Как журналисты специализированного социального проекта, мы не могли не заметить, что ситуация с семейным устройством детей-сирот в 2020 году ухудшилась по сравнению с предыдущими. Но ухудшилась неравномерно: в одних регионах кандидаты в замещающие родители вообще потеряли возможность знакомиться с сиротами и принимать их в свои семьи, а в других сотрудники детских учреждений и органов опеки и попечительства находили возможности для продолжения семейного устройства детей. Большую помощь таким неравнодушным сотрудникам оказало письмо, подписанное весной этого года совместно руководителями четырех федеральных ведомств: Министерства просвещения РФ, Министерства здравоохранения РФ, Министерства труда и социального развития РФ и Роспотребнадзора. Мы неоднократно освещали в нашей радиопрограмме и на сайте случаи успешного применения рекомендаций этого письма. Однако не везде администрация детских учреждений и ООП посчитала «письмо четырех ведомств» обязательным к исполнению.

26 октября 2020 года Министерство просвещения выпустило еще одно письмо – №07-6471 «Об устройстве детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей». В нём говорится о том, что, согласно действующему законодательству, не предусмотрено никаких особых режимов работы органов опеки и банков данных о детях-сиротах. Следовательно, основная задача этих организаций – семейное устройство воспитанников казенных учреждений – должна выполняться независимо от внешних обстоятельств, хотя и с учетом мер профилактики и защиты от новой инфекции.

Мы попросили прокомментировать это письмо юриста Оксану Хухлину.

О. Хухлина: Это письмо не единственное и не первое. Уже накопилось определенное количество писем, которые пытаются регулировать эту всю ситуацию – работу органов опеки по устройству детей в период пандемии ковид-19. Вот первым у нас было так называемое «Письмо четырех ведомств», которое, собственно, выглядит как рекомендации методические по организации вообще деятельности социальных учреждений. Там, в основном, было рассказано про то, как надо мерить температуру, как обеззараживать и так далее, и тому подобное.

Потом, в апреле, к нему было еще разъяснительное письмо Министерства просвещения, где как раз говорится, что региональные органы, ведущие банк данных, органы опеки должны работать, конечно, на устройство, но ориентируясь на ту ситуацию эпидемиологическую, которая складывается в регионе (то есть учитывая решение местных властей). Письмо было хорошее, там много вопросов всяких рассматривалось, в том числе про гостевую передачу, про предварительную передачу детей в семью, если это возможно, и так далее.

А дальше у нас летом появился СанПиН, временный такой (пока он у нас действует до января 2021 года), о том, как должна быть организована работа в образовательных и других организациях социальных, где находятся дети либо предоставляются услуги для детей. И сначала все наши структуры заволновались, потому что можно было предположить из этого СанПиНа, что в детские учреждения (в частности – в детские дома) нельзя пускать никого, кроме сотрудников. Соответственно, стали задавать вопросы, и в июле же Роспотребнадзор выпустил такое разъяснительное письмо, где написал, что «нет, всё хорошо, запрета мы не устанавливали; и родителей, и сотрудников органов опеки, и кандидатов в учреждения допускать можно в целях устройства детей в семью». Мы немножко передохнули, немножко начали работать – лето и осень.

И тут у нас опять началась новая волна пандемии, и, соответственно, начались вопросы. Потому что некоторые регионы начали закрываться, некоторые детские учреждения начали закрываться (тут у нас вот эта заболеваемость ковидом совпала с сезонными гриппозными заболеваемостями, и так далее). И я думаю, что опять стали поступать вопросы в Министерство просвещения.

И вот 26 октября появилось еще одно письмо: «Об устройстве детей-сирот». Но, на мой взгляд, письмо такое – ни туда, ни сюда. Почему? Потому что там, в общем, утверждаются очевидные вещи. Что никакого специального порядка на период пандемии для работы регионального оператора, федерального оператора банка данных и органов опеки не установлено (ну, это действительно так, это правда: ни в каких законах у нас не написано, что база данных должна в эпидемию работать или не работать); дальше тоже очевидно утверждается, что одна из первоочередных задач организации для детей-сирот – это, по возможности, работа на возврат ребенка в кровную семью, а если это невозможно, то на устройство его в семью замещающую. И здесь учреждение также (ну, это очевидно) обязано контактировать с кандидатами, рассказывать о детях, знакомить с детьми и так далее. И дальше написано, что все структуры (то есть и органы опеки, и региональный оператор банка данных, и федеральный оператор) должны принимать все меры, чтобы обеспечить выдачу направлений на знакомство, работу кандидатов с банком данных, знакомство кандидатов в учреждении с детьми, и, собственно, передачу их в семью. И на этом, собственно, мы с вами заканчиваем.

То есть, если анализировать все эти вот письма разнообразные в совокупности, получается, что мы за всё хорошее и против всего плохого. Детей устраивать надо, работать учреждениям надо, но с соблюдением тех ограничительных мер, которые, в том числе, устанавливает либо на федеральном уровне законодатель, либо в регионах.

Ну и, собственно, мы на этом останавливаемся, потому что… ну вот сейчас уже близится к зиме время, к декабрю… И есть информация, что где-то в регионах работают (и банк данных работает, и опеки так или иначе работают, и кандидатов в учреждения пускают); есть регионы, где кандидатам сообщают, что «нас официально закрыли на карантин: есть указание губернатора о том, что у нас никто не работает, (ну, условно) остался один дежурный, все остальные на удаленке, личный прием граждан запрещен».

