Все 14 лет существования нашего социального проекта мы получаем множество писем и звонков с вопросами, которые волнуют радиослушателей. Как правило, стараемся отвечать  лично, а наиболее частые темы выносить на обсуждение в рубрике «Школа приемных родителей». Однако в последнее время принимающих семей (усыновителей, опекунов, приемных родителей) становится все больше и больше. И в нашем радиожурнале появился новый формат общения тех, кто ищет ответы на свои вопросы, и тех, кто может их дать, – «Прямая линия».

Сегодня мы обсудим сложнейшую, но очень актуальную тему – тему приемных подростков.  Ведь ни для кого не секрет: в детских домах почти не осталось малышей. Большинство воспитанников – именно подростки, которым нужно выходить в большую жизнь, социализироваться, становиться взрослыми людьми. И приемные родители, конечно, хотели бы помочь им, но дело это – очень непростое.

Вот поэтому и состоялась встреча, о которой просили наши радиослушатели.

«ПРЯМАЯ  ЛИНИЯ»

И. Зотова: Рядом со мной Татьяна Павлова, детский и семейный психолог, руководитель службы помощи семье «Близкие люди». Татьяна – наш давний друг и помощник. «Поезда надежды», которые колесят по стране, не обходятся без ее участия. И очень многие семьи, которые принимали участие в этих поездках, благодарны Татьяне за тот мир и покой, который в этих семьях на сегодня есть.

Т. Павлова: Здравствуйте, дорогие радиослушатели! Спасибо большое «Радио России» за это приглашение. Я надеюсь, что наш эфир принесет какую-то пользу. И хотя бы на часть вопросов мы успеем сегодня ответить.

И. Зотова: У нас есть звонки. Поэтому давайте прямо сразу и начнем отвечать на вопросы наших радиослушателей. Вот сразу со звонка.

Т. Павлова: Да. Давайте.

И. Зотова (дозвонившейся радиослушательнице)Да, мы слушаем вас. Здравствуйте!

Маргарита: Здравствуйте! Меня зовут Маргарита. Мы хотим взять в семью подростка. Но все нас отговаривают, говорят, что характер формируется до трех лет, а дальше это бесполезно. Это правда?

Т. Павлова: Спасибо за вопрос, Маргарита! На самом деле, если бы характер формировался до трех лет, вся педагогика не имела бы смысла. То есть в школу вообще не надо было бы ходить. И вообще учиться не надо. Вот до трех лет в садике сформировали – и свободны. Всё.

И. Зотова: Что выросло, то выросло.

Т. Павлова: Да, что выросло. Мы понимаем, что характер формируется всю жизнь. Другое дело, что надо очень хорошо взвешивать свои силы. И понимать, что к вам придет подросток, и с этим подростком придется считаться. То есть там какой-то характер уже будет. Вопрос – совпадет ли он с вашим, и насколько именно к этому ребенку вы готовы – это очень индивидуальный вопрос. А так, конечно, не до трех лет.

Маргарита: Спасибо!

И. Зотова: Начнем сейчас отвечать на вопросы наших радиослушателей, которые, зная о нашей встрече, оставили их заранее. И вопросы эти повторяются, поэтому мы их сгруппировали по темам. И попытаемся по всем этим темам сегодня пройти. Главная тема, с которой мы начнем… она может звучать парадоксально, но если вдуматься, за этим вопросом много возникает и других вопросов. Татьяна, а зачем вообще брать подростка в семью?

Т. Павлова: Вот когда мне такой вопрос задают… Я его часто тоже слышу. И слышу в основном от сотрудников учреждений.

И. Зотова: А я сейчас дополню: мы периодически слышим этот вопрос от самих подростков, которые находятся в детских домах. Пятнадцати-шестнадцатилетние ребята очень часто озвучивают этот вопрос, но в другой интерпретации: «Зачем я пойду в семью? Мне уже пятнадцать, шестнадцать… Мне пара лет осталась. Я тут как-нибудь уж досижу – и все, дальше пойду во взрослую жизнь».

