Есть в нашей стране праздник, который всегда отмечается как день великой гордости и великой скорби, праздник, который всегда со слезами на глазах. Потому что нет, наверное, в нашей стране семьи, где бы она ни жила – в маленьком поселке или огромном городе – нет семьи, где не хранилась бы, как самое дорогое, – история родного человека, опаленного той войной. Хранится и передается следующему поколению, чтобы помнили и берегли этот мир…

Сегодня Геннадий Сырков – с такой историей.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ВОЙНА И СЕМЕЙНЫЙ АЛЬБОМ

Пролог

Фотографии из семейного архива героини программы.

Наталия Петровна: Я родилась в поселке Мордвес Тульской области. Мой отец был ветеринарным врачом. Был заведующий ветлабораторией, и рядом с этой лабораторией был наш дом… Ну, сельский деревянный домик.

Я хотела бы еще вам показать альбом с фотографиями, кое-какими письмами. Когда будет возможность, вы тогда посмотрите, пожалуйста. (Показывает письма). Вот такой листочек складывали, видите, и штемпель, и марка, всё как положено. Вот такое!

***

9 мая 45-го года все дети в поселке Мордвес ждали праздничного салюта. Дети почему-то решили, что оттуда – из Тульской области – они увидят, как небо над Москвой озаряют красочные залпы.

Конечно, этого не случилось. Но момент всеобщего радостного ожидания, ликования – отчетливый снимок в памяти Наталии Петровны Наконечной. Чуть ли не единственное ее непосредственное впечатление о Большой войне. Если не считать тяжелый звук немецких самолетов. Только один звук: самих бомбежек, пережитых в неполные два года, Наташа не запомнила.

(Звучит тревожная музыка).

Наталия Петровна: У мамы нас было четверо детей. Два мальчика и две девочки, причем последний сын родился, когда уже папа воевал. И в память о нём она назвала его так же – Петр. Отец мой был Петр, так что самый маленький мой брат Петр Петрович был.

1. Под бомбежками

Наталия Петровна (листая фотоальбом): Есть письма, сохранились. Мама писала своему брату погибшему. Описывала, как у нас находились немцы в нашем поселке. Сейчас найду это место. Но случилась такая история, что в тот день, когда она писала, оказалось, что в этот же день брат ее погиб. Потом пришла похоронка именно этого числа. 28 апреля 1942 года.

Вот пишет своему брату: «Дорогой Мишенька, получила письмо, очень рада за тебя, что ты жив-здоров!» Вот видите… «Продолжай, Миша, громить фашистов, чтобы скорее уничтожить этих мерзавцев, которые разворошили всю нашу жизнь. Теперь мы немного ожили с наступлением тепла. Ребята ожили, повеселели, а то всю зиму не вылезали из зимнего пальто – и днем, и ночью. Окна у нас были выбиты, когда бомбили немецкие самолеты, а мы все во время боев сидели в подвале. Страху было много! Были и немцы у нас – 14 дней. У меня взяли четыре куры, сено потаскали. Но скоро бежали. Теперь уже всё позади. И теперь одно желание: скорей бы расправились с немцами и скорей вернулись домой с победой!» (Шуршит бумагой). Вот сохранилось письмо – я храню эти письма.

Мне кажется, даже сама я помню, я прям… на каком-то уровне подсознания осталось такое впечатление, что самолеты немецкие и наши всё-таки по-разному какой-то создавали шум. И я помню, что наши старшие всегда прислушивались. Я даже помню, что немецкий – какой-то более  неприятный звук.

Мама, старенькая бабушка, четверо детей. Я, ваш рассказчик, знаю только то, что услышал от Наталии Петровны, а она – от мамы, наверное, от старшей сестры Лены и старшего брата Сергея.

Начинается бомбежка – и все спускаются в подвал. А где Петенька? Петеньки нету. Самого маленького, годовалого, в суматохе забыли наверху. Реальная история потом станет смешным семейным преданием: спустя годы собственные дети Петра Петровича будут вспоминать, «как нашего папу забыли во время бомбежки»!

Или старшая сестра во время налета оставила наверху куклу. И уже в подвале начнет плакать, будет просить маму вернуться за ней.

Наталия Петровна: А потом случай. Мама кормит нас, а я: «Хлеба, хлеба, хлеба». Беспрерывно! Пришлось маме выставить меня в сени! (Смеется). «Иди в сени, Наташа, иди в сени!» Потому что другие дети тоже как начнут вчетвером: «Хлеба, хлеба, хлеба!» Теперь уже об этом знают все: и дети, и внуки, и все говорят: «Бабушка, вот тебе хлеба, ешь (смеется), сколько хочешь!» Достаточно хлеба. Голод был. Голод.

