Далее по теме >>

Корр.: Здравствуйте, Елена Владимировна!

Е. Матвиенко (директор детдома в одном из небольших городов Амурской области): Здравствуйте!

Корр.: Елена Владимировна, скажите, пожалуйста, как сейчас проходит режим самоизоляции в вашем учреждении?

Е. Матвиенко: До понедельника сидели все дома, у нас не было ни школы, ничего. С понедельника (так как у нас не очень много случаев заболевания в области, а решение спустили на местных руководителей) губернатор нам сделал послабление – у нас нет самоизоляции, у нас конкретно на самоизоляции находятся люди от 65 лет, беременные женщины и мамочки, у которых дети до восьми лет, потому что некоторые дошкольные учреждения не работают. Если сейчас к нам из других регионов приезжают люди, то должны на самоизоляцию уйти на четырнадцать дней. Тут у нашей сотрудницы в соседней области сестра умерла, она поехала на похороны. Вот сейчас она на дистанционке. Четырнадцать дней.

Корр.: Понятно.

Е. Матвиенко: Мы учились дистанционно, потом были каникулы. Сейчас, с завтрашнего дня мы выходим в школу. Ну, как мы выходим в школу… Строгое соблюдение масочного режима – это раз. Второе – детей в классах разделили на подгруппы, чтобы сделать меньше концентрацию детей в одном учебном классе. По восемь человек они всего, сидят далеко друг от друга, в шахматном порядке. Пока, по крайней мере, по четыре урока, по полчаса, потому что… Дистанционно – это всё понятно, но у нас сорок девять ребятишек, мы не можем обеспечить их всех компьютерами с выходом в интернет, чтобы они одновременно сели…

Корр.: Ну конечно!

Е. Матвиенко: Поэтому у нас, в основном, это было на бумажных носителях. Мы носили целые кучи тетрадей, отдавали их учителям в школы, они нам опять новое задание… в общем, было как-то вот так. Но сейчас мы основные предметы будем очно проходить, в школе обучаться. А какие-то дистанционно будем изучать. Ну пока так.

Корр.: Понятно. Елена Владимировна, а что с семейным устройством? Остановлено всё пока, да?

Е. Матвиенко: Пока да. У нас даже пришло вот сегодня… опять пришло распоряжение, что даже общение детей с родственниками только дистанционно. Только телефон, интернет. Мы сейчас даже гостевой режим приостановили. Пока за пределы учреждения (вот помимо как в школу) мы – никуда.

Корр.: А письмо четырех министерств? Знаете такое?

Е. Матвиенко: Нет. Что это такое?

Корр.: Вышло такое письмо, от 6 апреля, подписанное четырьмя министрами, в котором рекомендуется на время карантина как раз передавать детей в семьи на гостевой режим.

Е. Матвиенко: Да?

Корр.: Да!

Е. Матвиенко: Надо посмотреть, поискать в интернете!

Корр.: Да, посмотрите.

Не только в Амурской области пока не знают о письме четырех министерств. Например, вот что сказала директор одного из нижегородских детдомов:

Корр.: Ольга Евгеньевна, а вот в период карантина к вам потенциальные приемные родители продолжают обращаться или нет?

О. Павлычева: Нет, к нам не обращаются.

Так что же это за «письмо четырех», о котором пока еще не во всех регионах страны слышали? Это документ под названием «Руководителям высших органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации (рекомендации по организации работы стационарных организаций социального обслуживания и организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей)», который 6 апреля текущего года был подписан совместно Министерством труда и социальной защиты РФ, Министерством просвещения РФ, Министерством здравоохранения РФ и Федеральной службой по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека  (Роспотребнадзором).

За комментарием мы обратились к нашему давнему консультанту по правовым вопросам, юристу Оксане Хухлиной.

Корр.: Оксана, что вы можете нам сказать по поводу письма четырех министерств?

О. Хухлина: Собственно, базовое, основное в письме очень понятно и практически везде уже реализовано. То есть регионам рекомендуется усилить контроль, назначить ответственного за все интернатные учреждения в регионе, контролировать состояние здоровья воспитанников или взрослых, проживающих там, и сотрудников. И ограничить доступ условных чужих – то есть чтоб не ходили туда-сюда, чтоб не носили инфекцию.

