Отвечать на звонки и письма от радиослушателей, посетителей сайта и страниц проекта в соцсетях – важная часть нашей работы.

Мы действительно получаем много самых разных сообщений: это и вопросы о наших подопечных, и жалобы на бюрократические сложности.

А недавно пришло такое письмо:

«Здравствуйте! Не знаю, зачем пишу. Наверное, просто выговориться. Два года назад взяла девочку-подростка. Понимала, что будет сложно, но не представляла – насколько. Сначала адаптация, потом вроде всё наладилось. А теперь опять… Скандалы, нежелание учиться и хоть что-то делать, вранье, хамство… В школе на нее жалуются, соседи тоже постоянно делают замечания – мне, за ее поведение. Пытаюсь что-то объяснять – не слышит. Возвращать не хочу. Она и так из-под возврата. Держусь изо всех сил, но они кончаются. Где взять новые?..»

Мы не раз касались темы трудного поведения приемных детей. В одном из выпусков нашего радиожурнала психолог Татьяна Павлова давала советы, как могут поддержать себя опекуны и усыновители. А кого-то, возможно, поддержит история, которую сейчас расскажет Геннадий Сырков.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

МЕЖДУ АДОМ И РАЕМ

Марина: Вообще, у нас первый был старший сын… мы ждали жесть, но ничего не происходило! И я подумала: какая прекрасная мама! (Заливисто смеется).

Татьяна: Именно грубостей от меня не было. Я не поднимала руку, я не повышала тон вообще абсолютно… Только чисто… морально, может быть, это делала.

Сидят перед камерой ноутбука (а может компьютера или телефона) две женщины. Мама Марина и Татьяна – приемная дочь Марины. Отвечают на мои вопросы. Посматривают друг на друга, смеются время от времени.

Со стороны – ничего необычного в таком разговоре. Но в самом деле оно – необычное – есть. «Два года я жила в аду», – вспомнит прошлое мама, имея в виду свои отношения с дочерью. И в этом же разговоре прозвучит совсем иное: «Таня стала моей главной опорой в семье». Семье большой: за 9 лет в ней появились 6 приемных детей. Все подростки. Правда, старшие дети уже выросли и уехали.

Но начнем рассказывать эту историю по порядку. 9 лет назад Марина и ее тогдашний муж взяли первого ребенка из детского дома. Это был вообще их первый ребенок. Мальчик Влад.

Марина: Первый ребенок просто был подарочный. Видимо, богом, чтобы я не испугалась, чтобы я поняла, что это мое. И я говорю: «Надо сестренку!» Старший говорил: «Не-не-не-не! Не надо, не надо». Он вообще сопротивлялся, потому что почувствовал вот эту любовь, что всё – ему.

Ну, я ему говорила: «Ты пойми, ты же тоже из детского дома, надо дать шанс». Он сказал: «Ну хорошо, но ты мне испортила жизнь». Но потом это оказалась самая любимая его сестра по истечении кого-то времени. Вот Таня – это самая любимая его сестра.

Татьяна: Полтора года прошло. Полтора! Как мы начали хорошо общаться, прошло полтора года.

Татьяна в семье Марины появилась в 2020 году. На тот момент она – девочка-подросток. Только-только стала входить в этот возраст, который принято считать сложным. Но Таня и до него была ребенком уже непростым.

В прежней приемной семье постоянно сбегала от родителей. В конце концов они передали ее опеке, а там новых родителей о трудном характере девочки предупреждать не стали. Но Таня и в новой семье стала убегать из дома.

Отчего, зачем? Спрошу об этом, а Таня заговорит про мужа мамы. Марину-то девочка довольно быстро стала называть мамой, а вот муж мамы остался в воспоминаниях… иногда как Альберт, иногда как папа.

Татьяна: Альберт начал с криков, с наездов. Требовать очень сильно начал от меня. Влад говорил, что так и будет, что на него тоже наезжали, что надо привыкать. А мне не нравилось это. И я, возможно, из-за этого еще убегала.

 Например, была ситуация с корзиной. Кто-то из ванной вылазил и сломал корзину. Я это не делала, не видела, кто-то сделал. Он собрал всех детей в круг и начал просто сидеть и говорить: «Мы посидим, пока кто-то правду не скажет». Вот такие были моменты.

И приходилось или мне, или другим детям врать, чтобы от нас отстали и мы просто разошлись по комнатам. В тот момент я соврала. Хорошо, я, типа, это сделал, не заметила, и всё такое.

