Первый весенний праздник – 8 марта. Даже если этот день выдается пасмурным и холодным, всё равно кажется, что он теплее и солнечнее всех других. Потому что это день улыбок, цветов, поздравлений и добрых пожеланий всем женщинам. Но больше всего, наверное, – мамам.

Ведь именно мамы чаще всего привносят тепло, уют и радость в дом. Именно мама дает жизнь своему ребенку и готова биться за нее, положив на алтарь всё, что у нее есть: личное счастье, благополучие и достаток, карьеру, здоровье… Мама, которая принимает свое дитя со всеми его недостатками. Даже тогда, когда мир к нему немилосерден…

Героиня сегодняшней истории свое трудное материнское счастье выстрадала. Она боролась за него и не отдала никому…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ТЫ ЗНАЕШЬ ИМЯ МОЕ

Пролог

У микрофона Геннадий Сырков.

Всегда непросто понять, с какого события берет начало та или иная история. Например, героиня нашей сегодняшней программы Виктория припомнит: однажды, проходя по большому магазину в городе Сочи, она увидела в отражении свой живот. Вика назовет его «беременным». Ну то есть был живот слегка округлившимся.

Увидела и встревожилась, хотя давно уже мечтала о ребенке. Момент, несомненно, яркий, но сама Виктория такое начало своей истории забракует. И я сейчас с ней совершенно согласен: начинать, пожалуй, нужно не с этого.

Виктория: Всё, наверное, началось немножко раньше – с того момента, что я долго не могла забеременеть естественным путем, мне ставили бесплодие. Я решила переключить свою жизнь на поиск счастья. Старалась наполнить свою жизнь радостью. Я предполагала усыновление ребенка, и именно для этого очень много работала, чтобы накопить капитал.

Но в какой-то момент я заметила, что я стала себя хуже чувствовать. Так бывает иногда в фильмах, в историях, в которые люди плохо верят (я никогда не верила в такие истории). Я сделала тест, и у меня было 2 полоски, но, так как мне говорили, что беременность в моем случае – это, скорее, что-то исключительное, чем радостное событие, я предполагала, что у меня онкологическое заболевание.

И, когда я пришла к гинекологу и услышала, что у меня десятая неделя, я очень растерялась… Я очень благодарна врачу, он мне сказал: «Посмотри на монитор!» И когда я увидела маленькое-маленькое крошечное создание, которое трепетно махало мне своими ручками, я поняла, что я награждена! У меня такой подарок в жизни, который я не ожидала, и думала, что никогда не стану мамой.

1. Первый снимок дочери

Запомним, что о беременности – не просто долгожданной, но уже и нечаянной – Виктория узнала на 10-ой неделе. И вы, наверное, уже догадались: радостные и тревожные события в истории Виктории будут чередоваться.

Поворот от несчастья к счастью – говорили античные драматурги об этой особенности человеческих драм, отмечая, что подобные моменты и делают любой рассказ интересным другим людям. И даже придумали им название – перипетии. У Виктории следующий поворот – от счастья к тревоге – последовал скоро.

Виктория (со вздохом): Ну… на первом скрининге мне сказали, что у моего ребенка маленькая носовая косточка. Я немножко запереживала, но мне сказали, что это в пределах нормы и необходимо дождаться анализов крови. Прошло какое-то определенное время и в пятницу вечером (ну, ближе к вечеру) мне перезвонили и сказали, что мне необходимо срочно поехать в Краснодар.

О причинах медики ничего не сказали, а Виктория, конечно, запаниковала еще больше. В конце концов, она сама позвонила в перинатальный центр в другом городе, смогла поговорить с врачом и узнала: у нее высокий риск рождения ребенка с синдромом Дауна.

Вспоминая тот момент, Виктория сначала скажет, что она… с облегчением выдохнула! Наша героиня уже много чего прочитала в интернете и имела представление о патологиях, из-за которых обычно направляют в тот медицинский центр. В общем, порядком себя накрутила.

А Синдром Дауна показался ей не самой страшной болезнью. Но законы, по которым совершаются истории, неумолимы. Вслед за облегчением пришли другие эмоции. Будущая мама испытала чувство вины.

Виктория: Я очень сильно расстроилась, потому что живой организм во мне боролся 10 недель, он так хотел жить. И мне казалось, что причина во мне, что я оказалась недостаточно хорошим сосудом, назовем это так. Что она не сможет увидеть мир со всеми красками, которые я хотела бы ей показать, потому что мир прекрасен, замечателен, он полон чудес!

