Фотографии из семейного архива героев программы.

С героиней истории, которую вы сегодня услышите, мы познакомились 17 лет назад.

Из выпуска 48:

(Эффект старой пленки).

Ольга живет в одном из небольших российских городов. По профессии она журналист. Много лет назад, выполняя редакционное задание, впервые побывала в районном доме ребенка. Тогда, еще в советские времена, Ольга много писала о специальных детских учреждениях и о детях, которые там находятся.

Ольга: Я очень много бывала в детских домах. Я всё время думала… Вот я видела этих детей, видела глаза их. Но я понимала, что вот им всем – всем! – помочь невозможно. Но одному человеку, одному маленькому человеку помочь можно. И это нужно сделать.

Когда Ольге было немногим за тридцать, она вновь приехала в тот же дом ребенка. Но уже без диктофона и журналистского блокнота, а с необходимыми для удочерения документами.

Ольга искала девочку трех лет. Но незадолго до ее приезда в дом ребенка, подросших детей перевели в детский дом. «Осталось только две девочки этого возраста, но, боюсь, они вам не подойдут. Одна из них ну очень маленькая», – предупредила Олю заведующая. И повела будущую маму в группу. Тот день Ольга помнит очень хорошо.

Ольга: Мы зашли в группу, там дети играют, всё как в детском саду, и мне показывают: «Вон, видите, вон та девочка, Леночка, маленькая такая? Вот это она!» Ну, я смотрю: действительно, такой крошечный ребенок. 80 см у нее был рост. В 3 года!

Подвели ее ко мне, она дичилась. Причем, играла она одна. Не с детьми. Говорить ничего не умела, отдельные слова буквально. Ну, она так, засмущалась, правда, на руки ко мне с трудом она влезла. А потом, когда мы посмотрели с ней книжку, картинки – они мне всё пытались показать: нормальный ребенок! Ну, чуть-чуть задерживается развитие! – и вот когда они начали стаскивать ее у меня с рук, она как вцепилась в меня! И всё! Буквально ей разжимали пальцы!

Тут у меня все перевернулось. Когда мы вышли из группы, мне говорят: «Ну, пойдемте другую девочку смотреть!» Я говорю: «Какую другую девочку? Всё – она меня сама выбрала. Я больше никого не пойду смотреть»! Такая история была. Так мы и нашлись. И теперь все говорят, вернее, тогда еще сразу сказали все: «Вы с ней так похожи, так похожи, наверное, выбирала!»

Почему она маленькая-то была? Она родилась недоношенной, и, как мне сказали в доме ребенка, мать, видимо, ее пыталась вытравить, поэтому она в 7 месяцев родилась, кило сто у нее вес был. Потом она заболела бронхопневмонией в год. Она очень долго лежала в больнице, просто потому, что никому не нужна, уже потом она попала в дом ребенка.

И я боялась, что какие-то будут изменения умственные, физическая отсталость. Слава богу, всё нормально, нормальный ребенок.

У нее дата рождения – 7 января. То есть она мой рождественский подарок, самый настоящий!

Наши постоянные радиослушатели уже хорошо знают, что мы, рассказав историю какой-либо семьи, не прощаемся с ней. А внимательно следим за судьбами людей, однажды ставших героями программ. И эти истории получают порой совершенно неожиданное продолжение. Так произошло и с Ольгой. Когда дочка выросла, наша коллега решилась на откровенный разговор.

Подробнее о том, что из этого получилось – с согласия героев – узнал Геннадий Сырков.

Из выпуска 143:

ПОГОВОРИ СО МНОЮ, МАМА!

Пролог

Дочь: Один раз я смотрела кино, фильм, и там тоже мама взяла ребенка, усыновила, прошло много лет и как-то он узнал. Кто-то ему рассказал. И я тоже подумала: что лучше: всю жизнь прожить не зная, что ты усыновлен, или наоборот? Прямо меня вот несколько лет это мучило. И знать – как это… переживать, думать?

