалению, растет количество возвратов. Это очень тревожный симптом. Есть объективные причины, но есть и субъективные причины этого. Даже хорошие люди, искренне желающие взять ребенка в семью, бывает, сталкиваются с такими проблемами, которые подвигают их к тому, что лучше вернуть ребенка обратно в детский дом. Наша задача – подготовка семьи и сопровождение семьи. Вот это очень важно! И мне кажется, что есть результат. Вот я чем доволен…

И. Зотова: Ну за десять лет это точно.

А. Попов: Да. Я  думаю, что мы идем правильным путем.

И. Зотова: И будем продолжать по нему идти.

А. Попов: Будем.

Продолжение следует…

Мы от души поздравляем с 10-летним юбилеем сайта «Усыновите.ру» всю команду проекта! Мы хорошо понимаем, как важно и нужно каждый день делать эту работу, ведь у нас тоже есть свой банк данных – раздел «Лист ожидания». В нем размещены более 1700 анкет ребятишек из 33 регионов России. Кстати, один из них – Брянская область – добавился совсем недавно. Помните, в конце прошлого года мы познакомили вас с нашей коллегой, журналистом «Радио России-Брянск» Татьяной Субботиной? В своей программе «Шаг навстречу» она рассказывает о разных формах семейного устройства сирот, о семьях, которые приняли ребенка, но главное – о брянских детях, которые очень ждут родителей. И у Татьяны уже есть успехи: с сентября прошлого года, когда начал действовать этот социальный проект, казенные стены покинули 15 ребят! Это очень хороший результат, ведь все дети – подростки, а для них найти родителей особенно сложно. Но Татьяна Субботина не ищет легких путей: чтобы рассказать о своей новой маленькой подопечной, она специально приехала в Москву.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Быстрый заинтересованный взгляд из-под светло-русой челки, обаятельная улыбка и задорные кудряшки – такой я увидела Алену два месяца назад. Девочка быстро и уверенно бежала по дорожке, опираясь на детскую прогулочную коляску. И хотя Аленке уже четыре с половиной года, для нее это – большое достижение. Врач Валентина Ракова объясняет, почему.

В. Ракова: Ребенок поступил в год, но она очень мало чего умела. Ходить она не ходила, сидела неуверенно. Очень была маловесная: восемь килограммов всего веса у нее было. Но с живыми глазами! Начали реабилитационную работу, и ребенок заговорил у нас. Правда, немножко с отставанием, чем у обычных детей: фразовая речь у нее появилась ближе к четырем годам. Сейчас она разговаривает с нами, рассказывает, что на улице, как и что… говорит, что ей надо, то есть просьбы свои уже нам озвучивает в речевом варианте. Она абсолютно адекватна, она знает всех сотрудников, всех детей по именам, кушает самостоятельно, просится на горшок. Очень любознательна, любит заниматься. Ходить самостоятельно она еще не ходит – это связано с ее заболеванием, с хроническим.

Корр.: А перспективы?

В. Ракова: Перспективы у нее есть, ходить она будет, но, конечно, не так как все. Сейчас она ходит вдоль барьера самостоятельно. Ножки у нее, установка стоп – неправильная. Носит ортопедическую обувь. Но ходить – со временем – она будет! Будет обязательно.

Валентина Ракова рассказывает, что ее воспитанница под руководством медсестры регулярно и с большим прилежанием ходит на специальной беговой дорожке. Аленка вообще очень старательная девочка. Пусть не все развивающие занятия для нее доступны (как вы уже поняли, ножки плохо слушаются свою маленькую хозяйку, да и говорить разборчиво ей пока сложновато), но девочка с интересом осваивает то, что может: она знает цвета и формы, любит логопедические занятия, да и ручки у малышки очень ловкие!

Логопед: Что ты делаешь?

Аленка: Бусы.

Логопед (четко повторяя слова Аленки): Бусы! А для кого ты делаешь бусы?

Аленка: Кате.

Логопед: Красивые у нас с тобой бусы получились? Посмотри!

Аленка: Очень красивые.

Логопед: Очень красиво!

К сожалению, заболевание опорно-двигательного аппарата – не единственная проблема Аленки…

В. Ракова: Алена к нам поступила с хроническим инфекционным заболеванием, которое требует постоянной коррекции. Сейчас у нее состояние стабильное. Конечно, излечить от этого заболевания невозможно, но стабилизировать и жить обычной жизнью она может. И такие дети живут долго и с перспективами, только правильно надо их лечить, давать им определенную терапию всю жизнь… Ну, лечатся же дети – с сахарным диабетом получают инсулин и живут полноценной жизнью. Так и эта девочка требует постоянной коррекции. Но в перспективе у нее… при хорошем уходе, при любви к ней, она ничем не будет отличаться от других детей. Она может находиться и в семье, и в детском саду, и в коллективе может находиться.

В детском коллективе Алена находится постоянно. А ей так хотелось бы попасть в семью! Чтобы можно было поиграть с папой или забраться на колени к маме и полистать вместе с ней книжки со сказками. Сейчас она их тоже листает, но только с воспитателями или логопедом…

Логопед: Открывай страничку. Так… Снесла курочка…

Аленка (подхватывает): Яичко…

Логопед: Не простое…

Аленка: Золотое…

Логопед (четко повторяя слова Аленки): Золотое! Дед…

Аленка: Бил-бил, не разбил…

Логопед: Не разбил!

Аленка: Баба била-била…

Логопед (подсказывает): Не…

Аленка: Разбила. Мышка бежала… (показывая на рисунок) Вот она!

Логопед: Да, вот она – мышка. Хвостиком…

Аленка: Махнула. Яичко упало…

Логопед: И…

Аленка: Разбилось…

Логопед: Разбилось. Дед…

Аленка: Плачет…

Логопед: Баба…

Аленка: Плачет…

Логопед: А курочка…

Аленка: Кудахчет…

Логопед: Не плачь…

Аленка: Дед, не плачь баба…

Логопед: Я…

Аленка: Снесу яичко…

Логопед: Не золотое, а…

Аленка: Простое.

Логопед: Простое. Молодец, Алена!

В. Ракова: Такая у нас девочка. Ждать, что ее заберут родственники, просто неоткуда, потому что она круглая сирота! Мамы нет, она умерла, отец был просто записан в свидетельство о рождении, поэтому отца мы не знаем и не видели. Алене очень-очень нужны любящие родители, которые поведут ее по жизни.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?