Нас познакомили соцсети. Признаемся, благотворительные фонды и общественные организации нередко обращаются за помощью к журналистам. Но в том письме, которое пришло нам в «ВКонтакте», не просили денег, не организовывали сбор подписей, не звали на баррикады, потому что «всё плохо и лучше не будет». Обращение было деловым и будничным. И неожиданно «тематическим».

«Здравствуйте, Инна! Наш фонд оказывает помощь детям и взрослым с врожденными нарушениями спинного мозга, в том числе детям-сиротам с этим диагнозом, которые находятся в детских домах. Мы помогаем им пройти медицинское обследование и обрести новую семью. В 2022 году нам удалось найти родителей для 15 ребят с диагнозом спина бифида».

А теперь вдумайтесь: 15 мальчишек и девчонок с серьезной аномалией развития, которая приводит к полному или частичному параличу ног, к целому «букету» других медицинских проблем, в прошлом году покинули казенные стены и сегодня находятся рядом с самыми близкими людьми, готовыми бороться и за их жизнь, и за их будущее. И это сделал фонд «Спина бифида».

Мы решили познакомиться с коллегами. Сначала заочно. Зашли на их сайт. Посмотрели страничку, посвященную ребятам, которые ждут свои новые семьи. Узнали, что в фонде есть и служба сопровождения семей, и специализированная школа приемных родителей. Много интересных и очень важных проектов. Создала и возглавила фонд Инна Инюшкина. Мы пригласили её к нам в редакцию. И для начала предложили поговорить… о работе.

Корр.: Сколько у вас подопечных, у фонда?

Инна Инюшкина: Сейчас мы знаем где-то о полутора тысячах людей со спина бифида. Это и дети, и взрослые, и сироты, и беременные, которые к нам обращаются. Но статистики не существует в стране, это одна из проблем. Мы не знаем, сколько реально таких детей в стране. Их может быть еще несколько тысяч, но мы про них не знаем. И Минздрав про них пока еще не знает.

Корр.: То есть это те, про кого вы знаете, с кем вы работаете?

Инна Инюшкина: Да.

Корр.: Вы всех этих людей ведете?

Инна Инюшкина: Да, у нас нет никаких очередей, у нас хватает ресурсов фонда. Каждая семья, или ребенок, или взрослый со спина бифида, который обращается, он получает ту информацию, или ту помощь, за которой он обращается. Мы всем оказываем помощь. У нас сейчас около семнадцати сотрудников административного персонала и есть специалисты в регионах, которые курируют непосредственно семьи и ведут детей.

Корр.: А как вы сопровождаете семьи с детьми со спина бифида?

Инна Инюшкина: Мы даем всю необходимую информацию, мы даем доступ ко всем необходимым врачам, и в каких-то случаях оплачиваем при необходимости это. Есть психологическая поддержка, юридическая поддержка, адресная помощь, много других программ.

Среди этих программ – и исследовательская деятельность, и бесплатные образовательные онлайн-курсы для врачей. А еще – обучение тренеров, которые хотели бы работать с такими людьми, но не знают, как.

Инна Инюшкина: Сейчас у нас новый проект – спортивно-оздоровительный лагерь для детей со спина бифида, где будет много спортивных тренеров. То есть какие-то такие, уже больше бытовые и социальные проекты, которые про жизнь. Потому что сама я, в целом, исповедую такой принцип, что ребенок с инвалидностью – это просто ребенок. С ним нужно продолжать жить, нужно продолжать путешествовать, и развлекаться, посещать разные, интересные места, показывать ребенку… Ну, в общем, я за живую маму. Мне кажется, что живая мама, которой нравится эта жизнь и которая вовлекает ребенка в эту жизнь, его может как раз увлечь.

Мы точно знаем, что самые успешные и яркие социальные проекты начинаются с какой-то личной истории. Правда, глядя на нашу гостью – молодую, красивую, энергичную – даже мысли не могло возникнуть, что здесь есть «что-то личное» …

Инна Инюшкина: Да, личная история тут присутствует.

И эту историю мы сегодня и расскажем.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ДЕЛАЙ ДОБРО – БРОСАЙ МЕДУЗУ В ВОДУ…

Пролог

Фото из семейного архива героев программы.

Корр.: Матвей, мама, наверное, целый день работает, да? Что она делает, знаешь?

Матвей: Ищет семьи с людьми… взрослые или дети со спина бифида, как и я.

Корр.: А сложно так, когда есть спина бифида?