На тот момент я думала, что финансово защищена, потому что я вложила деньги в недвижимость. У меня была бабушка и мама, которые меня поддерживали. Брат. Они сказали, что всё будет хорошо.

Я считала, что такой подарок судьбы, и проверять его на хромосомы… как-то предательски, что ли. Даже не знаю, как лучше выразиться. Для меня не важен был диагноз, тем более, как я уже сказала, что… я почитала про другие хромосомные аномалии, которые намного страшнее, и синдром Дауна казался мне самым безобидным, что могло ожидать.

Наверное, вы уже догадались: героиня рассказа решила никуда не ездить. Вернее, Виктория поняла, что готова растить ребенка и с синдромом Дауна, если он родится. Что будет с ним счастлива. А раз так, то и не надо дополнительных исследований.

По-моему, это было очень логичное рассуждение. Мама Виктории в этом решении ее поддержала. Мама отца ребенка – тоже: «Если девочка вам будет не нужна, я стану ее растить». Да и сам отец, он же бывший муж, в это время всё-таки находился рядом и не сказал ничего против.

В общем, Виктория стала готовиться к худшему исходу, худшим его уже не считая. Была более-менее спокойна, продолжала искать информацию в интернете о том какие особенности есть у детей с синдром Дауна. Готовилась к родам: беспокоилась о том, чтобы всё прошло хорошо.

Виктория: Я очень переживала, что, когда наступит момент родов, к ней будут относиться недостаточно бережно. То есть они немножко слабее, у них хуже мышечный тонус. И я настаивала на том, чтобы провели мне третий скрининг.

Меня отправили в роддом, я даже была у врача, который принимал у меня роды. На что она мне сказала, что они скорее отрицательно смотрят на женщин, которые оставляют своих детей, и они одинаково принимают всех детей и выполняют все манипуляции, чтобы сохранить жизнь младенца. Я поняла, что всё будет хорошо. (Смеется). Успокоилась.

Мне сделали УЗИ и сказали, что замечательно всё, ребенок развивается. И даже, когда я спрашивала, похож ли ребенок на ребенка с синдромом, они говорили, что это очень сложно сказать, они меня не хотят ни обнадеживать, ни расстраивать.

Но говорили, что она активная, подвижная, реагирует… то закрывается она… И говорили, что она прекрасно выглядит! А первый снимок такой мне сделали на первом скрининге, что прям можно распечатать и приклеить. Такая замечательная девочка, я прямо любуюсь ей! (Смеется).

2. Дни смятения

В любых историях, будь то книги, фильмы или случаи из жизни, всегда появляются персонажи, которые мешают главному герою. У них тоже есть свое название – антагонисты.

Кто-то из врачей, конечно, предлагал Виктории прервать беременность. Но серьезно решимость будущей матери поколебали не они. Настоящие антагонисты нашлись в ближайшем окружении. Друзья и родственники.

Виктория: Я скажу фразу, которая просто меня спустила с пьедестала того, что мне относительно повезло (от того, что могло быть), просто в пучину, в бездну отчаяния. Мне сказали: «А ты понимаешь, что ты обрекаешь ребенка на страдания и муки?»

В этот момент мой мир просто рухнул, он рассыпался. Он треснул! Я стала плакать, мне стало ее очень жаль. Если до этого я понимала, что она будет жить, но будет жить иначе: то есть у нее будут… то, чего она не сможет понять, то, что она будет видеть иначе, то, что она будет понимать иначе – я это имела представление.

А когда использовали формулировку «обрекаешь ребенка на страдание», тут, конечно, у меня всё, что было нацелено на лучший исход, просто рассыпалось.

Имеет смысл здесь остановиться. Что именно услышала Виктория? А вот что.

Ты давно мечтала о ребенке и поэтому сейчас думаешь только о себе. Твое желание и твоя позиция эгоистичны. Но подумай теперь о другом человеке, стань на место того, чьими муками обретешь желанное материнство. У кого, в отличие от тебя, жизнь будет бессмысленной и безрадостной.

Наши антагонисты взывали к нравственному чувству будущей матери. Не удивительно, что она, поставленная перед такой дилеммой, растерялась и принялась плакать.

Виктория переживала конфликт между чувством долга и желанием, и такие конфликты – движущая сила многих сюжетов. А наши антагонисты-гуманисты говорили искренне, и поэтому старались быть убедительными.

Виктория: Мне приводили пример: родственница, которая говорила, что у нее у знакомой есть девочка, она стоит посреди комнаты… заходит, заходит в угол, писается и кричит посреди ночи – вот так вот она себя ведет. Она родила, ее бросил муж и она мучается.

