Выпуск 696

Выпуск 696 00:00

20:55

20 марта 2025 г.

Осенью прошлого года мы рассказали о трех сестрах из Хакасии: 12-летней Алене, 9-летней Олесе, 7-летней Насте – и их старшем брате, 14-летнем Петре.

Из выпуска 677

Корр.: Можешь рассказать мне про своих сестер? Какие они у тебя?

Петя: Олеська, к примеру, она очень закрытая, неразговорчивая, Наська – полная противоположность: очень открытая, болтушка еще та! Аленка – мы с ней погодки… ну она – как я, считай.

Корр.: Ты им чем-то помогаешь?

Петя: Конечно. Когда у Олеськи были проблемы с учебой, меня просили с ней немножко поработать. Ну и, когда им охота чего-нибудь вкусненького, они мне говорят – я иду покупаю.

Корр.: А они что-нибудь для тебя делают?

Петя: Ну, мне особо от них ничего не нужно, кроме как братская любовь и всё.

Настя: Я люблю играть со всеми, любить своих сестер – Петя, Алена, Олеся… А мы – целая семья, и нас сильно много.

Н. Лой: Большая семья. Понятно, что для больших семей очень сложно найти приемную семью, очень сложно, потому что ответственность большая, и надо и место для них, и время для них, и заниматься только ими. Не каждый, конечно, может.

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Задача поиска семьи для трех сестер и брата осложнялась еще и тем, что они не хотели уезжать далеко. В Хакасии живут их родственники и ребята надеялись продолжать с ними общаться. Но вот анкеты всех четверых исчезли с сайта федерального банка данных о детях-сиротах. Неужели уже в семье?

Е. Зинькевич: В семье, родной семье, мы передали их под опеку дедушке.

Рассказала нам директор детдома Евгения Зинькевич.

Е. Зинькевич: Дедушка давно был готов. Но у нас очень сложно работать с системой, честно говоря. Мне тяжело дается порой объяснить где-то нашему межведу, почему именно нужно отдать ребенка туда – в семью в кровную. Вот у нас органы опеки… они прям, знаете, в позу встают, и начинаем задавать вопросы: «Почему вы против того, чтобы они ушли к деду?»

Корр.: Органы опеки против были?

Е. Зинькевич: Да. «Неизвестно, сколько дед проживет». Я говорю: «Ребят, вы должны понимать, что мы, в принципе… никто не может дать гарантию. Вы понимаете?» А там дед, знаете, какой? Он все номера в телефоне на память помнит. Я не помню. Очень бодрый дед! Всё у него – чистота, порядочек. Прекрасно готовит. И, в принципе, ну почему должны дети находиться в детском доме, если дед готов, старшая сестра готова помогать, а дети – здесь, в учреждении?

Корр.: Ну, я помню, и сами ребята, когда я с ними разговаривала, они хотели, если куда-то идти в семью, то чтобы сохранялся контакт с родственниками. Вот раз дедушка хотел забрать, то, наверное, это же хорошо?

Е. Зинькевич: Ну да, я тоже думаю, что да. Мы ездили сами смотрели жилищно-бытовые условия. И органы опеки съездили посмотрели. И я, честно говоря, не увидела причину для отказа.

Надо сказать, ребята сохраняют контакт и с сотрудниками детского дома.

Е. Зинькевич: Они здесь, на виду, школу они не поменяли.

Корр.: А, прям рядом где-то живут, да?

Е. Зинькевич: Да.

Корр.: Ну, всё у них хорошо?

Е. Зинькевич: Ну да, всё слова богу. Сестрички нормально. Петя теперь наконец-то может носить в школу то, что ему заблагорассудится. У нас-то построже, конечно. Мы не разрешаем худи, мы придерживаемся более консервативной формы одежды.

Корр.: А что у вас мальчишки носит в школу?

Е. Зинькевич: Рубашка-пиджак или рубашка-жилет.

Корр. (с улыбкой): А он, значит, теперь в худи ходит?

Е. Зинькевич: А он – да, теперь позволяет себе натянуть худи.

Корр.: Доволен, наверное!

Е. Зинькевич: Да. Счастье!

Что ж, остается только порадоваться за наших маленьких подопечных. Ведь у больших детских семей действительно не так много шансов оказаться в семье. И родственники-то нечасто готовы взять на себя такую ответственность, что уж говорить о людях посторонних?

Но, к счастью, находятся приемные родители и для многочисленных братьев-сестер. Вот, например, Наталья из Ленинградской области, участница четвертого индивидуального рейса «Поезда надежды».

