Всего несколько лет назад в Федеральном банке данных о детях, нуждающихся в семейном устройстве, было более 100 тысяч анкет, в начале прошлого года их осталось около 70 тысяч, а сейчас – уже менее 60 тысяч.

Вот и в «Листе ожидания» на нашем сайте все больше детских фотографий мы закрываем картинкой с веселым солнечным человечком!

 МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Корр.: Алло, Наталья Сергеевна?

Н. Юрченко: Да.

Корр.: Здравствуйте. Это вас беспокоит программа «Детский вопрос», «Радио России». Мы с «Поездом надежды» приезжали.

Н. Юрченко: Да, да, да.

Корр.: Мы тут заметили, что с сайта федерального банка данных исчезли анкеты Миланы П. и Дианы П., сестренок.

Н. Юрченко: Девочек мы передали бабушке на воспитание – она наконец-то у нас собрала документы. Они вдвоем пошли.

Корр.: Вдвоем их забрали, да? Ой, как хорошо, замечательно!

Н. Юрченко: Да, да.

Корр.: Хорошо, спасибо вам большое!

Н. Юрченко: Пожалуйста. До свидания!

Этот разговор с Натальей Юрченко – начальником магнитогорского отдела опеки и попечительства – состоялся у нас несколько дней назад. Потому что, хотя осенью прошлого года «Поезд надежды» и уехал из Челябинской области, работа с регионом продолжается. Мы внимательно следим за судьбами наших новых подопечных. Например, недавно позвонили Светлане Крутий, заведующей стационарным отделением одного из детских домов этого региона…

С. Крутий: Вы по детям, да, хотели узнать?

Корр.: Да. Я хотела спросить: получается, Таня с Димой у вас уехали, да?

С. Крутий: Да, Таню с Димой у нас забрали.

Корр.: Ой, как замечательно! Местные забрали, или далеко куда-нибудь уехали?

С. Крутий: Да вот пригород, буквально, несколько километров от города.

Корр.: Понятно. А Алену…

С. Крутий: Алену взяла наша сотрудница. У нее все хорошо, мы ее видим, потому что эта женщина у нас так и работает.

Но приятные новости приходят не только из Челябинской области. Ведь мы работаем более чем с 30 регионами страны. И многие из них нас частенько радуют. Но чаще других, пожалуй, Иркутск. Звоним начальнику городского отдела опеки и попечительства Анне Самсоненко.

(Набор номера, длинные гудки)

Корр.: Алло, Анна Валентиновна, добрый день!

А. Самсоненко: Здравствуйте! Сейчас открою сайт.

Корр.: Мы тут уже кое-кого сняли, чьи анкеты исчезли из ФБД. Хотелось просто спросить про некоторых. Вот, Егор А. исчез. Ноябрь девятого года.

А. Самсоненко: Да. Он уехал в другой регион.

Корр.: Ну, замечательно.

А. Самсоненко: Думаю, что у него все будет хорошо.

Корр.: А вот Кристина О., март восьмого?

А. Самсоненко: Тоже уехала.

Корр.: Далеко уехала-то?

А. Самсоненко: Тоже в другой регион.

Корр.: Тоже в другой? Ух ты, как все разъезжаются.

А. Самсоненко: Да.

Корр.: Еще вот Анастасия Б., апрель 11-го.

А. Самсоненко: Да, ее бабуля забрала наконец-то. Мы долго с ней работали по этому поводу.

Корр.: А вот Ксения Г., январь шестого?

А. Самсоненко: Родители родные забрали.

У всех этих мальчишек и девчонок теперь есть родители. У кого-то – приемные. Некоторые ребята вернулись в кровные семьи. А вот герою нашей сегодняшней истории повезло меньше – в детском доме он провел все свое детство. Правда, это не помешало ему стать успешным человеком…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ИЗ ПЕСНИ СЛОВ НЕ ВЫКИНЕШЬ

Пролог

(Звучит проигрыш к песне «Детство»)

Алексей Куриленко живет в Московской области, но познакомились мы с ним в Сочи, где минувшей осенью проходил V Всероссийский форум приемных семей. Состоялась наша встреча сразу после творческого вечера Вероники Кожухаровой – известной саксофонистки, лауреата международных конкурсов, программа о которой звучала у нас в эфире два года назад. На вечере Вероника не только играла, но и рассказывала о своем детстве, проведенном в детском доме. После окончания ее выступления к девушке подошел один из зрителей – крепкий широкоплечий мужчина лет сорока. Сказал, что он тоже детдомовец, а на форум приехал как приемный родитель. Понятно, что нас заинтересовал этот человек. Мы познакомились. Пока шли к выходу из зала, Алексей делился впечатлениями о вечере, объяснял, чем они похожи с Вероникой. Оказалось, он тоже увлекается музыкой.

Алексей: Могу даже диск подарить…

И. Зотова: Подарите!

О. Резюкова (одновременно): Да, подарите!

Алексей пошел к себе в номер, но вскоре вернулся – уже с диском в руках.

Алексей (приближаясь): Один из последних дисков… У меня такая группа есть – «Новый завет», я руководителем ее являюсь. И все песни практически, почти все – 99 процентов, написал я тоже…

И. Зотова: Да-а…

Алексей: Поэтому… Вот так.

Договорились встретиться на следующий день для обстоятельного разговора. И встреча состоялась.

Алексей: Как раз одну из песен в этом альбоме, я посвятил детскому дому – на 65-летие ездил. Есть в любом детском доме люди, которые действительно… люди. Они правильно относятся к делу – правильно воспитывают, правильно подходят, правильно двигаются… Все правильно! Но их – раз, два и обчелся. Таких очень мало. Поэтому для тех, кто достоин – это и было посвящено. Какая-то легкая благодарность тем, кто действительно этого достоин. Там она называется: «Детство так незримо пролетело мимо».

ГЛАВА 1. «Детство так незримо пролетело мимо…»

(Звучит первый куплет песни «Детство»)

Детство так незримо пролетело мимо, 

О свободе мнимой я лишь мечтою жил, 

Тяжело поверить, но, захлопнув двери, 

О своей потере день и ночь грустил.

Алексею и сейчас тяжело вспоминать то время. Наша беседа, длившаяся почти три часа, временами прерывалась: мужчина не мог говорить…

И. Зотова: Итак, вы в доме ребенка.

Алексей: Да.

И. Зотова: Что происходило в доме ребенка? Что вы помните?

Алексей: Апельсин, потому что… Когда к детям приезжал кто-то из родителей, всегда что-то привозили. Это был признак… (после паузы, судорожно вздыхая) это был признак того, что у тебя еще кто-то есть, (севшим голосом) что у тебя есть шанс (всхлипывает).

И. Зотова: К вам приходили?

Алексей: Да, ко мне.

И. Зотова: И вам приносили апельсины?

Алексей: Не приносили, а принесли. Он был один-единственный.

И. Зотова: Угу.

Алексей (срывающимся голосом): Поэтому я его очень помню. По-моему, это была бабушка. Причем… много всем приносили, все, но для меня этот один апельсин… Я его очень долго ждал, чтобы у меня хоть что-то было, что, как всем, приносят (шмыгает носом). Да.

И. Зотова:  Что было потом?

Алексей: Потом? Также помню, что меня кто-то куда-то возил: не помню, кто это был. Там же, в этом же доме. Помню, как я шел, смотрел на кого-то. За руку, по городу. Это вообще… Представляете, ты в доме ребенка, и тут такая вот, как бы, смена обстановки – это я помню. Не знаю, кто меня брал… Не знаю.

И. Зотова: Тогда, уж коль вы затронули такую тему… Что вы помните хорошего из той жизни, которая у вас была в доме ребенка? Ну, кроме апельсина. Было что-то?

Алексей: Когда мне зашивали голову.

И. Зотова (удивленно): Это хорошее?!

Алексей: Да.

