Выпуск 672
Здравствуйте! В студии Инна Зотова. В эфире семейный радиожурнал, где главные герои – мы с вами… и дети, которые обязательно должны быть счастливы. Вот только постараться для этого порой нужно всем миром – миром взрослых…
Инна Зотова: Эти слова, как и позывные «Детского вопроса» впервые прозвучали в эфире 20 лет назад – 2 октября 2004 года. Так что нынешний год для нас юбилейный.
И мы с коллегами – Ириной Поваровой, Татьяной Юрасовской и Геннадием Сырковым – решили, что это хороший повод собраться всем вместе в редакции и вспомнить самые яркие события и истории, которые, конечно, есть в профессиональной копилке каждого из нас.
Что было самым интересным, важным, главным? Какой он, «мой «Детский вопрос»? Именно так Геннадий Сырков сформулировал тему наших «посиделок».
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
МОЙ «ДЕТСКИЙ ВОПРОС»
Пролог
Геннадий Сырков: Коллеги, юбилей предполагает какие-то воспоминания. Я вижу, что вы готовы рассказывать, поэтому давайте…
Татьяна Юрасовская (одновременно, весело): С Ирки начнем!
Инна Зотова (подхватывает): Начнем с Ирки.
Геннадий Сырков: Начнем с Ирки, да? Хорошо! Давайте вспоминать!
1. История Ирины Поваровой
Ирина Поварова: Много, много-много-много всего было – историй, которые цепляли, которые запомнились. Но вот когда сказали вспомнить одну – у меня есть одна! Я ее на самом деле очень часто вспоминаю, когда речь заходит о подростках, которые не хотят в семью. Это была кемеровская история, это 2015 год. На самом деле я приехала за своим сыном, младшим… (Посмеивается).
Инна Зотова: У нас все «несуны»! Все из проекта вынесли детей по домам своим.
Ирина Поварова: Получилось так: раз уже приехала, то заодно уж и записала всех, до кого дотянулась. Сотрудница, которая там меня курировала, детей вызывала: «Скажи, чтобы Сережа пришел».
Сережа оказался мальчиком культурным и воспитанным, поэтому он не хлопнул дверью и не ушел, но всем своим видом демонстрировал, что это все зря и ему вообще не нужно.
Он большой, ему 15 лет, он уже все придумал для себя: куда он будет поступать, где он будет потом работать, то есть у него все простроено, весь маршрут. И он фактически через губу со мной разговаривал, про себя рассказал.
У них в детском доме был оркестр, он в нем играл на каком-то духовом инструменте. Даже поиграл мне, я его уговорила. Ну и так в общем мы расстались, типа «Вы зря потратили мое и свое время».
А потом я разговаривала с женщиной, которая искала мальчика-подростка. И я почему-то подумала, что они друг другу подходят. И я ей говорю: знаете. Есть такой мальчик, правда, он вроде не очень и в семью-то хотел. Может быть вы друг другу понравитесь? Такой мальчик. Хороший мальчик…
Инна Зотова: Надо только сразу сказать, что эта женщина обратилась в программу. Это не в магазине в очереди.
Ирина Поварова: Да, конечно, она обратилась именно в программу, я с ней разговаривала как представитель редакции. Она пообщалась с администрацией дома, очень им понравилась, и они к этому Сереже так робко: «Сереж, знаешь, тут тобой интересуются – может быть гостевой хотя бы?» Он так: «Зачем мне гостевой? Я, – говорит, – так поеду!» (Смеется). То есть он успел с ними поговорить один раз по телефону и уже пошел фактически собирать чемоданы. Они приехали и его увезли.
Когда я звонила узнать, как дела, с мамой пощебетали, я говорю: «А Сережа-то что-нибудь скажет?» – «Ой, ну я его уговорю». Не хотел вообще никаких звонков из прошлого. Разговаривал – я из него клещами вытаскивала ответы на вопросы из серии «да», «нет», «нет», «нет», «угу». Что-то такое.
