Наш сегодняшний герой с самого рождения воспитывался в казенных стенах. Мама отказалась от него еще в роддоме. Однако такой жизненный старт не помешал мальчику мечтать об успешной судьбе. По собственному признанию, он уже в 7 лет решил стать депутатом или адвокатом. Первые деньги заработал в десять. После пятого класса в летнем лагере наш герой был… министром по связям с общественностью. А в шестом вместе с воспитателями придумал игру «Государство «Держава». Стал в ней губернатором группы, а потом – президентом всего детского дома.

Получил три высших образования. Последнее – в Москве, в МГУ. Рано занялся политикой. Сначала в Астрахани – с действовавшим на тот момент губернатором области он познакомился, еще будучи воспитанником детдома. Сегодня его бывший выпускник входит в экспертный совет при Комитете Государственной Думы по молодежной политике, в Совет при Правительстве по вопросам попечительства в социальной сфере. И возглавляет общественную организацию «Дети всей страны». Это содружество выпускников детских домов. Миссия организации – содействовать успешной интеграции в общество тех ребят, кто начинает взрослую жизнь без поддержки семьи. На страницах соцсетей нашего героя написано: «Представляю интересы детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей».

Альберт Сарбалаев. Накануне Дня защитника Отечества корреспондент «Детского вопроса» Геннадий Сырков встретился с ним и взял интервью.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ОДИН ИЗ НИХ

1. О прошлом

Корр.: Альберт Маратович, спасибо огромное за то, что нашли время встретиться с нами, с нашими радиослушателями. На вашей страничке во «Вконтакте» я прочитал о том, что вы считаете свое детство счастливым. Вы воспитывались в детском доме. Не то чтобы исключает одно другое, но тем не менее я не мог пройти мимо. Как это всё-таки соединилось?

А. Сарбалаев: Я никогда не скрывал, что я с самого рождения воспитывался в детском доме. У меня было самое счастливое детство, потому что детство, где ты не только встречаешь его в большой группе, но в том числе лица, которые учат тебя быть взрослым. Раньше времени. Поэтому у меня было счастливое детство, потому что случаи, которые были в моей жизни, они меня очень многому научили. Любой успех – он чего-то стоит. Ты что-то должен положить на алтарь победы. Я, наверное, расплатился тем, что у меня детство прошло с самого рождения в детском доме. Но благодаря этому я себя считаю, знаете, не больным человеком, которому все должны, все обязаны. И бедным и несчастным. Я себя считаю жизнерадостным человеком, который любит жизнь, любит свою страну. И любит дело – то, чем занимается.

Корр.: Понимаю, да. Но что в этом детстве детдомовском было счастливым? Какие моменты?

А. Сарбалаев: Наверное, это походы, пионерские лагеря, новогодние спектакли, в которых ты принимал участие. Конечно, первая школьная любовь, куда без этого. Но, наверное, самое главное – то, что здесь тебя опекают, любят. Потому что зачастую, когда ты видишь ребят, что у них родители алкоголики, ты понимаешь, что, конечно, им лучше не в семье, а в детском доме, где их оденут-обуют, и самое главное, что всё-таки дадут ту заботу, любовь, внимание со стороны государства, да и будущее, в целом.

Корр.: А давайте уточним, в каком детском доме вы воспитывались?

А. Сарбалаев: Это город Астрахань, детский дом номер 1.

Корр.: Кого-то помните из преподавателей, из воспитателей?

А. Сарбалаев: Конечно. Директора детского дома Алевтину Николаевну Филатову. Воспитателя Раису Александровну Попову. Валентину Владимировну Порникову. Да помню, в принципе, весь коллектив, на самом деле.

Конечно, нам давали возможность идти работать. У нас был рынок рядом, ходили выгружали машины. По выходным собирали металл на свалке. Бутылки сдавали. Ничего такого в этом зазорного, стыдного не видел. Благодарен, что меня научили с самого детства уметь зарабатывать деньги.

Корр.: Скажите, а вот в детском доме, когда вы были ребенком, вы мечтали о семье, о папе, о маме?