Не знаю, планировала или нет мама Марина вспоминать бывшего мужа, но отказываться от разговора на эту тему не станет и подтвердит: да, приемный папа довольно часто бывал токсичным.

Марина: Он вообще эмоциональный, и когда… ну, не то, что эмоциональный! Вот дети врут, да, из детских домов, и это для них норма. И трудно вообще избавиться от этого. А он принимал на свой счет, что они ему врут специально, типа не уважают его. Да вы меня ни во что не ставите! А у них просто… по-другому в тот момент они не могли. И до него это не доходило.

И он начинал всякие разборки, допытываться… Ну, это реально было сложно, я даже вставала между ним и детьми и говорила: «Всё, стоп, ты уходишь! Не трогай!» То есть у нас были такие жесткие разногласия… Ну, они потом привели к разводу. Потому что он поставил меня перед выбором: «Либо дети, либо я». Я сказала: «Дети». И вот мы развелись.

И суть в том, что я всегда была с детьми, там что-то вместе делали, а он казался как бы отдельно от нас, потому что он не хотел присутствовать в каких-то делах. Он хотел просто лежать на кровати.

И поэтому у меня связь хорошая с детьми, я везде с ними: и по уборке, и куда-то мы едем, и кого-то я отвожу, а он как бы: «Ты настроила детей против меня!» Я говорю: «Извини меня, надо участвовать, чтобы дети полюбили тебя и приняли тебя. А не так, что «я полежу, а вы должны меня уважать». Ну, не будет такого, извини».

«Давайте скажем начистоту, Марина. Если бы муж не поставил вопрос ребром – дети или я – вы бы с ним продолжили жить?» Марина ответит твердое «нет»: для развода были и другие причины. Но расстались мирно, без обид. Сохранили даже хорошие отношения.

Ну что ж, тогда и мы оставим эту тему. Тем более что с уходом папы никакой идиллии, конечно, в семье не наступило. Может, дети поначалу и выдохнули с облегчением, но всё трудное, проблемное только продолжилось.

Корр.: Татьяна! Смотрю на ваше доброе замечательное лицо и готовлю вопрос не то чтобы сложный, но тем не менее прямолинейный. Но ведь вы тоже были не подарок? (Марина и Татьяна смеются).

Татьяна: Из детей, вот которые были потом, я была самой жесткой. Я убегала ото всех. Под предлогом иногда, что я поехала ко второй приемной семье. Но и у них убегала, говорила, что я гулять. И вообще, в принципе, убегала – ото всех. Владик с мамой приезжали, меня искали, ловили, всё делали. Поэтому – да. Очень много было.

Много – чего именно? В прежней приемной семье Таня мечтала о животных. Тут их был полон дом, но странным образом поначалу даже кошкам и собакам доставалось от двенадцатилетнего задорно рыжеволосого чертенка. «Таня была агрессивной, неуправляемой, Таня постоянно врала», – вспоминает мама Марина.

Марина: Не важно, будет какая-то выгода, не будет, по любой мелочи… Причем так искусно, я вообще не видела вранье! И Влад мне говорил: «Мам, кошмар! Ты кого привела? Сейчас мы хапнем с ней горя! Вот ты с ней разговариваешь, ей объясняешь, а у нее маска на лице, она улыбается, и ты с маской разговариваешь, а она тупо молчит.

В школе, естественно, одни двойки и тройки, меня постоянно вызывали, потому что не хочет учиться, не хочет ничего делать. По дому тяп-ляп, трудно заставить, просила переделывать по несколько раз. Агрессия к животным: мы иногда контролировали, чтобы она кого-нибудь не убила. Агрессия к Владу: она его била, мутозила, а он ее… вот прямо иногда держал, чтобы она просто успокаивалась.

Я так прямо пост писала, что… Как можно полюбить ребенка, если ты живешь в аду? Два года у нас был такой сущий ад. «Таня, ты ходила в школу?» – «Да, конечно, там было столько-то уроков». А… на один сходит – и всё. Или к примеру: «Таня, ты мне сдачу всю сдала?» – «Да, конечно, я просто чек забыла». Было и такое, что там… «Таня, ты брала мои вещи, вот это?» – «Нет, я вообще к тебе в комнату не захожу». Иногда они вообще через окно залазили, вскрывали окно. Потому что у нас в сейфе… (Обращаясь к Татьяне). Что там, сигареты лежали или что?

Татьяна (не дослушав): Да, самокрутки папины были!

Марина: Они взламывали сейф, взламывали окно, и только по следам потом Альберт вычислял, что вскрыли окно, сломали еще, там… короче, жесть была! (Смеется).