И как действовать кандидату в этом направлении, я, честно говоря, не очень понимаю. Потому что, к сожалению, на сегодняшний день у нас так и не появилось никаких нормативных актов, позволяющих, например, оператору банка данных работать с кандидатом удаленно; чтоб официально кандидат мог подать через, например, электронную почту сканы всех своих документов, официально бы получил, например, направление на знакомство (может быть, подписанное электронной подписью усиленной) и мог бы уже с этим направлением двигаться в сторону детского учреждения. То есть я так понимаю, что в некоторых регионах, где люди более ответственно относятся к этой ситуации, стараются действительно по электронной почте документы принимать, таким образом с кандидатами общаются, организовывают какие-то вот видеосвязи, видеовстречи с детьми, и так далее. Есть регионы, где просто говорят: «Нет, извините, губернатор нас закрыл, всех отправил на удаленку под угрозой штрафов. (Ну действительно, бывает так, что штраф за то, что работодатель не отправил своих сотрудников на удаленку, может быть очень серьезным – там сотни, тысячи рублей). Поэтому нам личный прием вести запрещено, а электронный прием вести мы не можем, поскольку это не прописано в законе». И, соответственно, опять у нас вся эта история приостанавливается на неопределенный срок. Вот пока, к сожалению, как, на мой взгляд, складывается ситуация.

Мне кажется, это зависит, конечно, в первую очередь от конкретной эпидемиологической ситуации в регионе (власти действительно могут бояться), ну и, конечно, от такой вот неурегулированности. То есть вроде бы какие-то письма разъясняющие есть, но, поскольку письмо – акт не нормативного характера, кто-то его использует, на него ссылается, а кто-то решает, что «нет, указ губернатора нам дороже», – и не использует его.

Корр.: То есть, получается, это письмо – это рекомендации, а не такие указания, руководящие?

О. Хухлина: Ну оно в принципе, получается, рекомендация. А плюс, если вот просто анализировать его, его содержание, там просто такие очевидные вещи, основанные на действующем законодательстве. Что действительно особого порядка у нас нет, действительно все должны содействовать семейному устройству, действительно нужно принимать меры для того, чтобы направления выдавались, и кандидатов принимать. Ну да, это здорово! (Смеется). Это хорошо. Но вот не более того.

Корр.: В этом письме еще говорится про то, что рекомендуется для организации знакомства и установления контакта между ребенком и гражданином использовать дистанционные технологии…

О. Хухлина (одновременно): Дистанционные технологии, да. Ну здесь опять же… у нас есть уже весенний такой опыт. То есть те учреждения, которые были готовы и хотели это сделать, – они, в общем, могли, они использовали. Есть какая-то практика, наработка, что действительно по видеосвязи знакомились с детьми, знакомились люди с документами и принимали какое-то свое решение. Но, опять же, вот мы здесь попадаем в такую правовую неопределенность, потому что, безусловно, по видеосвязи познакомиться с ребенком можно, можно даже принять решение, обсудить, и, может быть, даже это хорошо – когда, например, ребенок видит всю семью. Вся семья потенциальная принимающая, собирается у экрана…

Корр. (одновременно): Ну да, и обстановку…

О. Хухлина: Да, и ребенок может посмотреть и обстановку в квартире, и посмотреть, там, на бабушку, на детей, на собаку так далее… С другой стороны, дальше мы попадаем в такой, ну, немножко правовой вакуум, потому что всё равно есть требования, что кандидат должен лично подписать определенный пакет документов: медицинских, согласие на прием ребенка в семью, заявление подать… А если, опять же, мы говорим, что вот, вроде бы с ребенком познакомились, всё хорошо, кандидат говорит: «Да, я готов ехать, все подписывать». А ему говорят: «Ой, вы знаете, у нас по указу губернатора личного приема нет». Вот, вопрос – как он будет подписывать документы? Тоже не очень понятно.

Корр.: Теоретически можно заказным письмом же это всё посылать.

О. Хухлина: Ну возможно, да. То есть хотелось бы, вот этот механизм чтоб где-то был прописан, чтобы все органы опеки понимали. Потому что мы же тоже понимаем, что специалист органа опеки – он такая фигура, не очень самостоятельная: у него есть руководитель, есть вышестоящие инстанции и так далее. И хорошо бы, чтобы каждая опека четко понимала, что они имеют право… что они могут послать кандидату, грубо говоря, образцы, которые он распечатает, лично подпишет и отправит почтой. И что они могут эти документы принять, на их основании сделать распоряжение и передать это распоряжение или вызвать кандидата, когда распоряжение уже готово.

То есть я думаю, что органы опеки… я не могу, конечно, за них за всех сказать, но мне кажется, что они как раз вот этих именно технических разъяснений очень ждут. Ну чтоб было хотя б какое-то единообразие в работе. А также мне кажется, что регионы, в которых сейчас сложности с уровнем заболеваемости, очень ждут еще разъяснений, как им быть, когда ну вот действительно… если губернатор сказал: «70 процентов людей должны быть на удаленке, личного приема нет»… а Министерство просвещения говорит: «Нет, вы должны организовать вот именно на этом участке (смеется) выдачу направлений на знакомство, вы должны организовать полноценную работу». Наверное, хорошо, если б всё-таки такие разъяснения были более четкие.

Корр.: То есть нужно какое-то федеральное решение такое принять, централизованное?

О. Хухлина: Мне кажется, да. То есть совершенно понятные, такие прям пошаговые вещи: что вы имеете право делать вот это, вот это и вот это.

Корр.: Понятно. Хорошо, спасибо большое, Оксана!