Выпуск 637
Наша постоянная рубрика «История с продолжением» называется так не случайно. У одних историй, прозвучавших в эфире, действительно уже есть продолжение, у других наверняка будет в будущем, а в некоторых события развиваются прямо сейчас. Та, которую мы вспомним сегодня, началась семь лет назад…
История с продолжением
Мечты сбываются
ЧАСТЬ 1. СЫНОВЬЯ
Пролог. Мечта
Со Светланой и Алексеем из Сургута мы познакомились осенью 2016 года, когда готовили челябинский рейс «Поезда надежды». К тому времени наши герои были женаты уже 15 лет. Совместных детей в семье не случилось, а дочь Светланы от первого брака – Марианну – супруги уже успешно вырастили.
Алексей: Дочь работает, учится на заочном.
Светлана: Учится она здесь, в Сургуте… В университете в педагогическом. Уже ей 19 лет.
Алексей: Свои не получаются, а детей хочется. Ну вот – решили, что есть выход: взять приемного. Решили, что лучше сейчас взять, пока молоды, чтоб мы успели детей на ноги поставить до своей пенсии.
Светлана: И дочь у меня всё говорит: «Мам, давай, давай!». Надо, говорит, братика или сестренку. Ну вот, и мы как-то созрели, наверное, к этому делу. Я сама, как бы, в таком ожидании, наверное… Чувство беременности у меня вот на самом деле сейчас такое… (Смеется).
Корр. (одновременно, со смехом): Да?
Светлана: Да, как будто я беременная хожу. И дочь пинает: «Мама, ты до сих пор не выбрала! Что ты неответственная такая?». Я говорю: «Доченька, я выбираю, а позвоню – уже забрали».
Корр.: И кого же вы ищете?
Алексей: Хотелось бы, конечно, мальчика и… Мы так вообще думали: брата с сестрой или двух братьев. Один – где-то до 5 лет, а второй – можно до 10 лет.
Светлана: Двоих детей мы рассматриваем. Корректируемые заболевания рассматриваем. А так, в принципе, особых таких претензий нету. У меня очень много родственников: братья, сестры, бабушка, дедушка, – они все здесь, у нас, в Сургуте. У меня все готовы, все примут, нет такого, что: «А зачем вам это надо?», то есть… Они бы хорошо внедрились бы в нашу семью…
Глава 1. Осуществление мечты
Вскоре после этого разговора Светлана с Алексеем отправились вместе с нами в Челябинск, но там не задержались: получив направление на знакомство с двумя братишками, супруги поехали дальше – в Магнитогорск. Там, в одном из детских домов директор представила им 10-летнего Максима и 5-летнего Димку.
Директор: Максим, мы знаешь, чего собрались-то сегодня здесь?
Максим: Не знаю.
Директор: Вот, мы собрались, что Светлана и Алексей хотят пригласить вас к себе в гости.
Максим: А мне папа говорит, чтобы я не соглашался.
Директор: Не, ну подожди, я же сейчас не папу твоего спрашиваю, я сейчас спрашиваю тебя, как старшего брата: вас приглашают в гости вообще в другой город – в жутко красивый город.
Алексей: Он действительно красивый.
Максим: А что за город?
Алексей и Светлана (хором): Город Сургут.
Директор: Сургут. Нефтяная столица России.
Светлана: Да. А Лёша работает у нас нефтяником.
Соцпедагог: Вы съездите, посмотрите другой регион. У нас Урал, а там…
Алексей: Сибирь.
Соцпедагог: Сибирь, да.
Вечером, на традиционном родительском собрании, Светлана делилась впечатлениями.
Светлана: Детки сами, они нам понравились. Большой вопрос – это папа, который ему говорит: «Поедешь – я тебя убью». Младший, он такой, шебутной. В принципе, ему всё равно, мне кажется, пока, кто там пришел, зачем пришел…
Ведущая собрания: Да, да, угу.
Светлана: А Максим прям переживает из-за родителей своих.