Встреваю в разговор, спрашиваю: «Что, Танечка, правда было такое дело? Что-то крали у мамы?»

Татьяна: Ну… Деньги, только деньги. И всё.

Корр.: Так мало? (Марина и корреспондент смеются).

Татьяна: Ну, помалу, да. Мы, там… 100-150 рублей брали. Всё, больше ничего. Я даже знала, что она общается с братом старшим – она ревет. Я это знала, я… ну, была в соседней комнате, жила и в вообще в принципе, подслушивала все абсолютно разговоры. Ну, не все… Когда, вот, они общались… мама с Альбертом, или Владик с мамой общались, и я подслушивала: о чём они общаются? обо мне, не обо мне? и всё такое… То есть я слышала, я понимала… Я себе-то осознавала, что надо это прекращать. Что, типа, вот: зачем это я делаю?!

Марина: Я еще такой человек, что я не жалуюсь и не прощу помощи. Потому что был такой момент, когда пришла в опеку и попросила помощи, у меня сразу проверки начались. Опека не помогает, и я поэтому молчала, это уже сейчас у меня опыт.

Мне помог Влад. Влад всё время обнимал, целовал… Вот больше, наверное, Влад давал ей тепло. Потому что я еще такая тоже… из 90-х, когда мне мама не дала тепло и ласку, внимание. Соответственно, я тоже это дать не могу. Я забочусь, всё делаю, но вот так вот обнять, поцеловать – это сейчас более-менее я могу, и то это очень сложно для меня. А Влад он очень тактильный, и он Таню растопил. Она из-за него почувствовала, что ее любят. И сразу резко изменилось всё. Она начала учиться, помогать по дому начала. Старалась врать меньше. Стала мне опорой реально! Я выдохнула. Тогда у нас вообще всё вообще как по маслу пошло!

«А вот с этого места давайте поговорим поподробнее», – что-то такое скажу я Марине и Тане, которые сидят у экрана рядышком, смотрят на меня, переглядываются и часто улыбаются. А поподробнее, как выяснится, будет означать совершенно неожиданный поворот в истории.

Татьяна: Я как девочка, поняла, что мне очень сильно нравится старший брат. Я хотела всё с ним, к нему. Я думала, что… ну, он меня реально полюбил. Я хотела со своей стороны, чтобы мы начали встречаться. Но этого не произошло. Больше поцелуя в щечку не было!

Корр.: Марина, а вы что-то замечали? Вас эта тема волновала, нет?

Марина: Ну я видела, что Таня любит Влада. Видно было.

Корр.: Так… Вас это беспокоило?

Марина: Ну я, единственное, разговаривала с Владом: «Ты видишь?» Он говорит: «Вижу». Я говорю: «Что ты думаешь?» Он говорит: «Она – сестра». Я говорю: «Тогда держи ее на дистанции». И он все время ей твердил: «Ты сестра, ты сестра». Таня пыталась переходить границы, но он ее сдерживал: «Нет, Таня, нельзя со мной в комнате спать. У тебя своя комната, иди в свою комнату…» Вот такие вот моменты. Но я верила Владу! Он стабильный, взрослый, ответственный, поэтому я была уверена, что ничего такого не будет.

Татьяна: На тот момент я ничего не понимала. Я понимала, что я его люблю – и всё! Не как брата.

Корр.: А вы как-то представляли будущее?

Татьяна: Ну в своих мечтах – да: съедемся, жить будем. И всё.

Корр.: Марин, такой вариант вы допускали?

Марина: Нет. (Смеется вместе с Татьяной). Я знала, что они не биологические, да, для меня… мы живем семьей. И для меня, конечно, это дико. И, наверное, самое большое… я вот этого боялась. Чтобы не было связи между братом и сестрой.

«А не боялись, Марина, что кто-то заметит со стороны и осудит?» А мама шести приемных детей ответит, что давно уже не боится пересудов. Потому что осуждают ее уже многие, давно и с удовольствием. Буквально за все, начиная с того, что берет детей на воспитание. И еще ответит на мой вопрос, что надо в такой ситуации делать: ждать, когда ребенок повзрослеет, блажь его пройдет.

«Ну как же прошла ваша влюбленность в старшего брата?» – спрошу я Татьяну. «Да просто: подросла и полюбила другого парня». В самом деле, рецепт простой и обычный. Но важнее и интереснее другое. Именно под влиянием брата Влада и незрелого детского чувства к нему и началась в характере рыжеволосого бесенка перемена. «Из-за него я поняла, что не хочу уйти еще и из этой семьи».

