2 октября 2004 года в эфире впервые прозвучали позывные нашей программы. Впереди 20-й, юбилейный год работы социального проекта «Радио России». За это время мы познакомились с огромным количеством замечательных людей, рассказали немало историй, где сама жизнь писала невероятные сценарии. В наш юбилейный год мы будем чаще возвращаться к давним героям, большинство из которых теперь наши добрые друзья. А их истории, полные пронзительной искренности, стали «Золотой коллекцией» социального проекта «Детский вопрос».

ЗОЛОТАЯ КОЛЛЕКЦИЯ

Семья для бабушки

Пролог

Фотографии из открыиых источников для иллюстрации (не имеют отношения к героям истории).

(Звучит 1-й куплет и припев песни И. Богушевской «Над радугой»)

Там, над радугой где-то,

Средь птичьих стай,

Помню, мама мне пела -

Там есть волшебный край.

Там, над радугой где-то,

Все вольны.

Там сбываются все мечты,

Все мечты и сны.

Припев:

Однажды утром я проснусь,

Оставив всю печаль и грусть далёко;

Проснусь на звёздочке, в стране,

Где никогда не будет мне так одиноко.

Корр.: Мы всё как-то… про приемных мам рассказываем или, там, про дочек приемных, ну и вообще как-то… а тут, значит, у нас появился такой персонаж – бабушка.

Маргарита: Приемная бабушка. Меня тоже удочерили.

Корр.: Ну, в общем-то – да.

Маргарита: В общем-то, да. Я всем у себя в Нижнем говорю: «Меня удочерили». Вот так получилось, говорю. Очень…

Корр.: Вместе с внучкой.

Маргарита: Да.

ГЛАВА 1. Муж и дочь

Нашу собеседницу зовут Маргарита. Мы сидим в просторной московской квартире на севере столицы – здесь живет со своими приемными детьми одна из участниц нашего «Поезда надежды».

Корр.: Давайте отмотаем, так, лет 25, наверное, да, назад, примерно?

Маргарита: Ну, да. Ну а что? Жизнь у меня простая была: я, в общем-то, коренная нижегородка. И папа коренной нижегородец. А мама – из Кировской губернии, крестьяне. Причем так судьба интересно сложилась – мама у меня сирота. Ее мать умерла до войны. И оставила ей на руках грудного брата, Валерку. А отец женился на женщине с ребенком, они родили еще одного…

Корр.: А маме сколько было?

Маргарита: Маме на тот момент было… ну лет шесть, не больше.

Корр.: Ууу, маленькая.

Маргарита: Фотографии… Маленькая, маленькая. И вот грудной Валерка был, брат ее. То есть она мне рассказывала все ужасы сиротства, вот с малолетства как она жила – жила она ужасно по той причине, что…

Корр.: То есть она жила с мачехой?

Маргарита: Мачеха была глубочайшая алкоголичка. Причем они с отцом родили совместную дочь, которая сейчас еще жива, моя тетка сводная, мамина сестра. И вырастила ее моя мать – то есть она не нужна была.

Корр.: Родителям?

Маргарита: Мачехе, да. А отцу – ну что, мужики, они как-то далеко от этого от всего раньше были. Он деревенский был.

Корр.: Угу.

Маргарита: Они приехали сюда на строительство автозавода, где я сейчас живу, на автозаводе – это строили мои предки. Я замуж поздно вышла, у меня муж белорус был, Вася. Свекровь – белоруска…

Корр.: А вы где встретились-то с ним?

Маргарита: Я 10 лет в ресторане проработала в центральном в нашем городе, а он (ресторан) стоит прям… на горе, внизу речной вокзал.

Корр.: Да.

Маргарита: Стрелка, прям вот выходишь и видишь – нижегородский ресторан. А Вася как раз жил на Стрелке. И они туда пришли гулять с сотоварищами. Какой-то праздник, был вот мы познакомились с ним… Повстречались маленько, потом поженились… Ну мы хорошо жили: во-первых, мама его помогала, и я зарабатывала хорошо, и он тоже… Хорошо жили в материальном плане всю жизнь.