Т. Павлова: Ну давайте мы на этот вопрос с разных сторон ответим. И коль скоро мы заговорили про детей, давайте ответим подросткам, которые этот вопрос задают: «А зачем мне вообще идти в семью? Я тут привык. У меня тут друзья. Как-то меня кормят-поят, спонсоры приезжают, подарки дарят. Все здорово!» Просто надо понимать, что это очень скоро закончится. До восемнадцати лет, возможно, вы там так и побудете, в привычной среде. А в восемнадцать лет закончатся спонсоры. Закончатся подарки. И наступит реальный мир, который очень-очень сильно отличается от мира за стенами детского дома. Он вообще другой. И то, что подростки выходят… например, ходят в магазин, кого-то гулять отпускают, в школы ходят… все равно это немножечко другое. Самостоятельная жизнь – она совсем другая. Законы внешнего мира – они другие, их надо понимать. То есть возможность пожить в семье – это очень хорошая тренировка перед таким самостоятельным стартом во взрослую жизнь. Можно прийти, можно посмотреть: а как вообще люди живут? что они делают? как они работают? как устроена семья? Потому что не секрет, что у большого количества подростков, когда они заканчивают детский дом… у них большая проблема построить нормальные отношения и с девушкой (или с парнем), создать семью, нормально устроиться на работу. Потому что представления, которые есть в голове и которые все время рассказывались, были удобны для детского дома… (Усмехается). Никакой работодатель не примет капризного подростка только потому, что он сирота. Никто не даст работу только потому, что ты такой несчастный (На, вот, тебе плюшек, на, вот, тебе денег и так далее). И придется самому зарабатывать на хлеб. Придется устанавливать отношения с людьми. Придется слушаться людей, которые… непонятно, почему их нужно слушаться. А это нужно уметь делать. Такой навык не всегда можно сформировать в учреждении.

Следующий момент еще про то, что семья даже вот в таком возрасте – не важно, там, пятнадцать лет, тринадцать, восемнадцать… Я на самом деле знаю разных подростков. Разных и по возрасту, и по характеру. Кто-то говорит «я не пойду в семью» только потому, что он боится, что ему скажут: «А ты уже большой». И очень часто эти дети слышат в учреждении: «Да ты уже старый. Что тебя фотографируют? Зачем тебя знакомить? Да кому ты нужен?» И ребенок думает: «Ну, наверное, я такой и есть». Это не так! В семьи устраиваются очень разные дети: и дети здоровые, и дети очень больные, и дети с особенностями здоровья, и дети со сложным характером, и дети, которым семнадцать, восемнадцать лет. Но это какая-то такая… ну я не знаю, магия, что ли, когда человек встречает своего человека и понимает… (Ну вот как любовь возникает, да?) что надо же – есть, во всем мире есть человек, который не безразличен. Вот он как-то так нашелся таким волшебным, чудесным образом… не мама родная, не папа родной, а вот сначала были посторонние люди, и вдруг они что-то в тебе увидели, поверили в тебя и дали тебе этот шанс. А вот воспользуешься ты этим шансом или нет – зависит от конкретного ребенка. Кто-то пользуется. Кто-то говорит: «Ну нет. Они недостаточно хорошие. Я пойду еще кого-то поищу». Не хочет стараться. Кто-то говорит: «Я вернусь в детский дом». Кто-то говорит: «Мне трудно, но я все-таки постараюсь, и у нас сложится». И вот в последнем варианте как раз больше шансов на успех. Потому что «мне трудно, но я буду учиться». Учиться – не в смысле «в школе учиться», а учиться выстраивать отношения: долго, с одним и тем же человеком. Чего в детском доме часто нет, потому что вас могут в другую группу перевести, могут перевести в другой детский дом, никто не будет никого спрашивать, никто не даст планировать свою жизнь так, как захотите. Семья – это еще такая большая свобода с точки зрения того, что можно выбрать специальность, которая тебе подойдет и которая нравится. Можно сменить круг друзей, если здесь не получается найти друзей. Можно получить другое образование, которое, несмотря на то, что детские дома по-разному обеспечены и бывают очень неплохие школы… Но когда у человека есть кто-то кому не все равно, у этого человека совершенно по-другому складывается жизнь. В любой школе, в любом классе есть дети, у которых родители очень-очень заняты. И не очень интересуются, что там с ребенком происходит. Представляете, если это один или два ребенка в семье. А вот как быть директору детского дома, у которого детей и триста, и семьсот человек? Он не может ну вот так вот интересоваться каждым. А мама и папа в семье могут. И это большое благо, которым не нужно пренебрегать. Это вот все, что я хочу сказать про подростков.