Вот дочь уже и выросла. Она уже сама мама, у нее муж и маленькая дочка. Живет не просто отдельно – в другом городе. К маме приехали в гости на несколько дней. И тут этот неожиданный разговор. О прошлом…

ЧАСТЬ 1. Разговор о прошлом

1. Вопросы и ответы

Мама: Меня, например, мучают некоторые вопросы, но я их тебе никогда не задавала.

Дочь: Почему?

Мама: Ну ты же знаешь, мы вроде не любим эту тему трогать.

Дочь: Но нам и жилось вроде хорошо. Без всяких этих…

Мама: Но всё равно, какие-то вопросы возникают.

Дочь: Угу…

Прошлое разделено на две части: 20 лет и три года. Двадцать лет прожиты вместе, а три года – это жизнь дочери в доме ребенка. Сумеречная лакуна в истории семьи. И хотя факт удочерения давно уже не тайна, разговор всерьез на эту тему между мамой и дочерью – впервые.

Мама: Вот меня, например, очень давно мучает вопрос, про то, что… тебя как-то интересует та женщина, которая тебя родила? Вообще ты думала об этом?

Дочь (после паузы): Не знаю.

Мама: О ней?..

Дочь: Ну думала, конечно.

Мама: И чего думала?

Дочь: Ну, я сразу знала, что она… не очень хороший человек, если меня бросила.

Мама: А ты не думала, что вдруг у нее какие-то были обстоятельства?

Дочь: Думала, что могут быть всякие… Не смогла бы прокормить там. Жилья не было, работы не было. Что не под силу было, потому и отдала.

Мама: То есть вот у тебя к ней какое отношение?

Дочь: Понимающее. Всякое же бывает.

Мама: Но вообще ты знаешь историю-то, что за тетенька?

Дочь: Да, мне рассказывали.

Мама: Ну расскажи мне. Может, ты чего не так знаешь. Я тебя поправлю.

Дочь: Ну что эта женщина с семьей уже была. Гулящая довольно-таки. Видимо налево ходила, забеременела. (Усмехается). Я вот эти подробности не знаю. По слухам только.

Мама: Ну вот я тебе могу сказать, что у нее были два сына.

Дочь: А, да.

Мама: Относительно взрослые, подростки, 12-ти и 14-ти лет. Ты никогда не думала, что у тебя есть два брата?

Дочь: Ой, мам. (С досадой). Ну что ты мне прямо…

(Звучит музыка).

Мама: Кстати, меня подмывало съездить в эту деревню. И посмотреть на эту женщину. Но, во-первых, мне хотелось знать, как ты будешь выглядеть, когда станешь взрослой. Слышишь?

Дочь: Угу.

Мама: Вот это меня очень интересовало. Ну и просто посмотреть на эту женщину. А у тебя неужели не было?

Дочь: Меня тоже спрашивал кто-то, не хотела бы съездить. Мне уже восемнадцать стукнуло. То есть свободна, иди съезди, посмотри… Да ну, зачем… А вдруг она меня не хочет видеть. Мне кажется… (Размышляет). Если уж она меня бросила… то… не знаю… (Решительно). Бросила – значит, всё, распрощалась!

Мама: А вообще ты помнишь, как ты об этом узнала?

Дочь: Помню, что в10 лет. Когда я, там, истерику закатила, ты меня хорошо наругала и сказала, что можешь отправить меня обратно в детский дом.

Мама: Но ты тогда уже ведь знала, для тебя это не было новостью?

Дочь: Нет, если честно, вот именно в то время я узнала в первый раз. Когда ты мне сказала, у меня был шок: «Как так?» (Резко вздыхает).

Мама: У тебя был шок от того, что обратно отдам, или от того, что ты неродная?

Дочь: Да, неродная. То есть я не помню, когда ты мне в младшем возрасте…

Мама: То есть у тебя это в голове не отложилось?