Тогда только начали брать больших детей (так, чтобы это были не совсем уж единичные случаи), и мы сделали выпуск, где были три небольших таких истории про ребят-подростков, которых забрали из разных регионов страны в семьи. И один из них был этот Сережка.
Геннадий Сырков: Ира, а мы можем послушать небольшой фрагмент?
Ирина Поварова: Да можем, конечно.
Геннадий Сырков: Да, давайте мы это сделаем.
Сережа: Алло?
И. Поварова: Алло! Здравствуй Сережа. Мы с тобой встречались – летом я приезжала. Помнишь, мы разговаривали?
Сережа: Да, угу.
И. Поварова: Скажи, Сереж. Вот мы когда говорили тогда, ты думал, что в этом есть какой-то смысл, что это может помочь найти родителей?
Сережа: Нет.
И. Поварова: Совсем нет?
Сережа: Нет.
И. Поварова: А когда ты понял, что, в общем, это возможно?
Сережа: Когда мне сказали, тогда и понял.
И. Поварова: А что ты тогда подумал, помнишь?
Сережа: Я уже не думаю об этом.
И. Поварова: Ну а скажи, вот первую встречу помнишь?
Сережа: Да.
И. Поварова: Ну и какая она была?
Сережа: Нормальная, обычная мама.
И. Поварова: Вы перед этим общались же. Ты как-то себе представлял: кто тебя встретит?
Сережа: Да.
И. Поварова: И как, совпало с реальностью?
Сережа: Ну да.
И. Поварова: Может быть что-то не совпало?
Сережа: Да нет, все нормально.
И. Поварова: А в школе как тебя приняли?
Сережа: Да тоже нормально.
И. Поварова: Ну, может быть, что-то тебя удивило, показалось необычным?
Сережа: Много чего. Долго объяснять.
И. Поварова: Ну например?
Сережа: Я не могу объяснить.
И. Поварова: Но тебе нравятся изменения в твоей жизни?
Сережа: Да.
Ирина Поварова: Я потом еще говорила с мамой, она сказала, что он очень расстроился, когда послушал этот выпуск: «Ну вот, я хуже всех сказал, надо было вообще нормально как-то поговорить». (Смеется).
Геннадий Сырков: Самолюбивый мальчика, что хорошо, наверное. Ира, а вот на ваш взгляд, о чём эта история? Мальчик, молодой человек уже почти, сначала не хотел, а потом – бац – легко меняет мнение, говорит: «Какие вопросы, я уже готов ехать!»
Ирина Поварова: Он ничего не поменял. Это не про то, что дети не хотят, а про то, что они не верят. Парень умный! Он смотрит вокруг и понимает, что родители приходят только к маленьким. А смысл надеяться? Зачем? Это только расстраиваться.
Инна Зотова: Эту историю, когда одного ребенка берешь, а про остальных рассказываешь и пытаешься хоть как-то поучаствовать в их судьбе, может рассказать каждый сотрудник «Детского вопроса», взявший ребенка. Потому что практически у каждого из нас группы, из которых дети попали в наши дома, эти группы расформированы. Нами!
Я думаю, что у многих приемных родителей такая же история. Не только одного надо выдернуть, но и остальным как-то помочь. Дать дорогу и остальным.
2. История Татьяны Юрасовской
Геннадий Сырков: Так, Татьяна! Ну что, давайте: история из серии «Мой детский вопрос»!
Татьяна Юрасовская: Мне вспоминается челябинский рейс «Поезда надежды». Осень 2016 года. И конкретно я бы хотела бы рассказать об одном мальчике.
Я тоже поехала в один из челябинских детских домов брать у ребят интервью. Меня представили… что приедет журналист из Москвы, проект «Детский вопрос»… и он будет брать у тебя интервью, чтобы попробовать поискать тебе семью.