А теперь про семьи, которые берут этих детей. Они, конечно, немножечко сумасшедшие. Потому что это правда большая трудность. Казалось бы, возьми грудничка: он маленький, приятный лежит, и вырастишь кого хочешь. Но находятся такие люди, которые вдруг приходят и говорят: «Мне нравится вот этот человек, которому тринадцать лет (или которому пятнадцать лет). Я вот хочу». Как правило, это люди, которые уже вырастили своих детей. У них уже есть какой-то опыт, им уже неинтересно с малышами. В подростках есть особая прелесть: с ними можно разговаривать, с ними можно обсуждать. У подростка есть характер, который видно на этапе знакомства. Потому что, когда вы знакомитесь с грудничком, вы ничего не знаете, что из него вырастет – непонятно; какой характер – непонятно; насколько вы будете успешным родителем – тоже непонятно, по большому счету. Здесь вы видите, что… ну вот есть такой человек: в чем-то хороший, в чем-то не очень; где-то успешный, где-то неуспешный… И родители, у которых я спрашивала: «Зачем вы берете? Ну это ж трудно, правда! Чего вы себе организуете проблему?» – Они говорят: «А вот мы видим, что в нашу семью надо именно такого возраста… и нам вот этого не хватало, вот именно так мы готовы. Мы знаем, как общаться с детьми постарше, у нас есть силы, мы можем дать. Нам интересно его обучать, нам интересно его развивать, нам интересно ездить куда-то...» 

И. Зотова: Татьян, мы прервемся: у нас телефонный звонок…

Т. Павлова: Давайте.

И. Зотова: Алло!

Женский голос: Здравствуйте!

И. Зотова: Здравствуйте!

Женский голос: Это психолог Татьяна Павлова?

Т. Павлова: Да. Слушаем вас.

Женский голос: Подскажите, пожалуйста, вот моя подруга взяла в семью тринадцатилетнего мальчика. В семье он уже полгода. И она постоянно жалуется, что совсем с ним не справляется. Она попросила задать вопрос (просто сейчас она на работе). Она, конечно, понимает, что все подростки разные, но вот, может быть, есть какие-то универсальные методы… Вот как сделать так, чтобы подросток ее слушался?

Т. Павлова: Спасибо за вопрос. Но волшебного средства, конечно, нет. Не глядя на подростка и на вашу подругу, я не знаю, в чем у них там проблема. Строго говоря, полгода для подростка – это вообще ни о чем. Подростки начинают вживаться гораздо дольше и сложнее, чем дети маленькие. То есть, судя по всему, если она все время на работе, он остается один… Возможно, он остается бесконтрольным… Может быть, в этом проблема. Кстати, очень часто случается, что мы рассчитываем, что подростки уже такие сознательные, умные, вот ему сказали: «Иди в школу», – он собрался и пошел в школу. Нет волшебного средства, чтобы, не зная мамы, не зная ребенка, сказать:  вот тебе волшебная таблетка, и ты будешь слушаться. Есть общая такая узнаваемая вещь: если мама все время на работе, а тринадцатилетний подросток предоставлен сам себе, он все время будет сам себе организовывать приключения и развлечения. Если подросток приемный (особенно первое время), с этим ребенком нужно, чтобы кто-то был, нужен контроль. И вот здесь вопрос: может ли кто-то ей в этом помочь? Потому что раньше подростка держала система, держал детский дом, и как-то это было налажено. А сейчас он… ну как хочешь, так и живи. Ну, собственно, как хочет, так и живет. Ему непонятно, для чего вот эта женщина? Ну еду дает, деньги дает. Че она вообще пристает? То есть отношение как к родителю еще не сформировано, сформировано просто такое потребительское отношение. Поэтому здесь нужно внимательно посмотреть, и ей подумать о том, как организовать режим дня так, чтобы этот ребенок был под контролем. Если она сама не может это сделать, то это школа какая-то должна быть или помощники какие-то. Ну  то есть контролировать его надо. Пока. Полгода – это не срок вообще.

И. Зотова: Еще один интересный вопрос от приемной мамы подростка. Дарья спрашивает. Что делать если подросток пытается «обналичить» свое прошлое (получать какие-либо привилегии материальные и нематериальные от взрослых и сверстников на основании того, что он бедный сиротка)?

Т. Павлова: Ну вот это такая тоже типичная штука. Их же так учили. Ну не то чтобы им там воспитатель говорил: «Прикидывайся сироткой». Они жили в такой среде, где это было выгодно.

