Чтобы как можно больше людей узнало о подопечных нашего проекта и их проблемах, мы не только рассказываем о ребятах в радиожурнале, но и публикуем статьи на сайте и в соцсетях опросы, новости о законах, уроки «Школы приемных родителей», интернет-версии выпусков радиожурнала… Ну и, конечно, фотографии и анкеты детей, которым нужны родители.

И. Зотова: Наши читатели – весьма активные.

Корр.: Да, особенно много комментариев – под сообщениями о детях.

И. Зотова: О чём чаще всего задают вопросы?

Корр.: Нередко спрашивают о здоровье, но такую информацию могут дать только органы опеки и только кандидатам с готовыми документами. Еще часто сетуют, что дети – из отдаленных регионов. Вот, например, какая дискуссия разгорелась под сообщением о брате и сестре из Хабаровска...

Наталья С.: Ну что ж так далеко-то? Оформляем новые документы сейчас, приемная семья с опытом. Но расстояние…

Людмила Д.: Если вы почувствуете, что это ваши дети, то и на край света поедете за ними. Расстояние – не препятствие. Будьте решительнее!

Галина К.: Кому они понравятся, тот все преграды преодолеет и заберет ребятишек. И не надо ссылаться на возраст или на расстояние…

Наталья С.: Что вы говорите?! Вы даже не понимаете, что говорите! Всё имеет значение: и возраст, и расстояние. Уж поверьте.  У меня дети из соседнего города. Сколько пришлось мотаться туда-сюда! Забирать приехала – так ребенок в инфекционную больницу попал. И снова назад поехали. Потом сколько раз то в их опеку надо было, то в суд, да много чего. И это всё время, деньги и нервы. Много чего было за эти 15 лет. Я ни о чём не жалею, но еще раз повторяю: расстояние имеет значение. И много чего имеет значение. Ответственность огромная.

Максим Иноземцев: Уважаемые, дорогие мамы, забирайте детей из системы! Нам, мужикам, к сожалению, не дают усыновлять. Мне повезло, воспитываю 5 лет (один пока) двух маленьких детей из детдома. Жена не полюбила детей и ушла.  Но это прекрасно – дети.

Елена Т.: Я двоих уже выпустила в жизнь, двое еще в семье. Взяла бы еще одного, но опека не дает – говорят, квадратных метров не хватает. И тепло, и уют создаешь, и вкусности, а метры не позволяют. Я в шоке.

Максим Иноземцев: У меня наоборот: всё позволяет с лихвой. Их мой пол не устраивает, причем только их (по закону РФ можно).

Елена П.: Максим, ну хоть какой-то статус вам дали? Я прям переживаю…

Максим Иноземцев: Какой-то статус у нас есть. Но ни меня, ни моих детей этот статус не устраивает. Нам нужен статус: выполнение закона РФ, «Семья» и «Одна фамилия». Нам не нужны дотации от государства, мы сами с усами. Но многим этого не понять. Законы правильные, а воплощение – средневековое.

И. Зотова: Комментарии Максима Иноземцева, конечно, вызвали у нас удивление. Мы написали ему и попросили рассказать свою историю. Как же так получилось, что детей он в одиночку воспитывает, а усыновить их ему не дают?

ВОПРОС РЕБРОМ

Фотографии из семейного архива героя программы.

Максим Иноземцев: Ну, история у меня простая и сложная. Жили – не тужили с женой, потом решили взять детей из детского дома, так как девять лет совместной жизни, своих совместных детей не было. Взяли двоих детей в итоге из детского дома, мальчика и девочку, братика и сестренку, они родные.

По словам Максима, это произошло летом 2017 года. Но кто был инициатором?

Максим Иноземцев: Ну, может быть, первую фразу я сказал: «Давай детей возьмем, поможем себе и поможем детям». Потому что дети совместные не получались». Но это было обоюдное решение, оно не с одного вечера, там, не с одного раза, это нужно пройти школу приемных родителей, и в школе приемных родителей постоянно задают вопрос: «Вы должны определиться, насколько вам это нужно или не нужно – это не просто, это сложно…» И так далее, и так далее. Это осознанное решение, с обеих сторон.