Матвей: Нет.

Корр.: Нет?

Матвей: Если ты привык уже десять лет с этим, то тебе нормально. Особенно если у тебя мама – президент фонда «Спина бифида».

10-летний Матвей – сын Инны Инюшкиной, создателя и руководителя фонда «Спина бифида».

1. Гром среди ясного неба

Не так уж давно у Инны была жизнь, о которой, наверное, мечтают многие. Успешная карьера, любящий муж, маленькая дочка. А потом…

Инна Инюшкина: Десять лет назад у меня родился ребенок с таким диагнозом, с диагнозом спина бифида. Мне было двадцать шесть лет. То есть, на самом деле, я была еще очень молодая, глупая и думала, что вся жизнь еще впереди, и впереди много разных побед и социальных достижений, а тут мне говорят, что у меня ребенок с тяжелой патологией, с инвалидностью. Мне сложно представить более серьезную ситуацию личного такого стресса и горевания, чем когда во время беременности, когда ты ждешь в розовеньких во всех своих мечтах здорового ребеночка… и на каком-то сроке тебе говорят, что твой ребенок будет тяжелый, инвалид… Это очень серьезный стресс, который переживает женщина. Я об этом узнала на тридцать второй неделе беременности. Это один из самых сложных периодов моей жизни. Во-первых, негде было родить, самые известные роддома Москвы отказали, чтоб не портить статистику: ребенок был в тяжелейшем состоянии, у него была сильнейшая грыжа, и вероятность смерти сразу после родов была большая. Мне отказывали известнейшие роддома, известнейшие врачи Москвы.  Во-вторых, после родов никто не брался оперировать. А самые известные нейрохирурги сказали: «Паллиативный случай, ждем и три недели не оперируем».

То есть в этот момент действительно жизнь… ну, кажется, рушится. Я представляла себя такой… старой, некрасивой и в какой-то непонятной одежде, с этой инвалидной коляской. И я не могла себе представить, что я смогу как-то вырулить, и жить, и быть всё-таки стройной, красивой, социализованной, но при этом с инвалидной коляской. Сейчас я радуюсь, что у меня это как-то получается всё-таки. Тогда мне казалось, что мама ребенка-инвалида – это какой-то такой «лейбл», который – всё, он ставит крест на всей жизни.

И. Зотова: И это сразу будет видно.

Инна Инюшкина: Да. Но мне кажется, здесь, знаете, что очень важно? Очень важно вот в самом начале признаться, что у тебя такой ребенок. Я имею в виду прям публично сказать всей своей семье: «Здравствуйте, дорогие! У меня ребенок с тяжелой патологией. Это факт». И самой принять это.

И. Зотова: А кто был первый человек, которому вы рассказали о том, что происходит? Вы помните?

Инна Инюшкина: Муж, семья, друзья. Мне кажется, вся моя семья прошла этот путь вместе со мной, и отец ребенка остался в семье, поддерживал, продолжает поддерживать нас. И мои родители, родители мужа, и моя сестра. Ну то есть вся наша семья, она как-то сплотилась, никто не был против ребенка. То есть вся семья поддерживает.

Мне на старте помогли мои друзья. Вот это мой социальный капитал. И если б я не рассказывала об этом своим друзьям, я бы не нашла роддом, мне помогли найти роддом. И моя подруга из Израиля нашла лучшего врача, а мои друзья поддержали меня, когда я собирала деньги на операцию своего ребенка в Израиле. Ну то есть говорить по-честному про свою уязвимость – это очень важно, потому что придет очень много помощи и поддержки.

Конечно, мне бы очень хотелось, чтобы была организация, профессиональная помощь. Но тогда этого не было. Я помню, как я писала во все фонды, которые только могла найти в интернете. И все фонды отвечали, что они помогают, там, детям с синдромом Дауна или детям с онкологией, детям с заболеванием сердца. Ну, что диагноз моего ребенка не подходит под уставную деятельность того фонда. И тогда я поняла, что что-то нужно сделать. Нет такой организации, которая помогает таким детям.

Корр.: Вообще часто в семьях, где рождается ребенок с какой-то проблемой или появляется какая-то проблема, мамы (а часто и папы, если они никуда не ушли) становятся просто специалистами по проблемам своего ребенка. То есть они получают медицинские какие-то познания, психологические, юридические. Что пришлось освоить вам?

