Этот выпуск мы записали не в студии, а находясь дома, с помощью современных интернет-технологий. Потому что вот уже почти месяц страна живет в режиме самоизоляции. Эпидемия коронавирусной инфекции серьезно изменила жизнь во всём мире. И в России, конечно, тоже: не работают многие предприятия, организации и учреждения. Закрыты для посещения все детские дома. Значит ли это, что семейное устройство сирот остановлено? Или всё-таки есть варианты? В сегодняшнем выпуске попробуем разобраться.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

В дружной семье Ирины и Олега, живущих на Южном Урале, два года назад случилась трагедия. От заболевания сердца умер их единственный сын. Но вскоре супруги решились на кардинальное изменение своей судьбы.

Олег: Когда мы немножко отошли после смерти сына, и начали задумываться, я понял, что это единственный вариант, чтобы ребенок появился в нашей семье, больше никаким другим у нас бы не получилось. В силу возраста и других проблем. Поэтому жена выступила инициатором. Женщины, они больше переживают по данному вопросу. Предложила мне: «А что если мы рассмотрим вариант из детского дома взять ребенка?» Я был только «за».

Ирина: Мы с мужем практически не обсуждали эту тему и пришли к мнению, что нам дети нужны, поэтому мы решили принять ребенка в семью. Ресурсами всеми мы располагаем, а самое главное – потребность есть дать любовь свою и воспитание. Всё мы можем дать ребенку.

Корр.: А для вас пол ребенка из детского дома был непринципиальным или всё-таки хотели обратить внимание, там, на девочку или на мальчика?

Олег: Мы сначала рассматривали девочку, потом – уже хоть девочку, хоть мальчика, лишь бы был ребенок более-менее здоровый.

Ирина: Да, мы хотели обратить на девочку. Собственно говоря, нам это порекомендовали все специалисты, с которыми мы по этой теме общались. Но для нас прямо вот такого принципиального решения не было. Мы заключение сделали и на девочку, и на мальчика, на двух детей. Потому что понимали, что одну, да еще девочку (мы до 10 лет рассматривали), кандидатов сложно очень найти.

Корр.: А как вы искали?

Ирина: Когда мы получили заключение, мы обратились в наши органы опеки, зарегистрировались у нашего регионального оператора, у нашего городского оператора. Я стала на сайте «Усыновители», постоянно просматривала кандидатов в нашем регионе, в соседних регионах. Звонков было очень много моих, звонила во все ближайшие области, куда можно оперативно доехать, но, к сожалению, всегда один и тот же отказ. У каждой опеки свои очереди, и приоритетное предложение будет приемным родителям-кандидатам из своего региона. Ну, безысходность какая-то наступила.

Путь в приемное родительство у каждого свой, но мало у кого он бывает легким и безоблачным. Вот и Ирине с Олегом пришлось несколько месяцев безрезультатно поездить по разным городам и весям, прежде чем осуществилась их мечта.

Ирина: В итоге мы нашли ребенка в нашем регионе. Нам давали направление на других ребятишек, мы познакомились: мальчик и девочка, брат и сестра, но у девочки оказался тяжелый порок сердца. И мы, уже испытав однажды в жизни потерю такую, решили не рисковать, написали по этим детям отказ. И в этом же детском доме оказалась девочка другая, нам предложили ее там, сказали: «Вот у нас есть ребенок, но она постарше, чем вы хотите: девочке уже 10 лет».

Корр.: А вы хотели какого ребенка?

Ирина: Ну, мы писали от 3 до 10. Вот. Они нам про нее рассказали, но сказали: «Пока не будем вас знакомить. С девочкой знакомились какие-то кандидаты, и вроде у нее была какая-то надежда, но они потом отказались. И у нее сейчас… она морально сейчас подавлена, пусть девочка в себя придет». Мы не стали настаивать, а потом, спустя месяца три, мы про нее не забывали и говорим: «А давай попробуем с ней познакомимся всё-таки».