Поскольку старший из братьев вроде бы не высказал желания продолжать знакомство с Алексеем и Светланой, утром следующего дня супруги отправились в магнитогорский отдел опеки и попечительства – посмотреть анкеты других детей.
Листая пухлые папки, Светлана с Алексеем довольно долго просидели в кабинете. Дважды они останавливались на приглянувшихся фотографиях, но оба раза оказывалось, что это всё те же мальчишки: Максим и Димка… И наши герои решили встретиться с братишками еще раз и всё-таки попробовать наладить контакт.
По дороге к детскому дому супруги встретились с другой участницей «Поезда надежды», которая ходила в то же учреждение навещать своих ребятишек. Она рассказала, что только что видела Максима.
Вера: Он, одетый, идет по коридору и ревет. Социальный педагог, она говорит: «Максим, а что случилось, почему ты одет, куда ты собрался?». А он говорит: «А к нам-то когда придут-то уже?».
Светлана: Ох ты, ой всё…
Больше не раздумывая, Светлана с Алексеем поспешили в детдом, и едва только вошли…
Светлана: Вон, бежит! (Слышен топот). Привет, привет, привеееет!
Максим: Здравствуйте!
Алексей (со смехом): Здравствуй, Максим!
Корр.: Здравствуй!
Светлана: Ты ждал нас? Мы пришли!
Корр.: Ждал, да? Молодец.
Максим: Я сейчас за Димоном!
Алексей: Давай.
Светлана: Хорошо! (Смеется, Максим убегает).
Корр.: А вот так вот!
Светлана (увидев соцпедагога): Здравствуйте!
Социальный педагог: Ой, здравствуйте, вы уже подошли? Так, проходите, я сейчас.
Корр.: Ой, уже прибегал Максим, обнимался… (Слышны приближающиеся шаги мальчишек).
Дима: Вот!
Светлана: Привет! Привет, как дела?
Дима: Холосо.
Светлана: Ты что, бежал, что ли?
Дима: Да.
Соцпедагог: Максим, давайте, мы сейчас пойдем гулять?
Светлана: Куда-нибудь сходим?
Дима: Да!
Соцпедагог: Давайте, да?
Дима: Давайте!
(Фоном слышны возгласы играющих мальчишек).
В тот день Максим и Димка немало времени провели вместе со Светланой и Алексеем. Немного поиграли на автоматах (особенно мальчишкам понравилось гонять на интерактивных мотоциклах и автомобилях), вдоволь поскакали в детском развлекательном комплексе с батутами и лесенками. Но к обеду пришла пора прощаться.
Максим: Вы придете вечером?
Светлана: Обязательно! Конечно, придем.
Максим: Давай, Дим, говори до свидания! (Светлана смеется).
Дима: До свидания!
Алексей: До свидания!
Корр.: До свидания!
Светлана: Ну всё, давай, пока!
Неудивительно, что на следующее родительское собрание Светлана и Алексей пришли уже в приподнятом настроении.
Светлана: Для меня очень важно была поддержка моей семьи там, в Сургуте. То есть я отправила сегодня вот фотоотчет небольшой, как мы гуляли сегодня. Говорят: «Да они же все наши! Всё, давайте, мы вас ждем!». Для меня было важно это услышать от сестры и от мамы, которые там вот они нас ждут, от дочери…
А Максимка сегодня говорит: «Знаете что? А как Димка решит, так и сделаем». Он так тихонечко на него перевёл вот эту ответственность, а Димка-то: «Поедем! Ты что, подарки не хочешь?». (Все смеются).
Алексей: Не, ну вечером Макс уже подошел ко мне, сказал: «Мы едем к вам».
Через несколько дней Максим с Димкой покинули детский дом и уехали вместе с новыми мамой и папой в Сургут. А вскоре мы позвонили новоиспеченным родителям, чтобы узнать, как добрались, как налаживают отношения уже в домашней обстановке.
(Набор номера, длинные гудки).