И. Зотова: Такое манипулирование взрослыми.

Т. Павлова: Да. Это инфантилизм отчасти и манипуляция. И для того чтобы понять, что здесь это невыгодно, ребенок должен получать обратную связь, что «тебе это не помогает». Потому что словами это объяснять невозможно. Если он идет – ему деньги дают. Вы ему говорите: «Не делай! Неправильно!» Он говорит: «Так смотри, вот я пошел – мне дали». То есть нужно так, чтобы он получил в ответ: «Ты что вообще делаешь?!»

И. Зотова: Угу.

Т. Павлова: И не от вас.

И. Зотова: Чтобы это не срабатывало.

Т. Павлова: Чтоб это не срабатывало, а срабатывало что-то другое. Чтобы… ну смотри: здесь так не подходит. И тогда тебя, например, звать туда не будут… потому что ты все время попрошайничаешь.

И. Зотова: Ну понятное дело – не вестись на подобные манипуляции дома.

Т. Павлова: Нет. Конечно, нельзя вестись.

И. Зотова: Очень тяжело выдержать такое.

Т. Павлова: Очень. Это очень тяжело. И, кстати, это требует времени.

И. Зотова: Особенно это вот старшие родственники – бабушки, дедушки. Сразу хотят задарить, обогреть: «Ну как же! Сиротка, ему же вот так вот тяжело в жизни пришлось!» И сразу всё и за один праздник.

Т. Павлова: Можно говорить другими словами (если бабушка, дедушка это делают)… что «мы тебя задариваем, обогреваем не потому, что ты сиротка, а потому что ты наш. Мы вообще всех своих обогреваем и  дарим, а чужим не даем».

И. Зотова: Угу.

Т. Павлова: И тогда это легче и понятней.

И. Зотова: Мотивация другая.

Т. Павлова (одновременно): Да. Да.

И. Зотова: Продолжаем. Итак, у нас в гостях Татьяна Павлова – детский, семейный психолог, руководитель службы помощи семье «Близкие люди»… Так, у нас телефонный звонок. Давайте послушаем. Алло!

Мужской голос: Алло! Здравствуйте!

И. Зотова: Здравствуйте!

Т. Павлова: Здравствуйте!

Мужской голос: Вы знаете, у нас такая ситуация… Наша соседка, мать-одиночка, сейчас в очень тяжелом состоянии в больнице. У нее есть пятнадцатилетний сын. Жена предлагает его забрать к нам в семью, если что-то случится такое, непоправимое. Чтобы в детский дом не попал. Я ведь, в принципе, не против. У нас есть свой сын, ему четырнадцать лет. Но хотелось бы как-то подготовиться, понять, чего ждать от этого?..

И. Зотова: Угу, спасибо!

Т. Павлова: Спасибо за вопрос. Подготовиться нужно к чему? Ну, первое, с чем вы столкнетесь – это то, что вы получите ребенка в горе. То есть если мама лежит в больнице, она… (понятно, если она выздоровеет, она сама заберет этого ребенка). И, горюя, ребенок может вас не принимать, не воспринимать вас как родителей, потому что он… ну вот в этом процессе. И здесь не надо становиться на место родителей. Здесь хорошо позиционировать себя как хороший друг, да? Мы друзья семьи. Мы дядя с тетей. Не надо говорить, что «я тебе теперь вместо папы, вместо мамы». Потому что это будет очень болезненно встречено на первом этапе.

Второй момент это то, что, поскольку ребенок старше, чем ваш, через какое-то время после того, как приемный немножечко отогреется и придет в себя, может начаться сильная конкуренция (они очень близки по возрасту) и выяснения, кто здесь главный. «Да я вообще здесь кто?» Это очень такой неприятный момент, потому что формально может так получиться, что тот, кто пришел – его жальче: он такой несчастный, у него горе случилось, ему больше поблажек. И вот на этом он может… ну как бы получить статус старшего в семье, а это неправильно. Потому что он вообще-то не старший. Он пришел последний. Он должен быть младше по статусу, и это надо… ну сразу простраивать еще на момент, когда ребенок грустный, тихий и вас слушается. И нужна очень большая будет поддержка для кровного ребенка, чтобы снизить конкуренцию между этими детьми. Не надо их сильно сближать и говорить: «Мы одинаково к вам относимся. Вот вы равные во всем». Они не равные. В этом ничего такого нет. Вы к ним относитесь очень хорошо. Ну считайте, что у вас племянник в семье живет. Вы хвалите и наказываете их за дело, но при этом никто не говорит, что сын вместо племянника, племянник вместо сына. Это совершенно другая система отношений. Вот когда в ней удерживаетесь, получается более или менее ровно и хорошо. Когда вы начинаете сваливаться в чувства, неизбежно возникнет конкуренция. Ваш ребенок скажет: «А че, вам меня мало? Почему вы любите его больше, чем меня? Почему ему можно… я не знаю, там, курить на балконе, а мне нельзя?»