Перед самым Новым годом она привезла домой как раз четверых ребятишек. Только там наоборот: братьев трое, а сестренка у них одна. Как они обживаются на новом месте?

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

НА НОВОМ МЕСТЕ

1. Проблема иерархии

Сразу четверо ребят переехали из нижегородского детдома в семью самостоятельной мамы Натальи. Кириллу 10 лет, Егору – 9, Алене – 8, а младшему – Владику – 6. Первая неделя дома пришлась на новогодние праздники. Это несколько облегчило начало взаимного привыкания, но зимние каникулы – короткие…

Наталья: Если бы было лето, было бы проще. Потому что им нужно перебеситься, я так поняла. Потому что они первую неделю просто бесились.

Хорошо еще, нас спасал детский центр, куда мы ходили. Они там на батуте напрыгаются, набесятся – придут домой более-менее нормальные.

Было бы лето, еще и детишек больше на улице было бы. Они бы так на улице всё это бегали.

А сейчас, получается, времени вообще ни на что не хватает. Непонятно, как работать. Потому что ходишь только их успокаиваешь, разнимаешь и обучаешь правилам поведения.

До обеда более-менее всё ничего, а дальше уже начинается вот… Каждый тянет одеяло на себя, естественно.

И, скорее всего, они договариваются, как они себя будут вести – то, что вы мне говорили. Потому что я заметила… мы кушали, и Алена начала капризничать: это хочу, это не хочу. «Слышь, – Кирилл говорит, – Алена, давай ешь». (Смеется).

Но это явно там был какой-то договор, что мы сегодня капризничаем, завтра не капризничаем. Ну то есть у нас руководитель – Кирилл. На самом деле, когда Кирилла нет дома, у нас просто идеальный порядок. И малой себя как-то поспокойнее ведет. Только Кирилл появляется – начинается, конечно, бардак и так далее.

По словам Натальи, именно с Кириллом оказалось больше всего сложностей.

Наталья: Самая у нас насущная проблема – со старшим. Постоянно же доминирование идет. Старший, там: «Алена, принеси, это поднеси». Но всё это происходит не просто, а с истеричными криками и, знаете, с видом, что он там как… ну, если грубо говорить, «я пахан».

Оказывается, он общался с мальчиком в интернате, который даже уже был в детской колонии и там понахватался всего. И по его правилам жизни, как он говорит, это бить. И только силой всё решать.

Я уже пытаюсь им объяснять всем, что силой ничего не решается. И, получается, он Егора, который средний, доводит до истерики. Тот уже начинает плакать. Я постоянно вмешиваюсь, их разнимаю.

А ему это не понравилось, что я вот ему не дала. Я говорю: «Я всеми силами не позволю издеваться над другими детьми». И у Алены там были такие моменты, что… Смотрю, Алена плачет. Я говорю: «Ален, что случилось?» – «Он, – говорит, – отобрал у меня мой телефон», – и показал ей… ну, так, знаете, по шее, типа, я тебе! И она говорит: «Мне потом сны снятся плохие, я его боюсь». Ну, они как-то вот все настроены на то, что он вечно их гнобит.

Почему так происходит? И что делать в подобной ситуации? С этими вопросами мы обратились к психологу Татьяне Павловой – давнему другу нашего проекта и постоянному консультанту «Поезда надежды».

Т. Павлова: Пока, судя по описанию, в семье иерархии нет нормальной, нет взрослых, которые в достаточной степени задавали бы детям правила. И отсюда старший ребенок пытается это делать. Он пытается рулить.

Обычно так бывает, когда нет лидера условно, да? То есть они маму слушаются, но маме надо контролить. Она, видимо, как-то их может всё-таки структурировать.

Но как только она уходит из поля зрения, там система приходит в некоторое равновесие, где возникает старший брат, которому нужно… ну, «держать поляну»… (Смеется). Если по понятиям. Он пытается устанавливать свой порядок, поскольку он старший и сильнее физически, скорее всего. И он… ну, до этого был главный, то сейчас, собственно, он пытается это делать.

Но у него не получается в силу того, что система поменялась, там появились другие взрослые, которые всё это меняют, а ему непонятно, как в этой истории быть. Плюс в таких семьях, где несколько детей, очень часто старшие дети выполняют функцию родителя. Ну, в силу того, что у них родители были или сильно пьющие, или отсутствовали, или еще как-то. То есть они берут на себя эту роль (я папа или мама) и за счет этого рулят этой семьей.