А. Сарбалаев: Конечно, любой ребенок мечтает об этом, но, наверное, с возрастом ты понимаешь, что тебя никто не заберет. Такова реальность, увы, это жизнь. Конечно, это было тяжело и морально, и физически. Но я не уходил в себя, я уходил в учебу, уходил в спорт, уходил в хобби. Как говорят, от судьбы не уйдешь. Кто-то опускает руки, уходит в себя, кто-то идет, делает себе карьеру в спорте, в образовании. В рабочей профессии. Поэтому, мне кажется, это жизнь, нужно просто смириться с этим. Строить мечту и идти, идти к этой мечте.

Корр.: А какие-то контакты были с семьей?

А. Сарбалаев: Нет. Стараюсь об этом вообще не говорить, потому что для меня эта история закрытая. У меня есть семья, которую я называю своей семьей. Мы дружим больше 15 лет, тоже стараюсь не показывать, потому что счастье любит тишину.

Корр.: Понимаю, да. Но можно всё-таки я один вопрос задам, который касается прошлого. О маме вы думали? Почему – вот так?

А. Сарбалаев: Слушайте, я ее не осуждаю. Она меня родила и от меня отказалась в 18 лет. Я ей благодарен за то, что она дала мне хорошую генетику (слава богу, она не была ни алкоголичкой, ни наркоманкой). Так получилось в ее жизни. В 18 лет в то время… 90-е года – это были тяжелые, жесткие года. Когда-то задумываюсь, но знаю, что она там наверху, что у нее всё хорошо, и знаю, что она меня оберегает. И понимаю, что не нужно уже жить прошлым, нужно жить уже настоящим, создавать свою семью, чтобы уже заботиться о своих детях и своей супруге.

Корр.: Но вот тогда, когда были в детском доме, переживания какие-то были? Вы виделись с ней?

Кадр из документального фильма «Россия. Нам 30 лет!»

А. Сарбалаев: Конечно, были, мы виделись только один раз, и то я тогда не узнал, что это моя мама. Были, конечно. Но у нас были воспитатели, которых мы называли мамами, потому что они относились к нам, как к родным детям.

Корр.: Вы называли уже педагогов, воспитателей, но вот тоже хорошее место, чтобы попросить вас назвать имя той женщины, которую вы называли мамой в детском доме.

А. Сарбалаев: Это Филатова Алевтина Николаевна, директор детского дома. Была очень близким товарищем, близким другом. И когда она умерла после ковида, мой долг был полностью оплатить и похороны, и поминки. В том числе и памятник. Поэтому я свой долг выполнил. Она мне дала будущее, она меня многому научила. Поэтому моя была обязанность и ответственность – помочь проводить ее в последний путь. Я сделал всё возможное, чтобы память о ней жила.

2. Жилье – не главная проблема детдомовцев

Г. Сырков: Альберт Маратович, миссия вашей организации – содействовать вхождению молодого человека, девушки, которые выпустились из детского дома, в общество. Содействие успешной социализации. Какие проблемы чаще всего возникают у выпускников детских домов? В чём они не готовы?

А. Сарбалаев: Давайте начнем с того, что раньше считалась одной из главных проблема жилья, но с появлением нашей организации мы этот стереотип сломали. Сегодня я считаю, что это не главное. Конечно, для выпускника детского дома важно, прежде всего, закончив или 9 классов, или 11 классов поступить или в колледж, или в университет, получить временное жилье (общежитие), закончить успешно учебное заведение, устроиться на работу, после чего получить данное жилое помещение. Конечно, у нас квартиры люди ждут порой десятилетиями. Я сам ждал квартиру 9 лет. Но я никогда в жизни не ходил никому не жаловался, я просто понимал, что это определенная трудность, которую нужно пройти. Заканчивал три университета, потом мне уже дали квартиру.

Почему мы говорим, что жилье не главное? Потому что в нашей стране десятки тысяч заканчивают колледжи и институты ребят из многодетных, малоимущих семей, которые в принципе не имеют никаких льгот, заканчивают их, идут снимать квартиры, работать по специальности, создают семьи, и еще, удивительно, копят на ипотеку на первоначальный взнос. Чем наши дети-сироты хуже или лучше их? Точно так же выходят, заканчивают, появляются дети, есть материнский капитал. Мне кажется, сегодня государство очень активно поддерживает всё, что касается детства, всё, что касается поддержки семей. Более того, мы пошли даже дальше. У нас была проблема, на которую не обращали внимание десятилетиями – это проблема регистрации детей-сирот. Потому что, выходя из детского дома или из приемной семьи, его выписывают. И он формально – бомж, у него только есть временная регистрация. Никто эту проблему не замечал, в 2023 году мы провели колоссальную работу по поручению президента, по поручению председателя правительства. Были внесены изменения в федеральное законодательство, теперь с 2023 года, с 13 января все дети-сироты, которые стоят в очереди на получение жилья, будь это из приемной семьи или из детского дома, они имеют полное право обратиться в органы исполнительной власти, где они в течение пяти рабочих дней получат постоянную регистрацию для фактического получения ими жилья.