И еще один такой немаловажный момент… Поскольку мы не знаем, какой вот этот мальчик, да? Может быть, он… с ним все хорошо в плане развития, и семья была благополучная. Это один вариант. А может быть, там такой мальчик, с которым все сложно, и он вам задаст жару в семье. То есть надо ну… я думаю, вы знаете этого ребенка. Да, надо взвешивать и примерно прикинуть, с какими проблемами, с каким багажом может прийти. И заранее немножко постелить себе соломки в плане того, как вы будете с этими проблемами справляться. То есть с организацией его времени, с организацией его занятий. 

И. Зотова: Татьяна, ну мы продолжаем отвечать на вопросы наших радиослушателей, которые оставили свои вопросы.

Т. Павлова: Угу.

И. Зотова: Итак. Возможно ли формирование привязанности к приемному родителю у подростка? Или то, что мы сможем сформировать между нами, – это какой-то иной тип близости… не привязанность, а что?

Т. Павлова: Возможно.

И. Зотова: Вот так однозначно? За такой короткий период времени, который…

Т. Павлова:  Ну что значит короткий? Надо хорошо понимать, что мы все равно в 18 лет ребенка не отправим в свободное плавание. С подростками нельзя прогнозировать вот так, что вот ему исполнилось – он взрослый, до свидания, мы ему руку пожали: иди и будь взрослым. Своих детей мы тоже так не отправляем. У них просто все это дольше, сложнее, острее, растянуто во времени. И потребуется кому-то год, кому-то два, прежде чем мы начнем более-менее… ну к такому состоянию придем. Поэтому привязанность возможна. Я вот думаю, это какие-то другие отношения, да. А вот любовь – это что такое? Между взрослыми людьми. Это тоже привязанность.

И. Зотова: Ну да. Согласна.

Т. Павлова: И здесь тоже привязанность.

И. Зотова:  А что можно сделать для формирования близких отношений с подростком? Ведь многие пути, которые доступны для более младших детей, для подростков не подходят. Вот такой вопрос.

Т. Павлова: Ну здесь, наверное, речь идет о каких-то таких телесных вещах, что мы можем малыша, там, купать, спать с ним, с этим ребенком, в одной кровати…

И. Зотова: Да в конце концов – обнять и поцеловать.

Т. Павлова: Да.

И. Зотова: Не каждый подросток на это согласится.

Т. Павлова: Ну, кстати, не каждый и малыш на это соглашается. Многие и сопротивляются, чтобы вы их обнимали и вообще их трогали. Особенно дети, которые к этому непривычны, и никогда у них такого опыта не было.

И. Зотова: То есть если тактильный контакт все-таки сводится к какому-то минимуму, что остается?