И. Зотова: Как вам зашивали голову?!

Алексей: Да. Не помню, то ли бежал, споткнулся, то ли кто-то подножку подставил – вот эту деталь не помню. И ударился. Вот здесь вот, рядом с виском… Ну, и все. Как бы, ударился – и ладно. Прихожу, смотрю – красный становлюсь потихоньку… Потом воспитательница увидела, глаза округлила, говорит: «Бегом!» Там паника, шум. Просто это запомнилось очень хорошо, потому что тут на тебя обратили внимание и тут к тебе проявили заботу. Поэтому запомнилось.

И. Зотова: А что было самого тяжелого, что за законы, нравы были в то время в доме ребенка: что-нибудь вы помните из той жизни, когда, вот, вам было еще совсем мало лет?

Алексей: Три года.

И. Зотова: Да.

Алексей: Нравы… Все, что помню, расскажу – это всего, там, четыре-пять моментов, которые я помню. Что мы ходили в один и тот же туалет, девочки и мальчики, и купались мы в одной ванной, и мне это претило.

И. Зотова: Что, все вместе? Прям, сажали всех в одну ванну?

Алексей: Да, и там же воспитательница – воспитательница, и мы рядом с ней в ванной. И вот она нас всех намывала.

И. Зотова: Ага.

Алексей: Это я помню. Потом (вздыхает)… Шоколадное масло помню. Не знаю, почему. Многие не любили, отдавали его мне. И я помню, как умер, по-моему, Брежнев – не знаю, чьи-то похороны были. Все полетели смотреть, должно быть «В гостях у сказки», а там какие-то похороны стали показывать, все побросали масло, и я его все слупил. Все, больше ничего. Такой момент счастья.

И. Зотова: У кого – горе, у кого – радость, да.

Алексей: Да. Все.

И. Зотова: Понятно.

Алексей: А, выпускной еще чуть-чуть… Вот, ранец тебе дают, в школу – то есть, хоть какой-то момент изменения этой ситуации. Да, как надежда, что, вроде, сейчас… А, «сестру увидишь». Там были такие слова, да… Сестра, хоть какой-то родственник, может… Она уже была там, в детском доме.

И. Зотова: Сколько вам было лет, когда вас перевезли в детский дом?

Алексей (одновременно): Семь, по-моему.

И. Зотова: Семь. А сестре?

Алексей: Ммм, ей… Она на семь лет старше.

И. Зотова: Четырнадцать.

Алексей: Да.

И. Зотова: Вы жили в разных группах, да?

Алексей: Да.

И. Зотова: Вы часто встречались с сестрой?

Алексей: Часто.

И. Зотова: Она к вам приходила?

Алексей: Нет. Чисто мимолетно. Я от нее не чувствовал такой сестринской поддержки. Я даже не мог к ней… Я как-то раз прибежал к ней за поддержкой: там меня кто-то бил и еще… Она сказала: «Сам разбирайся», и все.

И. Зотова: То есть вы увидели… Ну, да, сестру, но вот этих родственных чувств уже… Уже трудно было найти, да?

Алексей (одновременно): Не было.

И. Зотова: Скажите: а сейчас отношения с сестрой такие родственные восстановились, или вот этот период – он все-таки так вот и наложил отпечаток?

Алексей: Я ее искал, нашел (вздыхает). Я бы, наверное, не искал, если бы когда-то она ко мне  в детский дом не приехала. В мой в другой детский дом она ко мне как-то приехала. С мужем… У нее что-то было… вот, вот такое – периодическое. И вот за это периодическое я все равно уцепился – за ту добрую периодическую часть, которую она проявила ко мне, когда приехала в детский дом. Значит, не без разницы, значит, хочет что-то… И, действительно, мы и встретились тепло, и до сих пор теплые отношения, ну… Ну, действительно, брат и сестра, то есть, если, там, будет совсем плохо, я действительно все, что надо сделаю – и помогу. Но она в этом как-то не нуждается… Карабкается сама, то есть, ну, вот такого прям большого, там… Катастроф в ее жизни нет, поэтому она и…

И. Зотова (одновременно): А теплота отношений есть?

Алексей (одновременно): Есть, с этим проблем нет.

И. Зотова: Когда сестре исполнилось 18, она ушла из детского дома…

Алексей (одновременно): Да.

И. Зотова: Что было дальше?

Алексей: К нам приехали из Мытищинского музыкального детского дома и проверили слух.

И. Зотова: Вы оказались в Мытищинском детском доме, который интересен тем, что он собирает музыкально-одаренных ребят?

Алексей: Да. Да.

И. Зотова: Приехали педагоги, вас послушали…

Алексей: Да, послушали, сказали: «Мы тебя заберем, у тебя есть слух». А я действительно был артистичным таким… Я до сих пор помню, как я играл, вот…

И. Зотова: Это сколько вам лет было, когда такое случилось, такой поворот в жизни?

Алексей: Это был третий класс, где-то в начале, может, четвертого.

И. Зотова: Ну то есть лет десять-одиннадцать.

Алексей: Десять, наверное, да, самое большое.

И. Зотова: Да. И вот вас перевезли в этот другой детский дом…

Алексей: Сказали, что перевезут, и я в таком состоянии – поскорей бы, типа, отсюда уйти, потому что этот детский дом оказался тяжелым.

ГЛАВА 2. «Зло и боль глотая, я не мог простить…»

(Звучит третий куплет песни «Детство»)

Детство вспоминая, к небесам взывая, 

Зло и боль глотая, я не мог простить, 

Но мольбе внимая, все во мне меняя, 

Бог, благословляя, научил любить. 

В жизни Алексея было несколько детских домов, и все – в Подмосковье. В Мытищи его перевели из Внукова.

И. Зотова: Как жил детский дом внуковский, когда вы там были?

Алексей: Ой, одним словом – жесть. Потому что, ну, жестокости… В таких пропорциях получалось: одним глазом спишь, а одним – бодрствуешь, потому что только так можно было выжить.

И. Зотова: Почему?

Алексей: Ну, потому что, вот… Элементарно, ситуация. Вот, комната. Заходит парень из старшекурсников, открывает вентиляцию, кладет туда что-то, закрывает, вышел, закрыл дверь, тут же ее открыл: «Кто у меня украл деньги? Кто украл деньги? Не скажете – прибью всех». – «Ты же только что заходил и вон туда клал». –  «Что? Я? Не заходил! Куда клал? Так, ага… А, так это ты, значит?». И, то есть, любой повод чтобы найти, и понеслась, ту-ту-ту-ту-ту. Вот. И такое очень часто было, там… «Еду принеси мне!». А нельзя еду носить из столовой. А они там где-то побегают, старшеклассники, попрыгают… «Еду принеси». И, вот, под страхом смерти пытаешься то украсть, то в карман запихнуть, то еще как-то. В общем, они…

И. Зотова (одновременно): То есть, такая дедовщина?

Алексей: Дедовщина, причем, в отъявленной форме. Ни возрастов, ни жалости, вот, просто. Вот, полный, вот… Пронесло – слава богу. Нет – значит, нет. И вот за это я ненавидел воспитателей, которым это было выгодно.

И. Зотова: Это делалось с одобрения, вы думаете?

Алексей: Заведомо, конечно. Однозначно. Потому что так проще управлять толпой, когда…

И. Зотова: Слушайте, но это тюремные законы…

Алексей: Конечно.

И. Зотова: Вас часто били?

Алексей: Очень.

И. Зотова: Почему вас часто били?

Алексей: Да всех часто нас там били. Я там не был каким-то…

И. Зотова: Особенным.

Алексей: Особенным, да.

И. Зотова: А воспитатели участвовали в избиении детей?

Алексей: В этом детском доме – не помню, нет.

И. Зотова: А вот Вероника рассказывала про показательные выступления, когда приезжают спонсоры. У вас тоже так было?