И там есть очень интересный пункт 2.5, который рекомендует временно переместить жителей интернатных учреждений в несколько разных мест. Кого куда рекомендуют переместить? Взрослых – тех, кто, значит, не может сам проживать, – на сопровождаемое проживание в негосударственные социально-ориентированные организации, при этом региону предлагается составить список этих организаций, которые подготовлены с противоэпидемической точки зрения. И там взрослые могут находиться. А детей и взрослых, которые имеют законных представителей, – то если это дееспособные взрослые и дети, имеющие родителей – вернуть законным представителям.

Корр.: То есть это про детей, оставленных в учреждениях по заявлению родителей?

О. Хухлина: Да! Если мы говорим про детей, то те, кто по заявлению. И вернуть их, соответственно, обратно в семью законным представителям.

И следующий момент. Это те дети и взрослые, не имеющие возможности проживать самостоятельно, то есть дети-сироты и взрослые ограниченно-дееспособные, либо недееспособные. Вот их предлагается передать либо родственникам, либо близким лицам, с которыми сложились какие-то близкие отношения. И, собственно, вопрос-то как раз обсуждается какой? Как можно этих самых детей из-под надзора передать родственникам или близким лицам? Собственно, суть письма, наверное, именно в этом.

И плюс – с тех, кто принимает детей в семьи, требуется получить письменное согласие принять этого ребенка и обязать его выполнять карантинные требования, которые, собственно, устанавливает закон: не выпускать, мыть руки и тому подобное. Вот, собственно, о чем письмо.

Плюс к этому письму, у нас появились буквально пару дней назад на сайте «Усыновите.ру» пояснения Министерства просвещения: там комментарий давали сотрудники, комментарий давали представители Министерства образования Московской области, и комментарии давали некоторые представители благотворительных организаций. И комментарии представителей ведомства очень хорошие и правильные: они говорят (если мы говорим про детей), что детей, по возможности, надо передавать под опеку. Если нет возможности передать под опеку (то есть не готов у кандидата пакет документов), то на гостевую, временную опеку. То есть с заключением на гостевой. Либо, если уже совсем ничего нет, а ребенка передать, по мнению специалистов, можно, то оформлять предварительную опеку, для которой, собственно, не надо никаких документов, кроме обследования жилья и паспорта.

И у меня сложилось такое ощущение, что во многих регионах на этом вся деятельность остановилась, потому что Минпрос рекомендации свои дал, и теперь, собственно, дело за регионами. А регионы, мне кажется, не очень понимают, что происходит, и что им надо делать.

На мой взгляд, что можно сделать, чтоб всё-таки активировать передачу детей в семьи (и взрослых тоже)? Во-первых, мне кажется, что если мы говорим про детей, оставшихся без попечения родителей, то всё-таки Министерству просвещения надо дать какое-то более четкое указание регионам. То есть по своим каналам, что надо активизировать работу, надо уже ее начинать, и надо этим заниматься. Плюс очень бы хотелось, чтобы на уровне субъектов – соответственно, органа исполнительной власти, который отвечает за всю эту работу – дали прямое указание своим органам опеки, что всё-таки они должны уже начинать работать. Поскольку, мне кажется, есть несколько вариантов, что можно сделать, и это делать, в основном должна именно опека!

Что можно сделать? Во-первых, нужно проанализировать и завершать все зависшие дела! Потому что, судя по обращениям кандидатов в опекуны и усыновители, практически во всех регионах есть семьи, которые, так скажем, застряли. То есть у них есть заключения, они познакомились с ребенком, они написали согласие на то, чтоб принять ребенка в семью! И попали вот в эти карантинные мероприятия, и процедура передачи ребенка в семью остановилась.

Корр.: Да!

О. Хухлина: И это те вещи, которые можно совершенно безболезненно, на мой взгляд, завершить. Здесь нужно просто прямое указание вышестоящего органа местной опеки, что решить – будете ли вы это делать с помощью, например, обмена письмами и сканами документов через электронную почту; будете ли вы встречаться на нейтральной территории и с расстояния полтора метра друг другу подписанные документы передавать? То есть на мой взгляд это совершенно решаемый вопрос.

Второе, что, мне кажется, должны очень быстро сейчас делать местные опеки, – это поднять у себя данные по всем семьям, которым они выдали заключения, но которые не взяли детей, и уточнить, могут ли эти семьи, имеющие на руках документы, принять детей вот сейчас, в таком экстренном порядке. То есть тоже такая довольно простая, бумажная, в основном, бюрократическая работа. Плюс можно найти те семьи, которые уже, например, обращались в органы опеки и находятся в процессе, то есть, например, врачей прошли, справку о судимости получили, а до заключения пока не дошли. Соответственно, таким семьям можно быстренько выдать гостевые заключения и на гостевой передавать детей.