Корр.: Всё-таки для детей, которые воспитываются в детских домах, сегодня получение хорошего, качественного образования – это проблема, нет?

А. Сарбалаев: С одной стороны, это проблема. В каком плане? Потому что большое количество ребят сегодня в детских домах или приемных семьях – это ребята запущенные. Они приходят в учреждение или в приемную семью в 13-14 лет, и, конечно, очень важно государству (и в том числе важно приемной семье) за этот период наверстать упущенное. Конечно, большое количество ребят не поступают в колледжи по тем специальностям, на которые они хотели поступать. Но! Опять же, мы провели большую, колоссальную работу. С этого года не только наши ребята, но и те, кто не смогли сдать успешно итоговую аттестацию (ГИА, как она правильно называется) в 9-х классах, они могут спокойно поступать в колледжи на те специальности, которые сегодня востребованы на рынке труда. Рабочие специальности. Конечно, ты на айтишника, на врача не поступишь, но на сварщика, там, на плиточника ты поступишь. Там большая нехватка кадров. Более того, сегодня эти профессии очень популярны.

Что касается институтов, конечно, у детей-сирот есть полное право поступить в высшее учебное заведение по льготе. И они поступают. Понимаете, государство создало все условия, для того, чтобы они поступали. Понятно, что здесь очень важно, чтобы и в детских домах, и в приемных семьях педагоги должны быть заинтересованы в том, чтобы он поступал, чтобы они создавали эти условия. Где-то эти условия есть. Где-то условий этих нет. Опять же, система сейчас… мы ее постепенно модернизируем по этой части, говорим о том, что… «коллеги, это очень важно». Потому что раньше об этом не говорили. Раньше говорили: «Петя, тебе надо выйти, получить аттестат и получить жилье». Всё. А что происходит дальше с Петей, всем глубоко было наплевать. Сейчас мы меняем этот стереотип, говорим: «Коллеги, нет, это неправильно. Сейчас очень важно, чтобы вы сделали всё, создали условия, чтобы он поступил в колледж, в институт. Если есть проблемы, можете обратиться к нам, мы можем совместно это сделать в вашем регионе». Не жилье должно быть в приоритете, а образование, трудоустройство. Потому что мы считаем, что такие дети должны быть конкурентоспособны на рынке труда.

Корр.: Вот я представляю. Молодой человек в 18 лет, грубо говоря, за ворота выходит и оказывается один. До этого был какой-то коллектив, директор учебного…

А. Сарбалаев (одновременно): Я понял, о чём вы говорите. Давайте начнем с того, что, когда он выходит из детского дама и поступает в колледж, институт, он не остается один на один. Сегодня в нашей стране в рамках 481-го Постановления Правительства есть Центр постинтернатного сопровождения, куда он может обратиться за помощью, подписать договор. Его будет сопровождать социальный педагог. Конечно, вопрос эффективности этих центров я сейчас не берусь, потому что большое количество ребят отказываются от сопровождения. По многим причинам. На самом деле причина одна простая. Парню или девушке 18 лет. Играют гормоны. Есть деньги на книжке. Хочется погулять-потусить. Потому что он всё время находился в закрытом помещении, а тут свобода. Конечно, первые два месяца они гуляют. Клубы ночные и так далее… тратят деньги. Потом, конечно, они приходят в колледж, где они учатся, плачут, что у них не хватает денег на питание и так далее. Слушайте, в чём проблема? Иди работай! Сейчас многие рестораны берут официантов неофициально или берут по ГПХ. Пожалуйста, работайте! Здесь очень важно, как его подготовят к самостоятельной жизни, пока он находится в детском доме. Потому что, на мой взгляд, сегодня общество и жизнь такая… как бы жестокая стала, знаете, как в том фильме «Москва слезам не верит». Или ты берешь себя в руки, идешь учишься в колледже, в институте, или ты идешь уже по кривой дорожке. Но большинство ребят берут себя в руки, потому что сейчас не то время, чтобы плакаться. Сегодня молодежная политика в нашей стране так развита, такие возможности есть… Когда есть время еще пускать слезы – «бедные, несчастные» – и так далее? Я себя помню после детского дома, я каждое лето был на каких-то форумах молодежных, куда-то мы ездили с ребятами и так далее.

