На наших страничках в социальных сетях читатели не только с энтузиазмом участвуют в опросах, поднимают и обсуждают важные для родительского сообщества темы, но и делятся своими историями. Из одного такого комментария родилась сегодняшняя, довольно необычная для радиожурнала…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

СЕСТРА С БОЛЬШИМ СЕРДЦЕМ

Фотографии из семейного архива героев истории.

Часть 1. С прицепом

Корр.: Расскажите, пожалуйста, Наталья, сколько у вас детей?

Наталья: Ну, вообще, у нас с мужем три кровных сына и официально шесть приемных детей.

Сейчас вместе с Натальей и ее мужем Владимиром живут 17-летняя Валерия, 13-летние Ксюша и Рустам. Старшие приемные дети, как и кровные сыновья супругов, уже выпорхнули из семейного гнезда в самостоятельную жизнь.

Наталья неслучайно отметила, что шестеро приемных – официально. На самом деле, женщина подарила свою любовь и заботу 11 детям.

Наталья: Так случилось, что я в 19 лет стала сама-то сиротой, я так-то из большой семьи. На мне всё лежало, как старшей дочери. Мы жили без отца. В деревне. Но мама от рака умерла в 38 лет. Я только год как вышла замуж. Я родила первого ребенка. И, оказывается, я уже снова была беременна, не зная на тот момент этого. Вот буквально через месяц она умерла. И осталось у меня пять сестер и братьев, кроме меня. У нас там такие возраста – в основном, погодки… Мал мала меньше. Маленький самый был 2,5 годика. (Со слезами в голосе). Там выбор был такой: либо в детский дом, жить спокойно, в свое удовольствие. Или взять их себе. Но… но не смогла оставить. Бабушка-дедушка (со стороны мамы) – они нас просто забыли, вычеркнули из своей жизни. А со стороны отчима (там у нас был отчим, молодой мужчина, у последнего брата как бы) что он… Мы ему не все родные были. И, в общем, тут сложно всё. Ну и неважно. И вот такой выбор сделала. Правильный или неправильный – не мне судить, наверное. Вот так я, можно сказать, попробовала себя в роли мамы – для своих сестер и братьев.

Выйдя замуж, Наталья уехала в Иркутскую область. И когда в семье случилось горе, забрала братьев и сестер к себе.

Наталья: Потому что, во-первых, Архангельская область – хоть это и моя родина, но здесь очень всё плачевно. Люди здесь бедные. А там был молодой город – Усть-Илим. Я там уже начала свою взрослую жизнь самостоятельную. Там у меня появилось первое жилье, хоть и в малосемейке, на тот момент работа у меня была хорошая: несмотря на 90-е годы, я на мясокомбинате работала. Это было сытно, это было почетно, скажем, на тот момент. Там хорошие детские сады, там прекрасные школы. Там инфраструктура – всё было развито. И на моем вот там пути встречались очень хорошие люди. Как я тогда – 20 лет, 21 – ходила по этим нескончаемым конторам, чтобы расширить жилье, решить всякие вопросы. Сами понимаете, как воспринимают чиновники таких. Когда приходишь и стараешься что-то требовать, когда сама чуть ли не заикаешься. Надо что-то из себя умное изобразить. А потом, когда муж ушел первый, было невмоготу там жить оставаться. Я уехала обратно, на родину. Здесь оставалось жилье мамино в деревне.

Корр.: Вам тогда сколько было?

Наталья (одновременно, всхлипывая): 23 года. Сейчас я его понимаю, конечно. Я про себя думала: «Ну со своей жизнью можно распрощаться (в смысле – личной), кому я такая нужна? Семеро по лавкам…» Бывает сейчас тяжело, когда у девушки или женщины есть ребенок, и жизнь не сложилась сразу с одним мужчиной. Тогда уже некоторые в отчаяние впадают, что «кому я нужна с довеском» – как сейчас говорят.

Корр.: «С прицепом».