Корр.: А дочка у вас в каком году родилась?

Маргарита: Кира? В 85-ом. Мне 28 лет было, я поздно родила, и жданная она была, и баловали ее, и всё для нее было, всё было для нее! А вот как раз на момент, когда ей было 14, – вот этот вот раскол общества… я не знаю, может быть, подростки как-то по-другому это воспринимали… Появились эти дискотеки, вот это всё. И потекли наркотики в страну. Мы же не знали, что это такое, то есть вообще не знали. А Кирка… у нее такой склад характера был авантюрный. И, я считаю, ей на людей не везло, самое главное.

Корр.: А когда у нее это с наркотиками началось?

Маргарита (со вздохом): Ну она уже работала. То есть вот она как стала жить отдельно: работать стала, жить отдельно, и, видимо… (Вздыхает).

Корр.: Ну она после школы, да? Она не поступала учиться, она работать пошла?

Маргарита: Да, после школы. Она не захотела, а потом… Она у меня до восьмого класса очень хорошо училась: без троек, вообще прям отлично. А потом вот, видимо, в самосознании, потому что всё можно было купить, как она говорила: «Давай купим аттестат!» Или: «Давай купим диплом». То есть ей всю жизнь хотелось легкой красивой жизни.

Корр.: И где она работала?

Маргарита: Радио.

Корр.: Кем?

Маргарита: По рекламе что-то там…

Корр.: Менеджер?

Маргарита: У нее язык подвешенный потому что, и, вроде как, хорошо у нее всё шло. А потом компанию нашла «хорошую». И тут еще надо сказать: у нас рядом в доме в соседнем жил блатной автозаводский Сережка… По казино стал ее таскать. А что, там окружение-то блатное всё… А она-то, в силу своего возраста, не понимала: вот эта вся мишура, вот эти все деньги, доллары, казино…

Корр.: Ну, да, да.

Маргарита: Ой, женщины в этих платьях… Очень понравилась эта жизнь ей, вот эта вот приблатненная. Ну пошла не туда просто, а потом уже, когда говорила ей, там: «Кира, не надо этого делать! Вот ты жизнь себе всю сломаешь, тра-та-та-та-та…» Бесполезно! Вот она слушает, глазами: «Да, да, мама, ага…» – оделась и ушла, всё. Она могла выйти за сигаретами и пропасть на три месяца. То есть она не звонила, не интересовалась… Ну, и итог жизни – пожалуйста.

ГЛАВА 2. Внучка

Корр.: А с Алиной как получилось?

Маргарита: А с Алиной… Значит, получилось как – Кира зарезала подружку. Ну как зарезала… она звонит утром: «Мам, я Маринку зарезала». Я говорю: «Что, с ума сошла, что ль?» Она говорит: «Ну она жива, я вызвала милицию, вызвала скорую, то есть, она жива – Марина». Она до сих пор жива. Ну и вот ей дали три года: два она отсидела, два года не кололась, всё прекрасно было… А потом, вышла когда… у нее тут закрутилось, вот она с Сашкой сошлась. А потом – опять блатные. Причем ух какие! Караул! И всё, и мы ее не видим, не знаем, где она… Я говорю: «Ну что, опять колется, значит». И уже потом она мне звонит: «У тебя родилась внучка». Мы не поверили…

Корр.: То есть вы даже не знали, да, что она беременна?

Маргарита: Нет! Прошло, наверное, недели две – она звонит: «Мам, ты можешь ко мне приехать?». Ну приехала…

Корр.: Ну, то есть, вы знали, где она живет.