Когда такая маленькая семейка попадает в другую семью (собственно, в нормальную, где есть взрослые), то им очень трудно. Потому что сначала там вроде всё более-менее хорошо: ну, типа, одна семья приехала в гости другой… (Смеется).

А через какое-то время привычный порядок начинает рассыпаться: младшие дети понимают, что есть мама или папа, и надо их слушаться, а старшего уже не надо слушаться.

Старший начинает очень сильно нервничать на эту тему, потому что ему очень трудно вписаться как ребенку, да? То есть, если он до этого не по возрасту выполнял вот эти функции, то сейчас он не понимает, что ему делать.

Он их пытается строить, пытается, чтобы они проявляли к нему должное уважение, он их запугивает. Ну, какие у него средства есть, собственно, такие есть.

Чтобы он стал ребенком, для этого должно быть безопасно и должен быть отстроенный порядок. И этот порядок должен удерживаться. Судя по всему, когда дети в разных местах, они вписываются в какие-то системные, режимные места, где четко, да: ты пришел в школу, ты ученик, ты сидишь учишься, вот учитель. Нет таких вопросов, иерархических. Домой пришли – и началось!

Что с этим делать? Получается, что всё ложится на маму, то есть, я имею в виду, структурно это выстроить. И тогда маме приходится быть более жесткой, более… ну, как-то отстраивать их, занимать.

2. Проблема «занятости» и «возвратов»

Кстати, по поводу «занимать». Наталья рассказала, что сами ребята ничем себя надолго занять не могут, это постоянно приходится делать взрослым.

Наталья: Вообще самостоятельности, конечно, никакой нет, чем себе занять. Постоянно надо развлекать чем-то.

Корр.: Ну, они привыкли: что скомандовали, то и делаем. А самим придумывать что-то было бессмысленно, потому что придумаешь – а тебе всё равно не дадут это сделать.

Наталья: Ну, дело в том, что у нас есть чем заняться, и уже и показано, чем заняться. Но очень быстро всё надоедает.

А когда надоедает – начинаются конфликты, ругань…

Наталья: В нас уже летят маты. Уже Алена и бабушку послала, и меня послала. Ну, я к этому отношусь спокойно. А у бабушки шок!

Я говорю: «Ну я ж тебя уже предупреждала, что это будет. Не надо воспринимать это вот так вот, прямо чересчур. Ну да, есть такое, с этим надо как-то бороться, воспитывать».

Ну, потом мы с ней поговорили, Алена пошла извинилась, конечно же. Такое, конечно, есть. Это не первый случай, так-то.

Нередко бывает, что братья и сёстры особенно любят самого младшего и заботятся о нём. А вот 6-летнему Владику не особенно повезло. Очень уж он активный, всё время желает общаться с остальными ребятами, а когда не получается – плюется. Неудивительно, что ни братьям, ни сестре это не нравится…

Наталья: Они же его били прям ногами, это же кошмар какой-то! С таким остервенением, злостью. И «мы его ненавидим», и «отдайте его обратно», вот это вот всё.

Я детям объяснила: «Он плюет, потому что он так требует вашего внимания. Он хочет с вами играть. Вы с ним не играете. Он в вас плюется. Вы реагируете – бьете его. Ну, хоть какая-то реакция. Они это поняли. Алена сказала: «Ой, хорошо, что ты нам это объяснила». Ну, смотрю, они стали потише.

Между прочим, насчет «отдайте обратно»… Наталья рассказала, что старший – Кирилл – буквально шантажирует Егора, Алену и Владика этим. Мол, если не будет так, как он хочет, «поедете все обратно».

Наталья: Дети, естественно, все боятся, дети все хотят остаться. А потом Егор его спрашивает: «Ты правда хочешь?» Он говорит: «Я что, дурак, что ли?» Ну, вот так вот, такие вот ситуации. Ну, я говорю: «Ты можешь решать, что хочешь, да, как тебе нравится, но мы тебя не собираемся отдавать».

По мнению Татьяны Павловой, Наталья очень правильно реагирует на такие слова Кирилла.

Т. Павлова: Это может быть, кстати, и вариантом проверки, да? Чтобы лишний раз от мамы услышать, что, несмотря на то, что вот мы так себя ведем, нас не отправляют.