Корр.: Ну, вы познакомились?

Ирина: Да, мы познакомились. Смотрите. Нам про нее рассказали и сказали, что у девочки плохая характеристика. С ней уже неоднократно знакомились кандидаты, но все пишут отказ. Ну мы говорим: «А что в ней такого страшного?» – «Ну, вот не знаем». Они ее характеризуют, что она уже в детском доме третий год живет, они ее уже хорошо знают. Они говорят: «Какая она пришла, и как она сейчас – это небо и земля. Она быстро меняется в лучшую сторону». Девочка была склонна к воровству, первый раз, когда она пошла в школу, вернулась с телефоном чужим. Но нас это не пугало. Мы когда приехали с ней знакомиться, нам просто ее вывели. Получилось как-то скомкано. Она, конечно, стеснялась. Мы с ней пообщались, познакомились. Сказали, что мы такие-то такие, хотим ребенка в семью принять, хотим, чтобы она была дочка, поэтому и решили с тобой познакомиться.

Корр.: Как девочка отреагировала на ваш приход?

Ирина: Ну, вы знаете, интерес был с ее стороны, Она отвечала на наши вопросы, не зажималась. Конечно, сама она инициативы не проявляла что-то о себе рассказывать, отвечала только на наши вопросы. Мы ей сказали, что так и так, что сегодня с тобой познакомились, хотим к тебе приехать пообщаться более тесно вот в такой-то день. Ты не против? Она: «Нет, не против». Причем, я спросила: «А ты хочешь в семью?» – «Да, – говорит, – хочу». В следующие несколько дней мы к ней приехали, взяли с утра, попросили разрешение погулять за территорию детского дома. Мы доехали до пиццерии, взяли там мороженое, пиццу, сидели, общались, про себя рассказывали. Она уже немножко раскрепостилась, более развернуто отвечала на наши вопросы, какие-то фотографии наши показала.

Корр.: То есть был налажен контакт?

Ирина: Да. Контакт был налажен, всё хорошо. Мы пообещали, что приедем на выходные. Мы говорим: «Если ты не против, мы тебя возьмем в гости к нам». Она прям говорит: «Да, я не против, я согласна». Она обрадовалась.

Обрадовалась не только юная воспитанница детского дома, вздохнули с облегчением и супруги. И Ирине, и Олегу девочка понравилась, и они, уже видя в ней свою будущую дочку, подписали на нее согласие. И всё бы хорошо, но в этот самый момент по стране объявили режим самоизоляции в связи с угрозой эпидемии коронавирусной инфекции.

Ирина: Это случилось прямо во время нашей… знаете, эта тема возникла, но не было никаких запретов. Мы ушли гулять, а вернулись – уже пришло вот это письмо о введении карантина до особого распоряжения…

Корр.: И что поменялось после такого письма?

Ирина: Полностью прекратилось… то есть нам не разрешили приезжать. Собственно, нам сказали, что пока никак мы с ней контактировать не можем. Так как у девочки сотового телефона нет, то мы и позвонить не можем. Нам воспитатель дала свой сотовый телефон. Мы разговаривали, да. Но, конечно, не видя ребенка, вы ж понимаете, что контакт «глаза в глаза», когда держишь за руку, – совершенно другое общение. Сейчас… ну что я могу: «Как ты учишься, как дела?» Она, конечно, отвечает, но диалога не получается никакого.

Корр.: Чувствуется, что расстроена?

Ирина: Она возможно, конечно, и расстроилась, потому что…вот смотрите… Мы же ей только что пообещали, что к ней приедем, ее возьмем в гости. Нам даже неудобно. Девочка подумает, что вдруг мы там передумали, не понравилась она. Они ее пригласили сразу же и говорят: «Вы сами ей скажите». И мы в их присутствии сказали: «Изменилась ситуация в городе у нас, в стране, в связи с этим заболеванием запрещены всяческие контакты. Ты не обижайся, мы теперь тебя забрать не можем, нам не разрешают, что как только разрешат, мы к тебе сразу приедем и возьмем».