Маргарита: Нет! Я говорю: «А как я тебя найду?» – «Давай с тобой встретимся». Я говорю: «Ну ладно». Причем она вышла по УДО, ей надо было отмечаться ходить… Отмечаться она не ходила! Она в розыске, она рожает… Да! Она рожает! И, значит, мы встречаемся на Покровке, около кинотеатра. Я стою, жду ее. Я ее не видела вообще не знаю сколько. Смотрю в другую сторону, слышу: «Мам!» Повернулась – худенькая такая стоит. Ну пошли. Там у нас есть дом трехэтажный – она позвонила, ей кто-то открыл… Двухкомнатная квартира, зашли, значит. Комната темная, окна все заделаны, то есть вообще света нет, светильничек горит. Ну смотрю: ребенок, правда. Ну поговорили, всё, она тут покормила ее, перепеленала, я посмотрела, думаю: «Да, здесь, конечно, ребенку не место». И она всё: «Мам, сейчас Лева придет, поговорить с тобой хочет». А Лева – ну это блатной автозаводский. Пришел этот Лева… Я говорю: «А что вы хотите-то?» – «Вы должны ее забрать отсюда». То есть там, видимо, кололись люди, ходили, она им там мешала – ну, грудной ребенок.

Корр.: Ну понятно.

Маргарита: А потом, она ее без документов родила. Ее опека ищет по всему городу…

Корр.: Ну понятно, раз она скрывалась…

Маргарита: А ее нет нигде: всё, ребенок пропал! Но я еще этого не знала! Я говорю: «Лёв, завтра привозите ее, и вы ей там помогите, пожалуйста». Он: «Да-да, конечно». Он, значит, позвонил вот Женьке, с которым она жила на тот момент, и он ее вечером привез с Алиночкой. Вот две недели она дома пробыла, и всё, у нее пошло: колоться, колоться, колоться. Там-то всё было, там приносили.

Корр. (одновременно): Угу.

Маргарита: А дома – где, чего? Она у меня с ребенком сидит! И вот я стала из нее потихоньку вытаскивать: «А документы-то где? Ее регистрировать надо». – «Я не знаю, мне надо паспорт», – как всегда, без паспорта. Как так можно жить, а? Ну что с наркоманов спрашивать-то? Больные люди. (Корреспондент вздыхает). Мозгов нет. И, короче, она, значит… Я пришла с работы, захожу, говорю: «Ты куда?» – «Мне позвонили, там вроде паспорт мой нашелся». И она свинтила. Ее день нет, два нет, три нет, звоню – телефон недоступен.

Корр.: То есть она исчезла?

Маргарита: Да. Вася ей сказал: «Кира, если ты бросишь ребенка, мы его отдадим». И мы сидим, я говорю: «Вась, да как? да ты что? я ее не отдам!» Он: «Рита, у нас в доме грудной ребенок без документов. А ты, – говорит, – уверена, что это ее ребенок? А может быть, она его украла? Мы же не знаем…» Я: «Ой, ты что, это наш… Ты что, нет!» А Вася говорит: «Да вот с ней сейчас что случится – нас же посадят с тобой. Ты с ума сошла?» Ой, давай подругам звонить: «Девки, что делать?» – «Как что делать? Вызывайте опеку!» В общем, отдали мы ее в 24 больницу, у нас на Автозаводе детская больница… (Всхлипывает). Вот. Я там под дверями чуть не сдохла, я есть не могла вообще, я дошла полностью. И Кира звонит: «Я сейчас приеду». Я говорю: «А зачем ты приедешь? Девочку уже отдали». – «М-да?» И она такая пришла, Вася дома был, он так смотрит на нее и говорит: «Ну ты и…» – «Я знаю». У Васьки ноги отнялись на этой почве, он в больницу уехал, на следующий день ноги отнялись. Я говорю: «Собралась – и вон отсюда! Чтоб я больше тебя не видела никогда». (Вздыхает). Вот. А она же в розыске! Уехала, а через два дня ее взяли. На той же, видимо, квартире… Она год просидела, а мы к Алиночке ездили. Я говорю: «Вась, что будем делать-то?» А мы же школу приемных родителей с ним закончили, у меня весь пакет документов собран…

Корр.: То есть вы собирались Алину брать, да?

Маргарита: Да, мы собирались. Ну а как я ребенка оставлю в детском доме?! Это наш ребенок. Я ее себе хотела взять. Ну какая она мать? Ну никакая! Она на ногах не стоит, работы нет, она болтается. У нее представление о жизни наркоманское. Вот это – фьюить!» (Свистит).

Корр.: Угу.

Маргарита: День прошел – и отлично! Прожили.