Имеет значение, что мама есть. Вот вы научитесь, вы не сомневайтесь, я вас построю. Если вы сами не можете себя занять, я найду вам занятие. Ну, есть такие альтернативы: ради бога, все сейчас будут дружно убираться. Не хотите дружно играть (смеется) – что, дома нечем заняться, что ли?

Дома работы нет? Почему это должно быть развлечение? Либо все тихо сидят, рисуют, вышивают крестиком, либо все дружно работают на пользу семье. Ну, то есть им должно быть выгодно (посмеивается) себя тихо вести, правильно заниматься, да? Ну, если речь идет о том, что просто нужно тишины добиться.

Кстати, тут можно использовать и стремление старшего брата к лидерству.

Т. Павлова: То есть мальчику нужно объяснить, что он старший, надо с ним как-то уважительно достаточно, но с пониманием места. Ну, не знаю, как большой начальник разговаривает с маленьким начальником, да? (Смеется).

Мы даем какое-то задание, которое нужно выполнить. Мы четко говорим, какие правила есть в семье, мы их озвучиваем. Ну и за какие проступки, за что какое там последствие возникает.

Мама пришла: «Смотри, мне твоя помощь нужна вот в этом». Ну, например, чтобы все вытирали пыль. Или чтобы ты вот с ним посидел, чего-нибудь поделал. Или вы вместе попинали мяч, потому что он один не может.

То есть ему нужны четкие, понятные указания и четкие правила. И когда случаются какие-то конфликты… Здесь нужно, с одной стороны, переждать немножко, чтоб все успокоились. Потому что их много, они друг друга заряжают, разная степень возбудимости у всех. Ну и после того, как все успокоятся, сказать им, что делать.

То есть, недостаточно просто громко кричать «заткнись», да? (Смеется). «Я уже не могу, вы меня все достали!» Нет. Ну, то есть случился какой-то конфликт, да? Надо посмотреть на детей: что с ними в данный момент происходит? что нужно сделать, чтобы их успокоить?

Может быть, их нужно развести по комнатам. Может быть, нужно им сказать: «Сядьте, посидите». По-разному бывает. Может быть, нужно просто сесть и молча помолчать рядом. Переждать вот эту волну, и тогда она начнет стихать, когда у детей немножко глаза будут проясняться, их к себе подзывать, как-то успокаивать.

Собственно, Наталья так и поступает: отправляет ребят по комнатам, а потом, когда угомонятся, спокойно разговаривает с каждым. Пожалуй, меньше всего проблем – со средним из братьев, Егором.

Наталья: Егор нормально позицию занял, правильную. Он ближе к бабушке всегда. Вот они сейчас там таблицу умножения учат, что-то пытаются почитать вслух. Сейчас вот они там… я их оставила, он там лепит, малой вырезает. Алена кино, по-моему, смотрит. Кирилл в шахматы играет, он сейчас вот у дедушки, да.

Корр.: Как там бабушка с дедушкой?

Наталья: Да, нормально всё. Ну да, бывает, конечно, что они подустают. Бабушка нам очень помогает, конечно. Она там и посмотрит, и посидит. Потому что я сегодня вот уезжала в опеку, потом я пошла в магазины – бабушка с ними была.

3. Проблема документов

Вот на время визитов в органы опеки и другие инстанции помощь бабушки особенно важна!

Наталья: У нас, господи, волокита с документами – уже надоело! Слишком много всего надо. Туда надо, сюда надо, в школу надо… одно, потом второе, потом третье. И у нас опека же неудобно еще расположена – ехать надо. Вот я сегодня шесть часов потратила, чтобы съездить туда и обратно.

Корр.: Ой-ой-ой.

Наталья: Да, без машины вообще никак. Поэтому мы сейчас только пособие оформили, а нам еще надо приемную семью оформлять. У нас нет времени вообще ни на что, абсолютно.

Вот Егор заболел – мы пошли в больницу. В больнице нет специалистов, которые оформляют полисы. Вот и езжайте за тридевять земель, а когда я должна выбрать время?

И вот мы, получается, поехали в город, потратили пять часов или шесть часов на дорогу, и вот он у нас в школу не ходил. Мы дома занимались с ним. Оформили полис, потом позвонили – через две недели только прием к терапевту! Вообще нормально, нет?! То есть ребенок месяц должен сидеть дома. Ужасно, конечно, ужасно. Это непонятно, когда родитель, чем должен заниматься, если он еще работает. Очень много волокиты!

И тут психолог уже не поможет… Нужно набраться терпения и постепенно решать проблемы – одну за другой.