Олег: Ну, я расстроился тоже, потому что мы хотели побыстрее познакомиться поближе с ребенком, чтобы он освоился, чтобы мы привыкли и чтобы взять его уже в семью. А сейчас оттягивается на неопределенное время, и неприятно всё это.

Корр.: А детский дом идет вам навстречу?

Олег: Нет, мы только по телефону с девочкой общаемся. И получается нечасто.

Корр.: Вы считаете такие меры оправданными или нет?

Ирина: Мне кажется, нужно находить какие-то варианты, другие. Чтобы не прекращать контакты.

Корр.: Например, какие бы вы предложили?

Ирина: Ну вот смотрите. У них есть компьютерный класс, есть выход в интернет. Можно же по скайпу организовать… по графику… день какой-то определенный… время, когда мы могли бы согласовать с ними и с ней пообщаться.

Корр.: А вы это предлагали детскому дому?

Ирина: Но они-то знают, что согласие подписано, что мы приехали к ней, как потенциальные ее родители. И мы им сказали, что мы планируем в июле ехать в отпуск на море, и нам нужна копия ее свидетельства о рождении, чтобы билет приобрести.

Корр.: То есть их закрыли, и на этом всё закончилось?

Ирина: Да. Я считаю это неправильным… Я просто, знаете, еще о чём хочу сказать… Мы регион удаленный, у нас тоже есть заболевшие, у нас их 23 на сегодняшний день, но это не тысячи, понимаете… Конечно, исключить заражение, наверное, стопроцентно нельзя, но всё равно можно, скажем так, не мести всех под одну гребенку.

Корр.: Скажите, пожалуйста, вы готовы взять на гостевой режим на весь период карантина?

Ирина: Дело в том, что, несмотря на карантин, мы с мужем как раз работаем в таких сферах, которые работу не прекратили. Но у нас есть бабушки-дедушки, и, если б так стало, мы бы выбрали, наверное, гостевой на длительный период.

Корр.: Я правильно понимаю, вы сейчас становитесь заложниками ситуации?

Ирина: Ну да.

Корр.: И вам детский дом не предлагает никаких форм общения?

Ирина: Нет. Со стороны детского дома как раз никаких шагов навстречу не было. Просто запрет и всё. И больше ни одного звонка, и ничего.

Корр.: Я правильно понимаю, несмотря на карантин, вы ждете, пока всё закончится, чтобы забрать девочку?

Ирина: Абсолютно, да.

Олег: Да, мы ждем, когда будет отменен карантин, и, конечно, будем сразу ее брать. На гостевой, а потом оформлять на опеку, возьмем в семью.

Мы специально не стали называть ни город, где живут наши герои, ни номер детского дома, хотя редакции они известны. Во-первых, этого не хотят сами супруги, боясь испортить отношения с опекой и с детским домом. А во-вторых, эта история показалась нам не частной, единичной. В такую же неприятную ситуацию сейчас попали многие приемные семьи, мечтающие забрать ребенка из детского дома. Конечно, мы надеемся, что будущие родители (как, например, Ирина и Олег) терпеливо дождутся окончания карантина.

Да, по объективной причине вопрос семейного устройства детей-сирот отложен, но это совсем не оправдывает формализм в этой важной работе. Ведь как известно, кризис не только создает проблемы, но и дает новые возможности. И желающий эти возможности найдет, а вот нежелающий будет отыскивать причины. Нам бы очень хотелось, чтобы люди из руководства сиротских учреждений всё-таки пошли навстречу своим воспитанникам и их потенциальным мамам и папам.