Там была компания мальчишек, веселых таких, шумных, разговоры у них такие – спорт, футбол. Они пришли ко мне на интервью, человек пять. И рассказали мне про свои интересы и действительно сказали, что да, мы бы хотели попасть в семью.
Я уже собрала сумку, диктофон положила в сумочку, выхожу, спешу на наше вечернее собрание школы приемных родителей. И вдруг в этот момент: из-за двери я слышу такой голос: «А можно мне дать интервью? Могу ли я поговорить с вами?»
Я так оборачиваюсь – шепчет мальчик прямо шепотом, такой невысокий, светленький, голубоглазый, худенький. «А почему ты не пришел-то со всеми?» – «Я стеснялся».
То есть я понимаю, что я сейчас опять остаюсь, опять раскладываю бумаги, документы, диктофон. В итоге мы с ним поговорили, и говорили мы с ним минут сорок. Я, конечно, опоздала на наше собрание вечерние, но причина у меня уважительная…
Инна Зотова: А это всегда уважительная причина, дети всегда вперед. Мы же не для взрослых работаем. Это взрослые думают, что мы для них работаем.
Татьяна Юрасовская: В общем… мальчика звали Олег. Лет ему было пятнадцать…
Геннадий Сырков: Давайте послушаем фрагмент разговора вашего?
Татьяна Юрасовская: Давайте послушаем. Я даже сама с удовольствием его переслушаю.
Т. Юрасовская: Скажи, пожалуйста, в каком классе учишься?
Олег: В девятом.
Т. Юрасовская: Как учишься?
Олег: Ну… хорошо. На четверки.
Т. Юрасовская: А самый твой любимый есть предмет, на который ты идешь с радостью?
Олег: Химия. Нравится опыты проводить. Формулы вот эти писать.
Т. Юрасовская: Ну ты в дальнейшем себя видишь где-то… например, химиком или что-то в профессии…
Олег (одновременно): Нет, я пойду в ЧВВАКУШ на летчика-штурмана.
Т. Юрасовская: А почему вот вдруг у тебя такая мечта появилась?
Олег: Ну… нравится военная форма. Хочу попробовать с парашютом попрыгать, полетать.
Т. Юрасовская: А ты вообще на самолете летал куда-нибудь? Путешествовал?
Олег: Да. Этим летом в Крым.
Т. Юрасовская: Ты у иллюминатора сидел?
Олег: Да.
Т. Юрасовская: Когда вы летели, расскажи, какие у тебя впечатления?
Олег: Мне понравилась высота. Посадка нравится.
Т. Юрасовская: Когда смотрел, ты не представлял себе, что это ты там за штурвалом сидишь?
Олег: Нет. Почему-то не представлял.
Татьяна Юрасовская: Я, кстати, думаю, возможно, его мечта и осуществилась. В 2016 году ему было пятнадцать лет, сейчас уже двадцать три года.
Геннадий Сырков: Вполне, конечно.
Инна Зотова: Представляете, Таня, он сейчас слушает и узнает себя. И вспоминает ту тетю, которая его вот из-под этой двери достала, и всё-таки осталась и внимательно стала слушать. А вдруг он нас действительно слышит, а вдруг он объявится?
Геннадий Сырков: Олег, который стал летчиком (а может быть, не стал, неважно)! Тот самый Олег, который когда-то давал интервью Татьяне…
Татьяна Юрасовская: …из челябинского детского дома «Аистенок» – отзовитесь! Программа «Детский вопрос» будет рада Вас услышать.
Геннадий Сырков: Пишите, заходите к нам: будем праздновать юбилей программы и вспоминать прошлое!
Инна Зотова: Аистенок вырос и расправил крылья. Уже по жизни-то летит.
Геннадий Сырков: Слушайте, а название такое – «Аистенок»! Конечно, в таком детском доме не мечтать стать летчиком – странно, наверное, было бы.
Татьяна Юрасовская: Я помню, что, когда рейс «Поезда надежды» вернулся, я написала о нем статью в газету «Мама для будущего летчика».