ГЛАВА 3. «Пришла беда – отворяй ворота»

Маргарита: А тут, смотрю ­– у нее живот! Я говорю: «Это что?» – «Ну вот, вроде я еще хочу родить». Я говорю: «Извините, у вас ребенок в детском доме! Ты вообще о чём говоришь? Как планируешь жить-то?» Она: «Я хочу жить со своими детьми». Я говорю: «А на что?» – «Я буду работать». Я говорю: «О! Ну ладно, посмотрим!» Смотрю: у нее тут круг общения сменился… ну уже так, взрослый тут, это, мужичок вокруг нее… Думаю, может, действительно, что-то это…

Корр.: Угу.

Маргарита: Я говорю: «Кира, только обязательно встань на учет! У тебя печенка, – говорю, – ни к чёрту». У нее почки плохие уже были… И получилось так, что вот… мы на тот момент уехали жить в деревню. Мы из деревни к Алиночке ездим вдвоем. Ну домой, естественно, приезжали, всё. Кира дома, живот растит. И, значит, у нее уже срок… 36 недель уже было. Я приезжаю, смотрю – ей плохо, она прям умирает! У нее, видимо, боли были: колоться бросила, и у нее ломка пошла.

Корр.: Угу.

Маргарита: Боли адские: она ни спать, ни есть – ничего не могла. А причем она на учет не встала! И вот Вася приехал утром, мы вызвали скорую, и ее забрали в роддом… Она родилась в нем – ирония судьбы, – в этом роддоме. А что, у нее ни анализов, ничего нет – ее в «сомнительную» палату. А «сомнительная палата» там в самом конце коридора. Ее туда одну положили. И окно выходит… в общем, в пятницу я ее отдала, а в воскресенье она умерла. Ей наркотики кто-то принес: она укололась и умерла. У нее такая эйфория на лице была…

Корр.: То есть она не родила?

Маргарита: Нет. Ну и мы вроде тут телодвижения стали делать, чтоб забрать Алинку – Вася умер. В одночасье. Утром встал, упал и умер. У Васи была подагра очень сильная. И всё, труба: я одна осталась. А как вот брать ребенка маленького? А если со мной что случится? Что, ребенок опять в детский дом пойдет? Но это не должно быть! И я прям молилась, чтобы нашлась женщина, чтобы ее забрали. И вот я была… ну, три годика ей было – я съездила, подарки детям собрала…

И прошло, наверное, дня три – и мне звонят из дома ребенка, говорят: «Мы нашли вашей девочке приемную семью». И я говорю: «Что, и я теперь ее не увижу, что ли?» – «Ну не знаю, – говорит. – В принципе, мы сказали, что есть бабушка… А там уже на их усмотрение». Ну это действительно так. Ой, мамоньки, караул! Думаю: «Что теперь?» И буквально день, что ли, прошел, они звонят мне: «Если хотите, давайте где-нибудь пересечемся». Я говорю: «А что, приезжайте ко мне». Ну вот они заехали ко мне, мы посидели, поговорили.

Корр.: Ну как вот у вас… первое впечатление какое?

Маргарита: Я была как в тумане, я так боялась, что могут сказать: «Ну извините…»

Корр.: «До свидания!»

Маргарита: Да. Ну и поговорили, и она вроде: «Я перезвоню». И всё, и они уехали. Она не звонит, не звонит, не звонит, не звонит… Я думала, я рехнусь. Ну, с другой стороны, я тоже понимала: ребенку надо адаптироваться в семье. Всё новое, дети другие, тут бабушка, дедушка… И, наверное, прошло недели три, да… и она звонит, говорит: «Ну всё, давай приезжай».

ГЛАВА 4. В новой семье

Маргарита: Вот я приехала первый раз, меня встретили очень хорошо: «Ой, Рита, мы тебе вот это покажем, вот это вот… мы туда поедем, мы вот сюда сходим!» (Смеется). Я сижу, всё… Столько событий сразу! И столько детей сразу! Мамочки мои! Поначалу, конечно, тяжело было. А сейчас я уже привыкла, я уже не могу без них. Я вот уезжаю – я дома с ума схожу. У меня утро начинается: я беру планшет, сижу завтракаю и смотрю – Алишка моя… ребятишки тут, всё…

Корр.: Ну то есть у вас была одна внучка, а теперь…

Маргарита: А теперь – пятеро, да. И я всем говорю: «Вот меня удочерили! Одна была, – говорю. – А теперь у меня пять внуков». Ну, конечно, люди не понимают: «Да ладно!»