Т. Павлова: Я думаю, что здесь нужно применить другие формы тактильного контакта. Есть какие-то игры контактные, где все в игре это делают: ну не знаю… там, куча мала, обнимаются, валяются, толкаются. Есть спорт, который дает много чего в плане тактильного контакта. Потом, есть какие-то допустимо социальные формы телесного контакта между взрослым родителем и подросшим ребенком. Мы тоже… не знаю, не купаем, там, своих подростков в ванной (они там как-то сами справляются), но при этом мы можем его обнять, мы можем, там, погладить по голове, мы можем походить в обнимку, мы можем посидеть, прижавшись, мы можем подержаться за руки. То есть нам нужно давать эти формы, потому что часто дети, пришедшие из учреждения, – они их не знают! И вот в чем еще у них проблема: бывает, что в учреждениях когда дети живут, они очень много знают про секс, но очень мало знают про отношения. И если кто-то тебя потрогал – это значит вот для этого. То есть им нужно объяснять безопасные формы контакта. Как это вообще – обняться? Что вы ничего от него не хотите (или от нее). И как это нужно делать. А как это делают, там, родители с детьми знакомых. Да. Вот смотри: ну никто не обижается, все хорошо. Спрашивайте. С подростками это нюанс, что прежде чем потрогать, спросите вообще: «Можно я тебя за руку возьму?», «Мне бы хотелось». Или: «Можно я рядом просто посижу?» Им бывает просто непонятно, чего вы от них хотите. Потому что у них такого опыта не было, и для социального контакта это было неважно. Вот вы сели рядом и сидите. Для вас это – ну вот близость какая-то. А для подростка – «Че она хочет? Че она сидит и молчит? Непонятно». «Страшно. Че дальше-то будет?» Да? И должно пройти какое-то время, прежде чем ребенок начнет включаться в это. Понимать, что это прикольно, нормально, мы можем вместе молчать и… ну ничего больше не надо делать. Это уже какая-то следующая ступень. Обычно ошибка, что родители сразу вот это дают, а в ответ получают либо «больно», либо отказ от этого контакта. И говорят: «Ну вот я открылась (или открылся) ребенку, а он мне вот так вот!» То есть здесь нужно отдаваться в меру, понимая, что это у вас немножко такой дикий человечек, который не очень понимает, что вы от него хотите.

И. Зотова: Татьяна, среди нашей аудитории (мы тут обнаружили) есть и сами подростки из детских домов. Вот у нас есть один мальчик, к которому уже несколько семей приезжали, для того чтобы познакомиться. Несколько раз его пытались устроить в семью. Мальчик подросткового возраста. Он в какой-то определенный момент… когда уже вот такой момент принятия решения наступает… он идет в бега. То есть он отворачивается от приемных родителей и на контакт не идет. Закрывается. Мы узнали недавно… формулировка, с которой все это делается: «Я не предатель». То есть ребенок воспринимает уход в приемную семью, как предательство своей прошлой семьи. Возможно, предательство матери.

Т. Павлова: Какой возраст ребенка?

И. Зотова: Тринадцать лет.

Т. Павлова: С большой вероятностью он воспринимает это не как предательство кровной семьи, а как предательство учреждения. То есть это может быть позиция учреждения (я с таким нередко сталкиваюсь), что «ты наш, мы – твоя семья». А у этих детей (особенно проживших какое-то время в детском доме), у них меняется форма привязанности. С одного взрослого на коллективную. Ну такое: «Мы детдомовцы. Ну такое сообщество, да. Я предаю своих». Вот ты пошел в семью – ты своих предал. Он понимает. Он хочет в семью. Но его держит система. То есть здесь явно… Ну, вообще-то говоря, его должны подготовить в семью в учреждении, то есть здесь недоработка учреждения, которое его не мотивирует, не помогает, не настраивает на семью.

И. Зотова: Хорошо. А как помочь такому ребенку?

Т. Павлова: Пусть в гости едет. В гости не страшно ехать. В гости все ездят. Никто никого не предает. Только подольше.

И. Зотова: То есть родителям, которые настроены на такого подростка, нужно попытаться его убедить поехать в гости?

 Т. Павлова: Ну да. Почему бы не поехать и не посмотреть, как живет вообще мир? И в гостях, кстати, будет понятно, что он имеет в виду под предательством. И в гостях будет понятно… ну какие-то еще подводные камни, которые, возможно, у этого ребенка есть, и он их не может по какой-то причине озвучить. (Замечает сигнал редактора о звонке). Да, давайте к следующему звонку.

И. Зотова: Да. Слушаем еще один телефонный звонок. Алло! Здравствуйте!

Т. Павлова: Здравствуйте!

Людмила Александровна: Здравствуйте! Я могу говорить, да?

И. Зотова: Да, конечно.

Людмила Александровна: Это Людмила Александровна. Ну я уж так отчество… Поскольку возраст у меня уже приличный, но семидесяти пока нету. У меня вопрос такой: о приемных подростках. Просто у меня возникает необходимость по возрасту. Хочется взять ребенка, но я понимаю: маленького, конечно, по возрасту – увы. Ну конечно, индивидуально хотела бы обговорить все эти за и против, которые возникают при этих ситуациях. Жилье у меня есть. Я москвичка, вот. Но получается…

Т. Павлова: Людмила Александровна, а вы кого хотите брать – мальчика, девочку? Какого возраста?