Светлана: Я переживала: думала, весь вагон будет стоять на ушах. Но детки себя вели очень хорошо… Ни единого замечания, ничего. Они… Видимо, оттого что, наверное, первое впечатление поезда… Как-то так смирненько…
Сейчас дома… Я думала, наверное, что будет сложнее, как-то трудностей больше ждала. Но пока, тьфу-тьфу-тьфу…
Нам дали путевку в садик для Димасика. Максим ходит в школу. Нам же говорили, что лучше в коррекционную школу, рекомендации давали. Мы пошли, во дворе у нас есть школа неплохая…
Директор говорит: «Ну мы возьмем вас временно, а потом будет уже видно. Если всё-таки рекомендации будут на коррекционную, то мучить ребенка не будем». Я согласилась с этим мнением.
Но сейчас разговаривала с учителем: даже репетиторы не требуются. Читает он лучше всех в классе, стихи читает, память у него отличная, у Максимки, он по программе успевает, просто вот чуть-чуть усидчивости не хватает, ну чуть-чуть с поведением… Ну, это ж мальчишки, ладно уж. А так особо проблем нет. Но единственное, что вот у нас – с Маришкой, старшей дочерью. Чуть-чуть она… ну, как бы, нервничает.
Корр.: Ну ревность, ревность…
Светлана: Да, чуть-чуть ревность есть, привыкла быть одна. Ну, мы работаем над этим. Она молодец, что она не стала молчать, она сразу об этом – мы оговариваем, вечерами мы сидим, вот когда ужинаем: кому что нравится, кому что не нравится, плюсы-минусы. А так, в принципе, как будто они всю жизнь с нами!
Глава 2. Мечта на практике
Как же быстро летит время! Прошло семь лет… А недавно Светлана приезжала в Москву. Мы с радостью встретились и пригласили ее в редакцию. Конечно, нам было что вспомнить и о чём поговорить.
Светлана: Ну, годы прошли хорошо. (Смеется). Но могу сказать, что не всё так просто, как кажется, на самом деле. Да, первое время было, конечно… Первый год был такой, наверное, самый тяжелый, насыщенный такой. Год привыкания, год знакомства…
Когда мы проходили школу, вот эту вот, семейного… я думала: «Ну не может быть, что дети могут себя вести так, как вот нам рассказывали. Наверное, это всё какие-то сказки…»
Корр.: Пугают.
Светлана: Да, пугают больше. Наверное, кто-то чтобы не пошли, наверное, дальше уже по этому пути. Но когда я столкнулась с тем, что всё, что рассказывали… (смеется) всё происходит в нашей семье, я прямо удивилась, конечно. Но прошли мы этот этап, хорошо всё.
Корр.: А что было самым сложным?
Светлана: Самым сложным было, наверное… вот первые три месяца. Потому что детей везли далеко от их друзей, от постоянного режима, к которому они привыкли. И когда мы начали уже свои ценности вносить, им было сложно перестроиться к нашей семье.
Нам было сложно тоже как-то вот принять не то поведение, которое мы себе нарисовали в голове – как должно быть в семье. Но мы ломались, обе стороны – и дети, и мы – и как-то… Ну, больше мы разговаривали. Много разговаривали.
Они обижались на нас, мы на них обижались. Но всегда мы шли: «Давайте сядем, поговорим. Вам тяжело, и нам тоже тяжело. Давайте всё-таки мы придем к единому какому-то мнению». Поэтому только разговорами, разговорами как-то вот приходили к единому моменту.
Тяжело было то, что дети не маленькие, они уже сформированные личности. Дети, которые прошли не очень хорошую школу, да? Если даже, может быть, у них было хороший детский дом, то до этого семья у них не очень была благополучная, и у них это в памяти осталось, и очень хорошо.
Поэтому, так как папа у нас строгий… (смеется) они переживали, что «вдруг повторится то, что было? мы приехали, может быть, зря вот в эту семью?»