Дочь: Не-а.

Мама: Но это не в десять, это в первом классе было. Я помню это.

Дочь: Разве?

Мама: Да, тебе восемь лет было. Я же очень хорошо это помню. Я потом сто раз пожалела, что так сказала. Но ты меня просто довела, если честно. (Весело). Я бы тебя конечно, не отдала. Ты сама это знаешь. Но я очень сильно рассердилась…

2. Детские фантазии и взрослые решения

Мама: Вообще мне потом говорили в том же доме ребенка, что она потом следила несколько лет…

Дочь (удивленно): За мной?

Мама: Да. Хотя это же тайна, считается, усыновления, но, в общем, приезжали из этой деревни люди (тоже за ребенком), и она вот через них наводила справки, куда вот ее ребенок делся. Она узнала, что ребенка взяли в семью, вот я единственное не знаю: дальше проболтались или нет – в какую семью? Поэтому я боялась, что в один прекрасный день позвонят в дверь, она придет и скажет: отдавай мою дочь.

Дочь: Ну, кстати, у меня были такие мысли. (Улыбается). Папа какой-нибудь придет и скажет: «Здрасьте, я ваша мама и папа».

Мама: Ну а они у тебя какие были? Как радостные или наоборот – страшные? Или… Какие?

Дочь: В ожидании чего-то… И страх, и…

Мама: То есть ты хотела, чтобы это произошло?

Дочь: По настроению. Когда-то хотелось, когда-то думала: ой, не дай бог! Пришли, чего я буду делать? Вдруг меня заставят уйти? Скажут, что мы законные, так что поехали с нами. С какими-то чужими людьми поехала бы… А ты бы не смогла ничего сделать. Вот этого боялась. А с одной стороны, хотела конечно, увидеть. (Оживляется). А вдруг у меня папа миллионер, там! (Смеется).

Мама: Лен, ну какой миллионер?! В деревне-то…

Дочь (со смехом): А всякое бывает! В детстве, мам, почему бы и не пофантазировать?

Мама: То есть ты фантазировала?

Дочь: Конечно. Конечно…

Мама: А ты вообще думала о том, что у тебя вообще вся жизнь могла по-другому сложиться?

Дочь: Это я тоже думала – об этом. Если бы ты меня не усыновила, что бы было бы? Где бы я сейчас была? Чтобы сейчас со мной было?

Мама: В какой стране?

Дочь: В какой стране.

Мама: Или в какой деревне.

Дочь: Как меня бы звали, как бы меня воспитали…

Мама: Мог быть вариант, что ты вообще осталась в доме ребенка, в детском доме.

Дочь: Да! Об этом я тоже думала. Такое же тоже возможно было, что… меня никто не усыновил и-и… Тоже, думаю, наверное, куда-нибудь поступила бы.

Мама: В ПТУ.

Дочь: Да, в ПТУ, наверное, уж. Училась бы, работала.

Мама: Ну тебя пугало всё-таки? Или ты как рассматривала все эти варианты? Может, ты лежала (горестным тоном): «Эх, увезли бы меня куда-нибудь в Америку». (Дочь смеется).

Дочь: Не поверишь, но почему-то все мысли, которые вот меня посещали, я всегда думала: «Всё равно. Да, может быть, там лучше, да, может, намного хуже, но зато мне нравится, как я вот сейчас живу». То есть все мысли всё равно возвращались на это время, всё равно я думала: «У меня всё есть, я самая счастливая. Пусть у меня нет папы, зато у меня мама заменяет всех, да!» (Смеется). Ну ты мне еще устраивала хорошую жизнь. Возила меня, там, чтобы интересно мне было.

Мама: По морям и, там, в путешествия?

Дочь: Да. Да. И если бы мне что-то предложили, там, больше, лучше… Ни на что бы не согласилась. Пусть будет как случилось всё.