Алексей: О, конечно. Я вас умоляю. Вот  этим,  я и говорю, чем похожи… У нас с Викой очень много общего. И показательные выступления, вплоть до того, что надо петь обязательно песню про маму… Да что ж вы прям про маму, ну, вы что, не понимаете нашей души, что ли – почему про маму-то, что вы прям заталдычили, вот, вот, серьезно! Про маму… Мы вплоть до того, что прям даже такие договора, что, когда доходим до слова мама – пи-пи, – потом – ноль, – а потом продолжаем петь. И вот такое сколько раз было. Бойкоты такие, знаете, устраивали…

И. Зотова: Почему?

Алексей: Ну, ну, какая мама…

И. Зотова (одновременно): У всех с мамой связано не очень хорошо…

Алексей: Да. Вы и так от нас много требуете: чтоб мы говорили, как мы любим детский дом, как все хорошо, что нас здесь никто не бьет, мы сытые ходим… Да-да-да, бла-бла-бла. Всё мы вам это расскажем, всё мы вам… Поэтому, когда я слышу от некоторых: «Да я там был, в детском доме» – вы знаете, вот, от некоторых представителей… Я говорю: «Что ты там увидел? Ну, вот, по-честному, ну, что ты там видел? Только то, что тебе дали увидеть?» В этом вся суть! Ты не был, ты не был внутри, понимаешь, ты изнутри не знаешь. Потому что, когда ты не знаешь… Вот, почему я говорю, что Вика просто… я к ней подошел вчера и говорю: «Ну, щадишь ты аудиторию». Потому что если они действительно поймут, с чем тебе пришлось столкнуться… Первая смерть, первые сексуальные отношения, первые, ну, там, я не знаю, гомосексуальный опыт – все там. Да, воровство… Да все, что угодно, понимаете? Насилие, там, ну… Все, чего ребенку вообще не должно было видеть – все там мы уже видели и знаем. А то и участвуем.

И. Зотова: Что самое удручающее для вас было в детском доме?

Алексей: В каком? Я их разделяю.

И. Зотова: Во Внуково.

Алексей: Самое удручающее – это избиения, их я помню хорошо. Самое…

И. Зотова (одновременно): То есть, то, что били?

Алексей: Да.

И. Зотова: А у вас были какие-то свои личные вещи? Ну, грубо говоря, тумбочка своя была?

Алексей: Ну, да. Такая, как вам сказать?..

И. Зотова: Общеколлективная?

Алексей: Нет. Она как бы… Она твоя только номинально числится, да. Ну, то, что это проходной двор, мы все прекрасно знали, поэтому мы не старались привязываться к вещам, зная, что их скоро просто может не быть. Очень легко… Я до сих пор помню…

И. Зотова (одновременно): Наверное, отсюда и корни того, что многие дети из детских домов не ценят вещи, потому что это, видимо, закладывается еще там, что это все…

Алексей: Может и так.

И. Зотова: Нет ценности…

Алексей (одновременно): Нет, а еще знаете, почему? Потому что легко достается. Вот, допустим, у меня много было машин. Вот последняя – «Ниссан Патрол», очень дорогая, хорошая машина. А я… вот спросите у меня, какая лучше машина, я скажу: «Запорожец».

И. Зотова: Почему?

Алексей: Потому что я в нее вкладывал руки. Это была моя первая машина. Я в нее вкладывал душу! Я до сих пор помню, как я там что делал…

И. Зотова: И руки помнят!

Алексей: Руки помнят, да. Вот поэтому ценно. Все случаи, с ней связанные, мы до сих пор вспоминаем, когда на пароме, там, мы повисли, чуть ли не утонули, когда мое заднее колесо вперед меня уехало, а я еще думал: мое это колесо или нет? А моя жена – будущая жена, – на заднем сидении: «А это не наше колесо?». И так пролетает мимо… Я говорю: «Я не знаю, сейчас посмотрю». (И. Зотова смеется). Останавливаемся – действительно, у меня нет колеса. А этот «Запорожец» – там все просто взял, прибил, забабахал и дальше поехал. Это действительно так мило! Во! (Цокает языком). Вот это вещь.

И. Зотова: Слушайте, а что является главной ценностью в детском доме? Вот, для мальчишки восьмилетнего?

Алексей: Ценность, ценность, ценность…

И. Зотова (одновременно): Что ценилось больше всего в детском доме, вот девять лет мальчику.

Алексей: Да не было никакой ценности.

И. Зотова: Ничего?

Алексей: Для меня – нет. Что я мог ценить? Только то, что имею. А что я имел? Ничего.

И. Зотова: Вероника рассказывала, как детей готовят к приходу шефов. Вас так же готовили?

Алексей: Да, готовили. Обязательно консультация, обязательно попробуй выйди вправо-влево. Обязательные наказания…

И. Зотова: А как наказывали в детском доме?

Алексей: Охохо, по-разному. Смотря, в каком, опять.

И. Зотова: Внуково. Мы пока во Внуково.

Алексей: Внуково. Хорошо, мы во Внуково. Эм, ну, то, что на растерзание толпе – да, унижение – да, но это уже такая обыденность, уже ты настолько с этим уже смиряешься… Потому что все это получают. Если бы ты был бы один индивид, тогда – да, может быть, еще как-то ты бы за что-то…

И. Зотова (одновременно): Обидно было бы.

Алексей: Обидно было. А так как это все… То уже как за норму принимаешь.

И. Зотова (одновременно): То уже никак.

Алексей: То есть, это один из элементов влияния на тебя. Все – поэтому, вот, покорно пошел, завтра – другого, понимаешь, послезавтра – третьего, там, и так далее и тому подобное.

И. Зотова: Угу. Хорошо, вы переехали в Мытищи.

Алексей: Переехали в Мытищи, там…

И. Зотова (одновременно): Что-то изменилось кардинально?

Алексей: Многое. Причем. Знаете, черное стало белым, белое – черным.

И. Зотова: То есть, вот, все перевернулось с ног на голову?

Алексей: Да, настолько. Нас переехало три человека туда. Я, Сашка Калушенко – трубачом стал, так я его и не нашел до сих пор, и еще один парень – тот парень не выдержал долго, начал мотаться по детдомам, а мы с Сашкой прижились.

И. Зотова: Как вас приняли в этом детском доме?

Алексей: Мы сразу поставили себе задачу убежать, если все плохо, короче, давай мы с тобой сбежим. Ну, мы не сбежали – мы, естественно, остались, потому что музыка появилась. Появилось то, ради чего… Тогда еще нет, тогда тебе пытались это навязать… Поэтому я по музыке закончил всего один класс, по фортепьяно. Всё, со мной больше никто не смог… Ну, никак, и всё. Потом я начал играть, потому что все играют мелодию, допустим, «Рабыня Изаура», «Все реки текут», – на тот момент были сериалы. И вот так я начал, за всеми повторяя, мелодии, пируэты выписывать…

И. Зотова: На слух… и по памяти?

Алексей (одновременно): На слух и, вот, за кем-то.

И. Зотова: Ага. Так, а вы на чем играли?

Алексей: Моя прямая обязанность – это были фортепьяно и тенор. Фортепьяно – год и все, а тенор – постоянно потихонечку играл.

И. Зотова: Ага.

Алексей: Ну, а пока было время – одно, второе… Нам же как? Сегодня модный один инструмент – все туда ломанулись. Хоть и у каждого свой инструмент, но все пытаются изучить и этот инструмент. Там, завтра саксофон – все на саксофон хотят. Поэтому мы свои инструменты изучали, а этот инструмент брали после уроков: там, давай, как там, как это берется? Поэтому я познал, ну, достаточно большое количество инструментов – это альт, тенор, туба…

И. Зотова: То есть, вы духовик?

Алексей: Духовик. И барабан, фортепьяно, гитара…

И. Зотова: А, ну, то есть, не только духовик.