Наталья: Да, да, да. А я-то еще была с такими прицепами! (Смеясь). Которых в кошмарном сне ни одному мужику не приснится! Уже сама понимала отчетливо, что в моей жизни будут только дети и работа. И тогда я ехала, можно сказать, как барашек на закланье. Было очень непросто…

Круглых сирот в детских домах гораздо меньше, чем детей, чьи кровные родственники живы. Если они ведут асоциальный образ жизни – понятно, что передавать им ребенка нельзя. Но порой мальчишки и девчонки попадают в казенные стены после неудачной попытки вжиться в семью кровных родных. Наталья поделилась, что и ей воспитывать братьев и сестер было тяжелее, чем приемных детей.

Корр.: Почему?

Наталья: Ну потому что они больше обижаются на какие-то мои поступки.

Корр.: Попытки воспитывать?

Наталья: Да, да! «Ты же нам не мама! Ты чего нас тут воспитываешь?» Воспитывала так же, как нас мама воспитывала. Старалась сплотить их. Объяснить, что кроме нас – родных – и никому ты не нужен в этом мире. И нужно дружить, нужно держаться друг за дружку и что семья – самое ценное. Это было очень сложно. Знаете, когда только гладишь первые пеленки своему первому ребенку, или ты уже бегаешь по школе, когда твоя сестра где-то там… с каким-то мальчиком где-то что-то…

Корр.: Застукали.

Наталья: Да! Или когда первое пиво у твоего брата. И это уже не детские проблемы. Когда девчонки – мои ровесницы – еще только задумывались о замужестве… Пришлось мне очень-очень быстро повзрослеть. Я иногда забывала, сколько мне лет. Когда меня спрашивали… мне казалось, что мне гораздо-гораздо больше лет. Потому что у меня проблемы были не по моему возрасту. Так отсеялись все мои какие-то друзья, знакомые. Потому что общего у нас не стало.

Корр.: Вы оказались в Архангельской области снова. Как вы устроились-обустраивались?

Наталья: А как устроились? Я же приехала в деревню. А в деревне 90-е годы те же. Пенсия по утере кормильца за маму начислялась, но в 90-е годы она могла выплачиваться, а могла полгода она и не выплачиваться. Какая работа… никакой работы. Развал совхоза, где я работала с малолетства, где работала моя мама. Надо было чем-то зарабатывать. Мне труд-то был нестрашен. Купила небольшое помещение, где держат скотину. Я, слава богу, не безрукая. Вырастила меня мама, я умею буквально всё.

Корр.: Стали потихонечку заниматься животноводством. Типа фермерского хозяйства?..

Наталья: Да, но там какое фермерское хозяйство… Подружки, которые по детству, они мне помогли. Я им шила, а они мне взамен под зарплату выписали телушек, поросят, кроликов – вот такое. Развела я, в общем, вот. Я шила трусы, я шила рукавицы рабочие, я меняла все это на молоко, на всё, что было можно. Наверное, трудности нас закаляют. Может, пафосно, непафосно… но вот так.

Корр.: Такой у меня вопрос, возможно, немножко жесткий: не было ли у ваших младших братьев и сестер таких вот всплесков: «А вот что ты с нами бегаешь, да отдала бы нас лучше в детский дом»?

Наталья: Это было гораздо уже позже. Тогда, когда они все враз как-то повзрослели. Ну да, раза 2 такой возникал… не конфликт, а обиды.

Корр.: Больше как эмоциональный всплеск?

Наталья: Да, да.

Корр.: Вот вырастали ваши братья, сестры. Они как-то включались в помощь, допустим, с вашими детьми уже, с кровными? Или выходили в самостоятельную жизнь и всё?

Наталья: С сестрами, которые жили меньше со мной… Периодически, ввиду каких-то трудностей жизненных оказывались опять же в моей семье временно, вставали на ноги и опять уходили в свою жизнь. Все живут нормально, семейно. Кроме одной сестры, у нее нет детей. Никто не враждует, не лезет ко мне ни с советами, ни с критикой. Они по училищам жили, со мной жил один брат. Он был в армии на тот момент, когда мы брали приемных. Он мне написал письмо, в котором написал, что я сумасшедшая.

Корр.: Ого!

Наталья: Ну он как… типа в заботе обо мне. Он говорит: «Наташ, ты же устала. Ты же не видела своей жизни, не жила для себя. Поживи для себя. Тебе же нелегко было всю молодость…»

Корр.: Как сейчас у вас общение?

Наталья: С братом-то? Все прекрасно.