Мама: Всё хорошо получилось?

Дочь: Да. Прям вообще…

Мама: Я тоже считаю, что мне повезло. У меня самая лучшая дочка!

Дочь: Ой, я сейчас покраснею. (Смущенно смеется).

Мама: Нет, правда-правда.

(Звучит музыка).

Дочь: В далеком детстве я сказала себе, что я тоже вырасту – я обязательно возьму себе ребенка. Ну у меня это в планах есть. Не знаю… еще я не выкинула эту мысль. Не, серьезно. И у мужа есть такое желание, я знаю…

Мама: Ты разговаривала?

Дочь: Да, разговаривала. Он согласился со мной. Он вник во всю историю…

Мама: В нашу историю?

Дочь: Да, в нашу историю и… сказал: «Конечно». Мы разговаривали на эту тему, когда еще только поженились. И он сразу почему-то согласился, но только после того, как ты мне сама родишь. После этого, сказал, обязательно возьмем. Если будут финансовые возможности. Так что в планах есть обязательно.

Мама: Всё-таки почему? Ты считаешь, что это твой долг, например, или?..

Дочь: Да. Это мой долг. Я считаю, да. Я еще думала: «Вот меня взял кто-то – значит, я тоже должна кого-то спасти, кого-то осчастливить. Так же баловать его, так же возить куда-нибудь. Покупать ему много игрушек. Ну это здорово же!

ЧАСТЬ 2. Две мамы

3. «Старый садик»

(Фоном идет музыка, слышны звуки чаепития).

Воскресное полуденное чаепитие с покупным печеньем разделит эту беседу на две половины. Беседу, в общем-то длинную, часа на полтора, но в нашем пересказе – короткую.

Мама: Ну, допустим, я, там, тебя отругала за что-то, сильно отругала. А ты, там: «Ну, конечно, была бы родная дочь – небось, она на меня, там, так не это…»

Дочь: Не было, ни разу в жизни такого не было. Не думала: «Ты неродная, потому и ругаешь». Наверное, потому что понимала всё-таки в глубине души, что за дело ругаешь, виновата – значит виновата…

Мама: Глубокое детство ты вообще никак не помнишь? У тебя вся жизнь только рядом со мной? Или что-то помнишь?

Дочь: У меня моменты только есть. От силы пара моментов. Я, например, помню до сих пор, как я играю в садике… ну, не в садике, а вот… И у меня отняли куклу. Я прямо дралась, я прямо так вот это хорошо помню. Это не в садике именно было, а вот в детском доме.

Мама: В доме ребенка…

Дочь: Да. И я помню еще момент, как нас укладывали спать. Там были такие большие кровати. Высокие очень! Помню нас клали туда, в эту кроватку. Вот этот момент тоже хорошо помню.

Мама: А почему ты думаешь, что это не садик?

Дочь: Потому что садик я свой помню! Там совсем всё по-другому было.

Мама (после паузы): Ну да… в детстве ты всё говорила «старый садик». Про дом ребенка ты говорила «старый садик».

Дочь: Да. Вот эти два момента до сих пор помню.

Мама: Вот, видно, те кровати тебе, наверное, действительно запомнились, потому что как-то мы смотрели какую-то передачу… ты была еще маленькая совсем, тебе, наверное, лет пять было…

Дочь: И чего?

Мама: И ты начала говорить, что показывают, мол, старый садик. Я говорю: какой старый садик? А ты говоришь: «Ну вот в старом садике у нас были вот такие кровати». (Улыбается). Кровати почему-то тебе запомнились…

Дочь: У меня хорошо, да… большие такие! Простые, но очень высокие.

Мама: Простые – это как? В смысле – простые?..

Дочь: Ну как сейчас вот есть же кровати детские…

Мама: Ну?..

Дочь: Стандартные…

Мама: Кроватки деревянные?