2. Последнее письмо отца

От папы – военного ветврача 3-го ранга Петра Даниловича Быковского – последнее письмо пришло в июле сорок первого года. Только спустя много лет дети узнают, что он находился в это время в родной Белоруссии у деревни Буйничи. Там в это время шли тяжелые оборонительные сражения. И недлинное последнее письмо – это видно по тексту – папа писал между боями.

Наталия Петровна: Вот это письмо. «Милая, славная Галочка! И дорогие Серя, Ленуся, Наточка!» (Поясняет). Он еще не знает, что младший сын родился – Петя – еще. «С 1 июля нахожусь на фронте в лесу около Могилева. Еще пока жив. Как здоровье деток, как ты себя чувствуешь? Пиши обо всём подробно. Надо мной сейчас пролетают вражеские самолеты, стреляют наши орудия. Кругом взрывы. Обстановка во всех отношениях боевая. Письмо часто приходится прерывать и начинать снова. Ну а мой адрес: действующая Красная Армия, полевая почта такая…» Заканчивает: «Пишу под взрывы бомб и разрывы снарядов. Так что писать не совсем удобно. Целую крепко, милая Галочка, дорогие детки – Серя, Наточка, Леночка. Ваш муженек и папочка» (Улыбается).

Младший брат Наталии Петровны – тот самый Петенька, которого забыли во время бомбежки – став Петром Петровичем, соберет семейные реликвии, разыщет документы и подготовит о своем отце книгу.

Наталия Петровна достанет ее к моему приходу. Когда раскроем, я увижу посвящение: «Памяти нашего отца, дедушки, прадедушки – вынесшего тяжелейшие испытания». И под этой строчкой будут указаны годы жизни Петра Даниловича Быковского. Дата смерти – 1976 год. Но в сорок первом году семья действительно получила от него последнее письмо.

Наталия Петровна: Пропал без вести! Младший сын его – Петр Петрович, Петя – он когда занялся историей нашего папы, он понял, что отец был в плену в Германии, потом их куда-то в Нидерланды. Когда война кончилась, американская сторона (даже здесь в книге написано) предлагала: «Не поезжайте! К вам будет другое отношение. Оставайтесь здесь».

Он не мог остаться: здесь его семья, его жизнь, его родина. Поехал сюда в Россию. Ну а здесь такое время было… все, кто был в плену, были отправлены в какие-то дальние края и там находились.

Потом уже, после смерти Сталина, папа был реабилитирован. И судьба сложилась так, что мама не дождалась, она умерла. Она не знала, что папа всё-таки жив... И мама всю жизнь, которая ей была отмерена, все ждала.

И даже такой случай я помню, что цыганка ей нагадала: «Твой Петя жив!» И мама верила, что Петя жив… Не было возможности сообщить, что «я живой». Вот такая беда!

3. Сиротки…

 (Фоном звучит мелодия песни «Под звездами балканскими»).

Переезд в Москву был вызван печальными обстоятельствами. В сорок шестом году тяжело заболела мама, Галина Ниловна. В Мордвес из Москвы приехал ее брат, врач-психиатр Павел Нилович Ягодка. Увидел, что надежды на выздоровление немного, что мама уже не может справляться с детьми. Своей семьи у молодого еще мужчины не было – и он всех забрал жить к себе.

Переезжали в Москву на грузовой машине. Настроение было радостное. В грузовике распевали песню «Под звездами балканскими».

(Звучит песня «Под звездами балканскими»).

Где ж вы, где ж вы, где вы, очи карие?

Где ж ты, мой родимый край?

Впереди – страна Болгария,

Позади – река Дунай.

Наталия Петровна: Старый доходный дом на Арбате. Там громадная квартира была разделена на такие маленькие комнатки-пеналы. Наша комнатка 12 метров была. У кого-то там, может быть, 13, 15… Лепной потолок 4 метра, и можно было сделать полати. Нам сделали полати и лесенку обыкновенную. И мы туда, дети (улыбается), забирались наверх. Семь человек расположились в этой комнате 12-метровой.

В то время, когда мы переехали, дядя мой как раз писал кандидатскую диссертацию. И нам было приказано: сидеть тихо! И я помню, что письменный стол был такой старинный. И можно было под стол забраться и сидеть там под столом (смеется), играть. Старались, да, не мешать.

В Москве мама уже серьезно болела и часто находилась в больнице. Передавала оттуда записочки детям. О чём писала? Просила слушаться дядю Пашу. Других взрослых в семье уже не было – бабушка умерла в сорок шестом году.

Еще Наталия Петровна помнит, как ходили в магазин и пили там с мамой вкусный сок. В семейном альбоме есть фотография: молодая женщина лежит в кровати на высокой подушке – приподнявшись. Правой рукой она подпирает голову, а в другой держит перед собой книгу. Выражение лица серьезное.