Брали мы изначально детей под усыновление, но вначале им статус не позволял, родители еще не были лишены родительских прав (ну их биородители), год или полтора, там, хоть дети и проживали с нами, усыновить мы их не могли просто. Ну а потом жена сказала, что… «Ну я их не полюбила, надо их либо обратно в детский дом, либо я уйду из семьи». А я к тому моменту уже к детям прилип. И в итоге выбор я сделал в сторону детей. И жена ушла из семьи.

Дальше – развод, раздел имущества. Понятно, что тему усыновления Максим отодвинул на второй план. Но не забыл о ней. Этим летом, когда все юридические вопросы были решены, он обратился в отдел опеки.

Максим Иноземцев: Я сообщил, что я развелся, и что, когда мы брали детей, мы их брали именно не под опеку, а под усыновление. И когда я пришел усыновлять, собственно, мне в опеке сказали «нет». Ну, конечно, у меня было недоумение: почему нет? Я тогда говорю: «По закону мы имеем право, мужчины, усыновлять, по факту» Они говорят: «По факту мы решаем – мы закон». Я говорю: «Ну как это так? Дайте тогда официальный отказ». Они говорят: «Ну, принесите тогда все документы на усыновление, получите отказ. Если вы хотите официально, получите официально». Я принес все документы, но до конца не верил, что… ну, я как-то считал, что закон всё-таки на стороне детей и меня, но оказалось, что не так. Написали они отказ, и в отказе было то, что я – одинокий мужчина.

На сухом юридическом языке такой отказ называется «не по существу». Потому что ни в каких российских законах не написано, что одинокий мужчина не имеет права усыновлять детей. В таких случаях юристы обычно рекомендуют обращаться в суд.

Максим Иноземцев: Когда я пошел в суд, судья долго мне задавала вопросы, справлюсь я или не справлюсь, потому что я отказываюсь от льгот, на что я сказал: «Ну я как-то пять лет справляюсь, поскольку у меня нормальное материальное, стабильное положение, могу себе позволить справиться без денежных выплат и льгот». Ничего не предрекало, так скажем, что-то нехорошее. Ушла к себе в комнату, сама с собой, и потом вернулась и говорит: «Я поддерживаю органы опеки».

Странная позиция. Максим уже шестой год воспитывает ребят (причем уже довольно давно – самостоятельно), и претензий к нему, судя по всему, нет: дети-то с ним.

Максим Иноземцев: Я точно так же им говорю: «Если я какой-то не такой, почему вы тогда…» Дело в том, что по их настоянию я прошел ведущих психологов города Москвы, у меня есть заключение. Они просто порекомендовали, я связывался с разными организациями, в том числе с благотворительными и их профилированными организациями. Это не какая-то коммерческая, где можно деньги заплатить. Это совершенно бесплатно, это известные психологи дипломированные. Они выезжали ко мне домой, тестировали меня, тестировали детей и дали положительное совершенно заключение: то, что я нормальный, то, что дети в моем воспитании – нормальные, то, что дети ассимилировались в моей семье, и то, что они никакой не видят причины не давать мне усыновлять, но хоть это мне и рекомендовали в органах опеки города Москвы, и хоть я и принес это заключение, им отдал, они сказали: «Да, данное заключение должно повлиять на то, чтоб мы вам не отказали». Но у них там наверху какой-то департамент, они отправили всё это в департамент, и в очередной раз они написали мне: «Нет. Ну что психологи? Психологи – это не догма, вдруг психологи ошибаются, вдруг вы щас нормальный уже на протяжении, допустим, пяти лет», и вообще мне 48 лет, у меня никаких нареканий нету и не было. Они говорят: «А мало ли, а вдруг у вас потом как-то… станет с вами как-то не хорошо?» Я думал, что суд будет на моей стороне. Но судья сказала: «Мы поддерживаем точку зрения опеки. Можете еще раз подавать на усыновление, может быть, в следующий раз вам другой судья не откажет. Можете до восемнадцати лет ходить, собирать бумажки. Подавать и подавать. Мы же вас прав не лишаем, детей не забираем, но и детей вам не дадим, потому что вы мужчина».

По словам Максима, многие спрашивают его, почему он хочет именно усыновить детей. Ведь ребятишек никто не забирает, живут все вместе.