Корр.: То есть он всё-таки принял.

Наталья: Он принял. Он со всеми очень хорошо общается. Нету дележа вообще – на приемные или какие… У него же нет, получается, мамы, у него сейчас два ребенка маленьких. Я им вместо бабушки. Мы очень тесно общаемся, он для меня самый дорогой. Потому что когда меня бросил первый муж, он где-то заменил моим детям отца и брата. И пример для моих старших сыновей он был.

На долю Натальи выпало немало трудностей. И она считает большим счастьем, что всё-таки не пришлось бороться со всеми проблемами в одиночку.

Наталья: Вот не было бы этих трудностей, и не было бы второго мужа, который со мной на одной волне, можно сказать. Мне бы кто-нибудь раньше сказал, что я так замуж выйду второй раз…

Корр.: Когда он появился в вашей жизни?

Наталья: В моей молодости был мужчина – Владимир – он меня старше на 10 лет. Он за мной ухаживал, но я так строго была воспитана, поэтому я его не воспринимала в молодости. А тут вот так получилось, что я развелась, приехала, и он развелся. (С улыбкой). И он снова пришел, ко мне посватался. Я ему говорю: «Ты что, сумасшедший? Ты посмотри! Иди домой и подумай очень хорошо, потому что в моей жизни нет ничего хорошего. У меня одни проблемы. Ты потом пожалеешь об этом решении, как и мой первый муж. И ты потом устанешь. Зачем это начинать, у чего нет будущего?» Я так думала, и я так открыто ему сказала. Но он, тем не менее, остался. Дети мои на его сторону стали. Сказали: «Давай, пусть он с нами будет!» Вот он с детьми сразу же нашел общий язык. Хоть с моими сестрами-братьями, хоть с моими кровными сыновьями (на тот момент они были еще маленькие, 3-4 года). Никакой любви на тот момент не было. Просто решили попробовать. В этом году отметили 25 лет нашей совместной жизни. Он тоже из Архангельской области, из большой семьи. У нас было 6 детей, у него 7 детей.

Корр.: Может быть, это, кстати, и сыграло роль.

Наталья: Трудностей, может быть, не боялся. И я не знаю, знаю ли я еще одного такого мужчину, который бы смог это всё пройти. За это вот я ценю своего мужа, конечно. Никто не идеальный, я знаю ему цену, благодарю за всё… такое сердце у него большое. И он смог принять моих сестер-братьев, моих детей, которые не от него. И потом еще вот он был инициатором в большей степени, чтобы взять приемных детей. Потому что он видел: когда братья-сестры повырастали, разъехались, стало нехорошо. У меня трое детей, а я не знаю, куда себя деть. Я не умею варить маленькие кастрюли. А потом, когда взяли троих, так всё стало как обычно. Ну, может быть, он видел, понимал, что я просто с пеленок в этом живу и по-другому, наверное, уже и не получается. Желание есть, и есть любовь, которую можешь еще дать кому-то. Кому-то дать дом. Какому-то ребенку станет хорошо. И мои дети могут их принять. Поэтому… мы поехали со знакомой – она моя ровесница, мы с ней 20 с лишним лет бок о бок прожили, у нас почти что как под копирку судьбы. (Вздыхает).

Корр.: В общем, вы поехали вместе с ней.

Наталья: Да! С ее мужем, и с ней. Потому что мой муж работал, и он как-то так опрометчиво меня одну туда отпустил.

Корр.: А что там произошло-то?

Наталья: Да потому что я вместо одного ребенка привезла троих и совершенно не маленьких! (Смеется).

Часть 2. По второму кругу

Собираясь стать приемными родителями, Наталья и Владимир мечтали о малыше. Точнее – о маленькой дочке.

Наталья: Ну у нас девочек не было, и у меня какой-то был такой вот пункт неполноценности. Я так плакала, когда у меня родился третий сын. Я говорила: «Господи, я вот даже родить не могу, кого надо, всё одни парни». Ну вот очень охота было девочку.

Собрав необходимые справки и преодолев сопротивление сотрудников отдела опеки, Наталья получила заключение о праве быть приемной мамой. Правда, в документе чиновники указали ребенка от 5 лет. Но это нашу героиню не остановило.