Я рассмотрю эту фотографию и скажу Наталии Петровне, что она похожа на маму. И она с радостью ответит: «И дядя Паша (то есть Павел Нилович Ягодка) всегда говорил, что Наташа больше остальных детей похожа на его сестру». То есть на свою маму.

Наталия Петровна: Все соседи знали, что мама больна и говорили нам: молитесь, молитесь. И когда в детском саду мы были с Петей, под одеяло залезем и молимся: «Господи, спаси нашу маму, спаси!» Но не получилось. Дядя Паша как-то не очень у нас насчет веры был, а соседи, старушки, нам это говорили. Хотя у дяди Паши, если говорить о его семье, отец священник был.

Когда мама умерла, через день, через два, иду по двору в школу, и соседи, на лавочках бабушки, сидят и говорят: «Сиротка. Сиротка». Вот это я хорошо запомнила. И это меня даже как-то преследовало, может быть, и в жизни, что вот сиротка! Несмотря на то, что я считаю, что у меня семья была, дядя Паша заботился настолько! Как и папа мне был, и мама, и все. Вот.

4. Талант дяди Паши

Павел Нилович Ягодка работал в московской клинике неврозов и заведовал кафедрой нервных болезней во 2-ом меде. Был очень успешным практикующим врачом. Написал несколько монографий – я с удивлением обнаружу, что книгу «Жизнь в мире неведомого» и сейчас можно купить на одном известном маркетплейсе в интернете.

Прожил Павел Нилович долгую жизнь, но так и остался холостяком. Не совсем обычным, конечно: воспитывал приемных детей. «Всех вырастил, всех поднял, все дети получили образование», – скажет Наталия Петровна.

Пётр, Наталия, Павел Нилович Ягодка, Елена, Сергей.

В интернете я найду воспоминания о Павле Ниловиче одного из студентов: «Осколок той России, в которой не выносят нечистой обуви и детей называют на вы, к студентам обращаются: господа». Наталия Петровна тоже будет говорить о чём-то таком: частью своей жизни ради них дядя Паша пожертвовал, но иначе он и не мог.

Наталия Петровна: Долг! Понимаете? Долг. Победил долг. Прежнее поколение так ведь воспитывали, что старшие должны помочь всем младшим детям… Причем, знаете, что еще хочу рассказать? Что мы с моим братом Петей, мы с ним особенно были близки, и мы с ним друг другу дали такое обещание, что, если вдруг, не дай бог, что-то случится с нашими семьями, с детьми, что я не брошу его детей, буду воспитывать, а он не бросит моих детей, будет воспитывать. Вот по примеру дяди Паши.

(Показывает альбом).

Но есть вот такое еще здесь… Это фото я нашла – единственное, где он в пилотке. Хочу отдать его увеличить, крупное сделать, крупное.

Две фотографии в семейном альбоме привлекут мое внимание. Первая – довоенная, 1934 года. Под ней подпись: «Павел Нилович Ягодка читает газету пациентам психиатрической клиники». Почему-то мне кажется, что этот снимок очень много говорит о самом докторе.

На другом в полный рост изображена молодая женщина. Стоит где-то на улице весенним или летним днем, в руках ее элегантная сумочка, на голове шляпка. Рукой Наталии Петровны в альбоме сделана надпись: «Луиза, которая уехала в Польшу». И рядом ее же рукой – еще одно пояснение. Написано: «Это фотография, которая всегда висела над столом дяди Паши». То немногое, что Наталия Петровна точно знает об этом снимке. В семейных архивах нередко бывают такие фотографии – загадочные осколки жизни родственников, о которых те много говорить не хотели.

Наталия Петровна: То есть было какое-то, может быть, увлечение во Львове. А потом мы свалились ему на голову. И всё. А эта Луиза… Ну почему она уехала – не знаю. Временно не временно, насовсем… Может быть, была полька. Кто ее знает?..

Во Львове капитан медицинской службы Павел Ягодка встретил победу. В армию он был призван в 43-м году. И тоже писал письма своей сестре.

Наталия Петровна: Письмо… его письмо со службы… Вот число, видите: второго, седьмого месяца сорок третьего года. Пишет: «Милые дорогие мамочка, Галюся, Сержик, Леночка, Наточка и Петенька!» Нам он это пишет. «Сегодня получил письмо, которое писал Сержик, бабушка и мама. Очень вам всем благодарен за него. Пишите еще обязательно все. А Сержик пусть будет главным секретарем, то есть пусть пишет каждый раз, это будет ему полезно, так как я буду исправлять ошибки. Например, в адресе он написал «почтамП» («п» на конце), а надо писать «почтамТ» («т» на конце). Кроме того, написал «нехватает» (вместе), а надо «не хватает» (раздельно). А вообще, мой милый мальчик, ты пишешь очень хорошо, и через год совсем не будешь делать ошибок. Я жив и здоров, боюсь только зимы. В сапогах и шинели я никогда еще не ходил». (Смеется). Ну, врач такой… обычный! «Ну как-нибудь перенесу, другие же ходят!» (Смеется).

