Выпуск 547
Звучит марш «Триумф победителей».
В. Татарский: «Триумф победителей». Этот марш Семена Чернецкого впервые прозвучал на Красной площади на Параде Победы. С праздником, дорогие соотечественники!
И. Зотова: В начале мая мы отмечаем два праздника. Один из них – самый главный и близкий сердцу каждого россиянина – День Победы. А второй – наш профессиональный, День радио.
Мне очень хотелось провести эту программу с человеком, имеющим непосредственное отношение к обеим этим памятным датам, чья личная история неразрывно связана с судьбой страны, которую он очень любил. С профессионалом, который «болел радио», и, сам того не зная, заразил им не одно поколение будущих радиожурналистов.
И. Зотова: Могла ли я, школьница, каждую неделю с замиранием сердца слушая завораживающий голос в радиоприемнике, даже представить себе, что познакомлюсь с его харизматичным обладателем! Более того, что настанет по-настоящему счастливый день, и этот человек придет, чтобы поддержать то дело, которое бесконечно важно для меня! И окажется, что наш с коллегами многолетний бой с сиротством так понятен и важен для него.
Виктор Витальевич Татарский. Блокадник, блистательный журналист, чья радиопрограмма «Встреча с песней» занесена в книгу рекордов Гиннеса, народный артист России… А еще – искренний, очень порядочный и добрый человек. Рассказывая о нём, не получается говорить «был». Столько в нём любви и к жизни, и к людям. Столько планов и записанных вперед программ. Но разлука всё-таки случилась… Чуть больше двух месяцев назад, 27 февраля. Однако пока мы помним – смерти нет, и ушедшие – с нами.
Сегодня в программе будет звучать голос Виктора Витальевича, фрагменты наших с ним интервью, истории, которые сохранились благодаря замечательному радиожурналисту Диане Берлин, и письма слушателей, которые писали ему на радио о самом сокровенном.
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
В. Татарский: Я родился в Ленинграде в 1939 году в ноябре и всю блокаду находился там. Мама мне потом объясняла, почему я оказался там в доме малютки на Петроградской стороне, а не оставался в доме в своем. Она сказала: «Ты бы умер. Мы не могли тебя…». Ну отец был на войне, на фронте, а мама оставалась в Ленинграде, но такие были условия, что надежнее было оставлять ребенка в доме малютки. Потому что там были дети офицеров, солдат, которые сражались на фронте, и, естественно, за них несли ответственность. Ну вот, а проснулся я как бы… то есть то, что я помню… это 9 мая 1945 года, я на набережной Невы. Этот день вот как раз я помню. До этого, а ведь мне уже что там… 6 лет с лишним… вот, а до этого не помню, потому что сахара не было, видимо, мозг дремал. Короче говоря, проснулся я 9 мая и увидел вереницу боевых кораблей, стоящих вдоль набережной Невы, расцвеченной гирляндами, и салют, конечно, победный. Вот так, а с 1947 года я в Москве.
В Москве мать устроилась на новую работу, началась трудная мирная жизнь. Отец поселил восьмилетнего Витю к своим знакомым, и еще три-четыре года мальчишка жил у совершенно посторонних ему людей. Виктор Витальевич не любил слово «приемный». Настаивал, что всё зависит от конкретных людей. Те, на попечении которых он находился и в блокадном Ленинграде, и в послевоенной Москве, относились к нему как к родному. «Именно они спасли меня», – говорил Татарский.
В. Татарский: Арбатский хулиган с собачьей площадки. Как у Маяковского: «Где живешь, мальчишка гадкий? – На собачьевой площадке». Сейчас она снесена, там проходит Новый Арбат. Конечно, лица людей на нынешнем Арбате и лица людей, которых я запомнил, стоя в очередях за мукой, за сахаром в Ленинграде, когда мне писали химическим карандашом номерок на ладони, резко отличаются. Тогда из трех почти миллионов человек в Ленинграде умерло более миллиона, но потом по последствиям войны умерло еще много людей, потому что Блокада сказалась. Но они очень ценили взаимоотношения с другими людьми. Очень многим это помогло выжить. И вот этот ленинградский дух, ленинградская интеллигентность, которые я отмечал и позже, приезжая туда на гастроли, читая со сцены концертных залов, я тоже ощущал. Потом они, правда, все ушли. А Москва меня встретила хулиганьем «с собачьевой площадки» и школьным хулиганьем. И, в общем, как-то мне тут стало грустно.
Д. Берлин: Но потом вы вписались?
В. Татарский: Ну конечно. Так получается, что уже в районе Арбата я нахожусь сколько там… с ума сойти.
Д. Берлин: Не будем считать. Вы по образованию артист?