Наталья: Мы приехали в детский дом. Ну и как полагается – сначала к руководству, социальные педагоги, заведующая – всё на свете. Она нам рассказывает: «Мы сейчас с вами пойдем в группу, там ребятки». Я смотрю: у них такие стекла-перегородки. Я говорю: «А можно я просто зайду за эту штуку, а вы зайдете в группу и просто вот тех детей, которые подлежат по документам под опеку, вы просто мне их так покажете. Чтобы они это не видели. Не говорите им ничего. Чтобы детям травму не наносить». Это же все равно очень непростое дело. Ты не за хлебом пошел. Но произошло все вообще 100% наоборот. Мы заходим в группу, она объявляет на всех детей, что «вот тетенька – ей нужна дочка». У меня ком в горле просто застрял. Они все забегали тут, запрыгали. Бежит рядом девочка… Она ее хватает буквально за шкварник, за халат и говорит: «Даша, ты хочешь маму?» – «Да, хочу». – «Ты поедешь вот с тетенькой?» – «Да, поеду». – «Давай вещи собирай, тащи портфель». Мальчишки сидели у телевизора, они подошли и тоже спрашивали: «Тетенька, а мальчика вот вам не надо? И я вязать умею. И вообще все умею, и слушаться буду. Возьмите меня!» Девочку, которую мне советовал работник опеки – Маша – сидит за дверями, в какой-то фуфаечке (было холодно очень в детском доме). Очки у нее такие какие-то старенькие, наперекос. Какие-то болячки – простуда. И она очень-очень мне показалась некрасивой. Я растерялась. Я так молча и вышла с ними – кого мне дали.

Сначала Наталья забрала девчонок только «в гости» – на каникулы. А по дороге домой рассказывала, куда и зачем они едут все вместе…

Наталья: Я им сразу всё открыто сказала, что вот мы живем в частном доме. У нас надо будет помогать, мыть посуду, там нету нянечек. А я – мама очень строгая. Вот если дети у меня плохо учатся, я их наказываю. И вот у меня есть три сына. Если вы подружитесь с моими сыновьями, мы будем с вами жить вместе. Ну и ничего! Где-то полдня прошло, может быть, назавтра они уже нас стали мама-папа называть. Мы не делали никакого акцента на этом, что это было шоком и для нас конечно. Что это так резко произошло.

Муж Натальи спокойно принял новость о появлении в семье сразу двух подросших девочек вместо одной малышки. Про жизнь в закрытом учреждении приемный папа знает не понаслышке: Владимир сам 6 лет воспитывался в интернате, а родной дом видел только по выходным. Не смутили супругов и проблемы со здоровьем детей.

Наталья: Я знала, что они не будут 100% здоровые. Я была готова к этому. Если к душе мне, к сердцу, то остальное уже неважно. У Игоря у нас вот были родители пьющие, совсем такие уже опущенные, которые выбрасывали его на снег маленького. У него отнималась левая половина полностью тела. И проблемы с сердцем были. И он не разговаривал до пяти лет.

Игорь – это младший брат Маши, на тот момент ему было 5 лет. Забирать его из детского дома Владимир поехал уже сам.

Корр.: Скажите, пожалуйста, Владимир, с кем из детей отношения построить оказалось сложнее всего?

Владимир: Наверное, с Игорем. Потому что то, что осталось от этого детского дома, вот этот уклад, жизнь там, быт этот весь… Он очень тяжело первое время приживался. Проблема у него с речью была. Старались парня вывести наравне со всеми сверстниками. Чтобы он и общался, и разговаривал, и мышление – всё это.

Неудивительно, что учиться в школе Игорю было очень тяжело. И не только ему.

Наталья: Обе оставались в первом классе на второй год – Даша и Маша. Маша была замкнутая очень. И она отказывалась с кем-то из посторонних разговаривать. Она вообще просто не реагировала. Ее сразу начали пытаться упечь в дурочки какие-то, на всякие комиссии. Так же, как и Игоря. Меня это поражает. Взрослые люди! И они даже не допускают, что для ребенка это стресс. Что он пережил этот стресс, когда его родители отторгли свои, когда он очутился вот в этом вот, как говорится, зоопарке под названием «детский дом». А потом его снова чужие люди взяли! И он пытается как-то с этим смириться и подстроиться.