3. Разговор на улице

Вновь поворот от счастья к несчастью. От ситуации, когда решение принято, – к раздирающим душу сомнениям и слезам. Но Виктория не была бы сама собой, если бы не попыталась найти ответ на вопрос: так ли всё на самом деле?

Нашла в интернете сайт благотворительного фонда «Даунсайд Ап», он давно работает с семьями, в которых есть дети с синдромом. Написала туда. По ее словам, перезвонили ей в тот же день.

Было несколько консультаций, но самое важное, что сделали сотрудники фонда, – дали контакты людей, у которых росли дети с синдромом Дауна. Виктория звонила, расспрашивала. А потом, как часто бывает, помог случай.

Виктория: Мне повезло, я встретила на улице женщину, у нее был маленький мальчик с синдромом. Я подошла к ней и сказала: «Извините, можно вам задать пару вопросов… личных?»

Она видела, что я в положении, видимо, у меня было понятно по лицу, что вопросы будут волнующие меня. Она сказала: «Девушка, можно сказать всё, что угодно. Вы просто посмотрите на меня и сами сделайте вывод. Потому что да, бывает время, когда мне очень тяжело, бывает время, когда я плакала, бывает время, когда улыбаюсь. Чтобы понять, каково мне, достаточно даже вот сейчас посмотреть… Вот сейчас я сижу на лавочке, а он мастерит что-то. Сделай я другой выбор, я не знаю, где была бы моя жизнь, и что бы я делала сейчас!»

Я, как сейчас, помню, что она улыбалась, и мальчик – такой светлый, такой удивительный. То есть он нашел кустик и он, там, что-то… то ли прикручивал к веточкам из проволоки! Он там что-то мастерил. Прямо так интересно было, она сидела рядом и улыбалась.

И мне так запомнилось это, что я думаю: ну не могут дети страдать, если мама и ребенок так улыбаются! Несчастный человек так не может улыбаться!

Я, конечно, не спросила насчет папы, ничего такого не спросила, меня волновало именно: страдает ли ребенок и испытала ли она хоть раз жалость к себе из-за того, что оставила его. Потому что я сказала, что мне каждый второй говорит: «Ты пожалеешь! А уже будет поздно».

Я говорю: «Но, по-моему, поздно будет, это если я приму решение расстаться с ней, а потом передумаю. Вот это будет поздно! И это будет предательством. Она выбрала меня, 10 недель боролась, а я вдруг решила, что она недостаточно хороша, потому что у нее есть уникальность, особенность, которую ни я не выбирала, ни она не выбирала, это просто сложилось так».

Я решила, что я не могу ее предать, и… неважно, что будет дальше, я буду ее любить так же, как она любит меня.

И это решение, как вы понимаете, стало уже окончательным.

(Виктория и Лея гуляют в парке. Звучит музыка).

Виктория: А что это у тебя в руках?

Лея: Зоооо…нч!

Виктория: Зонт?!

Лея: Дя…

Виктория: А для чего он нужен? От дождя прятаться?

Лея: Да.

Виктория: А как дождик капает?

Лея: Как-кап!

Виктория: А тебе нравится дождик?

Лея: Да.

Виктория: Да мое ты солнышко! (Смеется).

4. Первый крик

Виктория: В момент родов, когда она родилась, она закричала не сразу. Я помню это страшное мгновенье, я подумала: «Неужели всё это было зря?!» Я думала, что, к сожалению, жизнь сложилось так, что у меня было счастливое время, но всё закончилось очень печально.

И когда я услышала, что она заплакала, я такая счастливая была! Я, как сейчас, помню, что они положили ее мне на рубашку, в пеленке. У нее были волосики такие, длинные-длинные ресницы. Я на нее смотрела, любовалась.

Ее забрали. И тут я поняла, что нужно бы всё-таки уточнить, есть у нее синдром или нет. Я говорю: «Мне ставили риски один к семи, один к восьми синдрома Дауна». Они говорят: «И ты не сделала анализ?» Я говорю: «Нет, я не сделала анализ, потому что мне было важно, чтобы она родилась. Мне не важно, есть у нее синдром или нет. Но сейчас, когда она родилась, я всё-таки хочу знать: что я дальше делаю?»

Они мне сказали: «Ты же ее видела, обычный хорошенький, миленький ребенок!» Я говорю: «Да, но вы же видели таких людей, таких детей – с синдромом? Для меня особой важности не имеет, потому что я готова ко всему. Но всё-таки… чтоб, когда меня спросят, я могла ответить». Они говорят: «Придет, конечно, неонатолог и скажет. Но так – визуально – у нее нет синдрома».