Дочь: Да, деревянные. Вот такие. Помню, как нас ставят… ну раздевают, переодевают, укладывают… (Тихо, с улыбкой). Вот это я очень хорошо помню. Не знаю почему…

4. Воспоминания и страхи

(Звучит тревожная музыка).

Мама: А вот ты не помнишь, почему ты мне в детстве руки всё время целовала? Меня это прямо так… шокировало всегда. Не помнишь?

Дочь: Нет. Я помню, что целовала, но не помню – почему.

Мама: Это странно, согласись? Вот ты детей видела, чтобы они руки целовали мамам?

Дочь: Не знаю, почему… А это я уже пришла с такими вещами?

Мама: Ну это вскоре началось, скажем, так.

Дочь: А почему ты меня не спросила тогда? (Смеется).

Мама: А что бы ты мне сказала-то в три года?

Дочь (со смехом): Не знаю… А еще я помню, что… я аккуратная была, да?

Мама: Да, очень аккуратная.

Дочь: Помню, что я всё складывала стопочкой.

Мама: Но это тебя в доме ребенка так…

Дочь: Даже игрушки всё время убирала в коробку какую-то… Да?

Мама: Да.

Дочь: Что-то уроню – обратно положу… подметать, там, обязательно, убрать всё. Это я помню.

Мама: Я только одно помню: что ты не спала. Ты хоть сама-то это помнишь?

Дочь: Это я помню. Помню, что ты угрожала мне ремнем. Помню, как даже бабуля два раза стукнула…

Мама: Еще какие ошибки?

Дочь: Надо подумать… (Посмеивается). Есть ты меня вроде не заставляла…

Мама (весело): Не, наоборот! (Смеется). В воскресенье-то я тебе оставляла обычно на кухне печенье, яблоки, чтобы поспать! (Смеется).

Дочь: А еще мне никогда не нравилось – и сейчас иногда не нравится – когда ты мне ставишь условия. Прямо вообще, ух! Вот… вот… Сдашь на пятерку – я тебе сок или игрушку куплю! Ой, как мне всё это…

Мама: Не, я так не говорила: «Игрушку куплю». Что-то ты утрируешь.

Дочь: Нет, были условия всю жизнь. Воспитание твое на условиях…

(Звучит музыка).

Мама: Чего боялась больше всего? Вот прямо страшно-страшно?

Дочь: Остаться одна, без мамы. Очень боялась. Бывает же, что задержишься на работе, не звонишь, раньше же телефонов не было. Тоже боялась. А вдруг что-то случилось, погибла? Очень боялась прям… очень переживала! Страшно!..

Мама: Просто ужас какой-то?

Дочь: Да. Думаешь: опять одна. Почему-то мне так казалось. Думаешь: опять туда вернуться!

Мама: Ну так ты боялась меня потерять или опять вернуться в детский дом?

Дочь: Нет. Само собой, потерять. Хотя я того не помнила, что там было, но, видимо, у меня внутри где-то что-то я знаю подсознательно, что там плохо… Ну не хотела туда, конечно, возвращаться! Да, боялась остаться одна очень. Да и до сих пор боюсь.

5. Не простила

(Звучит музыка).

Дочь: Если честно, я бы на ее месте нашла ее до конца. Ребенка своего.

Мама: Наверное, ты бы просто не отказалась?

Дочь: Это само собой, не отказалась бы. Но если бы сейчас так ситуация повернулась бы – я бы поискала бы.

Мама: Понятно. Вот я, наконец, получила ответ на свой вопрос, который меня долго мучил. Почему ты не ищешь… ее, там, братьев?

Дочь: Наверное, потому что вот у меня сведения какие? Что она пыталась долго от меня избавиться, травила меня… конечно, у меня сразу отвращение: как это?! мать, там, пытается…

Мама: То есть ты ей не простила…

Дочь: Да, вот это уже так засело во мне, что… Конечно, я ей добра, счастья желаю. Ну а так…

Мама: Никаких чувств нет к ней, да?