В. Татарский: Да, я закончил театральный институт, театральное училище имени Щепкина при Малом театре. Моими учителями были Михаил Иванович Царев и Игорь Владимирович Ильинский. В разное время, я учился пять лет. А на радио я пришел параллельно с институтом… так получилось… Мужем моей сводной сестры был тогда такой Онегин Гаджикасимов.
Д. Берлин: Ну известный автор песен, да.
В. Татарский: Автор множества песен, популярных до сих пор. И Онегин мне сказал: «Слушай, что ты там ничего не делаешь?». Я говорю: «Как не делаю? Я учусь». – «Ну ладно, учишься, да. Давай-ка я тебя на радио отведу, может быть…». Это было в 1961 году, но свою передачу мне позволили открыть и сделать только через шесть лет в 1967. Дальнейшее вы знаете.
Почти полторы тысячи выпусков передачи «Встреча с песней», легендарная программа выходила в эфир 55 лет. Всё это время ее бессменно вел один и тот же ведущий, он же автор – Виктор Татарский.
Д. Берлин: Как пришла в голову такая мысль – делать эту… Казалось бы сейчас, такое простое название, это может придумать каждый – «Встреча с песней». Откуда?
В. Татарский: Честно говоря, задача была совершенно неожиданная с позиции сегодняшнего дня. Я никогда не увлекался ретро, никогда не ностальгировал.
Д. Берлин: Тем более шестидесятые годы…
В. Татарский: Шестьдесят седьмой год. Знаете, мне что было интересно. Я же закончил только что театральный институт, и мне было интересно разговаривать в эфире с людьми. Этого тогда никто не делал. Все читали заранее заготовленные тексты поставленными голосами. А я захотел разговаривать, чтобы были паузы, чтобы было дыхание, что, если вдруг слегка закашлялся – ну и что?
Д. Берлин: Потом вот это перелистывание писем.
В. Татарский: Это не игра, настоящие живые письма.
Д. Берлин (одновременно): Я-то знаю. Я подглядывала, как вы записываетесь.
В. Татарский (одновременно): То есть это была чисто актерская задача поначалу – отличаться от других. Вот, собственно говоря. Ведь из ЦК партии звонили и спрашивали: «Что у вас там за мальчик появился? Чего это он вздыхает в микрофон, шелестит чего-то?» То есть дышит у микрофона, да?
Д. Берлин: Что-то живое.
В. Татарский: А это была органика. Это было стремление к органике. Вот, собственно говоря, изначально было это.
Д. Берлин: А кто были эти первые слушатели, которые присылали первые письма?
 |
| Диана Берлин и Виктор Татарский. |
В. Татарский: Фронтовики, конечно, потому что передача началась с восстановления песен, популярных в военные годы. 1967 год…
Д. Берлин: То есть вы их искали?
В. Татарский: Я их искал. Потом многие были из них запрещены. Песни Утесова почти все были запрещены. Ходило только две-три-четыре песни. Русланова до недавнего времени тоже была запрещена. Таких исполнителей, как Юрьеву, Изабеллу Юрьеву, Аллу Баянову, Вадим Козин, Петр Лещенко, мне пришлось пробивать. И это было очень трудно. Я же скорпион, я упрямый. Это нельзя, а я буду, а я буду! Тем более, я не член партии, мне терять партбилет было не нужно. Редакторам моим было сложнее, конечно, с этим, а так…
Трудности никогда не пугали Виктора Витальевича. Для своих слушателей он, бывало, совершал практически невозможное.
В. Татарский: Игорь Иванович Мягков. Новоуральск, Свердловская область. «Пишет вам слушатель «Встречи с песней» с самого первого дня выхода ее в эфир – с 31 января 1967 года. Не могу сказать, что слушал все ваши выпуски, но в последние лет двадцать не пропускаю ни одной передачи. Многое из того, что я бы хотел услышать, я уже услышал от вас. Обращаюсь к вам с просьбой найти и передать песню, с которой связаны воспоминания. Речь идет о ״Танго״ в исполнении Эмиля Горовца. Там такие слова: ״Старинное танго, забытые звуки, Скользит по пластинке стальная игла, Я вспомнил свидания, я вспомнил разлуки, И молодость снова ко мне пришла״. Я знаю, что после отъезда Эмиля Горовца из Советского Союза записи его были уничтожены, но вдруг всё же каким-то чудом эта запись найдется. Если это случится, буду вам безмерно благодарен. Это же ״Танго״ когда-то исполняла Клавдия Шульженко в своей манере, но мне нужна запись только в исполнении Эмиля Горовца». Игорь Иванович, супруга Эмилия Яковлевича Горовца Ирина передала для вас эту запись. Здесь же вступительное слово артиста о том, как была сделана запись этой песни.