И третье, что могла бы, мне кажется, сделать опека, – это связаться со школами приемных родителей (например, с теми, которые проходят на их территории) и поработать в этом направлении. То есть получить, например, списки семей, которые прошли ШПР, то есть, по крайней мере, знают, что такое ребенок-сирота, и что с ним делать. И попробовать связаться с этими семьями на предмет – не готовы ли они взять детей на предварительную опеку? И, конечно, активизировать работу ШПР с детскими домами именно в том плане, что с кандидатами можно поработать сейчас дистанционно. Практически везде уже, раз уж обучение и экзамены наладили дистанционно, то я думаю, попытаться пообщаться с кандидатами, посмотреть, можно отдать ребенка конкретного или нет – ну это тоже такая работа, которую, в принципе, мы можем просто организовать и провести.

Корр.: А вот насчет пакета документов… Дело в том, что обычный пакет документов, конечно, не включает в себя никаких справок по поводу эпидимической обстановки или вирусных заболеваний…

О. Хухлина: Да.

Корр.: Что-то требуется вот по этому поводу или нет?

О. Хухлина: Ну, на сегодняшний день никаких указаний сверху (ни от Роспотребнадзора, ни от Минздрава) у нас в этом письме нет. То есть предполагается, что по общему порядку общий пакет документов, никаких специальных справок не требуется.

Корр.: Понятно. И еще такой вопрос – в этом письме почему-то предлагается гражданам, которые уже имеют пакет документов, уже имеют заключение и уже познакомились с ребенком, передавать ребенка под предварительную опеку или на гостевой режим. Не оформление обычной опеки. А в чём, в сущности, разница? Почему не оформить обычную опеку?

О. Хухлина: Мне сложно сказать, почему Минпрос дает такую рекомендацию. Мне кажется, это не очень верный подход. То есть я считаю, что, если уже действительно люди познакомились, если состоялся контакт, то детей однозначно надо оформлять в семью на постоянную форму устройства. Чтоб не было потом никаких вопросов. Во всех остальных случаях, когда знакомство только предстоит, или когда знакомство на каком-то этапе предварительно-виртуальном, то, наверное, правильнее всё-таки, что это будет либо гостевая опека, если можно выдать заключение на гостевую опеку, либо это действительно предварительная опека.

Плюс мне еще кажется, что в некоторых регионах вопрос с предварительной опекой может, скажем так, не очень поддерживаться на уровне руководства регионов, потому что по закону, если ребенок из детского учреждения отдается на предварительную опеку, то он, по идее, из этого учреждения должен быть отчислен. Может быть, вот с этим связано… Потому что потом непонятно, сможет ли гражданин оставить этого ребенка у себя в семье, либо он его вернет через четыре-пять месяцев. И… заново вся эта процедура переустройства ребенка… вот, может быть, эти механизмы немного пугают регионы. Может быть, еще что-то.

Плюс мне кажется, что всё-таки органы опеки могли бы еще поработать с родственниками детей, потому что очень часто детей, которые находятся в учреждении, навещают родственники, не имеющие возможности их взять с собой. Ну, взять на постоянное устройство. Например, пожилые бабушки, которые объективно от органов опеки не могут получить заключение. Или родственники какие-то – тети, дяди, и взрослые братья и сестры. Вот в этом направлении, мне кажется, тоже имеет смысл поработать органам опеки. То есть у нас получается, что если учитывать позицию Минпроса, то, по идее, основная работа, основная ответственность падает на органы опеки, а не на учреждения.

Корр.: Ну да.

О. Хухлина: Я так понимаю, есть ощущение, что специалисты органов опеки наоборот хотели бы основную работу переложить на учреждение, которое каким-то образом должно найти семью, передать ребенка в эту семью… не очень понятно, на каких правовых основаниях, потому что когда у нас предварительная опека, то тут понятно: за ребенка отвечает предварительный опекун и орган опеки по месту проживания; когда у нас гостевая опека, тоже понятно: в законе прописано, что за ребенка отвечает директор учреждения, и частично гостевой опекун. А когда у нас вот эта странная формулировка – «временно переместим куда-то там»… Здесь вообще не очень понятно, кто за ребенка отвечает, как распределяется ответственность и так далее.