И сложность еще была в том, чтобы вот донести, что мы не такие, как они. Да, у нас есть требования, но это во благо, для воспитания, для того чтоб состоялась личность в дальнейшем, да? Чтоб у них цели какие-то появились в жизни. А не так, что «вы сами по себе, мы сами по себе» … (Смеется). Ну то есть им тоже было очень сложно в этом плане.
Да, от прошлого, от полученного опыта, никуда не деться. Особенно – от травматичного. С обоими сыновьями Светланы и Алексея мы временами общаемся по телефону. Вот и сейчас тоже позвонили. О жизни в кровной семье ни Максим, ни Дима говорить не стали. Димка, конечно, тогда был еще маленьким, а вот старший брат – помнит ли, например, как попал в детский дом?
Максим: Я всё шикарно помню, как это было. Меня забрали из школы, потому что учительница тогда пожаловалась, ну, на мне куча синяков. Она позвонила в милицию, милиция приехала, меня спросили, где я живу. Я сказал. В итоге дверь никто не открыл, меня так и увезли. Потом младшего брата.
Корр.: То есть младшего отдельно забирали?
Максим: Да. Сначала меня, потом его.
Корр.: Ты испугался тогда?
Максим: Конечно, испугался. Как такого не испугаться?
Корр.: А чего ты боялся?
Максим: Ну, на тот момент, что больше не увижу родителей.
Корр.: Они приходили потом?
Максим: Очень редко. За всё время, сколько я был в детском доме, я их видел только… примерно раза три-четыре.
Корр.: А сколько ты был в детском доме?
Максим: Честно сказать, не помню. Вроде, два года.
Корр.: Ну, ты в каком классе был, когда тебя забрали? Тебя же из школы забрали.
Максим: В первом, вроде.
Корр.: А когда мы за тобой с твоими тогда еще будущими родителями приезжали, ты в каком классе учился?
Максим: Вроде бы, в третьем.
Корр.: Ну, значит, два года.
Максим: Получается так.
Конечно, все цифры можно уточнить по документам, но разве тут важна канцелярская точность? Гораздо важнее, что ощущает ребенок, попав в детский дом. Помнит ли это сегодняшний, 17-летний Максим?
Максим: Помню, конечно, как мне забыть? Ну, чё там вспоминать? Кормили, гуляли, возили куда-нибудь, там.
Корр.: Ну вот какие были ощущения? Что «всё плохо», или «да ладно, ничего вроде»?
Максим: Я даже не знаю, какие я эмоции на тот момент испытывал. Каких-то эмоций даже не было, можно сказать.
Корр.: То есть никаких эмоций не испытывал?
Максим: Не-а.
Психологи, работающие с осиротевшими ребятами, говорят, что такое происходит нередко: попав в казенные стены, дети эмоционально замирают, отгораживаются от окружающего мира – незнакомого, чужого и, что уж скрывать, неправильного. Но у Максима остался эмоциональный «якорь»: он помнил, что у него есть младший брат. Димке на тот момент было года три.
Максим: Я договорился так, чтобы меня перевели с моим братом в один детдом. Меня перевели. Я сначала не поверил, что это мой брат. Ну, потом всё-таки вспомнил.
Корр.: Подожди. Вы были в разных детских домах сначала?
Максим: Да.
Корр.: А как ты об этом узнал? Что его тоже забрали, что он тоже в детском доме?
Максим: Ну, я знал, что у меня есть братик. Просто я знал, что он не со мной. Я спрашивал, забрали ли его, и мне сказали: «Да, забрали».
Корр.: И ты попросил перевести тебя к нему?
Максим: Ну да. Из-за того, что я буянил… мне всё не нравилось, вечные психи, всё бесило меня везде. Я сказал: «Если я не буду буянить месяц…» Они сказали, меня переведут.
Корр.: И ты перестал буянить?
Максим: Да. Сказали вести спокойно – я вел себя спокойно.
На самом деле, скорее всего, Дима был не в другом детском доме, а в доме ребенка, где живут оставшиеся без родителей малыши – лет до трех-четырех. А воспитатели Максима просто использовали такое удачное для них стремление мальчика встретиться с братом. Но, в любом случае, это пошло всем на пользу: Максим стал лучше контролировать свое поведение, а вскоре и с Димкой встретился.