Когда уже дядю Пашу мы провожали, собрались с кафедры психиатрии студенты и преподаватели, тогда уже он оставил нам квартиру, купил себе кооперативную квартиру. И там, когда собрались, все говорили: «Вот у Павла Нилыча – талант доброты». Талант доброты. И даже в жизни, когда что-то тревожило меня, я уже взрослая была, придешь к дяде Паше, он одним словом как-то тебя успокоит – скажет, и подумаешь (смеется): «Это не главное, главное – другое!»

Корр.: Замуж когда выходили, не советовались?

Наталия Петровна: Советовалась. Советовалась.

5. Встреча с отцом

«А своего отца, Петра Даниловича Быковского, получается, вы так никогда и не увидели?» – спрошу я Наталию Петровну. А она ответит: «Нет, почему же, видела». Освободившись, папа приехал в Москву. Но это случилось уже после смерти мамы. Погостив, уехал в Белоруссию, откуда был родом. И у папы уже появилась новая семья.

Наталия Петровна: На первые студенческие каникулы я поехала в Витебск к отцу туда. И я шла и думала: «Иду в первый раз в отчий дом. Вот, видите, как… Война, что она делает.

Я думала: «Это очень хорошо, папа нашелся, но как же… я же не могу бросить дядю Пашу! Как?» То есть такие юношеские колебания, понимаете?

В новом браке у Петра Даниловича родились еще 6 детей. И две семьи одного человека, все его 10 детей, связь друг с другом стали поддерживать. «Новая семья папы всегда с уважением относилась к памяти моей мамы», – скажет Наталия Петровна. Даже одну из своих дочерей в новом браке Петр Данилович назвал Галиной – в честь умершей первой жены. И в Белоруссию Наталия Петровна ездила последний раз не так давно – вместе со своим сыном. Но всё равно – всё непросто…

Наталия Петровна: Не знаю, но, наверное, всё-таки дядю Пашу я больше… душой его чувствовала, чем папу. И папа, может быть, немного и обижался… Он мне говорил: «Маленькую я тебя носил на руках!» Я тебя носил на руках… Конечно, мы тоже чувствовали, что полностью мы не смогли отблагодарить отца за то, что он нас родил или как-то вот… понимаете?

Я что хочу сказать… Прожив жизнь, такой вывод сделала, что основное – это семья! Основное – это родители и дети. То, что держит нас в жизни!

Эпилог

В тот год, когда умерла мама, Галина Ниловна, учительница Наташи на уроке дала задание: сделать открытку и поздравить своих мам с праздником 8 марта. Сначала Наталия Петровна сама расскажет мне эту историю. А потом пояснит, что младший брат Петр написал рассказ, сюжет которого полностью основан на этом реальном событии – из ее, Наташиной, жизни. То есть личная история вновь стала чем-то большим – даже большим, чем просто семейное предание.

Мы найдем этот рассказ, и Наталия Петровна прочитает из него выдержку. Готовя сегодняшний выпуск, я решу: пусть в конце передачи прозвучит обработанный текст Петра Петровича Быковского. Одного из самых важных летописцев большой семьи. И которого тоже уже нет на этом свете. Рассказ Петра Петровича так и называется – «8 марта».

Петя и Наташа.

Наталия Петровна: Выдержка. (Читает). «Во втором ряду на третьей парте сидит Наташа. Темные волосы аккуратно заплетены в тоненькие косички. Маленькая, черноглазая, неровный характер: то отчаянная проказница, хохотушка, то задумчива и грустна.

Раиса Михайловна наклонилась к ее тетради, сосредоточенно поджав губы. Наташа выводит зеленым карандашом: «Дорогой дядя Паша, поздравляю тебя с днем 8 марта».

Учительница ничего не сказала и тихо отошла в сторону. Она думала о Наташе, у которой пропал без вести отец и недавно умерла мама. Она думала о проклятой войне, которая, прямо или косвенно, лишила стольких детей родительской ласки. Сказать Наташе, что это женский день? Но что ответить тогда, если она спросит: «А кого же мне поздравлять?!»

Когда дядя Паша пришел с работы, на столе его ожидало поздравление. Он, конечно, тотчас узнал в девочке Наташу. Да и косички нарисованы точь-в-точь, как у самой Наташи. Они ему хорошо знакомы, потому что Наташа не умеет еще заплетать сама». (Улыбается). Мне только 10 лет исполнилось!

Мы поздравляем Наталию Петровну Наконечную и всех наших радиослушателей с великим праздником – с Днем Победы! И желаем всем мирного неба над головой и мира в душе.

В студии была Инна Зотова. До встречи через неделю!