Честно говоря, я так и не пойму, когда пришел неонатолог, да и приходил ли он вообще. Наверное, всё же был, но детали этого визита нам теперь совершенно не важны. Потому что, в общем-то, и без него – еще в момент родов – стало понятно: у новорожденной Леи синдрома Дауна нет.

Лея: Кач!

Виктория: А где ты сейчас находишься?

Лея: Пака…

Виктория: …в парке! Да мое ты солнышко. А что ты делаешь?

Лея: Кач!

Виктория: Кач-кач?

Лея: Да!..

Виктория: На качельке?

Лея: Да…

Виктория: А качель какого цвета? (Смеется). Скажи «коричневая»!

Лея: Ги… ки-ри… (Лопочет непонятно).

Виктория: Я поняла – коричневая. Вверху тоже коричневая?

Лея: Да.

Виктория (со счастливым смехом): Ну молодец.

О чём история, которую сегодня мы рассказали? О том, что нередко то, что плохо начинается, становится лишь прологом к счастью? Несомненно. Верьте в это, люди, хотя так бывает не всегда.

Или наша история о том, что близкие могут давать поддержу, а могут быть и ненадежными советчиками? И это правда. Да только вы это знали и раньше.

Какое-то тесное переплетение иррациональной тревоги и вполне рациональных действий – вот на что я обратил внимание в рассказе нашей героини.

Увидела Виктория свой беременный живот – подумала плохое. Не услышала крик новорожденной дочери – подумала самое плохое. А с другой стороны, не останавливалась и искала, искала ответы на вопросы. И искала их разумом, обо всем размышляла. Вы это заметили, конечно же.

Лия и Виктория сейчас живут в Новошахтинске. Многое произошло за четыре года. Умерла любимая бабушка, а совсем недавно не стало мамы Виктории, которая успела увидеть, как растет и делает первые шаги внучка Лея.

И недвижимость, в которую наша героиня вложила деньги как инвестор, признали самостроем и ликвидировали. Бед и потерь было много.

Бывший муж материально помогает растить ребенка, иногда звонит. Когда Виктория узнала, что беременна, она попыталась восстановить с ним отношения, но потом порвала их окончательно. Свой шаг она объяснит так: «Я поняла, что только у счастливых родителей дети могут быть счастливы. А мне эти отношения стали приносить больше страданий, чем радости».

Виктория: Может быть, он меня любил, но по-своему, как он всегда говорил. Может быть, он и уважал бы меня, но по-своему. Но я не чувствовала себя счастливой. Поэтому я поняла, что, если я хочу, чтобы она была счастлива, я должна быть счастлива!

И это уже особый поворот нашего сюжета: счастье здесь – не подарок судьбы, а осознанный выбор.

Вместо эпилога

Виктория: Я просто удивляюсь, дети сейчас настолько быстро развиваются! У нас небольшой городок, где я сейчас живу, Новошахтинск. Есть замечательный парк. И там есть бабушка Яга. И она ходит к ней делать поделки.

И эта бабушка Яга заменила ей бабушек, которые, к сожалению, не могли с ней бегать, гулять, играть. Поэтому, мы когда заходим в парк, она всегда ищет бабу Ягу: «Баба!» – и мчится ее искать.

У нее спрашивают: «Лея, а как зовут твою маму?» А я до этого никогда не акцентировала на этом внимание. И она, такая, стоит и говорит: «Вика!» И я так удивилась! Я говорю: «Ты знаешь, как меня зовут?!»

И вот сейчас, когда бывает мне грустно (у нас такой период в жизни, что тяжело бывает)… и она запомнила, что я испытывала восторг из-за того, что она знает мое имя… когда мне грустно, она, такая, подходит ко мне и говорит: «Мама – Вика! Ляля – Лея!» (Счастливо смеется). Это так!.. просто… просто перечеркивает всё, что тяжелое, грустное. Всё сразу просто становится ярким от этих душевых, мягких слов, которые – как мед просто. (Смеется).

Помните слова о том, что девочка Лея во время беременности 10 недель боролась за жизнь? Я их сразу не пойму, Виктория растолкует: «Не зная о ребенке, я много работала, каталась на велосипеде, даже ходила в баню и пила газировку». В общем, дела то, что могло как-то повредить ребенку. Пожалуй, здесь Виктория опять сильно преувеличивает, зачем-то возлагает на себя вину. Не нужно.

А с именем – всё просто, Виктория. Если Лея выбрала вас, как вы убеждены, то, конечно же, девочка с самого начала знала, что ее маму зовут Вика.

Продолжение следует…