Людмила Александровна: Вы знаете, я бы хотела и мальчиков, и девочек. Потому что… ну знаете, по возрасту уже хотелось бы как можно больше сделать уже в этом плане.

И. Зотова: Скажите, пожалуйста, у вас кровные дети есть?

Людмила Александровна: У меня был. Он умер. Сын.

И. Зотова: Понятно…

Людмила Александровна: Давно умер уже. Ну, вырастила, выучила. И институт окончил. Ну вот. Вот так вот. Я жила… потом знаете как… у меня пожилые родители были… И я ухаживала за ними. И поэтому вот так вот.

Т. Павлова: Людмила Александровна, ну смотрите. Здесь очень важно понимать, чтобы не взять на себя слишком большой груз и не разочароваться. Очень хорошо, что вы хотите помочь этим детям. Здесь очень нужно правильно выбрать ребенка, чтобы вы с ним сошлись, что называется.

Людмила Александровна: Вот это-то я понимаю. И хочу этого.

Т. Павлова: Ну, для начала вам в любом случае хорошо бы посетить школу приемных родителей, где вам расскажут все эти нюансы.

Людмила Александровна: Я ее посетила.У меня даже два высших образования. Я и психолог, и педагог.

Т. Павлова: Видите. Здорово!

Людмила Александровна: Ну вы знаете, рассказывали, очень хорошо рассказывали.

Т. Павлова: Здорово.

Людмила Александровна: Ничего не хочу сказать. И я бы даже еще раз прослушала где-то еще. Понимаете, дело в том, что конкретно с моим случаем, чтобы вот именно подсказали, с чего нам начать. Чтоб человек уже как бы… ну понимал, каким я являюсь претендентом на… ну мамой там как бы… или как это назвать сейчас?..

Т. Павлова: Поняла. Ну смотрите. Вы можете прийти просто на индивидуальную консультацию к нам в службу. И мы с вами можем пообщаться на эту тему. Вы можете пользоваться консультациями своих преподавателей ШПР. Вы можете прийти, кстати, и в нашу школу приемных родителей и какие-то свои вопросы задать. А вот по поводу… я сейчас могу сказать, что, учитывая ваш опыт, ваш возраст и ваше желание помочь… возможно, вам подошел бы ребенок… ну, во-первых, старшего возраста. То есть нужно посмотреть либо мальчика, либо девочку, которые имеют опыт проживания с бабушками. Вот есть такие дети, которых бабушки воспитывали. Потом так как-то случилось, что они… ну попали в учреждение, и они привычны к такой структуре семьи. Они знают, что там есть мама, там, или бабушка старшего возраста. Как к ней обращаться, знают. И не возникает какой-то внутренней конкуренции. Потому что дети…

Людмила Александровна: Я согласна.

Т. Павлова: Дети обычно хотят маму, папу молодых. Чтобы они там активные, все с ними занимались…

Людмила Александровна: Я согласна. Я об этом думала.

Т. Павлова (продолжает): …Бегали, да. Это первый момент. Второй момент. Возможно… ну я не знаю, как у вас сложится… ну, возможно, вам стоит начать с гостевого, длинного гостевого. И посмотреть, как вы вообще с этим ребенком сможете находиться долго в одной квартире, учитывая опыт и ваши привычки.

Людмила Александровна: Угу.

Т. Павлова: То есть насколько это вообще будет нормально. То есть когда вы оформите документы. Если вы уже ШПР прошли… И вы уже, наверное,  дошли до опеки, да… если у вас есть…

Людмила Александровна: Ну, вообще-то, да.

Т. Павлова: Если у вас есть заключение, то…

Людмила Александровна: Заключения пока нет. Ну как? Ну дают они при выходе из школы.

Т. Павлова: Да. Да. Они вам дают документы. Дальше вы просто ставите возраст постарше детей. И смотрите на конкретных детей-подростков. Я бы вам советовала брать девочку, учитывая, что у вас был сын, погиб. И чтобы не надо было сравнивать. Есть очень хорошие девочки, которым прямо вот  нужно помочь на выходе…

Людмила Александровна: Согласна.

Т. Павлова: Помочь поучиться, пожить.

Людмила Александровна: Понимаю. Я думала об этом.