Дочь: Нет, конечно, какие чувства? Всё время вот, сколько мне чего рассказывали – всё только плохое. Ну какая мать может бросить? Ну как так?!

Мама: Кто тебе рассказывал-то вообще? Я тебе почти ничего не говорила.

Дочь: Рассказывали… (Усмехается).

Мама: Интересно…

Дочь: Тетя Ира мне очень много рассказывала.

Мама: Тетя Ира? Ну тетя Ира-то сама это с моих слов знает. И то еще половину, наверное, там переврала.

Дочь: Нет, ну она рассказывала всё то же самое, что я знаю теперь: что мучила меня, не доносила. Ушла же в тот же день, сразу.

Мама: Сразу не сразу, но она отказ в роддоме написала. Что «этот ребенок мне не нужен».

Дочь (горестным тоном): «Я никому не нужен!» (Усмехается). Нет, я еще удивляюсь. Вот я родила Ритку – какой отказ?! Я готова была в бедности, в коробках жить – но я не смогла бы отказаться.

Мама: Там-то ситуация другая была…

Дочь: Она же никому не говорила, что беременна, скрывала!

Мама: Самое главное, что она скрывала это от мужа.. Там история не в том, что денег не было. Это еще было советское время, люди еще нормально жили. А она из-за мужа. Я пытаюсь ее понять – пытаюсь – может быть, муж ей поставил условия. Или ты от этого ребенка отказываешься, или я сыновей забираю и от тебя ухожу.

Дочь: Да, это тоже могло быть.

Мама: Мы же не знаем…

Дочь: А узнать бы! (Смеется). Найти, что ли, ее?

Мама: Ну вот, закончили разговор! (Мама и дочь смеются). Ну вот ты бы нашла ее – что бы ты ей сказала?

Дочь: У меня бы не было наверное, слов. Я говорю, я прямо разрываюсь: вроде, и понять ее можно (да, там всякие обстоятельства, ну…), и простить ее тоже не могу. Как так – ты меня бросила? Не могу выбрать, что для меня важнее…

Мама (со вздохом): Да…

Вместо эпилога

(Звучит музыка).

Это еще не фактическое окончание разговора. У мамы еще будут вопросы, а у дочери явно не пропала охота на них отвечать. (Пауза) Но в семейном разговоре, в сущности, точка может быть поставлена в любом месте. И в любой момент он может возобновиться.

Дочь: И мне еще в детстве казалось: может, за мной кто-то следит всё-таки. Я иду в школу – и папа или мама смотрят, что у меня всё хорошо.

Мама: Тебе этого хотелось или ты, наоборот, этого боялась – что за тобой следят?

Дочь: Мне хотелось, чтобы они увидели, что у меня всё хорошо.

Мама: А, чтобы они знали, что у тебя всё хорошо?

Дочь: Да. Конечно. Как-то гордились… знали, что хороший человек растет. Достигает цели.

Продолжение следует…

Знаете, сколько девчонок еще мечтает о теплом доме и вот таком искреннем разговоре с мамой? На нашем сайте в «Листе ожидания», вы увидите 16-летнюю москвичку Вику, которую воспитатели называют «рассудительным и очень мудрым человеком». А другая наша подопечная – ее тезка и ровесница – живет в Магаданской области, девочка любит рисовать, мечтает стать дизайнером и гордится своим 13-летним братом, потому что «Витя – настоящий друг и всегда готов прийти на помощь тому, кто оказался в беде». Арина из Нижегородской, Рита из Кемеровской, Снежана из Челябинской областей, Варя из Хакасии, Настя из Хабаровского края… Все они уже не маленькие и скоро совсем вырастут. И, наверное, когда-нибудь сами станут мамами. Хочется надеяться, что хорошими. Но сегодня самый близкий человек нужен им. Очень нужен…