Поэтому пока мы в таком не очень понятном положении находимся, и тут, наверное, очень важна всё-таки позиция органов власти на региональном уровне, чтобы они приняли какое-то волевое решение, что либо мы отдаем (и дали четкие разъяснения, какие бумаги просим, какие приказы пишем, и так далее), либо дали указание, что мы ждем, там, до 30 апреля, до 10 мая и так далее.

Корр.: Понятно. Еще такой вопрос. Если всё-таки решатся передавать детей гражданам, которые с ними еще не знакомы, с детьми… Наверное, нужно определить порядок какого-то дистанционного знакомства, чтобы люди хотя бы посмотрели, кого им предлагают-то взять в семью; а дети – к кому им предлагают идти.

О. Хухлина: Безусловно, да! Мне кажется, как раз вот на уровне, опять же, регионов может быть принят какой-то временный порядок… Есть же, например, у образовательных организаций порядок проведения экзаменов дистанционных! Там прям четко всё прописано: куда человек входит, под видеоконтролем документы свои показывает, общается с помощью каких-то платформ дистанционных, и принимается решение. Раз уж, например, в Москве уже смогли так быстро ввести мониторинг людей, которые выходят или не выходят из дома, и выдачу пропусков на передвижение… Мне кажется, временный порядок вот именно дистанционного знакомства вполне можно разработать, а главное – вполне можно реализовать. Мне кажется, сейчас технические возможности и наличие интернета практически везде это позволяют сделать. Думаю, что это небольшая проблема на самом деле.

Корр.: Понятно, спасибо!

К счастью, есть уже и примеры применения на практике рекомендаций четырех ведомств. Одним из пионеров в этом деле стал центр помощи детям №8 города Олонец Республики Карелия.

Корр.: Татьяна Сергеевна, скажите, пожалуйста, вы действительно на период карантина отпустили своих детей в семьи?

Т. Васильева (директор ЦПД №8 города Олонец): Ситуация была следующая. Начались каникулы у нас раньше на неделю. И у нас существует давно такая практика, что мы детей на каникулы раздаем в семьи. Это семейно-воспитательные группы, приемные семьи, к родственникам. И вот мы всех раздали. У нас осталось 13 детей в детском доме. И когда дело пошло до самоизоляции, когда изоляцию объявили, запретили все мероприятия, выходы запретили, и тут 13 детей просто мариновалось, не зная, куда себя деть. Это дети, которых никто не взял. И я предложила коллегам своим, провела совещание с сотрудниками и говорю: «Ребята, давайте мы эти 13 человек просто разберем себе в семьи». Написала письмо в министерство, получила одобрение, и вот таким образом всех детей быстро взяли сотрудники к себе в семьи. Я сама к себе взяла двух девчонок старших.

Московскому центру содействия семейному воспитанию «Кунцевский» пришлось посложнее. Как и в олонецком детдоме, здесь воспитываются дети от 4 до 18 лет, но все они с особенностями развития, а точнее – с ментальными нарушениями. Есть и очень «тяжелые» ребятишки. Но, тем не менее, и в этом учреждении удается применять на практике то, о чём говорится в «письме четырех».

Корр.: Елена Евгеньевна, скажите, пожалуйста, когда появилась идея разместить вот это объявление  в соцсетях?

Е. Цветкова (директор ЦССВ «Кунцевский»): Предтечей этого послужило обращение организации «Дом с маяком» с предложением забрать ребят в гости к своим сотрудникам. И когда Лида Мониава к нам обратилась, мы действительно долго не думали, потому что у нас есть совместный проект с детским хосписом «Дом с маяком», они поддерживают наших паллиативных детей. И мы имели возможность за время проекта (он уже длится не один месяц) убедиться профессионализме друг друга и начать друг другу доверять – это очень важно.

Корр.: Да, разумеется.

Е. Цветкова: И когда они к нам обратились, мы решили, что четыре ребенка поедут к ним в гости. И всё состоялось, хотя это было сложно – впервые, и дистанционно, и… Ну всегда идти трудно первый раз, да?

Корр.: Конечно.

Надо сказать, что няни детского хосписа «Дом с маяком» решили разобрать по домам самых непростых и слабых детей интерната «Кунцевский». Как говорит директор хосписа Лидия Мониава, «департамент соцзащиты Москвы помог за один день (!) оформить разрешения от опеки на гостевой режим. Кто сталкивался с опекой, не поверит. Но если руководство департамента участвует, то всё возможно». Конечно, далеко не последнюю роль здесь играет и позиция руководства учреждения!