Татьяна: То есть я видела, как Владик себя ведет, видела, какое отношение к Владику со стороны родителей… То есть я это всё анализировала, я понимала, что мне надо быть… плюс-минус как Владик. То есть послушной, всё делать без нареканий. И будет отношение такое же.

Тане сейчас 18. В 9-м классе пошла работать в пункт выдачи заказов. Потом поступила в колледж. Потом съехала от мамы. Мама же, правда, ее к этому и подтолкнула. Когда в семье Марины появился другой приемный ребенок, тоже непростой подросток и тоже стал убегать, Таня с мамой ходила его искать. Чудны дела твои, Господи! Я буду расспрашивать Марину: «Что же делать, чтобы такие превращения с бесенятами происходили?» Мне кажется, ответ ее понравится не всем: «Нужно просто быть терпеливым. И еще смотреть на ситуацию глазами и этого трудного ребенка. Уметь это делать».

Марина: Очень часто родители приемные хотят того, что в их головах для них норма, да? Для детей из детских домов норма совершенно другая. Я же тоже изменилась за это время. К примеру, иногда я закрываю глаза на бардак. Я просто не захожу в их комнату, чтобы не расстраиваться.

Я понимаю, что, если попал ко мне подросток, к примеру, в пятнадцать, а у него уровень знаний седьмого класса, я не успею ничего вложить. И здесь не надо пытаться соревноваться со школой и репетиторов нанимать. Надо просто поговорить, чтобы они дали закончить, вытянули его на тройку. Ну просто у нас ребенок такой был. Здесь нужно смотреть на ребенка.

Допустим, старший сын может институт закончить, может в магистратуру пойти. И здесь я, конечно, его тереблю и говорю: «Ты должен, ты обязан!» А остальные дети, к сожалению… кто-то даже колледж не сможет закончить. Если дворником пойдет – это тоже реальность! Ее просто нужно принимать и не говорить: «Марина, нет, ты сможешь то-то, ты сможешь для него это…» Нет, не сможешь!

И поэтому вот эти требования нужно занизить прямо до самого, наверное, пола. И тупо ждать! Первые два года не заниматься учебой. Надо чтобы он просто почувствовал, что он доверяет вам. Я даже посты пишу: «Плевать на эту учебу!»

А почему ребенок, к примеру, так себя ведет, вот Таня? Она не верила, что мы любим. Они не доверяют взрослым. Они считают, что взрослые все делают больно, что они предают. И когда у них начинается адаптация, они вытаскивают всё вот это зло, которое у них накопилось, и всю обиду, и горький опыт. И тебя начинают проверять: ага, если я буду сбегать, ты меня сдашь в детский дом? А если я сворую у тебя – ты меня сдашь в детский дом?

И пока ты проверку вот эту не пройдешь, что ты устойчивый взрослый, и то, что она тебя долбит-долбит, а ты всё равно стоишь, и не упал, и не увез ее в детский дом, только тогда она понимает: можно положиться, наверное, на нее!

«Марина, – спрашиваю вновь, – если бы тогда в истории с Таней вы всё-таки дрогнули, отказались от опеки над ребенком – это было бы поражение?» В некотором смысле вопрос избыточный. Но Марина скажет: «Я бы не дрогнула». Если вам кажется, что ответ слишком оптимистичный и даже самоуверенный, то вы его не поняли. Когда с приемным подростком невыносимо трудно, не отказ самый крайний выход из положения, а именно – потерпеть и подождать.

Марина: Ну вот у меня была ситуация, когда я выгорела и взяла девочку, с которой у меня… нет ресурсов, чтобы ее воспитать… Мы просто живем до восемнадцати, у нас нет связи никакой. Мы живет, как соседи. Но это моя вина, я не рассчитала свои ресурсы. Вот так вот у нас ситуация сложилась, мы живем и ждем. И она ждет, и я жду. Но мы приняли эту ситуацию! Я же тоже не бог. Вот как могу, так иду и делаю.

Продолжение следует…

В каждом выпуске программы мы стараемся рассказывать вам о ребятах, которые ждут самых главных людей в своей жизни. И продолжаем искать приемных родителей для подопечных нашего проекта. Пришло время задать такой сложный, но по-настоящему важный детский вопрос…

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

В одном из детдомов Кемеровской области уже пятый год живет светловолосый мальчишка. Денису 12 лет, он пятиклассник.

Корр.: Как учеба? Легко, тяжело?

Денис: Нормально.

Корр.: Предметы нравятся какие-то?