Э. Горовец: «Меня в 1968 году пригласила фирма ״Мелодия״. Руководитель Владимир Борисович Владимиров предложил мне записать для них долгоиграющую пластинку на еврейском и русском языках. Я согласился и заказал у разных популярных поэтов-песенников переводы. Больше всех сделал для меня тогда прекрасный поэт Михаил Пляцковский. Я записал все 12 песен, как мы договорились с фирмой ״Мелодия״. Оркестровки были оплачены, поэтам заплачено, а пластинку Министерство культуры запретило. У меня остались некоторые песни, мне фирма тогда подарила. Послушайте ״Еврейское танго״. Музыка и слова мои. Русские стихи Михаила Пляцковского».
(Звучит песня «Еврейское (старинное) танго»).
Старинное танго, забытые звуки,
Скользит по пластинке стальная игла,
Я вспомнил свиданья, я вспомнил разлуки,
И молодость снова ко мне пришла.
Заиграна пластинка и затерта,
Чем дальше, тем понять слова трудней,
И всё же после каждого аккорда
Становиться мне чуточку грустней.
Как только уцелела, непонятно,
Пластинка эта, войны пережив,
И ничего нельзя вернуть обратно,
Всё глушит звонкой юности мотив.
Старинное танго, забытые звуки,
Скользит по пластинке стальная игла,
Я вспомнил свидания, я вспомнил разлуки,
И молодость снова ко мне пришла.
В. Татарский: Эмиль Горовец пел свою песню. Он автор стихов и музыки − «Еврейское танго». В русском варианте Михаила Пляцковского – «Старинное танго». Эстрадно-симфонический оркестр Центрального телевидения Всесоюзного радио под управлением Юрия Силантьева. 1968 год записи. Благодарю Ирину Горовец и Виталия Гапоненко, выполнивших просьбу Игоря Ивановича Мягкова из Новоуральска.
Виктор Татарский много выступал – и в огромных залах, и в школах, перед учениками. Оказалось, что даже в мирное время, в мирной, вроде бы, актерской профессии есть место отваге и бесстрашию.
В. Татарский: Когда я выходил на сцену с «Мастером и Маргаритой», программа была запрещена.
Д. Берлин: Я понимаю, в этом было еще и мужество.
В. Татарский (одновременно): Еще не было тиражей огромных Булгаковских. Роман вышел только в журнале «Москва» с выдранными главами, а я эти главы читал. Журнал «Москва» имел небольшой относительно тираж, далеко не всем был доступен. Были полутона так называемые. И даже в разрешенных программах всё равно было мое отношение к тому, что я хочу сказать. Зритель это чувствовал, ценил это и из-за этого приходил тоже. Сейчас я в Центральном доме журналиста дал свой последний концерт несколько лет назад. Читал очень сложную программу – «Дом на набережной» Юрия Трифонова. Зал был полон, и был полный порядок. И однако в этот же день я привел своих друзей к себе домой, и сказал: «Ребята, сегодня был последний концерт». «Да ты что! Что такое? Зал полный». Дело не в зале – во мне самом. Мне стало неинтересно выходить напрямую к аудитории. Аудитория уже сама всё имеет. На всех углах продается… вот «Окаянные дни» Бунина перед вами, да. Уже продавались «Окаянные дни» – запрещенная литература, как вы понимаете. Если бы я был пианистом или скрипачом, я бы оттачивал свое мастерство до последней минуты, да. Здесь была цель в этом. Что же касается… В чтении произведений, которые и так всем доступны, – я не вижу в этом необходимости. И я решил уйти до того, когда театр одного актера превратится в театр одного зрителя. Ну мне самому неинтересно, а я всегда занимался только тем…
Д. Берлин: …что интересно.
В. Татарский: Не за деньги, а по любви. Только так. Если самому что-то стало хотя бы казаться, что, может быть, да, может быть, делать, а может, и не обязательно, то не надо. Всё. «Встреча с песней» продолжается до сих пор, потому что меня процесс увлекает. Чтение писем.
Д. Берлин: Люди пишут?
В. Татарский: А как же! До 500 писем в месяц. Ну летом меньше, зимой больше. Но эти 500 писем надо все прочитать. Это интересный процесс. Это крайне важно. Результат – ничто, процесс – всё. Ну у нас даже жизнь – это результат-то какой? У всех одинаковый.
Д. Берлин: Как вы сейчас замечательно сказали! Процесс…
В. Татарский: И весьма грустный. А вот процесс жизни интересней.
Д. Берлин: Это да.
В. Татарский: Зачем вы живете? Что такое жизнь? Да ради самой жизни! Именно ради процесса жизни, поэтому работа должна приносить радость в процессе и вызывать интерес твой. Если процесс мучительный, или ты работаешь с людьми, которые тебе неприятны, - расставайся с ними. Не надо тебе этого. Я ведь все делал один на 99% всю свою жизнь, как степной волк, я делаю один.