Адаптация, которая сейчас в разгаре в семье нашей героини – время, пожалуй, самое сложное. Но не вечное. Как сказал мудрец: «Всё проходит». Пройдет и это. Всё-таки главное – что дети маму радуют. Например, старшие перестали обижать младшего.

Наталья: Они сейчас за ним следят. Ну, он тут всех занимает всё равно. Ходит, пристает ко всем. Ему играть-то надо. Но уже плеваться более-менее перестал. Не, малой у нас молодец парень: «Мамочка, мамуля». Когда уходишь: «Давай поцелуемся!» В магазин пройдем – он всё вспомнит, что я не взяла, на удивление.

Корр.: А как в школе дела у старших?

Наталья: Пятерки, четверки.

Корр.: Ух ты! Прямо у всех?

Наталья: Ну да, потому что мы занимаемся с ними. Бабушка занимается, я занимаюсь. Учатся хорошо, да.

Корр.: В общении с ребятами, с учителями нет проблем, всё в порядке?

Наталья: Да нет, пока ни с кем не общаются они, они замкнуты. Егор сидит, сказал, за партой перемене, ни с кем не знакомится. Алена – тоже нет. А у Алены и там друзей не было.

Корр.: А у Кирилла?

Наталья: Ну, Кирилл у нас в коррекционный класс ходит. Там девять человек. Ну, я смотрю: он в автобус школьный садится – там с кем-то здоровается. Маты прекратились. Дома он уже не матерится. Да ничего, нормально. Живем, обживаемся потихоньку.

Продолжение следует…

Да, адаптация – это и правда непросто. Особенно когда детей в семью приходит сразу много, и они уже не малыши. А мама – одна. И рассчитывать может только на себя. Пожелаем всем нашим героям: и взрослым, и ребятам – много-много терпения и любви. Ведь любовь нужна всем. В том числе – нашей новой подопечной, с которой мы вас сейчас познакомим.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Русоволосая кареглазая Александра живет в одном из детдомов Магаданской области.

Саша: Здравствуйте.

Корр.: Здравствуй. Ты Александра, да?

Саша: Да.

Корр.: А тебя как зовут: Саша или Шура?

Саша: Саша.

Алена Поликарпова (воспитательница): Сашенька, мы ее называем. Сашенька у нас только поступила 3 сентября 2024 года. Очень такая приятная, улыбчивая, дружелюбная девочка. Она очень любит рисовать, и рисует она так прямо аккуратненько, прорисовывает все детали, такая внимательная! Медленная, правда, она дотошно это всё делает, аппликацию она любит, лепить любит она любит смотреть мультфильмы, комментировать.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Саша, во что ты любишь играть?

Саша: В игрушки.

Корр.: Есть у тебя любимые игрушки?

Саша: Да, машины, конструктор, книжки читать…

Корр.: Книжки читать?

Саша: Да.

Сама читать Саша пока не умеет, ей всего 6 лет. Но с удовольствием разглядывает картинки в книжках. И любит, когда разные интересные истории читают воспитатели.

А. Поликарпова: Она такая спокойная девочка, любит обниматься она. Голос у нее такой тихий, спокойный, неторопливый. (Смеется вместе с корреспондентом). Очень любит покушать она основательно, не торопится.

Корр.: А что ты любишь кушать, Саш?

Саша: Колбасу, сосиски, макароны, мороженое.

По словам Алены Дмитриевны, девочка и игры любит спокойные, тихие.

А. Поликарпова: Да, настольные игры она любит, пазлы она любит собирать. Усидчивость у нее есть. Играть она любит, в основном, в игры «семья», «дочки-матери – с куклами, там, посуда… развивает разные сюжеты игровые. Любит строить, конструкторы она любит.

Но ведь Саша и на прогулки ходит. Что она любит делать там?

Саша: Гуляю, играю в снежки.

Корр.: В снежки играете? Друг в друга кидаете?

Саша: Ага, далеко.

Корр.: Кто дальше кинет?

Саша: Да.

Корр.: И далеко кидаешь?

Саша: Ага.

Алена Дмитриевна говорит, что Сашенька не доставляет никаких особых хлопот.

А. Поликарпова: Засыпает она долго, но сон крепкий, очень крепкий. Культурно-гигиенические навыки – здесь нужна, конечно, помощь, подсказка – шесть лет ей. В трудовом плане… хотя она хочет, есть желание, обязательно поддержка ей нужна. На занятиях она пока малоактивна, занимается с ней логопед и психолог, мы помогаем ей.