Алексей: (одновременно): Не только (смеется вместе с И. Зотовой). Ну, широкий такой был спектр познания… И это знаете, когда все вспомнилось? В армии. Когда пришел в армию, в оркестр, и вот… кого не было, того замещал. Вспоминал, как это делается – мог быстро: неделя – и всё, и я на новом инструменте. Опять кого-то нету – блум! – вперед.

И. Зотова (одновременно): Угу.

Алексей: Все очень быстро пригодилось, все вспомнилось, то есть вот эта отдушина там действительно появилась. Отдушина, благодаря которой все остальное  – то черное, – ты мог сделать белым. Сам. Просто взять, отыграть, выплеснуть эти эмоции… И вот поэтому сейчас, когда я пишу песни, они у меня именно такие.

И. Зотова: То есть, я так понимаю, что в Мытищинском детском доме вот эта музыка – она послужила такой реабилитацией, да, все-таки?

Алексей: Однозначно. Ну, понимаете, вот, в основном в детском доме как?..  Выжить  –  вот это девиз такой. Неважно как – ходи по головам, бей, круши, там, младший возраст, женщины, девочки – неважно. Выживи. Все, что для этого надо делать – делай. Поэтому ты либо сильным, жестким вырастаешь, либо тебя там ломают. А музыка – это немножко другой вариант. Может быть, тебя и сломали, но ты…У тебя есть вот эта соломинка, которая тебя вытаскивает. Я бы вот так охарактеризовал.

И. Зотова: То есть, вам было лет десять, она вовремя появилась.

Алексей: Да. И то я ее не воспринимал. Она как-то на подсознании, понимаете. Я был отвратительным учеником: посмотреть, там двойки сплошные. Просто отвратительным. Но когда ты начинаешь встречаться со всей болью, злостью и тем, чего видеть ты не дол… (Голос прерывается). Ой, да много всего. Многое помню до сих пор. (Шмыгает носом). Те вещи, которые, вот… помню до сих пор…

И. Зотова (вздыхает): Как вы с этим живете?

Алексей: Музыка. (Усмехается). У меня есть произведение, там… такое, хорошее. Называется «Десять прокаженных», целый мюзикл написал. Там это все есть. Не увидишь, но есть. Я писал проказы нашего времени, это – феминизм такой, который… в порыве за равенство мы готовы топтать все, что можем. Религия, фашизм… Ну, и каждый из них…  я взял библейскую историю и перенес ее в наше время. Мелодия одна, в которую я вложил всю свою жизнь. Она такая… Полусимфоническая. Такая скрипичная, но такая (подражает звукам скрипки)… И, вот, она… Ну, это надо послушать, это надо услышать. Там как раз все. Она даже начинается с боли…

И. Зотова: Дайте послушать.

Алексей: Боль… Прям первая движущая сила. На что нас толкает боль. Кого-то – на то, чтобы с ней бороться, а кого-то – чтобы принять ее и жить с ней. Как те прокаженные, которые не хотели жить с болью, пошли, чтобы Христос их исцелил. Библейская история.

И. Зотова: Угу.

Алексей: Но только один пришел поблагодарить из десяти. И он это отметил, говорит: А разве вас не десять было?» Вот, так и мы тоже. Вроде боремся-боремся, и вроде победил, а в душе у тебя ничего не изменилось. Ты скоро опять вернешься к своей собственной боли, и будет она тебя поглощать, и ты будешь производить уже боль, а не жить с ней. То есть, она в геометрической прогрессии у тебя начинает расти и уничтожать все вокруг. Как-то так. Простите за тяжелую философию, но она…

И. Зотова (одновременно): А я за нее зацеплюсь. Вы сейчас живете с этими мыслями? Вы живете с этой болью? Или все-таки какое-то… исцеление души-то произошло?

Алексей: С чем-то – да. Нет, исцеление – конечно. Конечно, есть. Это, в первую очередь, в жене, в детях, потому что я знаю, что, любя их, давая им то, чего у меня никогда не было… При этом – не балуя. Ну, допустим, как? Каждому из них, из детей, я купил уже по квартире. Я состоятельный человек… Ну, состоятельный как? Средний класс, предприниматель, у меня две фирмы. Каждому из них купил по квартире, но сказал – будьте их достойны. Там, оценками, результатами – и вы их точно получите. Если нет – ну, тут надо будет подумать. Конечно, вы в них будете жить, но ваши они не будут. То есть, не то, что… Это не как элемент шантажа, нет. Шантаж – это когда человек взрослый, и ты уже прекрасно понимаешь. А когда человек ребенок еще – это элемент влияния. И, что интересно, ко мне сын подходит и говорит: «Хорошо ты придумал, ради этого стоит поднапрячься». То есть, это…

И. Зотова (одновременно): Ну, я тебе дам заработать. Своим трудом.

Алексей: Да, надо заработать, да, да. Своим трудом…

И. Зотова: Своим отношением…

Алексей (одновременно): Своим отношением к труду. Я ж всем детям одинаково говорю одну ту же фразу: «Если у тебя не получается, я расшибусь – я помогу, но если ты не хочешь – я палец о палец не ударю». Вопрос в том, что не хочешь – не делаешь. Я вместо тебя это не сделаю. А если сделаю, это не будет твоим. Это не будет твое – ты так ничему и не научишься. Поэтому, может быть, благодаря той боли, которая у меня есть, моя философия, да, сформировалась вперемешку с верой, с музыкой, все это… Поэтому у меня есть твердое какое-то свое видение воспитания. Переработка этой боли, негатива в то доброе, которым я пытаюсь заниматься, записывая музыку, развозя ее по детским домам и так далее.

ГЛАВА 3. «Как же не хватало тех, кто рядом был…» 

(Звучит второй куплет песни «Детство»)

Словно жить сначала, что-то принуждало, 

Как же не хватало тех, кто рядом был, 

На греха дорогу я поставил ногу, 

Но молитву к Богу я не позабыл!

И. Зотова: Давайте немного ярких светлых красок.

Алексей: Давайте.

И. Зотова: Все-таки, несмотря на тот ужас, про который вы рассказываете, несмотря на ту тяжелую атмосферу, в которой прошла часть вашей жизни – та, которая должна была быть самой счастливой у каждого ребенка, да? Она вот, к сожалению, была такой. И, тем не менее, все-таки свет-то – он возник? В какой-то момент появились люди…

Алексей: Да.  

И. Зотова: Которые взяли за руку и повели за собой. Что это были за люди, где, когда?

Алексей: Меня попытались, скорее всего, усыновить – потому что в одну из наших поездок с нами поехала Елена Романовна. Ну, я думал, как помощь, там, я не знаю, педагогом… Я ее вообще первый раз видел. Потом, когда она начала приезжать ко мне по выходным и забирать на своей крутой «Волге», я  понял, что это были так называемые смотрины. То есть, она так вошла, присмотрела ребенка, выбрала, видимо, меня, и начала забирать по субботам к себе. Они пожилая пара. И вот оно, пришло счастье: они просят сыграть музыку, сами музыканты – тоже играли. Там, их сын вырос большой… И тут я у них спер часы, и любовь закончилась – пинок под зад.  

И. Зотова: А зачем вы «сперли часы»?

Алексей: Хороший вопрос. А у них семь штук лежало. Ну, зачем им семь часов? Ну, одними меньше, одними больше… Ну, что, какая вам разница?

И. Зотова: А спросить, попросить?

Алексей: Да, может, не заметят? Спросить – точно не дадут. Там еще написано что-то… Они именными оказались. И вот такая ошибка стоила мне… Да.

И. Зотова: Значит, вы жалели, что это произошло?

Алексей: Я жалел, что я неправильно поступил. Но потом сам себя оправдал, так как понял, что за какие-то часы люди готовы не называть тебя сыном – ну и не надо! Ну, то есть… Ну, вы б за то, что ваш ребенок украл бы у вас часы, готовы не называть его сыном? А эти – готовы. Я понимаю, что я им и не являлся, но, если не являлся, значит, и не собирались. Значит, не сможете что-то переступить. Значит, лучше уж сейчас, чем потом.

