Продолжаю разбираться с документами Толика. Его полис оказался старого образца, совсем местечковым каким-то. В нем стоят прикрепления к разным поликлиникам: сначала Толик непонятно где был (в больнице, наверное), потом поступил в дом ребенка, в детский дом – и везде его закрепляли за какими-то медучреждениями. При этом в полисе черным по белому написано, что документ действителен с момента рождения до замены на бумагу утвержденного образца. Другими словами, это был временный полис. Однако за четыре года никто не позаботился о том, чтобы его поменять на нормальный. А теперь, случись что, Толю никто нигде не примет. В итоге бегала по инстанциям, как ошпаренная лошадь, но: регистрацию как раз сегодня сделали, полис (пока временный) получила.

Толя тем временем продолжает устраивать выступления на тему «сделаю все наоборот». Периодически пытается всеми командовать, качать права. Товарищу, конечно, популярно объясняют, что главный тут не он. Но некоторые слова Толик все равно понимает исключительно в углу. Пока это главный метод воспитания. Хотя, может, через месяц мне покажется, что это не адаптация была, а медовый месяц. :)

Никите, когда он Толиком недоволен, я говорю: «Вот ровно таким ты был в четыре года». Птица говорун просто! «Отличается умом и сообразительностью». А Тася теперь все время спрашивает: «Я тоже такая была? Я так же делала?» Раньше у нее никогда не было вопросов о себе, о своем прошлом, это меня беспокоило. А теперь наконец-то появились. Я, конечно, все рассказываю. Тасе еще не надоело быть старшей сестрой, но она говорит: «Ой, я теперь понимаю, как вам со мной было сложно». Обещает, что теперь будет вести себя хорошо. Кажется, для нее это очень важный этап, потому что раньше Таська сама всё лялечку изображала, а теперь стала взрослее, ответственнее. Когда я бегала оформлять документы, бабушке, благодаря Тасе, даже удавалось немного передохнуть.

В общем, проблемы пока по большей части с документами, причем на этапе «после приема в семью». С Тасей, помнится, основные «бумажные» проблемы были именно на этапе «до». Да и вообще тогда, более 8 лет назад, все по-другому было…

Сын очень хотел сестренку. И уже год донимал нас требованием эту сестренку ему предоставить. Насмотревшись на соседских малышей во дворе, он понял, что в доме появится кулечек, с которым не поиграешь, пока он не подрастет. А тут родители предложили шикарный вариант: раз – и можно сразу вместе играть. Никита пришел в полный восторг. Только мы ему сначала предлагали братика, а он все сворачивал на сестру. (У нас была маленькая квартира, и при таком раскладе проще, если дети однополые.) Вроде, уже уговорили и тут – бац, увидели фото Таси. Так что мы просто перестали уговаривать сына на братика, и он сам вернулся к мысли о сестренке.

Вообще, изначально мы делали, как советуют психологи, – искали ребенка на два-три года младше сына. Никите было почти пять, когда я стала собирать документы и просматривать сайты (их тогда было поменьше, чем сейчас, но все-таки уже что-то). Однажды на интернет-конференции я увидела пиар пятилетней девочки, которая была поразительно похожа на Никиту. Фотография замечательная, сделанная волонтерами. А на сайте ФБД ее анкета висела вообще без снимка. Если бы не тот пиар, я бы так и не увидела мою Тасю.

В общем, «узи ошиблось» – получилась пятилетняя девочка из Новосибирска с инвалидностью. Про диагноз мне рассказали волонтеры детского дома: он генетический, требуется строгая диета. Но, в сущности, больше ничего не нужно, да и практика показала, что жить можно. Пусть общепит по большей части закрыт, да и полуфабрикаты есть нельзя, но это даже полезно. Так что все нормально.

Еще мне тогда не повезло: в то время в Новосибирской области, где мы нашли Тасю, был, мягко говоря, недружелюбный региональный оператор. На вопрос о практически любом ребенке там отвечали: «А его уже забрали! А на него уже выписано направление!» Или начинали пугать какими-то диагнозами страшными-престрашными. Меня поддерживало только то, что я точно знала: ребенок на месте, никто Тасю не забирает, и какой у нее диагноз, я тоже знала. Меня пытались пугать, но это были выдумки. Самым сложным было не выдать волонтеров, которые передавали мне точную информацию. В сущности, я строила дурочку. Звонила каждый день региональному оператору и спрашивала: «Почему девочка еще в базе? А вы проверьте. Может, все-таки не ее забрали?» В конце концов, я так достала эту чиновную даму, что мне дали телефон районного отдела опеки, мол, звоните туда. Стала звонить и очень скоро достала всех и там: продиктовали телефон детского дома. В итоге я полетела в Новосибирск, зная не только рост и размер ноги Таси, но и число детей в ее группе (это чтоб подарки всем привезти). А чиновников я так достала еще по телефону, что документы оформили за 4 дня. :)

Вот, иногда и так бывает – мамин забег с препятствиями.

день двадцать девятый>

<в начало