Корр.: А в детском доме вы в одной группе были? Или в разных?
Максим: В одной. Я был рад этому.
Корр.: А я помню, когда мы приезжали вместе с твоими родителями (вот со Светланой и с Алексеем), ты как-то сначала, на первой встрече не очень-то так высказывался, что хочешь к ним ехать. Ты чего-то опасался?
Максим: Нет, я ничего не опасался. Просто до этого же еще… тогда, вроде бы, месяц или два месяца назад приходили старые родители и сказали, чтобы, кто бы вас не хотел усыновить, не соглашайтесь. Ну я и послушал. Но потом всё-таки передумал. И хорошо, что я передумал.
Корр.: А помнишь, почему передумал? Что подтолкнуло?
Максим: Ну, просто посидел, подумал, что… ну, если ждать, то не дождемся. Лучше согласиться, чтоб был счастлив и я, и мой брат.
Корр.: А ждать… в смысле – кровных родителей, что они одумаются?
Максим: Да. Навряд ли бы они одумались.
Корр.: Ну, собственно, практика показала, что и не одумались.
Максим: Ну да.
Корр.: Ты что-то о них знаешь? Узнавал?
Максим: Нет, я ими не интересуюсь.
Корр.: То есть у тебя есть семья, и это твои родители?
Максим: Да.
Дима тоже не горит желанием общаться с кровными родителями. В нашей беседе он вообще сказал, что не помнит те времена, когда жил с ними. Конечно, он был маленьким тогда, но…
Светлана: Димасик, он уже подрос, у нас был разговор, и он как-то сказал, что слышал, как отец издевался над Максимом, и он сказал: «Я не хочу знать родителей. Тот садист, а мама не защитила Максима, она смотрела, как папа его обижает, поэтому я не хочу ее знать». В памяти у них осталась вот их прошлая семья. Но мы никогда их не настраивали плохо. То есть мы говорили всегда спасибо маме и папе, что они появились, и они об этом знают…
Семь лет назад, осенью 2016 года Максим и Димка стали юными «пассажирами» нашего «Поезда надежды» и уехали вместе со Светланой и Алексеем в свой новый дом – в Сургут.
Корр.: Дима, помнишь, как домой ехал?
Дима: Да, помню. Я помню, что в отеле мы поселились, и я тогда закричал очень громко: «Мам!»
Корр.: А как домой приехал, помнишь?
Дима: Да, тоже помню.
Диме тогда было 5 лет, а Максиму – 10. Интересно, с кем из них было больше сложностей при адаптации?
Светлана: Наверное, с Димкой. Вроде, казалось бы, что он помладше, но у него в памяти не было, наверное, вот этого вот… ну, того ужаса, который прожил, наверное, Максим. Сложности были в том, что он не хотел принимать, например, нашу фамилию. Он хотел остаться… (смеется) со своей фамилией. Вот.
Что интересно, и у Димки, и у Максима в памяти осталась другая картинка…
Корр.: Максим, в какой момент ты понял, что вот всё – это моя семья, это мои родные люди? Ведь не сразу, наверное?
Максим: Не знаю, я быстро к ним привык, очень быстро.
Корр.: А вот у Димы были проблемы, да? Не сразу он, как-то…
Максим: Нет, наоборот, это я не сразу. Я, там, после месяца, а он быстро привык.
Корр.: Да? А мне вот рассказывали родители, что он и фамилию не хотел запоминать, и адрес не хотел запоминать…
Максим: Не-не-не-не-не! Ну, может быть, и Дима возникал немного… (Смеется).
Дима: Я не знаю. Я к ним сразу привык.
Вот так. Память ребят не сохранила первоначальные сложности Димкиной адаптации. Даже старший брат их не помнит. Может быть, это и к лучшему?