И. Зотова: Так… (Алексей смеется). Причем такая четкая философия, оправдывающая собственное воровство, да? (Смеется).

Алексей: А, ну у нас это… Да, да. Много всего было… Про все не расскажешь.

И. Зотова: Ну, хорошо. А как появились-то люди, которые все-таки взяли?

Алексей: А вот теперь – самое интересное. Дальше…

И. Зотова: Дальше…

Алексей: Я приехал в Жуковский, мне дали ПТУ, мне дали общагу.

И. Зотова: Что за ПТУ?

Алексей: 61-ое. Плотник-паркетчик. И там к нам приходил один человек, начал о боге говорить, верующий. Говорит: «Ну, я плохо говорю, сходите в церковь, хоть пообщаетесь». Я говорю: «Давай схожу, а что нет?»  А к нам в детдом много кто приходил: и баптисты, и православные… Кого только не было, все были. Поэтому я немножко знал об этом. И думал, что очень много знал, думал: «Да, пойду, подискутирую, поди плохо – посмотреть, что там». Пришел в церковь – интересно, послушал… Поспорил, конечно же, как без этого? И они говорят: «А приходи к нам в гости! Пообщаемся, ну что на бегу?». Я говорю: «Да без проблем!» Приехал в гости, посмотрел: интересно семья как-то живет. Говорят о любви, никто не кричит, уравновешены, если какие-то проблемы – все это как-то, вот, как-то мирно решается… Думаю, ну, это понты, как мы обычно можем: ну, день-два мы продержимся, но потом-то наша сущность-то выйдет все равно, как всегда. День, два, три, четыре – еще в гости, еще, еще, а потом… «Пап! Мам!» То есть, я не заметил, как я, можно сказать, начал называть их «папа», «мама». Я просто взял и остался там жить. Они отреагировали спокойно… Просто они стали для меня папой и мамой. Они мне не были по… По форме. Они мне по сути стали таковыми.

И. Зотова: То есть, юридически вас не оформили никак?

Алексей: Нет, нет. А фактически – полностью…

И. Зотова: То есть, они вас приняли так?

Алексей: Скорее всего, я был сложным, но одну вещь я не делал никогда – я никогда не крал. Никогда у них.

И. Зотова: То есть у них вы не взяли…

Алексей: Ни копейки… Все. Табу.

И. Зотова (одновременно): Табу.

Алексей: На тот момент я уже понимал… Наверное, уже нахлебавшись всего и вся, что, может, это действительно последний… Да не то, что последний шанс, а они действительно, говоря о любви, они этому соответствовали. То есть, они говорят: «Не кури», они не курят сами. Если они говорят: «Не пей», они не пьют сами. «Не ругайся» – они не ругаются сами. Многих сейчас вот возьми родителей: ну, мы же обучаем своих детей, ну, многому из того, чему мы их обучаем, мы соответствуем? Потому что, поймите, дети будут делать то, что мы делаем, а не то, что мы говорим. И вот тут вот у многих действительно вот этот вот диссонанс, который хорошо видят дети, неприемлем. И они действительно соответствовали тому, чему учили. Я пошел на стройку работать, но жил у них.

И. Зотова: Как их зовут?

Алексей: Их зовут Мария Сергеевна Куриленко… Вот оно, переплетение вот это вот.

И. Зотова: А папу?

Алексей: Тоже Куриленко, Валерий Яковлевич. Поэтому я с огромной гордостью ношу эту фамилию.

И. Зотова: Сколько у них было детей, когда вы оказались в этой семье?

Алексей: У них пять своих дочерей.

И. Зотова: Пять девочек?

Алексей: Да.

И. Зотова: И тут такой мальчик нарисовался.

Алексей: Сын нарисовался, да.

И. Зотова: Так…

Алексей: Потом остался жить, вот так вот, они мне посоветовали: «Слушай, тебе в армию скоро идти, а у тебя ни квартиры, ничего», Валерий Яковлевич говорил, отец. Я: «Точно, надо сказать!» Пришел, сказал. Ну, не вопрос, вставайте в очередь, все как всегда. А у меня квартира-то была. Мне 18 лет исполняется, я на стройке, появляется определенная мадам с видом лица моей матери прям ко мне на стройку, на 9-ый этаж. «Ты знаешь, кто перед тобой?»  Я говорю: «Догадываюсь». «Вот, если ты думаешь, я пришла извиняться – ты ошибаешься». Я говорю: «Ну, в общем-то, другого я даже, как бы, и не ожидал». – «Это бабушка, она все замутила, я бы так не отдала, это она, типа, сделала так, чтобы тебя забрали. В общем, у меня квартира сгорела, мне нужно ремонт сделать в ней». Вот так я увидел, в первый раз пообщался с собственной матерью.

И. Зотова: Она пришла, чтобы вы ремонт ей сделали?

Алексей: Да. Потому что она хотела очень продать эту квартиру, а еще и мое согласие нужно было, поэтому хоть как-то надо диалог было начинать. Поэтому было здорово одним выстрелом убить двух зайцев: и ремонт сделать, и квартиру продать с моего ведома.

И. Зотова: Что вы ответили?

Алексей: Я взял всю эту авоську и выкинул в окно. Но попить оставил – пить хотелось. Все.

И. Зотова: Она ушла?

Алексей: Она ушла. Я потом пошел все-таки в эту квартиру, причем с инструментом: походу был настроен сделать ремонт. Но я посмотрел, что там все сгоревшее, я понял, что моих сил (смеется), молодого парнишки, там будет ох как недостаточно А потом подумал: «А что вообще я сюда пришел, с какого перепуга вдруг?» То есть, представляете, может быть, где-то теплилось что-то, не знаю… Не хочу я в этих чувствах ковыряться. Вот в этом… Я боюсь сам себе признаться, что я еще на что-то надеялся… Не знаю, сложно. Вот. Я ушел оттуда, бате рассказал с матерью, они говорят: «Не, ну смотри сам, может быть, давай, встанешь там». Ну, я встал на учет, на квартиру. И действительно через год я получил квартиру. Отдельную, малогабаритную. У меня был друг на стройке, пока меня не было – в армии, – он ее сдавал, эту квартиру, то есть мне денежка была даже.  

И. Зотова: Капала.

Алексей: Да. И, естественно, я пошел в армию, меня родители поддерживали, приезжали на присягу – я ее не принимал по христианским убеждениям…

И. Зотова: Так. Вы вернулись из армии…

Алексей: Вернулся с армии – к ним попал.

И. Зотова: Обратно к ним?

Алексей: Да.

И. Зотова: А у вас уже квартира была?

Алексей: Была.

И. Зотова: И что вы не пошли жить в свою квартиру?

Алексей: Нет, я пошел опять к ним.

И. Зотова: Почему?

Алексей: Ну, не мог я уже оторваться. Всё, я с ними всегда. И они это видели… Будучи в их семье, я приучился к работе: мы работали вместе на одном и том же погрузчике, кольцевую строили, московскую МКАД. На одном погрузчике, посменно. Он, там, вахту неделю, я – неделю, и вот…

И. Зотова: С отцом?

Алексей: С отцом.

И. Зотова: Угу.

Алексей: Ну, и все, хорошо, ну… Приучился работать. Теперь надо приучиться жить самостоятельно, и вот так, потихоньку, отселили, сказав, что: «Ну, пора, Леш. Все, давай отдельно». – «Ну давай отдельно». Начал жить отдельно и вот тут уже как раз мои чувства определились с тем, что к одной из сестер я все-таки…

И. Зотова: Прикипел.