Инна Инюшкина: Ну так и есть, наверное. Я как изначально организатор и такой вот управленец… мне пришлось освоить менеджмент с ребенком с инвалидностью. И организовывать среду вокруг него. Я никогда не жалуюсь на, там, плохие дороги или отсутствие пандусов, я как менеджер заранее со всеми созваниваюсь, всё проговариваю. То есть я научилась организовывать среду вокруг ребенка, я создала ему отдельный целый детский садик и школу. Он учится в частной школе сейчас, которая была создана мною. У него есть школа, у него есть тьютор, которого я ему организовала. Во все путешествия я тоже заранее всё проговариваю, всё организовываю, чтоб всё было доступно. То есть я освоила такой вот менеджмент за ребенком с тяжелой патологией.

И. Зотова: Инна, а вы кто по образованию?

Инна Инюшкина: А у меня четыре высших образования, но управленческих образований там большинство. (Смеется). Последнее мое образование – это как раз я управленец социокультурными проектами, но я его получала, когда была директором школы. Тогда я еще не знала, каким социокультурным проектом… (смеется) мне предстоит в будущем управлять. 

Корр.: Где это пригодится.

Инна Инюшкина: Да. (Смеется).

2. Помогли тебе – помоги другим

Казалось, самое страшное позади и, приняв ситуацию, разумно организовав жизнь своей семьи, можно успокоиться. Но решения собственных проблем нашей героине показалось мало.

Инна Инюшкина: Когда ребенку было около двух лет, я открыла частную школу и детский сад, куда начал ходить мой ребенок. Я каждый вечер как директор школы приходила домой, засыпала и понимала, что то, чем я занимаюсь, – это не то. Что я должна еще что-то сделать для родителей таких же детей, как мой сын. И я понимала, что есть семьи в нашей стране, у которых дети со спина бифида, и они не могут получать помощь. Причем большинство этих семей – это матери-одиночки. Потому что очень часто в нашей стране отцы уходят от семей…

Корр. (одновременно): Да.

Инна Инюшкина (продолжает): …когда рождается ребенок с инвалидностью. В регионах это могут быть многодетные семьи. Мама при этом не может устроиться на работу, потому что у нее ребенок-колясочник с большим количеством заболеваний. И вся эта семья с большим количеством детей живет в регионе, на какую-нибудь, там, пенсию 14 тысяч рублей по инвалидности. Я ставила себя в роль этой женщины и понимала, что это совершенно какая-то безвыходность и беспросветность. Нет варианта устроиться на работу, нет вариантов найти другого мужчину, потому что у тебя много детей и ребенок с инвалидностью. И я понимала, что у меня есть ресурс, чтобы как-то изменить жизнь этих женщин, чтобы как-то изменить вот жизнь этой семьи в целом.

Так и появился фонд «Спина бифида». Интересная деталь: какой бы личный вопрос мы ни задавали Инне Инюшкиной, разговор всё равно возвращался к теме фонда и его подопечных. Совершенно очевидно, что это очень важная часть жизни нашей героини. Но ведь не вся, наверное?

И. Зотова: Как вы проводите выходные? Вот расскажите!

Инна Инюшкина: Если не работаю? (Смеется).

И. Зотова: Ага. (Инна Инюшкина смеется). Вот ваш выходной день – это что? Я люблю свою работу, я приду туда в субботу?

Инна Инюшкина: Ну, кроме работы, у меня еще очень много есть друзей. У меня очень большой круг общения.

И. Зотова: Ваша семья как относится к вашей деятельности? Они не считают, что эта деятельность и другие дети забирают у них маму, жену? Как вам кажется?

Инна Инюшкина: Нет, мое мнение, что семья страдает, когда в этой семье есть несчастная женщина. Если ей приходится работать, а она не хочет работать, она хочет сидеть дома, воспитывать детей, ухаживать за ними, и она несчастна – то вот это плохо. Если женщина хочет работать, а ее не выпускают на работу, и она несчастна – это плохо. Если женщина делает то, что она хочет, и при этом она счастлива, и она умеет организовать свою жизнь так, чтобы всем хватило внимания, то это хорошо. То есть у меня совершенно точно залюбленные мною дети… Потому что тот, там, час, или те пятнадцать минут в день, которые я уделяю моей дочери, я уделяю лично ей. Только ей, в присутствии только ее. И она настолько залюблена, хотя ей уже четырнадцать лет, ей уже достаточно, мамы уже очень много. Но я успеваю давать внимание всем – и своим друзьям, и родственникам, и семье, и детям. Не просто присутствуя в одной квартире, а именно присутствуя вот в этом тотальном контакте.