Светлана: Сейчас Димка – он такой добрый, ласковый. Он принял все наши правила… (смеется) семейные. С Максимом было сложнее в каком плане? Он привык защищаться кулаками. То есть, если ты сильней, если ты бьешь – ты, значит, прав. У него это уже было сформировано. И то же самое он делал в школе. Вот с этим были проблемы. Он еще, как бы… ну, есть внешние данные у него, и вот его постоянно могли обозвать или еще что-то.
Корр.: Максима?
Светлана: Да. И…
Корр.: А что внешне? Такой красивый парень…
Светлана: Он красивый парень, но у него родимое пятно. Его называли «меченый», он как-то это… Он потом научился отвечать красиво и правильно на эти моменты. Потом он уже в школе как-то завоевал авторитет, Максим. И стало гораздо проще в этом плане.
И, слава богу, у нас приводов в полицию не было… (Смеется вместе с корреспондентом). Я им сразу сказала: «Я вам всё прощу, кроме воровства и наркоты. Вот этих вещей я прощать не буду, даже пытаться спасать, – говорю, – не буду. У вас всегда есть возможность, если чего-то и нету, это потом, в дальнейшем, приобрести. Поэтому ничего в дом не носить».
Ну, то есть вот эти ценности сразу закладывались, и было нормально. Они сразу нас называли «мама с папой». И я думала, что… даже ждала, может быть, подсознательно такого момента: вот, как-нибудь они, наверное, скажут: «А вы вообще кто? А кто вас просил?» Никогда не было таких моментов, хотя, может быть, могли бы обидеться где-то.
Однако поводов для каких-то серьезных обид мальчишки не находят.
Максим: У меня с семьей отношения очень прекрасные! Семья очень классная, добрые родители. Я даже не знаю, как сказать… Очень классные родители!
Корр.: Сейчас в детских домах, в основном, ребята старшего возраста, старше 12 лет… И вот, мы когда с ними разговариваем, когда кандидаты даже, бывает, приезжают (в приемные родители), они говорят: «Нет, мне не надо в семью, я уже большой, у меня, тут свои планы. Мне ничего не надо, я не хочу». Вот, что бы ты мог им сказать, таким ребятам?
Максим: Ну, лучше завести семью, а не придумывать планы. Семья всегда поможет, даст совет, сможет помочь и поддержать в нужный момент. А так – никто не даст такого совета, который может дать, например, мать или отец.
Корр.: Максим, скажи, пожалуйста, как ты сейчас живешь? Что ты делаешь? Чем занимаешься?
Максим: Живу я отлично, занимаюсь учебой и спортом.
Корр.: На кого учишься? Каким спортом занимаешься?
Максим: Учусь, как мой отец, на инженера по бурению. Спортом занимаюсь, армейским рукопашным боем.
Корр.: Серьезно, по-мужски – и то, и другое!
Максим (смеется): Да, есть такое.
Корр.: Дима, а ты чем занимаешься?
Дима: Я занимаюсь… хожу на борьбу и в школу. Ну, не на борьбу, а на драки, там.
Корр.: На рукопашный бой?
Дима: Да. Изначально не хотел, потом получилось так, что я пошел, меня Максим уговорил.
Корр.: Ну и как?
Дима: Нормально. Я очень многому научился.
Корр.: А ты драться после этого стал больше или меньше?
Дима: Драться? Нет, я не дрался, в общем. И сейчас не дерусь. Я дерусь только на тренировках, когда тренер говорит. А так, на улице – никогда.
Светлана: Мальчишки у нас как-то так влились хорошо, вот никаких, там, эксцессов. Мама, конечно, меня жалеет, там, иногда: «Ну Свет, ты же устаешь». Я говорю: «Ну так, а как по-другому-то? Это же жизнь, сидеть просто на одном месте? Нет, не хочется. Так активнее, интереснее!»
Между прочим, Светлана прилетала в Москву не просто так, а посоветоваться по одному важному делу… Так что…
Продолжение следует…
Ровно через неделю мы расскажем, за какой мечтой прилетела к нам наша давняя добрая знакомая.