Максим Иноземцев: Да, они живут, и очень многие люди говорят: «Ну они всё равно же с вами, что вы так?» Но при этом при всём многие не понимают, что нас это не устраивает. Меня в первую очередь, как опекуна, это не устраивает, потому что мы живем в двух городах, Москва и Сочи, Сочи – Москва, нам постоянно приходится… если мы пятьдесят один процент находимся в Сочи, а сорок девять процентов находимся в Москве, мне нужно перевозить каждый раз документы в Сочи. Когда мы находимся на три недели больше, чем опека сочла, в Москве, мне приходится документы перевозить в Москву и так далее. Это на протяжении всего года мы можем по три-четыре раза переводиться туда-обратно. Это каждый раз документы идут по три-четыре недели, нас потом оформляют…

Меня совершенно не интересуют выплаты этих компенсаций, мне хотелось бы, чтобы мы были всё-таки свободны. Я не хотел бы быть под каким-то надзором административным, как люди, которые освободились из тюрьмы, у них есть административный надзор, хотя мы никакие не освободившиеся. У меня дочка задает вопрос: «Папа, а когда я стану Иноземцевой?», – я говорю: «Я не знаю». Ей не нравится ее биологическая фамилия, и вот я хотел, чтобы у меня дети пошли в школу с моей фамилией. Артем второй год ходит с биологической фамилией, он мне вначале такие вопросы задавал, сейчас несколько успокоился, а Катя вот сейчас в первом классе и говорит: «Папа, а когда я стану Иноземцевой?» Я говорю: «Я не знаю, дочь. Ты когда захочешь…» В 14 лет, в 10, там, она имеет право?..

Корр.: В четырнадцать, после получения паспорта.

Максим Иноземцев: Ну, по всей видимости, так. Говорю: «По закону имеешь право себя считать Иноземцевой, а вот по факту – нет, к сожалению». Вот так и живем.

Адвокат Антон Жаров – специалист по семейному праву, он много лет занимается темой опеки и усыновления, не раз выступал экспертом в нашем радиожурнале. Мы попросили его прокомментировать ситуацию, в которой оказались Максим и его дети.

А. Жаров: Не видя, конечно, решение суда, сказать о том, почему именно так суд принял решение, я не берусь. Но могу сказать, что вообще в принципе в такой ситуации должно происходить. На самом деле, конечно же, орган опеки решает, отдавать ребенка в семью или не отдавать ребенка в семью, передавать ребенка конкретному гражданину или не передавать. Именно орган опеки определяет, хорошо при этом будет ребенку или не хорошо. Но органы опеки, как любой другой орган, как любые другие люди, может ошибаться. И тогда суд должен его поправить. В суде надо очень серьезно подойти к вопросу, представить определенные доказательства, что детям действительно будет хорошо с этим человеком, которому их передают, и дальше суд может принять решение другое, чем говорит орган опеки. Кроме того, в некоторых случаях на орган опеки можно воздействовать и через административные органы, то есть жаловаться вышестоящему начальству и так далее.

Антон Жаров. Фото с сайта http://zharov.info/

То есть в этой ситуации нужно смотреть, почему именно и кто отказал гражданину в том, чтобы он был усыновителем в такой вот ситуации. Ну как по мне, так если дети живут под опекой у этого гражданина в течение многих лет, то никаких оснований для того, чтобы не давать этому гражданину усыновить, на мой взгляд, быть просто не может. Потому что, если он плохо обращается с детьми, соответственно, нужно детей оттуда отбирать и немедленно. Если он с детьми обращается хорошо и всё прекрасно, то какие еще доказательства того, что детям будет хорошо с этим гражданином, вы хотите?

Ведь орган опеки никуда не девается после того, как ребенок передается в семью на усыновление. Он никуда не девается, он остается и в течение трех лет, как минимум, осуществляет проверку условий жизни этих детей. Если что-то вызывает сомнения, этот срок проверки можно даже продлить. И всё это будет по закону. Но лишать детей возможности быть усыновленными только потому, что вот произвольно орган опеки решил, что он не хочет давать этих детей этому конкретному гражданину – так нельзя. Требуется обосновать свою позицию и обосновать достаточно серьезно, чтобы с вами согласился в том числе и суд. Почему в данном конкретном случае так произошло, что суд согласился с органом опеки, я сказать не могу, потому что я не был участником дела и не видел документов. Но, как мне кажется, в этой ситуации нужно как минимум обжаловать в апелляционном порядке, а может быть, подумать и подавать еще раз заявление об усыновлении, исправив те недостатки, к которым придрался орган опеки.