Жизнь усложняло и то, что семья постоянно была «под наблюдением». А когда Наталья ушла с работы – сидеть с детьми и заниматься их проблемами со здоровьем – некоторые соседи перешли к действиям.

Наталья: Когда мы жили в частном секторе, очень тяжело приживались. И соседи, взрослые мужчины уже на пенсии, устраивали чуть ли не травлю такую. Что им не нравится, что по соседству поселилась семья, у которой дети из детского дома. А раз из детского дома – они воры, наркоманы. Им не нравится, что мы фермеры, то, что мы держим животных. Им портит воздух. Если там что-то услышали, что я там покричала (там в луже вывалялся): «Ну-ка иди домой, уши оторву!» Все. Заявление в милицию. Туда-сюда, завтра у нас на пороге ПДН, у нас опёка. Если буду все рассказывать, не хватит мне суток…

Владимир: Если даже вот в упрек говорят, что «вы набрали, вы живете за счет детей»… Или что-то в таком плане. Просто… вы попробуйте сами. На своем примере это сделать. А потом говорите, что как это все легко. И как это все сладко получается.

Корр.: Возникала ли хоть раз вот у вас с Наташей мысль о том, чтобы вернуть кого-то из детей?

Владимир: Мыслей таких, чтобы вернуть, не поступало. Просто с детьми на эту проблему мы разговаривали: «Как бы там ни было, какие бы вы ни были с вашими поступками, с вашими выходками, мы взяли вас в семью, чтобы воспитать нормальными людьми, адекватными и в обществе, и вообще в жизни. Не так, чтобы поиграть и отдать обратно». Это очень тяжело. И очень тяжело их ко многому приучить.

Наталья: Ну ничего. Работа над собой идет. Чтобы не сорваться.

Несмотря на все эти сложности, Наталья и Владимир считают, что жизнь с первыми тремя приемными детьми была спокойной. А реальные трудности начались, когда в семье появились Валерия, ее сестра Ксюша и Рустам.

Наталья: Дочь Валерия у меня есть, ей вот 17 лет. Я думала вообще, когда я ее брала, что вот она «моя». Настолько «моя»! Она даже похожа чем-то вот по фотографиям – как я в детстве.

Корр.: Сколько ей лет было, когда вы её забрали?

Наталья: Семь. На тот момент были модные усыновления заграницу. Она ездила в Америку, пожила.

Для Леры появление Натальи на пороге детского дома стало шоком.

Лера: Я же не знала, какая меня семья забирает. И я сидела сначала, ревела. Меня не могли вывести даже из группы. Меня – говорю – из Америки хотели забрать! Потом говорила «мне маме надо сначала позвонить, спросить, что я с вами поеду». Я первое время со старшей сестрой разговаривала, когда маму не слушала, я говорила: «Вот у меня мама полная! Та, родная – худая была». Я не понимала, что важно-то не внешность человека, а внутри, что в душе у него. Маме было очень обидно, но она не переставала меня воспитывать, что-то во мне менять, чтобы у меня отношения к ней были хорошие.

Наталья: У нее была американская мама, я – русская мама. И была мама та, которая лишена. Она живет вообще недалеко. И в этом проблема тоже была. Искала встреч, уводила её из школы, ей названивала. Которая вот сейчас, когда Лера выросла – красавица, умница – и пережито столько… она начала ВКонтакте её искать. Она перекачивает себе на страницу фотографии моих девчонок и пишет у себя, что это «мои дочки». Она нас очень долго на прочность испытывала – Валерия. Вроде все наладилось, но не тут-то было. Она постоянно что-нибудь…

Корр.: Новое придумывала.

Наталья: Да. То она не ест. Это было месяцами. Был разговор изначальный по-честному: «Лера, если тебе у нас будет плохо, ты будешь должна об этом сказать. Лера, до 18 лет я за тебя отвечаю. А там ты можешь потом решать, как тебе быть, можешь самостоятельно жить». Я – собственница. Это мои дети. По крайней мере, до того момента, пока они сами этого хотят.

Корр.: И что отвечала Лера?

Наталья: Нет, я не хочу к той маме. Ты – моя мама.