И вот после того, как берем у детей интервью, мы делаем рубрику «ГЖТМ» – «Где же ты мама?». Но в тот момент, когда мы стали готовить эту программу, позвонили в детский дом, и оказалось, что мальчика забрали.
Кто-то прочитал эту статью, в течение где-то месяца-двух мальчик оказался в семье. Поэтому, я считаю, здесь вот именно заслуга «Детского вопроса» и плюс заслуга самого мальчика, потому что он очень такой скромный был, и всё-таки решился со мной поговорить. В итоге, в общем… Мальчик в семье!
Инна Зотова: Я тоже приготовила историю, но поняла, что ее не надо рассказывать. Потому что я тоже могла бы рассказать про девочку, которая не верила, что ее заберут. Эта девочка в итоге оказалась в моей семье. В общем, я вот в той же обойме, как и мои коллеги.
Вы знаете, поскольку вот здесь среди нас нет сейчас еще одного участника двадцатилетнего процесса – Георгия Москвичева, который неизменный продюсер проекта «Детский вопрос». Но я его спросила накануне нашей сегодняшней встречи, что он вспоминает, когда слышит словосочетание «Детский вопрос». И он ответил. И надо сказать, что сейчас я пришла к мысли, что… пусть уж у нас будет единая совместная история.
Называется «Три сестры». Про девочек, с которыми познакомились в костромском детской доме. Случилось это во время «Поезда надежды-Кострома», в 2006 году мы там были. И вот мы познакомились с этими девочками: одной семь, другой шесть, третьей четыре.
Почему я соглашусь с Георгием, и эта история действительно оказалась знаковой? Она для меня оказалась знаковой с точки зрения журналистики. После этого интервью – со старшей девочкой, с Наташей – у меня ладошки были синие! Потому что я вот как вцепилась, кулаки сжав, и вот с такими вот отметинами я вышла после этого. А девочка ничего страшного, в общем, не рассказывала. Она просто рассказывала про свою жизнь.
В Костромской глубинке, в деревенском доме жила семья – мама, папа и три сестры. После рождения младшего ребенка мама начала пить. И спилась до такого состояния, что про детей забывала напрочь. Папа сначала тоже с ней пил, но потом закодировался и стал маму так побивать, для того чтобы привести ее в сознание.
Периодически папа, хлопнув дверью, уходил, а мама в забытьи так и лежала. И дальше девочка рассказывала про свой быт: как приходила соседка, старая бабушка, приносила им картошку. Она: «Эту картошку, почищу, помою, в чугунок сложу, запеку и вот Вике и Гале дам». Потом она рассказывала, как горел дом… Она рассказывала жизнь, но она рассказывала это так, что я – взрослый человек – я вот так вот сидела, я понимала, что мне главное – не зарыдать!
Наташа: Это было зимой, Галька или Вика – кто-то вытащил головешку, не помню, на палас, и палас загорелся. Я на босу ногу надела валенки и побежала к тете Марине. И застряла в первом сугробе. На меня собака загавкала тети Марины, тетя Марина вышла и потушила. Мама-то наша пьет сама, а папа по праздникам выпивает. На работу пошел, сказал маме: «Затопи печку, сиди дома с детками». А мама не послушалась его и ушла в деревню.
Вика: А папа потом пришел и спросил: «А мама уходила?» А мы ответили правду: «Мама уходила!» А папа ее так бил, у нее даже лицо было всё в крови.
Наташа: Да.
Вика: Папа правильно это делал, правильно. За дело ее набил.
И. Зотова: А не жалко было? Мама ведь…
Наташа: Мне, например, жалко.
Вика: Мне тоже жалко было маму. Родная… Ну и еще папу. Мне всех родителей было жалко.
Наташа: И мама потом… она заболела и в больницу уехала. Это всё из-за вина было. Когда она болела… ну она давно пила вино… она не вспоминала, что это детки еёные… (Всхлипывает).