Корр.: Орган опеки, собственно, придирается только к одному: что он одинокий мужчина. Как можно это исправить?

А. Жаров: Исправить это можно, конечно, женитьбой. А можно не исправлять это женитьбой, поскольку у нас не существует запрета на усыновление одиноким родителем какого бы то ни было пола, мужского или женского.

Корр.: Вот он на это и рассчитывал!

А. Жаров: Ну… вероятнее всего, собрался, извините, женсовет из 15 сотрудниц органа опеки, секретаря судебного заседания, прокурора и еще и судьи, и все эти 16-18 женщин решили, что нефига тут мужику быть отцом… Ну тогда извините, конечно, надо поработать немножко над собой, чтобы перестать быть гендерными шовинистами. Такие встречаются и среди женщин.

Корр.: Да. (Смеется).

А. Жаров: Потому что никакого объяснения, почему мужчине не дают усыновить, если он не находится в браке, никаких объяснений законодательных быть не может. Если гражданин хочет усыновить ребенка, то отказать ему суд может только в том случае, если такое усыновление противоречит интересам детей. Скажите мне, пожалуйста, как можно обосновать противоречие интересам детей усыновление в ситуации, когда дети и так живут с родителем? Ну и, кроме того, еще раз: при, конечно, очевидном различии между мужчинами и женщинами, всё-таки у нас сохраняется равенство прав и обязанностей между матерями и отцами. Тогда, получается, у нас, если следовать этой логике, одинокий человек не может усыновить в принципе, да? Ни в какой ситуации, в том числе и в этой?

Корр.: Нет, по закону получается, что может, а по факту не получается пока.

А. Жаров: По факту, я думаю, что вы встретились с очередным женсоветом. И люди, которые принимали решение по данному вопросу, руководствовались не законом, а чувством революционной… ой, простите, женской целесообразности. И в данной ситуации приняли вот такое решение.

Мне кажется, это профессионально неправильное решение. Эта ситуация требует определенной реакции как со стороны руководства московских органов опеки, так и с юридической точки зрения нужно обязательно это решение обжаловать. И… ну смотреть, что там написали. Если там действительно написано, что вы одинокий мужчина, поэтому мы вам не даем усыновлять, ну мне будет очень интересно, если такую позицию поддержит Верховный суд. Ну в таком случае нужно будет, конечно, множеству селебрити расстаться со своими детьми, ну и другие известные усыновители, про которых мы знаем, но, конечно же, помалкиваем… тоже можно к ним задать вопрос, а почему они, собственно говоря, в таком случае усыновляли в одиночестве?

Поэтому нет, я думаю, что здесь история именно такого, знаете… Либо мы что-то не прочитали в решении суда, либо, если они действительно обосновали это только таким гендерным вопросом, то я думаю, что в апелляции уже… уже рассыплется.

Корр.: То есть вы ему советуете подавать апелляцию или просто снова обратиться в суд, если он уже пропустил сроки обжалования?

А. Жаров: Ну я советую, во-первых… судя по всему, без адвоката человек ходил в суд?

Корр.: Да.

А. Жаров: Вот это первое, что я всем всегда советую, что в больнице лучше всё-таки лежать с врачом, а в суде лучше всё-таки приходить с адвокатом. И, если это так, то дальше обычно таких вещей не случается. Но, если оно, тем не менее, случилось, то дальше никогда к адвокату не поздно обратиться, пока вы еще находитесь на этой поверхности земли.

Корр. (со смехом): Понятно. То есть обратиться к адвокату и продолжить этот путь?

А. Жаров: Ну если интересно детей усыновить, то да.

Корр.: Спасибо большое!

Надеемся, что консультация юриста Антона Жарова поможет Максиму и его детям. Мы обязательно будем следить за продолжением этой истории.