Алексей: Прикипел, да. Поэтому и подарочки, и все, и… Они сначала, родители, были «за», потом все-таки немножко против. Говорят: «Нет, давай, вот, на той… На эту обрати внимание». Как бы, воспользовались своим родительским авторитетом и перенаправить меня захотели. Не получилось. В общем, мы поженились. (Смеется). И она мне заменила и отца, и мать… Стала всем. И другом, и женой, и матерью моих детей, и все…

И. Зотова: Как звать-то?

Алексей: Ее зовут… Танюша.

И. Зотова: Танюша?

Алексей: Да. Не Татьяна – Таня, Танюша. Потому что Татьяной звали мою мать. И она говорит: «Ни-когда не называй меня Татьяной».

И. Зотова: Вот как.

Алексей: Да. Не нравится ей это имя.

И. Зотова: Видите, как получилось: жизнь…

Алексей (одновременно): Вот, и в ней…

И. Зотова: Сначала вам дала одну Татьяну, потом – другую. А ту Татьяну, которая приходила на стройку, вы больше не видели?

Алексей: Нет. Продавала мороженое. Делала вид что не знает тебя.

И. Зотова: То есть, вы встречались, и она делала вид, что вас не знает?

Алексей: Да, в электричках, да. Ну, да.

И. Зотова: Как сложилась ее жизнь?

Алексей: Ее убили. С бомжами пила, и ее убили.

И. Зотова: Вы как об этом узнали?

Алексей: Брат. У меня еще есть брат – он остался в семье, его не забрали… Не знаю, как так получилось, она нашла какое-то ухищрение… И пила, и умудрилась его сохранить при себе, отдавая его то в психушку, то в больницы, потому что кормить было тяжеловато тогда…

И. Зотова (одновременно): Это ваш кровный брат?

Алексей: Да. По матери, видимо. Как я понимаю, у нас все отцы разные.

И. Зотова: А брат младший, да?

Алексей: Младший, да.

И. Зотова: То есть, он, видимо, родился после того, как вас уже изъяли?

Алексей: Да. После.

И. Зотова: И вы с ним поддерживаете отношения?

Алексей: Поддерживал. Я пытался его вытащить: и в церковь приобщать, и вроде получалось – до тех пор, пока я не понял, что ему нужны только финансы, финансы и финансы.

И. Зотова: Он все время прожил с матерью?

Алексей: Да. И сейчас он бухает где-то. Мы разошлись, и больше… Я пытался как-то пару раз, но я вижу уже нежелание меняться.

И. Зотова: И он рассказал о судьбе матери?

Алексей: И он сказал, говорит: «Пойдешь на опознание?»  А я говорю: «А мне кого опознавать-то? Человека, которого я не знаю? Так я не знаю, с чем сравнивать…» Я даже не пошел. Тут… Мертвость, полная мертвость, вот, на протяжение всего… Какое-то одинаковое мертвое чувство по отношению к собственной матери. И понимаешь, и видишь, и узнаешь, вот, даже ёкало… Когда первый раз увидел. Но полная мертвость.

И. Зотова: Давно это случилось?

Алексей: Давно.

ГЛАВА 4. «Научилось сердце согревать других»

(Звучит четвертый куплет песни «Детство»)

Жертвуя собою, сердцем и душою, 

Дорогой ценою на руках своих

Дали нам согреться, и открылась дверца, 

Научилось сердце согревать других.

И. Зотова: Давайте вернемся теперь в вашу счастливую жизнь.

Алексей: Давайте!

И. Зотова: Все-таки позитив сейчас-то есть в вашей жизни! Есть замечательная Танюша, с которой… Сколько лет вы уже женаты?

Алексей: Мы в 2000 году…

И. Зотова: В браке 16 лет. Да?

Алексей: Да.

И. Зотова: В счастливом браке.

Алексей (одновременно): Да.

И. Зотова: 16 лет. Кого народили за это время?

Алексей: Народили мы… Дочери будет 16 лет. Сыну исполнилось 14 лет.

И. Зотова: Так.

Алексей: И потом – Ариша, ей сейчас 4,5 года.

И. Зотова: Это кровные дети?

Алексей: Да. И потом – Лешка. Девять лет ему было, когда мы его взяли.

И. Зотова: В каком году?

Алексей: Это было два с половиной года назад.

И. Зотова: Вы взяли девятилетнего мальчика?

Алексей: Да. Взял я его в этом же детском доме, в котором воспитывался и сам.

И. Зотова: В мытищинском?

Алексей: В мытищинском музыкальном.

И. Зотова: Зачем вы это сделали? У вас уже было достаточное количество детей, чтобы реализовать себя, как папа.

Алексей: Да.

И. Зотова: И у Татьяны… Извините, у Танюши (смеется)

Алексей: Танюши, и никак иначе. Танечки.

И. Зотова: У Танюши. У Танюши уже трое детей, чтобы почувствовать себя прям мамой-мамой.

Алексей: Хорошо.

И. Зотова: Чья была инициатива?

Алексей: Как вы думаете? Первый вопрос.

И. Зотова (одновременно): Ваша.

Алексей: Все так говорят. Сто процентов, все так говорят. Вы полностью все, сто процентов, ошибаетесь.

И. Зотова: Удивительно.

Алексей: И это тоже удивительно, да. Ну вот серьезно, потому что, зная меня, зная, как бы, ну, априори, можно сказать: «Это ты!» Ни в коем случае! То есть, я всегда хотел, но никогда об этом не говорил именно потому, что такое желание и чувство должно родиться как раз-таки обоюдное. Но, так как оно у меня всегда было, я о нем никогда не говорил, ждал, знаете, как той последней капли совершенства, которая должна капнуть и перелить, как благодать, знаете?..

И. Зотова: Угу.

Алексей: Так и здесь. Я ждал, когда она созреет к этому, но не подталкивал никогда, ничем – вот прям знал. Я хотел, чтобы это было однозначно от нее самой. И когда она сказала, что: «А не усыновить ли нам ребенка?», это было как раз той самой последней каплей. Я говорю: «Танюш, я этого жду уже долго, и как хорошо, что ты созрела».

И. Зотова: Для нее это было неожиданно, что вы так сказали?

Алексей: Нет. Она говорит: «Ты знаешь, вот все говорит о том, что, вот, как будто Бог от нас хочет этого».

И. Зотова: Вы обсудили со своими детьми это?

Алексей: Обсудили. Да, обсудили.

И. Зотова: И что дети?

Алексей: Очень хотели, Тим говорит: «О, хорошо, да, брата, в футбол будет с кем играть». Я говорю: «Слушай, ну, скорее всего, это будет маленький, мы хотим маленького…»

И. Зотова: То есть, дети поддержали… Они понимали, на что идут? Что это не игрушками делиться, это – мамой с папой.

Алексей: Нет, они понимали прекрасно, но не знали, что настолько сурово, насколько то, что… с чем придется столкнуться. Они, ну, как они могут знать?

И. Зотова: Конечно.

Алексей: Поэтому то, на что они были способны, они отдали все, и я это в них вижу.

И. Зотова: Хорошо, с детьми обсудили. А с родителями жены? Ну, собственно, с вашими родителями?

Алексей: Они против.

И. Зотова (озадаченно): Так.

Алексей (одновременно): Очередной разворот, да.

И. Зотова: Подождите…

Алексей (одновременно): Да.

И. Зотова: Они верующие люди…

Алексей: Да.

И. Зотова: Они воспитали практически вас…

Алексей: Да, да.

И. Зотова: Ну, по крайней мере, как вы говорите, всем хорошим, что в вашей жизни было, вы обязаны им…

Алексей: Да можно сказать – всем.

И. Зотова: Так… И они против приемного ребенка именно в семье своей дочери, ну и в вашей, соответственно, тоже?

Алексей: Да, да.

И. Зотова: Объяснение какое?