Вика: А вот наша домашняя фотография.
Наташа: Вот, смотрите, как мама напилась! А у папы чуть-чуть только…
Инна Зотова: Уж когда меня угораздило ее спросить, помнит ли она песню, которую мама ей пела как колыбельную – и девочка запела эту песню! – вот в этот момент директор детского дома у меня за спиной просто вот уже… уже зарыдала!
И. Зотова: Наташ, а какую песню мама пела? А она вам песни колыбельные пела?
Наташа: Да…
И. Зотова: Ну спой.
Девочки наперебой: Можно я? Можно я? Можно я?
Наташа: А я тоже знаю! (Начинает напевать). Не ложись на бочок, то серенький волчок придет, схватит тебя за бочок, унесет в лесок, а там… печка варится…
Закончилось всё тем, что папа всё бросил и ушел. Собрал свои шмутки, как она сказала, а они остались. И они жили втроем: вот эта старшая девочка (семилетняя) стала мамой. И она рассказывала, как обустраивала этот быт. Вот это был кошмар.
Это была история, которую мы сделали на стыке художественной и документальной, соединили «Три сестры» и вот эту историю, которую записали в Костроме.
Надо сказать, что у этой программы была такая интересная судьба, мы ее показывали на международной конференции (журналистской, профессиональной), и я видела, как журналисты, которые не знают русского языка, которые только читали текст и только слушали детский голос – они сидели и плакали!
Вообще надо сказать, что у нас есть истории, как мы говорим, «Голливуд отдыхает». То есть это готовые сценарии просто разных фильмов: и детективных, и мелодрам, и каких-то блокбастеров – абсолютно все жанры есть! С профессиональной журналистской точки зрения очень интересный проект.
Геннадий Сырков: Это правда. И это перекликается с тем, что я хотел говорить. В 2009 году, Инна, помните, была у меня командировка? Я говорю про поездку в Кумёны. Там шесть детей приемных. И я запомнил вот эту командировку как какой-то прекрасный момент своей жизни.
Я приехал туда на целые сутки. «А вот мы сейчас за травой корове поедем. Поедете с нами?» – «Да, поедем!» Садимся на какой-то мотороллер. Никита, мальчик, ему 12 лет, по-моему, аккумулятор плохой, долго не заводится – поехали! Девочки все эти приемные из детского дома тоже сели – там такой небольшой – поехали за травой. «Сейчас будет лог!» – Кричат они мне. А у них у всех еще говор такой вятский (начинает окать): «А мама-то сказало-то, корове-то надо тровы норвать!» Вот, накосить. Утренняя поездка – вот давайте послушаем – это был восторг какой-то для меня какой-то.
(Щелкает задвижка на двери).
Г. Сырков: Так, куда мне садиться?
Никита: Ноги в вентилятор не совать…
(Заводится мотор).
Г. Сырков: А куда мы едем?
Дети хором: В лог!
Г. Сырков: А что такое лог?
Маша: Там трава растет.
Г. Сырков: Понял!
Маша: Поле такое.
Г. Сырков: Э-ге-гей! Отлично, в поворот вписались.
(Машину подбрасывает на ухабах).
Г. Сырков: А тормоза есть у этой машины?
Маша: Есть! Я здесь сама ехала тоже. Сама вела!
Г. Сырков: Молодец! Вот я бы не смог!
Маша: Нас папа научил. Я сначала приехала, тоже не умела.
Г. Сырков: А давно приехала ты?
Маша: В то лето!
(Машину подбрасывает).
Г. Сырков: Опа! Козы пасутся. Козы, привет! Ух ты, только дым стоит. В такую горку въехали. – мотор сильный! (Мотороллер останавливается, слышно пение птиц).
Детский голос: Всё.
Г. Сырков: Ну, знаешь, что я, Никита, скажу? Был бы я работником ГАИ, я бы тебе выдал права сразу, без лишних разговоров. Отлично водишь! Молодец!