Денис: Да. Математика, русский, физкультура, труды.

Корр.: А что делаете на трудах?

Денис: Мы изучаем сейчас дерево.

Корр.: Своими руками делаете, наверное, что-нибудь?

Денис: Нет, мы сначала только изучаем.

Корр.: Чем занимаешься в свободное время после уроков?

Денис: Футбол.

Корр.: Ты любишь смотреть или играть?

Денис: Играю.

Корр.: На какой позиции обычно играешь?

Денис: На всех.

Корр.: А нравится больше всего как?

Денис: Вратарь.

Воспитатель Ольга Дубровина подтверждает: футбол – это настоящая страсть Дениса, и у него уже есть достижения.

О. Дубровина: Наша команда по мини-футболу вполне неплохая. Последний раз они ездили в Новосибирск – был на чемпионат памяти воинов, погибших в локальных войнах. И они там заняли первое место.

Корр.: Денис, в будущем кем ты себя видишь, есть план, кем хочешь стать?

Денис: Я хочу дальше продолжить карьеру.

Корр.: Футболиста?

Денис: Да.

Корр.: Играть? Или хочешь тренировать?

Денис: Не знаю. Там как получится.

И всё-таки футбол – не единственный спортивный интерес Дениса. Мальчик увлекается легкой атлетикой, а еще… умеет делать сальто!

Денис: Я просто на других смотрел… И всё.

Корр.: Ты смотрел, как другие делают, и тоже захотелось?

Денис: Ну да.

Корр.: А ты какое крутишь? Назад, вперед, вбок? Там же разные виды бывают.

Денис: Любое.

Корр.: Какие эмоции испытал, когда впервые получилось?

Денис: Во-первых, сначала страх, потом радость. Потому… ну, у меня получилось.

Денис занимается и музыкой – играет на трубе и на барабанах, изучает сольфеджио. А Ольга Александровна добавила, что он не только спортсмен и музыкант, но и артист.

О. Дубровина: Он очень активно принимает участие в коллективно-творческих делах группы. Он всегда любит выступать, очень любит! Три года подряд он был в призерах, читал стихи… Здесь есть областной конкурс между детских домов. Вот он там занимал призовые места. В театральное куда-то вот, например… он бы очень-очень… вполне смог. Очень много качеств положительных у Дениски.

Корр.: Денис, много у тебя друзей?

Денис: Да.

Корр.: Какие качества ценишь больше всего в дружбе?

Денис: Доброту. Вежливость. Настоящий друг – который не предаст, тебя не продаст ни за какие деньги. Верность.

Денис и сам стремится быть таким, хотя признает, что иногда может ошибаться, но потом обязательно идет мириться.

О. Дубровина: Он действительно мальчишка такой очень добрый, отзывчивый, очень подвижный, активный, коммуникабельный. Он быстро сходится с людьми и довольно-таки неплохо разбирается. То есть он видит, где несправедливость. Ну, он такой прям… борец за справедливость. Не в каждом ребенке есть такое качество.

Корр.: Денис, скажи, есть у тебя какая-то мечта?

Денис: Попасть в семью.

Корр.: А если тобой люди какие-то заинтересуются, захотят познакомиться, в гости позовут, как ты к этому отнесешься?

Денис: Нормально, соглашусь.

Корр.: Какими должны быть взрослые люди, чтобы они тебе понравились?

Денис: Добрыми, которые будут меня любить, поддерживать.

Корр.: По твоему мнению, каким в семье должен быть сын? Какими качествами обладать?

Денис: Доброта.

Корр.: Много раз прозвучало слово «доброта»… Доброта, наверное, самое главное для тебя в людях?

Денис: Да. Честность. Потом отзывчивость.

Какая семья могла бы подойти для Дениса?

О. Дубровина: Прежде всего, для мальчика семья должна быть полной. Там, где папа должен принимать участие в воспитании. Это однозначно. Чтобы не просто там захотела мама – и захотелось, и взяли. Папа обязательно должен быть. Ну и, соответственно, чтобы свой пример был положительный. И тогда у ребенка будут и хорошие результаты, ну и, конечно, чтобы они поддерживали его в футболе в том же, допустим. Ну и где-то подтянули его в школе. Потому что ну… не везде, скажем так, у него по предметам, конечно, всё хорошо и положительно.

Корр.: Если, например, заинтересуется семья из другого региона, Денис согласится уехать?

О. Дубровина: Я думаю, что да. Его, в принципе, сильно ничего здесь не держит. А он – единственный ребенок у меня из группы, который очень сильно хочет в семью.