И. Зотова: Инн, общая тенденция, когда в семье появляется особенный ребенок, женщина очень часто остается одна. В чём секрет вашей семьи? Как вам удалось сохранить семью в полном составе?

Инна Инюшкина: Тут я не знаю, это нужно задать этот вопрос моему мужу. Он не публичный человек, но, наверное, этот вопрос к нему. У него прекрасные отношения с детьми, он очень хороший отец. Они очень друг друга любят. Какое-то принятие произошло. Если говорить, что я сделала для этого, мне кажется, что я, как мать-тигрица, просто сказала, что это мой ребенок, я его принимаю, он такой – и точка. Если кто-то его не принимает, то… (смеется) ну для всех вот дверь там, но ребенок это мой. Ну то есть, это был мой взгляд, такой тигрицы, даже в роддоме. Даже в роддоме, когда я пришла, я смотрела на всех таким взглядом, что не было ни у кого вариантов как-то вот предложить мне даже отказ. Я слышала, как при мне другим мамам предлагали отказ, там, где я лежала в больнице. Ко мне ни разу с этим вопросом не подошли. То есть это вот такой настрой матери… Ну, если она решила, что она сохраняет этого ребенка в живых, то внутри должен быть очень сильный стержень, что я сохраняю его, и тогда он чувствуется снаружи. То есть никто уже не будет задавать никаких дополнительных вопросов.

И. Зотова: А дочка как относится к тому, чем мама занимается? Видя ваш график, вашу загруженность, вашу эмоциональную загруженность.

Инна Инюшкина: Вообще, я только недавно осознала, что дети мною гордятся. Я вот раньше этого не понимала. Моя дочь иногда… Ну, у нее были случаи, когда она брала какой-нибудь мой шоппер после конференции, и там написано про благотворительность. И где-то в публичном месте… там, в парке Горького она гуляет, к ней подходили люди, и говорили: «Ой, откуда у тебя?» Она говорила: «А это от мамы». И оказалось, что эти люди знают меня и передают мне приветы. И я вот недавно осознала, что она гордится этим. Ну, мне кажется, это хорошая история, когда дети всё-таки гордятся родителями, а не скрывают их, не стесняются их.

И. Зотова: Вы когда возвращаетесь домой с работы, вы первое что делаете, интересно?

Инна Инюшкина (со смехом): Открываю компьютер.

Корр. (смеется): И снова на работу!

И. Зотова (смеется вместе с корреспондентом): А рабочий день у вас сколько длится?

Инна Инюшкина: А я его не считаю, рабочий день. Я всегда на связи.

И. Зотова: А в отпуске как? Отпуск бывает?

Инна Инюшкина: Да, я часто путешествую, путешествую с детьми в том числе.

Корр.: Матвей, а ты где был, куда ездил?

Матвей: Придется перечислять. Турция, Египет, Черногория, Сочи, Крым...

Корр.: Везде, где есть море, да?

Матвей (со смехом): Это мама любит море.

Корр.: Ммм.

Матвей: А я – просто я хвостиком.

Корр.: Скажи, ты занимаешься каким-нибудь спортом или в кружке?

Матвей: Ну да, я занимаюсь плаванием, и у меня групповое занятие по боксу.

Корр.: Ты еще и боксом занимаешься?

Матвей: Ну да. Уже три года как. Шахматы занудные, любил шахматы в пять лет. Не знаю, зачем опять на них записался.

Корр.: А еще куда записался?

Матвей: Столярка, там из дерева рубить, идей только нету.

Корр.: Идеи можно подсмотреть у кого-нибудь.

Матвей: Это читерство – стащить идею.

И. Зотова: Инн, а какое будущее вы видите для своего сына?

Инна Инюшкина: Ну это легкий вопрос. Он знает про это. В восемнадцать лет он должен быть выставлен за дверь, самостоятельно учиться в институте, водить машину и открыть свой бизнес. И еще желательно жениться на одной девушке, потому что сейчас у него много вариантов, он не может выбрать.

Корр.: Матвей, ты думал уже, кем будешь работать, когда вырастешь?

Матвей: Я сделаю свою компанию.

Корр.: А чем она будет заниматься?

Матвей: Кафешка будет по всему миру. Но пока что будет по всей стране.