А сейчас пришло время нашей самой главной рубрики. Как правило, в эфире мы стараемся рассказывать о ребятах, которым труднее найти семью. О подростках, например, их в детдомах России большинство.

Наш сегодняшний выпуск начался с рассказа о брате и сестре из Хабаровска. В ноябре прошлого года об этих подростках вышел сюжет в нашей программе и вызвал нешуточную полемику в соцсетях. Настей и Максимом заинтересовались очень многие, но, видимо, каждый подумал, что заберет детей кто-то другой. И близнецы по-прежнему ждут родителей в детском доме, свой 14-й день рождения они отметили в казенных стенах. Сегодня мы напомним вам об этих ребятах.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Хотя Настя с Максимом не «на одно лицо», они похожи: у обоих близнецов светло-русые волосы, серые глаза. А по словам воспитательницы Татьяны Шевцовой, есть и общие черты характера.

Т. Шевцова: Они у нас участвует во всех спортивных мероприятиях, во всех конкурсах, во всех мероприятиях детского дома. Ну активисты! Настя – хорошая девочка. Послушная, трудолюбивая, любит спорт, любит речку, любит природу, любит готовить, аккуратная, помощница воспитателей. Учится средне: не отличница, но и не двоечница. Ну старается, по крайней мере. Максим у нас такой мужичок. Что-нибудь заколотить, что-нибудь прибить. Тоже учится у нас, тоже середнячок, тоже любит природу. Ходит на различные секции: робототехника, на спортивного склада кружки.

Обычно мы стараемся с братьями и сестрами организовать общую беседу, но Максим торопился на кружок и не мог ждать задержавшуюся сестру.

Корр.: А что это за кружок такой? Что вы там делаете?

Максим: Ну поначалу мы учили, что такое счетчики, как правильно подключать это всё. Сначала мы на конструкторе это вырабатывали, а щас будем по-настоящему счетчику всё это крутить, сверлить, делать и поеду на соревнования в Хакасию.

Корр.: А что вы в итоге делаете-то? Какой прибор?

Максим: Мы делаем… закрывание-открывание дверей в гараже, ворот, лампочки, там, много чего…

Корр.: То есть всякой электротехникой занимаетесь?

Максим: Да.

Корр.: Как интересно! Давно занимаешься там?

Максим: Ну вот как приехал, с января, наверное, начал.

Корр.: А что за соревнование будет в Хакасии?

Максим: Тоже по электромонтажу. Там надо будет найти, что неправильно прикручено, где не работает… ну нужно будет это всё найти.

Корр.: А, то есть определить неполадку?

Максим: Да.

Корр.: И исправить.

Максим: Да. И еще свой счетчик сделать по открыванию ворот и лампочки.

Максиму нравятся техника и компьютеры, даже любимый школьный предмет у него – информатика. А еще он очень спортивный парень!

Корр.: Каким спортом занимаешься?

Максим: Футбол, волейбол, баскетбол, пионербол. Сейчас буду ходить на брейк-данс.

Корр.: Это танцевальный кружок?

Максим: Да. Потом еще на один кружок хочу ходить. С турниками трюки делать.

Корр.: Тебе нравится трюки делать?

Максим: Ну да, я умею делать половину трюков. «Стульчик», «родео», «стульчик с одной рукой», «петушка», «пистолетик», «топорик», да много чего. Раньше я занимался шахматами и шашками, и потом недавно мне друг из группы говорит: «Давай в шахматы», – а я ему: «Смысл мне с тобой играть, если я у тебя быстро выиграю?» Мы только начали игру, я ему уже шах и мат поставил. И всё. Это скучно, мне нужен соперник, который сможет нормально со мною играть.

Корр.: Понятно. А если найдется такой соперник, будешь играть?

Максим: Ну да.

Корр.: Максим, у тебя есть сестра…

Максим: Угу.

Корр.: Расскажи мне про нее. Какая она?

Максим: Она вредная. Задирчивая.

Вот так номер! А Татьяна Александровна говорит, что у брата с сестрой теплые, родственные отношения… Интересно, а как на подобный вопрос о Максиме ответит Настя?