Наоборот, когда ты приходишь учиться в колледж, в институт, там общество само тебя обволакивает. В институтах есть социальный работник, который тебя курирует. В колледжах тоже они есть. Конечно, они тебе помогают выстроить быт, устроиться в общежитие. И знаете, здесь уже всё зависит от человека.

Корр.: Я понимаю. Но, с другой стороны, если у него не сформированы правильные жизненные установки…

А. Сарбалаев: Слушайте, он может спокойно прийти в детский дом в рамках 481-го Постановления Правительства, подписать договор с данным учреждением, и там жить, пока он не достигнет 23 лет. Питаться. Там психологи, которые ему окажут помощь и поддержку. Правильно это или нет? Ну, с одной стороны, наверное, да. С другой стороны, это неправильно, потому что он уже не ребенок-сирота, он уже взрослый полноценный человек, который должен брать ответственность, снимать квартиру или жить в общежитии и уже наконец-то взрослеть.

Я вам скажу так, что хватит сидеть на шее государства. Оно не виновато, что вас сдали родители в детский дом или их лишили родительских прав. Это виноваты прежде всего ваши родители. Государство сделало всё: накормило-напоило, обуло-одело, дало образование. Но и вы должны дать что-то взамен государству. Идите работайте, идите зарабатывайте деньги. Нету жилья? В чём проблема? Снимайте с кем-то! Я тоже снимал квартиру, ничего такого в этом страшного, удивительного нет. Тем более, во многих регионах сегодня государство компенсирует за наем жилья.

Мне кажется, эта категория молодежи должна понимать, что они должны взрослеть раньше других. У них здоровый потенциал! Возьмите, пожалуйста, историю. Великий Феликс Дзержинский занимался сиротами. Какое количество выросло полководцев, специалистов, профессионалов своего дела! Из них то же самое может вырасти! Просто они сами должны раскрыть этот потенциал. Они должны понять, что, если он хочет быть… не знаю, там… президентом, он им станет. Только нужно к этому идти. А не вешать ножки на государство, на плечи, говорить: «Ой, я бедный-несчастный, помогите мне, пожалуйста».

3. Герои нашего времени

Корр.: Альберт Маратович, у вас нет статистики, как много ребят получают высшее образование? Выпускники детских домов?

А. Сарбалаев: Ну, там не только выпускники, там и приемные семьи. Примерно это около двух с половиной тысяч человек, которые закончили высшие учебные заведения. Если брать колледжи, то это примерно около 19 тысяч.

Корр.: Это по прошлому году, да, наверное?

А. Сарбалаев: Да, на 1 января 2025 года. То, что нам предоставили коллеги из регионов. Не все регионы предоставляют нам эти данные. Конечно, мы с этого года будем уже в обязательном порядке это требовать, будем уже смотреть. Ну, конечно, большое количество ребят заканчивают учебные заведения. Мы очень рады, что каждый год это примерно 6-7 процентов из общего количества ребят, они становятся успешными людьми. Они становятся успешными людьми не потому, что в детских домах стало лучше. Во-первых, всё-таки появилась наша организация. Мы всё-таки раскрываем возможности, мы сами проводим большое количество проектов, мероприятий. Наш ежегодный всероссийский форум выпускников детских домов, где мы рассказываем ребятам другую сторону медали. Что вот есть Росмолодежь, есть другие ведомства, которые им готовы помогать. Конечно, есть ребята, которые обращаются… Вот сейчас к нам обращались участники СВО, потому что есть проблемы. Кто-то лежит в госпиталях, нужны лекарства – покупаем. В том году мы выбили более 16 квартир ребятам из числа детей-сирот, участникам СВО. И мы рады, что сегодня процент таких успешных ребят растет с каждым годом.

Корр.: Сколько ребят – выпускников детских домов – на СВО?