Корр. (одновременно, со смехом): Уба… Убабушили!

Маргарита: Да! На Новый год собираюсь: «Ты где Новый год?..» Я говорю: «Я к своим поеду». И так хорошо мы Новый год встречали, все вместе… по-семейному всё, по-доброму. В цирк ходили. Когда бы я в цирк сходила? А тут с ребятишками так интересно… Очень интересно с ребятишками!

Корр.: А вы часто приезжаете?

Маргарита: Сейчас – да. Я здесь больше, чем дома.

Корр.: Да?

Маргарита: А что мне дома делать? Я считаю, у матери какая-то жизнь должна быть, она молодая женщина: расти, общаться… с такими же матерями они общаются – вот у кого много детей. И делятся всем: «А ты как? А ты как?» Вот. И тут, вроде как, я – и за детьми чтобы съездить, и погулять с ними, и накормить…

Корр.: Ну вы как, не ревнуете?

Маргарита: Нет. Ну а почему… Семья, что ревновать? Нет, я очень рада, что вот у нее мама есть… Ой!.. Я и в церковь хожу, свечки ставлю всем, думаю: «Слава тебе, Господи!» Потому что… ну мы, бабушки… мы можем, там вот ну вымыть, приготовить… А детям-то еще другое же надо.

У нее же постоянно мозги работают – что бы такое для детей придумать, чтобы дети развивались? Потому что вот эти вот даже три года у Алины потеряны в детском доме. Она же ни говорить, ни есть, ни мыться – она воды панически боялась, плакала. Ну ничего!

А сейчас год в семье – она совершенно другой ребенок стала: она и бегает, и прыгает, и зубки у нее выправились – а были вот так вот: вот она вот палец сосала… какой палец, кулак! Она говорить стала, потому что логопед с ней занимается и дома с ней говорят. Она очень плохо ела, Освенцим был прям натуральный!

А сейчас она прям такая ровненькая, смотрю, у нее тельце появилось. Вообще другой ребенок стал. То есть занимаются детьми очень хорошо. И даже если бы я одна забрала Алинку, у нее не было бы вот этого развития. Я вообще очень счастлива, что я попала в эту семью, вот. Потому что, фактически, жизни бы никакой не было – думаю, я бы захирела…

Корр.: Ну, наверное, смысл появился в жизни, да?

Маргарита: Смысл появился, да.

Вместо эпилога

(Звучит окончание песни И. Богушевской «Над радугой»)

Там, над радугой где-то,

Средь зарниц,

Я увижу так много

Милых, любимых лиц.

Припев.

Там, над радугой где-то,

В тех краях

Все летят в вечном лете,

Там полечу и я.

Раз птицы могут в тех краях

Летать свободно, то смогу и я.

19 лет почти в каждом выпуске программы мы стараемся знакомить вас с ребятами, которые ждут самых главных людей в своей жизни. И если это ожидание затягивается, возвращаемся к нашим юным подопечным снова и снова. Вот например, Вова из Магаданской области. Когда мы рассказывали о нём несколько месяцев назад, ему было 10 лет. Но уже исполнилось 11. И пока еще без ответа остается для него самый главный вопрос…

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

У Владимира эффектная внешность: темно-русые волосы и большие, ярко-голубые глаза. В один из детских домов Магаданской области мальчик попал в декабре прошлого года.

Л. Благодырь (воспитательница): Он сирота у нас, мама у него умерла. Воспитывался он с мамой, бабушкой, прабабушкой – то есть в женском коллективе. Поэтому он такой ласковый. Мальчик общительный, доброжелательный, приветливый очень. Любит, как и все дети, и поиграть, и побегать, и в спортзал у нас ходит (футболом занимается), и поделки ходит делает… В хоре поет. Желание и усердие проявляет.