Настя: Он вредный, ну и иногда бывает веселый, вообще занимательный. Занимается футболом, электрами, всякими такими штучками. Короче, повезло с братом.

Корр.: А как думаешь, он тебя какой считает сестрой?

Настя: Ну… (Смеется). Правду говорит, правду. Задирчивой, драчливой, надоедливой.

Корр.: А ты действительно драчливая?

Настя: Да, мы постоянно с ним деремся. Ну когда что-нибудь не поделим.

Т. Шевцова: Ну это нормально, как и в любой семье, да, бывает, что они ругаются и всё, но, если что-то случается, они всегда друг за друга, не дадут никогда в обиду.

Удивил нас и ответ на еще один простой вопрос. Оказалось, что близнецы учатся в разных классах. Максим – в седьмом, а Настя – в шестом. Как так получилось?

Настя: А из-за того, что нас разделяли по классам, определяли, мне задавали вопросы, и я стеснялась и не отвечала на них. Поэтому подумали, что я… и отправили в коррекционный класс. И я один класс в коррекционный, а один нормальный, вот училась два года в одном классе.

Корр.: А, то есть ты перешла уже в обычную школу?

Настя: Да. По математике у меня тройка, потому что я практически к доске не выхожу, я стесняюсь. Если меня позовут, то я такая: «Ну можно на следующий урок?» На следующем уроке: «Можно еще на следующий урок?» Вот, поэтому я как-то не очень.

Странно… В разговоре Настя показалась мне более бойкой и открытой, чем Максим. Но Татьяна Александровна подтверждает: девочка действительно очень стеснительна, особенно в незнакомой обстановке, в новом коллективе. И увлечения у Насти более спокойные, чем у брата. Например, она хотела бы шить подстилки для собачьего приюта, потому что очень любит животных. В кружки и секции девочка не ходит всё из-за той же стеснительности: ведь там придется знакомиться с разными людьми. Другое дело – концерты и конкурсы в детском доме, где она с братом прожила уже почти год и всех знает. Здесь можно и спеть, и станцевать, и даже ведущей побыть! А готова ли Настя полностью изменить свою жизнь?

Корр.: Скажи, Настя, если найдутся люди, которые захотят, например, с тобой познакомится, принять тебя в семью, как ты к этому отнесешься?

Настя: Ну, наверное, хорошо. Будет еще, конечно, хорошо, если вот заберут, и то будем в Хабаровске, чтоб бабушку навещать или еще что-нибудь.

С Максимом мы тоже говорили на эту тему.

Корр.: Скажи, Максим, ты хотел бы в семью попасть?

Максим: Да, наверное.

А какая семья понравилась бы ребятам?

Настя: Добрая, активная, чтоб там тоже дети были, чтоб с ними познакомиться, играть было с кем. Ну как сказать, чтобы взаимные понимания были.

Максим: Ну чтоб понимали. Добрые. Всё, наверное.

Корр.: А какая должна быть мама в семье?

Настя: Добрая, не пьющая, не курящая, заботливая, ну и чтобы было с ней весело и было о чём с ней поговорить.

Максим: Добрая, красивая, которая будет понимать ребенка.

Корр.: А если не красивая, то не будет понимать?

Максим: Она всегда красивая.

Корр.: А папа каким должен быть?

Настя: Сильным, тоже не пьющим, не курящим, за ЗОЖ (смеется), и чтобы можно было чему-нибудь научиться от него. Там, на рыбалку поехать или еще что-нибудь такого вот.

Максим: Серьезный. Когда как серьезный, когда как добрый.

Корр.: То есть всё-таки строгий должен быть папа?

Максим: Да.

Корр.: Максим, а ты хотел бы вместе с сестрой в семью попасть? Или один?

Максим: Вместе с сестрой.

Такой же провокационный вопрос мы задали и Насте.

Корр.: Ты бы хотела вместе с братом в семью попасть или одна?

Настя: С братом. Кто ему надоедать-то будет?

Корр.: Действительно, кто? (Смеется вместе с Настей).

Настя: Если нас будут разлучать, то вообще не пойду никуда. Я без него не могу. Поэтому только вместе.

Вот такие они – близнецы Настя и Максим. Очень похожие и очень разные. Считают друг друга врединами, но не согласны расстаться.