Геннадий Сырков: Вот, счастливый момент – эта поездка. А потом – Инна, Ира, Татьяна! – к вечеру пришли гости, застолье, а где-то часа в два, наверное, сели с Петровной разговаривать. И уже три, четыре утра: она про детей рассказывает, какие они трудные. Человек выговаривается! Говорит, говорит, говорит, говорит, говорит…
Елена Русских: Ну, например, Серега рассказывал, что… «Я помню, папа с друзьями выпивал, и решили позабавиться. Я был маленький. Они посадили меня в крышку от чемодана и с верхнего этажа по лестнице меня спускали. И они все ржали, а мне было очень страшно».
Или, например, девчонки рассказывали, что… они ж не учились, они собирали картон, цветмет и вот это всё сдавали. Им было задание за день заработать денег, чтобы купить спиртное родителям. А если они не приносили ни спиртное, ни денег, то, значит, их били.
Даже вот у Маши… Она говорила: «Вот я не принесла, Катя спряталась, а Маша побежала, и мама ей вилкой в спину!» Вот у нее вот этот след от вилки – он у нее там есть.
Ну вот такие жуткие истории, их слушать очень тяжело. Даже себе представить такое не можешь, что так можно сделать! Поэтому да, хорошего особо вспомнить нечего, поэтому вот да – у них такие воспоминания…
Геннадий Сырков: Я навсегда полюбил общение, разговор с героями, с людьми. И мне передача «Детский вопрос» позволила это понять – что моя профессия заключается даже не в том, чтобы уметь задавать вопросы, а в том, чтобы уметь слушать!
Инна Зотова: Ну что, это круто. Вообще, на самом деле, это замечательно, что «Детский вопрос» прошел по судьбе каждого из нас, оставил свой такой след. Я очень рада, что в моей жизни эти двадцать лет были.
Они были очень непростыми, они были очень такими наполненными, противоречивыми, но они были. И это журналистская удача, это безусловная профессиональная победа. Но очень хотелось бы, чтобы и дальше было еще много чего интересного.
Знаете, я не устаю это говорить: для меня действительно большая честь работать с моими коллегами. Мне очень повезло.
Геннадий Сырков: Спасибо, Инна! Татьяна?
Татьяна Юрасовская: Я хочу, чтобы мы нашим маленьким дружным коллективном смогли помочь как можно большему количеству детей. Потому что вот нас буквально всегда в «Детском вопросе» пять-шесть журналистов. Поэтому чтобы мы вот смогли помочь как можно большему количеству детей, как можно большему количеству родителей приемных, и чтобы еще двадцать лет!
Инна Зотова: Чтобы сил хватило! И здоровья!
Геннадий Сырков: О! Это важное замечание, да.
Ирина Поварова: Да. Очень, конечно, хочется, чтобы темы закончились, и все дети были счастливы, но работать нам еще и работать!
Геннадий Сырков: И пусть будут те истории, которые вы рассказывали, коллеги. Истории, которые приносили нам какое-то глубокое профессиональное удовлетворение, радость вот эту: «Получилось, сделали! Я – на своем нужном месте и делаю дело, которое нужно конкретным людям, детям». И нужно – давайте не будем забывать – нашей огромной слушательской аудитории, которая тоже вместе с нами переживает все те восторги, которыми мы сегодня поделились. Где-то огорчение, где-то какие-то иные эмоции, но это тоже «Детский вопрос»!
Продолжение следует…
Вот такие воспоминания у нынешней команды «Детского вопроса». Наверняка есть, что вспомнить и всем нашим коллегам, и единомышленникам, которые в эти непростые годы были рядом, не жалея ни времени, ни сил ради общего дела – помощи ребятам, оказавшимся в беде. Друзья, мы всех помним и искренне благодарим!
А на сегодня всё. С вами были:
– Ирина Поварова,
– Татьяна Юрасовская,
– Геннадий Сырков
и Инна Зотова.
До встречи через неделю!