Сейчас Лера считает, что ей повезло оказаться именно в такой семье. И вспоминать о жизни в детском доме девушка не хочет.

Корр.: Когда мы говорили с твоей мамой, она сказала, что она очень строгая мама. Лера, что ты думаешь об этом?

Лера: Я считаю, что это очень даже хорошо, что она такая. Когда меня только из детского дома взяли, я на это смотрела с другой стороны. Для меня было первое время очень строго все это (после детского дома, где за тебя не смотрят).

Корр.: То есть там было свободы больше.

Лера: Да.

Корр.: Когда-нибудь у тебя появлялась мысль: «Зачем вы меня взяли, сидела бы я лучше в детском доме, никто бы меня не трогал, и было бы все отлично»?

Лера: Ну и такое было. Когда, знаете, вот ругают сильно.

Корр.: Хотелось ли бы тебе попросить прощения за что-то у родителей?

Лера: Да. Когда я в школе еще училась, вот до класса до 8-го, со мной мама же все ночи сидела с уроками. Бывало, что я потяну время, там похожу да тут похожу. За уроки не сажусь. И так мама всеми ночами со мной с папой сидели. Было дело, даже у мамы что-то без спроса брала. Маме это очень обидно было: что я не могу подойти и спросить. Я когда-то, чтобы погулять после школы, там, маме говорила, что у меня уроки еще, а сама там около школы где-то погуляю. С друзьями.

Корр.: То есть на обман шла.

Лера: Пока я не стала понимать, что когда-то и я буду такой же, все-таки я взрослею. То же самое буду объяснять, что вот так нельзя. Надо делать вот так вот. Когда это стала понимать с 14 вот…

Корр.: Поспокойнее стала.

Лера: Угу. И прошло 10 лет – вообще все во мне изменилось. Мне надо… я не знаю, как быть благодарной маме, что она нас взяла и вот так воспитала. У меня нет такого, чтобы я пошла там – целый день гуляла. Я знаю, каково маме будет, если я уйду гулять с друзьями. Мама столько по судам выбегала. Мы – её дети – очень отличаемся от других. У нас ко взрослым и ко всем младшим другое обращение.

Корр.: Если у родителей сложные времена настают, ты их как-то можешь поддержать?

Лера: Скажу, что будет все нормально. Мы вам поможем, нас много, семья большая.

В большой дружной семье пусть и нечасто, но тоже случаются ссоры и недомолвки. Именно поэтому очень важно, считают наши герои, говорить начистоту даже с самыми маленькими членами семьи.

Наталья: Им тоже приходится повзрослеть быстрее, чем обычным детям. Им приходится мириться с большим числом каких-то вот этих…

Корр.: Правил.

Наталья: …дрянных, выдуманных людьми, которые взрослые. И надо им как-то вот это все донести. Я на это трачу очень-очень много времени. И я не считаю, что это потрачено зря. Некоторые, знаете, хотят стать приемными родителями… надумают себе такую красивую девочку с бантиками, голубыми большими глазами. В красивом платьице. А потом эти ожидания не оправдываются. Эта девочка может… подраться. Получить двойку. Может и дома с твоим кровным ребенком что-то не поделить.

Корр.: Как вы считаете, вообще стоит ли ждать благодарности от приемного ребенка?

Наталья: Ну какой благодарности… Если они берут нашу фамилию… И если они, зная, где живут их кровные родители, идут в мой дом, приводят сюда своих детей… Я думаю, это и есть то, что они оценили наш поступок. То, что мы их приняли.

Корр.: Скажите, пожалуйста, Наталья, решились бы вы пройти этот весь путь еще раз?

Наталья: Я бы, наверное, еще взяла детей. У меня еще есть силы, есть желание, я очень люблю детей. У меня вот маленький Рустам… он мне в прошлом году говорит: «Мама, знаешь, что я хочу на день рождения? Брата хочу».

Продолжение следует…

На нашем сайте есть большой «Лист ожидания». Там размещены фотографии и анкеты мальчишек и девчонок из разных городов нашей огромной страны. Малыши и подростки. Одинокие и целыми детскими семьями. Все они ждут. Возможно, кого-то из вас. И как знать, может быть, именно вы найдете ответ на самый главный и самый сложный детский вопрос…