Алексей: Батя-то, он и да, и нет. С матерью поговорит – вроде как и «нет», а сам вроде говорит: «Да смотрите, как бог вам дал». Как я понимаю, все-таки, не признаваясь, я, наверное, все-таки где-то урон какой-то нанес. И она, может быть, не хочет, чтобы такой же урон и мы почувствовали, ее собственная дочь и я…

И. Зотова: То есть, она понимает, что это тяжелая ноша?

Алексей: Это действительно тяжело все…

И. Зотова: И… и вот они пытаются уберечь вас…

Алексей: Может быть, да.

И. Зотова: Потому что вы и так уже нахлебались в этой жизни.

Алексей: Может быть.

И. Зотова: И дочь, естественно, хотят уберечь от этого вот тяжелого опыта. Поэтому, скорее всего, это не тот урон, который вы нанесли, а тот багаж, который вы с собой… хотите-не хотите, но вы принесли, да, вот эту боль, с которой потом надо жить как-то, да?

Алексей: Возможно.  

И. Зотова: Ну, вот, видимо… Понимают, что это слишком тяжелая ноша и хотят как-то вас уберечь. Опять же, из любви, вероятно.

Алексей (шепотом): Да…

И. Зотова: Итак, значит, два с половиной года назад у вас появился мальчик.

Алексей: Да. Мы хотели маленького.  Искали маленького в банке данных, не нашли, и говорю: «Тань, давай спасем хотя бы одну жизнь, любую». Честно скажу, просто любую. Взрослую уже, какую бы то ни было. Я поехал в свой детский дом, у нас хорошие отношения с директрисой. И мне она говорит: «Слушай, есть хороший». Позвала его, прибежал мальчишка. Ну, она его расписала, расхвалила, все, прям отличник, пятерочник. Ну, не пятерочник, там, но хорошист – молодец, сам, делает то, се. Я: «Танюш, как?» – «Да нормально, берем!» (Усмехается).

И. Зотова: Как звать?

Алексей: Алексей.

И. Зотова: Алексей?

Алексей: Я не знал, что его так зовут. Отчество угадайте какое?

И. Зотова: Алексеевич.

Алексей: Прикиньте! (Смеется). Хоть книгу пиши, я знаю. И это не специально, это я узнал уже после того, как мы согласие дали. Даже отчество не надо менять, да: я Алексей – Алексеевич. Ну, в общем, как знаки очередные, что ты… Все равно я это воспринимаю, будучи верующим человеком…

И. Зотова (одновременно): На правильном пути.

Алексей: Да.

И. Зотова: Хорошо. Вы взяли ребятенка, Алексея Алексеевича.

Алексей: Да.

И. Зотова: Привели домой…

Алексей: Привели домой, и… понеслась душа в рай.

И. Зотова: Адаптация-то была?

Алексей: Адаптация была. Во-первых, конечно, разбалансированность у ребенка полнейшая. У него, во-первых, и семья такая была, немножко, ну, как я понимаю… такая, не очень. Здесь такая, тяжелая форма, тяжелая форма ноши, с которой придется очень тяжело работать. И вот поэтому…

И. Зотова (одновременно): Вам-то это должно быть понятно. Вы-то должны это чувствовать…

Алексей: Я-то все это понимаю, в этом вся и суть, что я понимаю. Поэтому я как раз-таки боюсь, что я… У меня один страх: боязнь, что его система отторгнет раньше, чем я успею ему все это объяснить. Многие говорят: «Надо потихоньку, постепенно». Да на потихоньку-постепенно… Где, когда? Дома – я понимаю, но не для этого общества. Наше общество – такая же система, как и в детдоме, только скрытая, с улыбками на лице, что… Выживает сильнейший тоже.

И. Зотова: Так, и… какой-то прогресс-то есть, вот за два с половиной года что-то, как вам кажется, меняется?

Алексей: Есть, но он больше такой, он больше визуальный. То есть его мир внутренний – ну, я не вижу пока, что он меняется.

И. Зотова: То есть пока в работе напряженной?

Алексей: Да. Мне кажется, еще, может быть, что-то с возрастом придет. Изменения такого, ну, легкого плана, и чисто вот декоративного. Такой, подпилить…

И. Зотова: Ему сейчас сколько лет?

Алексей: 11.

И. Зотова: 11? Еще чуть-чуть, и…

Алексей (одновременно): Подпилить…

И. Зотова: Подростковый возраст просто накроет.

Алексей: Вот, о том и речь. Я поэтому всегда как бы чувствую: успею ли? Потому что я-то не откажусь, я все буду до конца, я ему это говорю, потому что…

И. Зотова: Он сирота?

Алексей: Да.

И. Зотова: Никого из кровных родственников?..

Алексей: Ну, как… Родственники есть, конечно: и тетки есть…

И. Зотова (одновременно): Ну, ни мамы, ни папы…

Алексей: Нет, нет, прямых таких нет. А тетки, там – да, есть.

Эпилог

Алексей: У меня еще стройка сейчас – я же дом строю, где каждому комнату выделил, да, каждому…

И. Зотова: Так вы теперь занимаетесь бизнесом?

Алексей: Да.

И. Зотова: Вы в результате-то, после ПТУ, где-то учились?

Алексей: После ПТУ я закончил еще… Пошел, на права сдал тракториста-машиниста, на погрузчике работал.

И. Зотова: Ага. Так… и дальше организовали собственное дело.

Алексей: Нет, я потом работал на двух работ… Женился. Малогабаритка. Уже двое детей, и я понимаю, что надо двигаться дальше, потому что это тяжеловато. Жена у меня молодец, конечно, в этом вопросе, вот умничка: действительно, и друг, и помощь. Всегда ей хватало всего, она была благодарна и этой однушке, которая была… Но мне самому уже не хватало. То есть, как отцу семейства. Я должен был двигаться дальше, поэтому я работал на двух работах, и вот синие плечи – я монтажником окон работал, – потому что там под 45, под 50 килограмм инструменты, вот так носишь в  сумке, и вот синие плечи всегда, я помню до сих пор. Хотелось машину купить, но надо на квартиру копить, и вот ты между двумя этими понятиями крутишься. Мама говорит: «Квартиру, квартиру, Леш, давай…» Мы действительно купили двушку, квартиру – отлично, я ее сделал своими руками, все хорошо. И вот тут, будучи на окнах, мы поняли принцип действия, работы всего… Три друга собрались и… «Давай откроем свое дело». – «Ну, давай, почему нет?» И всё, и мы очень быстро разрослись, открыли свой заводик и вот так. Потом уже, когда и свободные деньги появились, я и квартирку купил, трешку! И еще в одно дело вложился, уже в свое: там кондиционеры, автозапчасти – ну, уже другое… другое направление.

И. Зотова: Я так понимаю, что вы как-то работаете с детскими домами, да?

Алексей: Да, мы музыкальной группой своей…

И. Зотова (одновременно): Волонтерствуете?

Алексей: Можно назвать так. Безвозмездно, конечно, ездим: ездили по нескольким домам, и…

И. Зотова (одновременно): Помогаете, в общем?

Алексей: И поем, и где-то ремонтик делаем – что можем, в общем, да. По поводу балованности вот этой вот детдомовской нашей, которая, там, развлечения все, вот это вот всё… Мы, как приемные родители, вообще не способны это переплюнуть. Даже я, не сказать что бедный человек, я не сравнюсь с детским домом, который вот, просто отвлекает их этой развлекухой. Мне даже недавно… Общался когда с директором своего детского дома, она говорит: «Я поняла, что им не развлекуха нужна, а какие-то образовательные процессы, с тем, что они что-то отложатся, а не все эти кинотеатры, аквапарки».

И. Зотова: Вот вы, как детдомовец в прошлом, совершенно точно можете сказать…

Алексей: Да, я могу об этом сто процентов…

И. Зотова: Не надо возить условные «бананы» в детский дом.