Е. Цветкова: Когда мы эту дорогу с Лидой Мониавой прошли, то задумались: а почему только четыре ребенка? Ведь есть в Москве много семей, которые имеют опыт взросления таких ребят, воспитания их, ухода за ними. И среди этих людей много людей милосердных, много людей сердечных. У нас часто проходят дни открытых дверей, и такие люди к нам приходят в гости и говорят о том, что были бы готовы взять такого ребенка к себе в семью. И мы подумали, что сейчас нам надо дать возможность этим людям реализовать планы, которые они в силу каких-то причин не могли или… ну, боялись реализовать раньше. Поэтому я обратилась к Юлии Камал (она председатель Московской городской ассоциации родителей детей-инвалидов) и обсудила с ней этот вопрос. И я очень благодарна ей, потому что она оказала нам в этом поддержку информационную. МГАРДИ пользуется большим доверием и имеет хорошую репутацию в родительской среде. И вот после этого у нас пошли звонки, письма, и… Стали поступать обращения от жителей Москвы. И так вся эта история, в общем, как-то завертелась.

Корр.: Замечательно! Скажите, пожалуйста, а сколько детей уже сейчас уехали в гости?

Е. Цветкова: Я не могу сказать, что мы гонимся за количеством. Ведь наша самая главная задача не раздать детей. У человека, который готов взять нашего особенного ребенка, помимо официальных бумаг, помимо официальных разрешений (что тоже очень важно), у этого человека, у этой семьи обязательно должны быть ресурсы для реализации этого, в общем, очень серьезного шага, у него должны быть специальные знания и опыт. Потому что… К нам очень много людей обращаются. Но не все адекватно и взвешено оценивают собственный ресурс. И поэтому мы не готовы передавать ребят всем желающим, да… Потому что всё равно безопасность жизни, здоровье и комфорт (и психологический в том числе) являются всё-таки для нас приоритетным. У нас есть несколько случаев, когда люди хотели бы взять ребенка, но ребенок отказывается. И, конечно, мы в этой ситуации всё-таки слышим ребенка. Потому что очень важно вот эту тонкую грань соблюсти. Для нас не количество главное. Понимаете?

Корр.: Это мы понимаем, конечно. Но всё-таки, вот кроме тех четверых ребят, кто-то уже уехал?

Е. Цветкова: Да. Уехали четверо ребят к сотрудникам «Дома с маяком». Уехало четверо ребят к нашим сотрудникам, и у нас еще два человека сейчас находятся в стадии размышления. Подойдут ли они к детям, дети ли подойдут к ним – для того, чтобы пригласить их в гост. И поэтому я очень надеюсь, что количество ребят, которые окажутся дома, будет увеличиваться.

Корр.: Понятно. А сколько всего у вас ребят в учреждении?

Е. Цветкова: Видите ли, наше учреждение такое многопрофильное. У нас есть ребята, у которых нет родителей совсем. А есть ребята, у которых есть родители, но они находятся у нас на постоянной форме пребывания.

Корр.: По состоянию здоровья, да?

Е. Цветкова: Да, да, да. У нас изначальное число – двести пятьдесят ребят. И в настоящий момент, благодаря тому, что вот часть детей забрали родители, когда началась вся эта история, часть забрали добрые люди, у меня сейчас в учреждении сто семьдесят восемь детей.

Корр.: О-о! Замечательно!

Е. Цветкова: Мне кажется, что во всей ситуации сегодняшней, в передаче детей ничего уникального нет. Уникальность ситуации состоит только в том, что наша страна, как и весь мир, никогда не попадала в условия пандемии. А процесс оформления гостевого режима и процедура передачи детей отработаны годами уже. Вы знаете, меня достаточно часто спрашивают, зачем мы всё это делаем, потому что риски… (Тяжело вздыхает). Риски… Риски ведь остаются, правда?

Корр.: Да…

Е. Цветкова: Но вот я думаю, что сейчас мы как взрослые люди просто обязаны сделать всё возможное для минимизации рисков заражения наших детей. И я понимаю, что, если в доме 178 детей и 150 взрослых, риск несравнимо выше, чем в квартире, где проживает несколько человек.

Корр.: Вы рассчитываете, что еще будут к вам обращаться люди?