Т. Павлова: Вот смотрите такую девочку. Берите ее в гости. Не обещайте ей гор золотых, а просто долго… ну, там, на каникулы, на выходные. А потом смотрите, что из этого получится. Если понятно, что вы… ну не тянете как мама… Такое тоже может быть, и не потому что вы там плохая, да?

Людмила Александровна: Угу. Угу.

Т. Павлова: А потому что не складывается.

Людмила Александровна: Ну да. Да.

Т. Павлова: Для этой девочки… Для нее в любом случае будет очень большой опорой, что у нее есть кто-то куда можно прийти. Где можно просто отдохнуть от людей. Кто ей подскажет, поможет с обучением или просто ее как-то морально поддержит. Единственное, что вас хочу предостеречь. Не соглашайтесь. Очень часто такие дети говорят: «Возьми мою подружку или возьми двоих. Возьми еще кого-нибудь». Не берите паровозом никого. Потому что в этой ситуации для вас будет очень тяжело справиться сразу с несколькими детьми. И, как правило, дети просят про подружку, потому что они сами не уверены и боятся. А потом выясняется: никакая подружка была не нужна, а просто страшно было. И я очень часто сталкиваюсь с ситуациями, когда как раз вот друзья и подружки – они в семье потом устраивают ну очень сложные проблемы. А вот ребенок, которого вы изначально выбрали, он как-то… ну или она там как-то... ну душой откликнулась. Вот вы с ней и устанавливайте отношения. Для начала очень неплохой вариант – это в выходные приходить сначала туда, а потом просто к вам. И вы увидите вообще… что за девочка? что она любит? что она может? И к себе прислушаетесь, потому что помогать вообще можно по-разному. Необязательно для этого брать в семью. Можно уроки…

И. Зотова: Можно с учебой помогать.

Т. Павлова: Да. Можно с учебой помогать, да.

И. Зотова: У нашей радиослушательницы два высших образования!

Т. Павлова: Да. Да.

И. ЗотоваНаверное, можно помочь подготовиться в колледж, в институт даже. Ну, на самом деле, в Москве есть возможности познакомиться так с подростком. Потому что Москва периодически устраивает в детских домах дни открытых дверей – так называемые «Дни аиста». С готовым пакетом документов туда можно прийти и пообщаться с ребятами.

Т. Павлова: И там можно даже просто слушателям ШПР прийти. То есть необязательно заключение иметь, можно и прийти как гость. Там же открытое мероприятие. Единственное, нужно позвонить записаться в учреждение.

И. Зотова: Вот это очень хорошая форма для начала контакта, для знакомства.

Т. Павлова: Да.

И. Зотова: И заодно и себя проверить.

Т. Павлова: Да.

И. Зотова (продолжает): Насколько моя идея продуктивна. Да. Насколько она не из области фантастики.

Т. Павлова: Можно просто побыть рядом, долго побыть рядом с детьми этого возраста. И вы поймете: вас хватает или нет?

И. Зотова (подхватывает): Хочу я продолжения или нет?

Т. Павлова: Я хочу, чтобы это все время было в моей квартире, в моей семье? Или я просто хочу помочь и уйти в свой безопасный уголок?

И. Зотова: Ну это тоже ведь вариант.

Т. Павлова: Да.

И. Зотова: Можно же, в конце концов… Можно же договориться с детским домом и приходить туда заниматься с ребятами, так налаживать контакт.

Т. Павлова: Да. Да.

И. Зотова: Ну в качестве, там… я не знаю… репетитора каких-то ребят.

Т. Павлова: Есть гостевые, кстати, программы. Где наставники нужны.

И. Зотова: Да. Поэтому очень много вариантов помощи детям, которые предусматривают не только появление ребенка именно в семье.

Т. Павлова: Угу.

И. Зотова: Поэтому подумайте. Я думаю, что вы найдете себя в одной из таких историй.

Людмила Александровна: Спасибо!

Т. Павлова: Спасибо вам. 

На этом нам, к сожалению, придется прерваться, потому что беседа Татьяны Павловой с радиослушателями продолжалась более двух часов и, конечно, не могла войти полностью в один выпуск нашего радиожурнала. Однако мы обязательно будем возвращаться к этому разговору, и вопросы, не прозвучавшие сегодня в эфире, вы сможете услышать, например, в рубрике «Школа приемных родителей» в наших следующих выпусках.

Продолжение следует…