Алексей: Нет. Это называется «откупился». Моя твердая позиция: я побывал по обе стороны баррикады, и я точно скажу, что это не делает тебя лучше, это… От тебя откупаются, всё. Ты хочешь сделать действительно что-то доброе, ты хочешь действительно, как ты говоришь, помочь? Усынови. Вот это тот самый труд, который никто не увидит, за который никто тебе не похлопает в ладоши, за который ты прольешь громадное количество слез, потеряешь много нервов, бессонных ночей… Но это тот самый труд, который оценит небо, твоя совесть, твое сердце. Этого достаточно.

И. Зотова: Ну все равно это ведь… не путь каждого человека.

Алексей: Да, я понимаю.

И. Зотова: А желающих помогать детям гораздо больше тех, кто может этот путь пройти.

Алексей: А мы должны их убедить.

И. Зотова (одновременно): Что остальные-то?

Алексей: Вот, моя какая позиция: да, есть люди, которые могут только давать – даже Библия разделяет таких людей. И смысл такой: есть люди, которые могут, знаете, как, процитирую все-таки: «Раздаватель – раздавай, учитель – учи, благотворитель – благотвори с радушием». То есть каждый должен заниматься своим делом. Просто мы должны правильно это преподнести, что есть люди, которые взяли детей, а ты, как раздаватель, раздавай. Мы – и ты, и я, – мы оба воспитываем этого ребенка. Ты тоже принимаешь участие, ты пойми, что ты также… Просто ты делаешь свою часть в его жизни, а я делаю свою часть, это тандем. Это не то, что я воспитываю, а ты даешь – нет. Если мы так поставим этот вопрос, то те, которые «давать», будут давать совсем по-другому, они действительно будут… чувствовать участие в этом, личное участие, а не очередной… откуп – вот такая моя позиция.

И. Зотова: Скажите, чем должны люди помогать детдомовцам, если они не могут взять ребенка в семью? Чем? Бананы возить не надо, игрушки возить не надо…

Алексей: Не надо.

И. Зотова: Чем?

Алексей: Программой. Потому что, если говорить: «Помогите коротким временем, там, допустим, провести лагерь какой-то» – ну, это опять текучка народа, которая перед детьми и так прокатывает. Привязанность. Это то, чего не хватает детдомовцам. Привязанность – это то, через что мы можем до них достучаться. Привязанность – это то, через что мы можем на них повлиять и исправить. Если ее нет, бесполезны любые действия. Так вот, если ты, допустим, можешь дать только финансы – давай финансы тому человеку, который на постоянной основе имеет дело с этим ребенком, который эту привязанность этому ребенку дает. Любые программы должны, мне кажется, быть настроены именно на это. Все. Ну, я вот сейчас на пороге такого: а может, действительно, какую-нибудь программу свою сделать, что-то вот… Ну, так и рождаются, наверное, да, вот эти все программы?

Фотографии из личного архива Алексея Куриленко.

Продолжение следует…

Вот такая история… Да, немало испытаний выпало на долю Алексея. Но, вопреки всему, он все-таки стал хорошим отцом, мужем, даже сыном! В общем – настоящим мужчиной. Мечтают стать настоящими мужчинами и многие нынешние воспитанники детских домов. В том числе – новый подопечный нашего проекта, которого мы встретили в одном из учреждений Челябинской области.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Корр.: Скажи, ты бы кем хотел стать, когда вырастешь?

Артур: Я пойду в армию, наверно. А потом пойду в полицию работать.

Корр.: В полиции служить? А почему?

Артур: Потому что они ловят преступников, охраняют банк, чтоб никто не ограбил. И… если бандиты будут нападать на людей, я буду их защищать…

Корр.: Замечательные у тебя планы! А каким должен быть полицейский?

Артур: Сильный и смелый. Никогда не сдаваться. И храбрый.

Корр.: А ты сильный?

Артур (со смущенной улыбкой): Ну-у… Ну чуть-чуть. А ребята сильнее большие.

Корр.: Ну ты-то тоже вырастешь большим, да?

Артур: Ага!

Корр.: Будешь сильным?

Артур: Да.

Наш собеседник – невысокий темноволосый крепыш Артур. Глядя в его спокойные черные глаза, легко поверить, что он действительно уже знает, кем станет через много лет… Хотя сейчас ему всего-то 9.

Корр.: Ты в каком классе учишься?

Артур: В третьем.

Корр.: Ну и как, сложно учиться-то?

Артур: Ну… бывает да, бывает нет.

Корр.: Что сложное?

Артур: По русскому чуть-чуть сложно…

Корр.: А получается что хорошо?

Артур: По чтению, по математике.

Корр.: Читаешь хорошо? И примеры решаешь?

Артур (одновременно): Ну, да.

Корр.: Скажи, после школы ты чем занимаешься? В какой-нибудь кружок ходишь?

Артур: Да. Мне нравятся труды: там всякие предметы делают.

По словам преподавателей, Артуру вообще нравится мастерить что-нибудь руками: всего раз побывав в кружке лего-конструирования, он попросил записать его туда, и теперь с удовольствием ходит на занятия. А еще он учится плавать в бассейне, любит петь и рисовать. В детском доме мальчик всего несколько месяцев, но уже успел проявить себя и за его пределами:

Т. Чугунова, воспитатель: На городском уровне проходило мероприятие «Безопасная дорога к школе», где он занял первое место, ребенок сочинил стихотворение небольшое.

Корр.: Какой у него характер?

Т. Чугунова: Он очень спокойный мальчик, добрый, бесконфликтный. Очень отзывчивый, со взрослыми и с детьми хорошо он сразу нашел контакт, адаптировался в коллективе. Ну по школе, конечно, упущенный он в свое время, а сейчас подтягивается, учитель хорошо отзывается о ребенке.

Корр.: А с ребятами как? Ладит?

Т. Чугунова: С ребятами ладит. Ну, коллектив у нас – не его возраст дети, немножко постарше… В группе он самый младший, но приняли его, тянется к взрослым.

Корр.: Старшие ребята ему помогают?

Т. Чугунова: Да, помогают. Если вечерняя самоподготовка – с ним садятся уроки делать. Таблицу тут… они муштровали его. (Смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: Таблицу умножения?

Т. Чугунова: Да-да-да-да. Он сам подходит, спрашивает, такой стеснительности у него нет.

Корр.: То есть открытый такой, да?

Т. Чугунова: Да, да. Хороший мальчик!

Корр.: А как вы думаете, вот какая семья подошла бы Артуру?

Т. Чугунова: Ну полная, конечно, семья. И там должен быть ребенок уже, в этой семье. Наверное, постарше возрастом или ровесник. Несмотря на то, что он вообще в семье один был… ну, в кровной семье он один ребенок… Но вот я за ним наблюдаю: ему нужен старший брат… может быть, сестра… Да, чтоб там дети были бы.

А о чем мечтает сам будущий гроза преступного мира?

Артур: Я хочу, чтоб у меня была… главное – семейка. Ну, чтоб поддерживали меня, и чтоб мне не было обидно.

Корр.: Чтобы не обижали?

Артур: Да.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Недавно наша страна отмечала День защитника Отечества, а значит – день настоящих мужчин. И нам бы очень хотелось поздравить с этим праздником не только Артура, который уже сейчас готов защищать свою страну от врагов и преступников, но и его будущего папу, который, как мы очень надеемся, появится у этого паренька.

С огромным удовольствием мы поздравляем всех мужчин, кто уже принял в свою семью ребенка и стал для него защитой, надеждой и опорой! А тех, кто еще не стал, но готов стать приемным папой, приглашаем заглянуть в наш «Лист ожидания». Там размещены фотографии и Артура, и 15-летнего будущего военного летчика Олега, и 9-летнего Адама, мечтающего стать космонавтом, и других мальчишек из детских домов Челябинской области. Да и не только Челябинской: в нашем «Листе ожидания» более 1300 анкет ребят из разных уголков России, которым вы очень нужны!