А. Сарбалаев: Сегодня примерно около 6 тысяч человек. Это из детских домов и приемных семей. Мы даже создали сейчас книгу «Герои нашего времени». Это ребята из числа сирот, которые погибли там. И наша задача не только создавать такие книги. Потому что ребята находятся в моргах, где в принципе их никто не опознает. Наша задача – их похоронить по-человечески. Понятно, что находятся ушлые родители, которые были лишены родительских прав, но об этом не знают военкоматы, приходят пишут заявление, находят таких ребят, получая за это большие деньги (я даже не могу назвать родителями, для меня это не родители) около 10 миллионов рублей за то, что якобы они принимали участие в воспитании данного ребенка. Мне много пишут в социальных сетях непосредственно коллеги из разных регионов, что у нас сирота… Мне даже вот друг мой написал, что умер парень-сирота и приемные родители не могли это доказать, что он воспитывался в данной семье. И мы тогда запрашивали данные у региона, нам прислали документы, после чего приемная семья смогла его похоронить по- человечески.

И очень много без вести пропавших. И обидно то, что их никогда не найдут, потому что это или отказники, или дети-сироты, или дети, у которых родители были алкоголиками, они были в приемной семье или в детском доме. Понимаете, чтобы его найти, нужно сдать генетику. Это могут сделать только кровные родственники. Всё. Приемная мама никак не может сдать на генетику, потому что она ему, в принципе, никем не является. Это большая проблема. Поэтому мы сейчас, конечно, думаем с коллегами о том, как сделать так, чтобы этого ребенка забрала приемная семья, похоронила с почестями. Но мы уже об этом думаем. Мы понимаем, что в ближайший этот год мы должны что-то сделать, чтобы всё-таки таких ребят хоронить… как героев нашего времени.

4. Нужны ли детские дома?

Корр.: Альберт Маратович, а детские дома вообще нужны? Ну, сегодня нужны, потому что есть дети, которые еще не в семье. Но, в принципе, если говорить о какой-то перспективе?

А. Сарбалаев: Это мое личное мнение – они нужны. Потому что еще при царской России были дома призрения. Это государевы дети, что бы здесь не говорили мои коллеги – общественники, и не только. Они нужны, потому что в жизни бывают разные ситуации, разные ситуации в семьях. Я сейчас не беру Москву, Санкт-Петербург и другие богатые регионы, я беру дальние регионы, которые на периферии находятся. Они нужны, просто здесь нужно думать о том, как создавать условия, чтобы дети там не только воспитывались, но и в том числе получали качественное, хорошее образование. Чтобы у них были спортивные залы, чтобы у них были станки, где они могут спокойно делать какие-то вещи, которые они могут потом спокойно продавать. Это нормально. И получать прежде всего профессию, которая дальше будет его кормить.

Корр.: Но это, по сути дела, такая маленькая коммуна, которая сама себя…

А. Сарбалаев: Здесь, наверное, всё-таки должна быть история «детским дом-колледж/институт». Межведомственная история, некие два мостика, которые между собой связаны. Допустим, он уже в девятом классе смотрит, где он будет учиться, знакомится с будущими одногруппниками. Вот это лучшая коллаборация сегодня.

Корр.: И речь идет о каком-то, может быть, резервировании мест?

А. Сарбалаев: Ну… это вряд ли, потому что сегодня поступление в колледж – это конкурс достаточно большой. В институте тоже большой среди детей-сирот и среди детей-инвалидов. Главное, чтобы они окунались в учреждение образовательное, где дальше продолжат обучение. В каждом учебном заведении есть курсы по подготовке к сдаче вступительных экзаменов. Если директор детского дома будет заинтересован в том, чтобы гражданин Иванов поступил в данный колледж, и договорится с данным колледжем, что будет определенная квота на эти курсы для ее ребят – вот, пожалуйста, вам и связка. Они взаимодействуют: и колледж заинтересован в поступлении хороших ребят, и детский дом в этом заинтересован – чтобы гражданин Иванов непосредственно учился в данном учебном заведении. И закончил успешно его.

5. Кровные и приемные семьи

Корр.: Сегодня достаточно много разговоров о том, что нужно укреплять связь ребенка, который оказался в какой-то непростой ситуации, с кровными родственниками, с семьей кровной, биологической. И часть приемных семей, приемных родителей это немного, я бы сказал, настораживает.