Инна Инюшкина: Есть интересная идея инклюзивного кафе… Вот в Минске этот проект существует уже давно, а в Москве только-только открылся в этом году, первое такое инклюзивное кафе, в котором работают и люди на колясках, и люди с синдромом Дауна, то есть все сотрудники кафе – это люди с инвалидностью. Поэтому, когда Матвей говорит, что он хочет открыть кафе, я тоже думаю про то, что будет какой-то социальный…  социальное предпринимательство  для наших подопечных, где они могут в том числе и работать.

3. Помощь нужна и сильным

И. Зотова: Инна, ребенку сейчас десять лет, да? Вы помните какой-то самый тяжелый день в своей жизни за эти десять лет? Вот какой-то день отчаяния… С чем он был связан?

Инна Инюшкина: Ох, мне кажется, самый тяжелый период – это перед его школой, когда перед его семилетием нам нужно было сделать операцию на позвоночник. У него был сильный кифоз, он такой сидел, очень сильно сгорбившись. И мы поехали в Курган делать операцию, она была очень тяжелая, ему устанавливали металлическую конструкцию, и после этой операции он не возвращался семь дней. Он остался в коме, и семь дней не возвращался. Уже тогда существовал фонд, и я семь дней работала, просто сидя под дверью реанимации, и ждала, пока он вернется.

Но сложность была не только в том, в каком он был состоянии. А сложность была еще и в том, что я на тот момент была заложником своего такого образа. Я была женщиной, которая создала благотворительный фонд! Такой сильной, смелой женщиной-героиней, которой все восхищаются. И тут у меня у самой случается ситуация, с которой я не справляюсь. У меня, там, ребенок седьмой день в коме, я не справляюсь, я эмоционально это всё не вывожу. Но я себе не позволяю просить о помощи и о поддержке. Потому что я же такая сильная и смелая, я же создала фонд и всех поддерживаю!

И я помню еще, когда ребенок пришел в себя, мы вернулись в Москву, я продолжала работать в двух организациях: я была директором частной школы и фонда. И когда у меня спрашивали, как у меня дела, я просто начинала рыдать, но не признавалась себе, что мне нужна помощь. И в какой-то момент я поняла, что вот эта вот роль сильной женщины, куда я сама себя загнала, она меня немножко ограничивала… просто спасти себя же.

И тогда я начала работать с психологом, и я очень рекомендую всем мамам, у которых есть такие стрессовые ситуации и дети с особенностями, работать с психологом, не стесняться. Это нормально! И я, мне кажется, два года провела с психологом, чтобы вот эту ситуацию прожить, принять. И перестать строить из себя сильную женщину, которая справляется со всем. Правда, в жизни любого человека может случиться ситуация, когда он эмоционально не справляется. Ну, тут нужна помощь специалистов.

4. Наша тема

И. Зотова: Скажите, а вы умеете переключаться?

Инна Инюшкина: Конечно. (Смеется).

И. Зотова: Ну, то есть вот прийти домой, закрыть дверь и сказать… (Инна Инюшкина смеется). Всё. Вот, теперь я – мама, жена. Всё осталось за пределами этой квартиры. Вы так умеете?

Инна Инюшкина: Ну вот здесь нужно признаться, иногда я делаю выбор не в сторону семьи, а в сторону общества, и это правда. Потому что для меня помочь ста детям со спина бифида в сиротских учреждениях важнее, чем сейчас побыть мамой. Это, наверное, тот минус, с которым приходится жить моей семье.

Тема сиротства в нашем разговоре возникла не случайно. С нее-то и началось знакомство с фондом «Спина бифида»: коллеги Инны Инюшкиной попросили помочь в поисках семей для их маленьких подопечных из детских домов.

Инна Инюшкина: Если у нас тысяча детей в реестре фонда, то двести пятьдесят имели опыт сиротства. То есть каждый четвертый ребенок со спина бифида оказывается в детском доме.

И. Зотова: Как появились сироты в вашем проекте?

Инна Инюшкина: Сироты появились практически сразу же. Мы открылись в сентябре 16-го. Мы организовали поездку в Тверь, с нашими специалистами по осмотру детей в семьях, и нас попросили заехать к одному мальчику – у него ДЦП – осмотреть ребенка. Ребенок – выпускник детского дома. Детский дом закрывался, детей расформировывали просто вот по району, по семьям, к кому угодно. Восемнадцатилетний парень достается семье священника. Мы заезжаем – оказывается, что нету никакого ДЦП, у ребенка спина бифида. Наш ребенок, неожиданно. Узнаем еще от него про еще детские дома, еще заезжаем в них. Оказывается, дети со спина бифида есть в детских домах. Начинаем их обследовать, лечить, находить кандидатов.