Е. Цветкова: Мы очень надеемся на это. И мы будем продолжать работать в таком вот режиме столько времени, сколько потребуется. Вы знаете, ведь в обычное, «мирное» время, мы тоже передаем ребят и на гостевую форму, и под опеку, и на усыновление. У нас ежегодно более шестидесяти детей передаются в семьи из наших учреждений.

Корр.: О-о! Здорово!

Е. Цветкова: Поэтому я очень надеюсь на то, что сейчас просто этих детей станет не шестьдесят, например, а шестьсот. У нас всё-таки очень много добрых, действительно, по-настоящему желающих помочь людей. И пример «Дома с маяком», и пример моих коллег из других центров, сотрудники которых тоже взяли себе детей, это подтверждает. Поэтому, конечно, я надеюсь, что, когда всё это закончится, детей-сирот станет намного меньше.

Корр.: Мы тоже на это надеемся. Скажите, пожалуйста, сам вот этот режим карантина, самоизоляции как у вас проходит?

Е. Цветкова: Нам повезло, потому что, хотя мы находимся на западе Москвы, у нас большая территория, которая позволяет детям гулять. А поскольку в том самом «письме четырех» (на которое мы ссылаемся при передаче детей, которым руководствуемся в этом процессе) сказано, что мы обязаны обеспечить прогулки детей с соблюдением максимального режима профилактических мероприятий, наша территория позволяет каждой группе гулять отдельно с соблюдением необходимых требований. И потом, количество ребят у нас в группах – в пределах шести-восьми человек. Сотрудники у нас ежедневно проходят все необходимые осмотры, температуру меряют если не ежечасно, то, как минимум, раз в два часа. Люди же понимают, что наши дети особенно уязвимы в это время, поэтому они осознают свою ответственность. И я очень надеюсь, что мы не пополним сводки этой печальной истории пандемии никоим образом.

Корр.: Да, мы тоже очень надеемся. И еще такой вопрос. Из «письма четырех», о котором мы сейчас говорим, следует, что, по сути, рекомендуется передавать детей тем людям, которые с ними уже знакомы. А есть ли какая-то возможность дистанционно знакомить детей с людьми, если люди, например, полностью подходят, с вашей точки зрения, чтобы взять ребенка на гостевой режим, но так получилось, что они еще не знакомы?

Е. Цветкова: Вы знаете, мы, конечно, в удивительное время живем, потому что один маленький вирус изменил жизнь всей планеты, но, в то же время, раскрыл такие возможности, которыми мы не пользовались в «мирное время». У нас сейчас практически вся жизнь переместилась в виртуал, поэтому видеоконференции, которые мы проводили с «Домом с маяком»… мы прошли эту школу, мы научились, и теперь это является неотъемлемой частью нашей работы, конечно. Мы устраиваем и скайп-конференции; ватсап – это вообще просто каждый день и каждый час (потому что мы тоже пытаемся минимизировать контакты и защитить себя и своих близких); ну, безусловно, пресловутый зум, который, мне кажется, уже есть в каждом доме… И у каждого возможного взрослого, который захочет взять нашего ребенка, будет возможность дистанционно познакомиться и с нами, и, безусловно, с ребенком. И более того – эти технологии позволяют оказывать необходимую помощь и поддержку человеку, который возьмет нашего ребенка. Потому что даже сотрудники «Дома с маяком», профессионализм которых не вызывает никаких сомнений, – мы тоже всё время с ними на связи, всё время оказываем поддержку, помощь, если это им необходимо. И когда мое утро начинается с чата, в который выкладывают фотографии ребят, которые находятся сейчас в гостях… Вы знаете, я, наверное, никогда так часто не плакала! Слезы льются сами, потому что, когда я смотрю на эти фотографии, мое сердце плавится, потому что дети оказались именно там, где они и должны быть – рядом с близкими людьми дома! И моя мечта – чтобы все мои дети… все!.. до единого ушли в гости и нашли там семью.

Корр. (с улыбкой): Ну я думаю, что кто-то из этих ребят уже обратно не приедет, а останется в семье, наверное.

Е. Цветкова: Мы очень на это надеемся, да. Спасибо вам большое!

Корр.: Вам огромное спасибо, Елена Евгеньевна, за вашу работу!

Е. Цветкова: Берегите себя и своих близких, здоровья вам!

Корр.: И вам тоже! Главное сейчас для всех – не болеть!

Далее по теме >>