А. Сарбалаев: Давайте начнем с того, что приемная семья, когда забирает ребенка из детского дома, прекрасно понимает, что она всего лишь на время его приемная семья. По достижению 18 лет. И как бы они не хотели, всё равно ребенка всегда кровь тянет. Ему всё-таки хочется узнать, кто его мама, кто его папа.

Конечно, есть такая форма устройства ребенка в семью – это усыновление, где ребенок в принципе не может узнать и не узнает никогда, если об этом не расскажут ему родители, которые его усыновили или удочерили. Тайна усыновления в нашей стране, слава богу, есть.

Если брать по приемным семьям, то они прекрасно понимали и понимают, что так и сяк ребенок будет общаться с кровной семьей. Потому что там его братья, сестры, образно говоря, или бабушка-дедушка. Ну это генетика заложена так!

Сейчас, конечно, делают всё возможное, чтобы ребенок остался в кровной семье, но, опять же, понимаете… (Задумывается).

Корр.: Это не иллюзия, что «маме поможем, а она свою жизнь наладит, и пить перестанет, и так далее…»?

А. Сарбалаев: Да, но… Здесь всё-таки мы должны говорить не о том, чтобы быть пожарными. Тушить пожары. Мы должны создавать такие условия, чтобы семьи не употребляли алкоголь, не вели аморальный образ жизни и не рожали детей ради пособия. Тогда у нас не будут дети в детских домах, приемных семьях, они останутся в кровных семьях. Конечно, я всегда уважал и уважаю позицию государства, что дети должны воспитываться в кровных семьях. Да. Но когда семья, где пьют родители, где не исполняют своих обязательств как родители, здесь уже нет вопроса о сохранении семьи. Потому что мы не можем заставить родителя пойти лечиться. Это дело каждого! Хочет он – лечиться от алкоголя, хочет – он не лечится от зависимости. Наша задача – вовремя изъять ребенка, чтобы завтра, не дай бог, не случился пожар, не погибли дети. Чтобы потом Следственный комитет бил в набат о том, куда смотрели органы опеки? Мы и так, скажу честно, сегодня затюкали органы опеки. Мне жалко коллег, я их очень уважаю, я благодарен им за их работу. Но давайте посмотрим немножко другую медаль. Они изымают ребенка, но приходят различного рода общественники, начинают бить в набат: «Верните ребенка в семью!» Они говорят: «Да вы понимаете, мы его изъяли – там уже нет семьи! Там родители хронические алкоголики!» И их, получается, заставляют вернуть ребенка в семью кровную, потому что это якобы нарушение прав. А завтра случается, не дай бог, какая-то беда – будет отвечать специалист, который отдал ребенка в семью. И когда нам говорят коллеги: «Должны… государство, там, в региона… если нет проблем, дайте ему жилье, если он пьет вылечите». Да ничем не обязано государство здесь! Он рожает детей не для государства, он рожает детей для себя. Он получает пособие, достаточно хорошее пособие. Но почему у нас государство должно лечить его от алкоголя? Это его личная проблема. Взрослый человек, полноценный человек. Хорошо, признать его недееспособным, отправить его, там, в наркологию, в психушку – ради бога!

Корр.: Я правильно понимаю, что в этой ситуации очень важно не послать органам опеки ложный сигнал, что вот теперь в любой или почти любой ситуации, если есть хоть какая-то возможность – ребенка оставить кровной семье. Это всё-таки не так?

А. Сарбалаев: Здесь должен стоять прежде всего приоритет – это ребенок. Не сохранение семьи как таковой… это ребенок. Чтобы ребенок не оказался в тяжелой ситуации. И органы опеки здесь играют роль не врагов, как это сейчас многие говорят. Они сделать пытаются всё, чтобы, прежде всего, были учтены интересы ребенка. А потом уже и семьи. Если есть возможность сохранить семью кровную – делают для этого. Если нет, то ребенок изымается. Могу сказать, что сегодня более 300 тысяч детей-сирот воспитываются в приемных семьях. Это уже о многом говорит. Это хороший показатель того, что государство поддерживает институт приемных семей во всех направлениях.

Продолжение следует…

Вот такая позиция у этого, без сомнения, неординарного человека. И у него есть на нее право: он сам прошел путь ребенка без семьи. И защищает интересы таких же ребят со знанием дела. Путь наш герой выбрал трудный, так пусть ему сопутствуют удача и успех. Пусть рядом с теми, кому нужны помощь и защита, будут надежные сильные мужчины!