Надо сказать, что и в затронутой теме сиротства тоже не обошлось без личной истории: рассказа о девочке Маше из детского дома, которой Инна очень хотела найти семью.

Инна Инюшкина: Это был ребенок, на которого я смотрела и думала: «Ну всё, сейчас я сорвусь и сама возьму себе сама в семью ребенка», – хотя я каждый раз бью себя по рукам, понимая, что из-за моей загрузки это невозможно сейчас сделать. А в фонде есть такие спортивные онлайн-занятия, и  Матвей ходит на эти занятия. И вот на одном из этих занятий...

Матвей: В старшую группу.

Инна Инюшкина: И вот на одном из этих занятий в старшей группе Матвей познакомился с девочкой, взял у нее телефончик прямо во время занятия, начал с ней переписываться, и оказалось, что это – эта самая Маша! Ей десять лет сейчас, она уже год в семье, и она занимается в фонде вместе с Матвеем в одной группе. Для меня это – очень трогательная история, Матвей периодически перезванивается с Машей, я слышу из трубки голос Машиной мамы, который, там, что-то комментирует, ну и очень радует, что у ребенка есть семья, а год назад я еще думала о том, чтобы забрать Машу в семью.

Матвей (удивленно): В нашу?

Корр.: А ты против, чтобы еще кто-то в семье появился?

Матвей (не дослушав): Нет, это просто удивительно. А папа согласен был?

Инна Инюшкина:  Я с ним не успела это обсудить.

Матвей: У тебя был на это год!

Корр.: Мама думала. Нельзя же было просто так решать. Надо сначала подумать.

Матвей (эмоционально): Ну надо это думать с папой и с семьей, то есть со мной и Настей, а не одна, там, в уголке такая. А могла поговорить, пока ее не схватили!

Корр.: А, то есть можно было первыми перехватить?

Матвей: Да. Только если бы она сказала об этом нам с папой и Настей, и мы поговорили, и, может быть, тогда уж согласились. Но с двумя людьми с инвалидностью это было бы… треш, мам.

Инна Инюшкина: Ну, есть семьи, которые справляются, которые берут двух приемных детей на колясках…

Матвей: У тебя, помнишь… ты вчера делала какую-то историю, там девушка с девятью детьми, две из них, вроде бы, с инвалидностью.

Инна Инюшкина: Да, это в Подмосковье живет семья, где две девочки приемные со спина бифида, да.

Матвей: Одной шестнадцать, другой восемнадцать, кажется, да?

Инна Инюшкина: Да.

Вместо эпилога

За последние несколько лет фонду удалось устроить в семьи 45 детей со спина бифида. 15 из них – за один только прошлый год.

И. Зотова: Притча, может быть, знаете, когда старик шел по берегу океана и морских звезд кидал в океан, в воду. А рядом шел ребенок и говорил: «Старик, что ты делаешь? Невозможно спасти всех! Посмотри, весь берег усыпан!» Старик поднял очередную звезду, бросил в море и сказал: «Всех нельзя, а вот эту уже можно».

Инна Инюшкина: Удивительно, я не знала эту притчу, но мой ребенок, который со спина бифида, мы просто всю пандемию прожили с ним на берегу моря… он каждый вечер выходил на море… он не ходит, он ползает… и закидывал морских звезд обратно в море…  Сколько мог доползти и закидывать (смеется), столько каждый вечер закидывал. Нет, это были не звезды, я сейчас ошибаюсь.

Корр.: Медузы, наверное…

Инна Инюшкина: Это были медузы. Медузы.

И. Зотова: Ну вот всех спасти нельзя. А вот эту я уже спас. И вот, как-то продвигаясь по этому берегу, можно попытаться что-то сделать. Поэтому пятнадцать – это очень много для такого диагноза, для таких детей, это очень много…

Инна Инюшкина: У нас в семьях уже сто десять. Сто десять уже в семьях, сто тридцать осталось. Поэтому мы работаем и как с профилактикой, чтобы они там не оказывались, и эти сто, которые там, с ними тоже нужно что-то сделать.

Продолжение следует…

Мы обязательно будем рассказывать о маленьких подопечных фонда «Спина бифида», которые живут сейчас в детских домах. И будем вместе искать самых надежных и смелых родителей для этих ребят. Мы верим, что общими усилиями, нам удастся сделать их будущее светлее и радостнее.