Мальчишка упорный и старательный. Да это и по учебе заметно.

Вова: Во второй четверти был хорошистом. Сейчас – одна только тройка была в четверти, остальные – пятерки-четверки. Ну хочу получше… Чтоб троек и четверок не было.

Корр.: Быть круглым отличником хочешь?

Вова: Да.

Корр.: А если у тебя что-то вот не получается, ты до последнего сам стараешься делать или сразу идешь спрашивать?

Вова: Ну, нет… Я сначала пытаюсь, думаю… а если не получается, я иду спрашиваю. Я любознательный, люблю некоторые уроки: математика и русский – мои самые любимые два предмета.

Корр.: А нелюбимые предметы есть у тебя?

Вова: Нелюбимых нет. Ну, английский плохо знаю. Я не приносил раньше оценок по английскому. Я сам начал заниматься, и первую пятерку принес.

Л. Благодырь: Ему нравится получать хорошие отметки, то есть он им радуется, ему нравится, когда его как-то отмечают, – он еще больше будет стараться и стараться.

В будущем Вова хочет стать строителем.

Вова: Ну просто я люблю строить, например, из лего… Дома и машины.

Корр.: А ты, наверное, когда вырастешь, тоже хочешь, чтоб у тебя был и дом, и машина?

Вова: Не, машину не хочу. Не хочу ездить. Боюсь.

Тем не менее, отправиться в путешествие Вова не отказался бы.

Корр.: Ты где-нибудь бывал уже?

Вова (грустно): Нет.

Корр.: А куда хотел бы поехать?

Вова: Во Францию. Или в Москву. Там красиво, вкусная еда, хорошие книги…

Корр.: А откуда ты всё это знаешь?

Вова: Прочитал.

Корр.: Любишь читать?

Вова: Да.

Корр.: А что ты любишь читать?

Вова: О путешественниках. Я сейчас даже книжку читаю о волке – «Белый клык». Волк, который рождается, потом узнает новое и становится самостоятельным. Я уже почти конец читаю. Она мне нравится.

Корр.: А еще какие книжки ты читал? Какие тебе понравились?

Вова: «Вокруг света за 80 дней». В некоторых книжках есть такие факты, которые человек не делал. И человек, когда прочитает эту книжку, может осуществить то, что в книжке он прочитал.

Нечасто сейчас встретишь мальчишку, который любит читать книги. Находит ли Вова общий язык со сверстниками?

Корр.: У тебя друзья есть?

Вова: Вообще, да, есть.

Корр.: Много у тебя друзей?

Вова: Ну примерно пятьдесят.

Корр.: Это, получается, весь детский дом – друзья?

Вова: Нет, это еще я посчитал с детьми, которые не из детского дома.

Корр.: А они прям все друзья-друзья или есть какой-то лучший друг?

Вова: Ну, есть лучший друг. Он хороший. Любит строить тоже.

Корр.: А есть какие-то люди, с которыми ты ни за что не станешь дружить?

Вова: Да. Которые плохие, ленятся, орут, матерятся, курят и так далее…

Неожиданно в разговоре появилась непростая тема… О чём мечтает 11-летний паренек?

Корр.: Вова, если бы ты нашел волшебную палочку, ты бы какое желание загадал?

Вова: Вернуться домой.

Корр.: А если не получается?

Вова: Ну… тогда я бы ничего не загадал…

Корр.: А если какие-то люди тобой заинтересуются, захотят с тобой познакомиться, к себе, может быть, позовут… Как ты к этому отнесешься?

Вова: Я сначала посмотрю: он будет злой или добрый. Если злой – я не буду с ним дружить, если добрый – буду.

Корр.: Но, в принципе, ты не против? Познакомишься?

Вова: Да.

Л. Благодырь: Ему бы в семье было бы хорошо, если бы его кто-то взял.

Корр.: Как вы думаете, какая семья подошла бы Вове?

Л. Благодырь: Ну, наверное, полноценная – где есть мама и папа. Главное, чтобы они между собой нашли взаимопонимание. И чтоб он уверено себя чувствовал. Чтоб ему там было хорошо.