«Встреча с песней» осталась с Виктором Татарским навсегда. Два года назад в интервью, которое Татарский дал моим коллегам, он объяснил – почему.
В. Татарский: Я жалею людей. А письма, которые я получал… Когда человеку хорошо, когда ему радостно, не будет он писать на радио. Зачем это ему? Люди пишут тогда, когда у них проблемы, когда им горько, когда им одиноко… Я действительно никак не мог предположить, что передача просуществует 53 года. Менялись названия государства, менялись радиостанции: вот до «Радио России», ведь было Всесоюзное радио, потом «Радио 1», «Радио Останкино» и только потом «Радио России». Почему именно «Радио России»? Да потому что аудитория моя там – там, среди слушателей именно «Радио России». Единственное, что у меня есть и что я как-то в себе ценю, – это понимание людей и сочувствие им.
Единственное, что есть… А знаете, какие еще задачи решала, казалось бы, музыкальная программа? Виктор Витальевич, кстати, очень редко об этом рассказывал…
В. Татарский: «Встреча с песней» помогла инвалидам получить коляски, отремонтировать дома. Особенно это касалось сельских мест, понимаете. Для них голос радио и мое письмо, направленное мною на бланке Гостелерадио, имело значение не малое.
Для многих людей, которые обращались на радио и сегодня пишут, например, в программу «Детский вопрос», журналисты – как последняя инстанция, последняя надежда. Неслучайно и наш главный проект помощи детям-сиротам называется «Поезд надежды». Виктор Витальевич знал о многолетней работе моих коллег, всегда при встречах интересовался и успехами, и проблемами… А однажды с большой радостью пришел поддержать будущих приемных родителей и проводить в Иркутск юбилейный рейс.
В. Татарский: Я бесконечно уважаю моих дорогих коллег, которые занимаются уже много лет этой благороднейшей деятельностью. И я должен сказать, что я сегодня присутствую в среде лучшей части человечества, потому что то, что вы делаете, – это великое дело. Я желаю вам удачи, чтобы «Поезд надежды» полностью оправдал свое название, чтоб надежда ваша сбылась. Счастливо вам, мои дорогие, спасибо вам! (Звучат аплодисменты).
Многогранный, невероятно талантливый, мудрый человек. Из тех, что уникальны и незаменимы. Проживший очень сложную, но такую интересную и яркую жизнь. В ней – и блокадное детдомовское детство, и трудная послевоенная арбатская юность, много самых разных творческих побед и тяжелых разочарований… Человек, в полной мере разделивший судьбу своей страны, которую очень любил, и так искренне относившийся к людям, в ней живущим.
Мне бы очень хотелось, чтобы именно голос народного артиста России Виктора Витальевича Татарского прозвучал сегодня в завершении этого выпуска.
В. Татарский: Всё на сегодня. Еще раз поздравляем всех ветеранов Отечественной войны, желаем им здоровья, крепости духа, просим всех, от кого это зависит, вспоминать об этих людях не только в майские дни Победы, но помнить всегда, чем мы все им обязаны.
Наталья Игоревна Мунирова, город Уфа. «Мне, как и всем людям, хочется, чтобы с фашизмом было покончено навсегда, чтобы люди могли жить спокойно, общаться, дружить, победить все болезни на свете, любить, жить достойно, воспитывать детей и внуков, радоваться природе, красоте и выбирать профессии по душе. Всем хочется жить в мире и согласии. Большая просьба к вам, Виктор Витальевич, передайте песню ״Помнит Вена״. Музыка Лученка, стихи Ясеня. Для всех ветеранов войны и трудового фронта, а также в память о моем дедушке Михаиле Семеновиче Самарце. Дай бог всем счастья!».
(Звучит песня «Венский вальс»).
Весна сорок пятого года,
Как ждал тебя синий Дунай.
Народам Европы свободу
Принес жаркий солнечный май.
На площади Вены спасенной
Собрался народ – стар и млад.
На старой израненной в битвах гармони
Вальс русский играл наш солдат.
Помнит Вена, помнят Альпы и Дунай,
Тот цветущий и поющий яркий май.
Вихри венцев в русском вальсе сквозь года.
Помнит сердце, не забудет никогда.
Легко вдохновенно и смело
Солдатский вальс этот звучал,
И Вена кружилась и пела,
Как будто сам Штраус играл.
А парень с улыбкой счастливой
Гармонь свою к сердцу прижал,
Как будто он волжские видел разливы,
Как будто Россию обнял.
Помнит Вена, помнят Альпы и Дунай,
Тот цветущий и поющий яркий май.
Вихри венцев в русском вальсе сквозь года.
Помнит сердце, не забудет никогда!