Продолжение следует…

Согласитесь, сложная ситуация. Изменить ее в лучшую сторону могло бы совместное письмо Минтруда, Минздрава, Минпроса и Роспотребнадзора от 6 апреля. Оно рекомендовало региональным ведомствам разрешить временное перемещение детей из детских домов к «родственникам или иным лицам, с которыми имеются устойчивые личные отношения». Но многие приемные родители из разных регионов жалуются, что детей в семьи всё-таки не отдают, ссылаясь на рекомендательный характер официального письма. К сожалению, у нас нередко действует принцип «как бы чего не вышло». Но что чувствуют при этом осиротевшие ребятишки, ведь даже взрослым находиться в условиях самоизоляции психологически тяжело? И что происходит в настоящее время в детских домах, как их воспитанники адаптируются в новых реалиях?

ВОПРОС РЕБРОМ

Из-за коронавируса все детские дома России находятся в режиме самоизоляции. А это значит, десятки тысяч детей вот уже почти месяц заперты от внешнего мира в четырех стенах. Мы постарались выяснить у воспитанниц казенных учреждений из Поволжья и Дальнего Востока Насти, Гели и Кати, что же кардинально поменялось в их сегодняшней жизни.

Настя: Мы с подругами смотрели новости. И там начали про коронавирус говорить. И потом на следующий день нам сказали: «Так, ребята, так как этот… вирус, скоро карантин». И вот карантин объявили.

Катя: Жизнь изменилась очень сильно. Нам говорят чаще следить за собой, чаще мыть руки, проветривать комнаты каждый час по графику.

Ангелина: Мы все носим маски. Запрещены все посещения нашего учреждения, за территорию тоже никто не выходит. Карантин. Чтобы никто, нигде, ни с кем не контактировал.

Корр.: Выпускают ли вас на улицу?

Ангелина: Да, мы выходим погулять во дворе. Мы ходим также в спортзал, у нас на нашей территории.

Катя: Ну иногда нас отпускают на территории погулять. Иногда выпускают типа убраться.

Настя: Выпускают, если только отрабатывать. Мы листья гребем, территорию убираем.

Корр.: Поняла. Получается, просто погулять – даже во дворе – никак?

Настя: Ну мы можем выйти минут на 10, на полчаса. Но только чтобы во дворе.

Корр.: Бывает, что ребята на выходные уходят к родственникам, бывает, что и родственники навещают детей в учреждении. Сейчас с этим как?

Катя: Сейчас это запрещено. Они общаются по телефону только.

Ангелина: Никто никуда не едет, никто никуда не приезжает.

Настя: Сейчас, так как эпидемия, никого никуда не выпускают и не пускают. Мне кажется, сейчас даже взрослые остерегаются выходить.

Корр.: Им не запрещают в таком случае общаться дистанционно?

Ангелина: Нет, по телефону общаются. Так можно.

Настя: Нас не могут от этого ограничить.

Корр.: Понятно. Скажи, ты бы воспользовалась такой возможностью – пообщаться с кандидатами в приемные родители дистанционно, познакомиться?

Ангелина: Я бы воспользовалась такой возможностью, да.

Настя: Да, конечно.

Катя: Наверное, нет.

Корр.: Почему?

Катя: Потому что я считаю то, что люди должны общаться вживую. Знакомиться именно.

Корр.: А как ты думаешь, дети теряют, из-за того, что карантин, свой шанс на устройство в семью?

Катя: Мне кажется, да.

Корр.: А как это можно было бы исправить?

Катя: Ждать конца карантина. Как они это исправят?

В грустных репликах девочек чувствуется тревога и растерянность, как бы не пытались это скрыть воспитанницы детских домов. И в таком же смятении пребывают потенциальные приемные родители. Вот что рассказала нам руководитель Клуба приемных семей благотворительного фонда «Арифметика добра» Светлана Строганова.

Корр.: Светлана, нам хотелось выяснить, как в настоящее время работают школы приемных родителей, как работа с родителями происходит в условиях карантина?

Светлана Строганова. Фото с сайта https://www.a-dobra.ru/

С. Строганова: Ну смотрите… Школы приемных родителей, они сейчас все плавно перетекают в онлайн-формат. Это значит, что на различных платформах эти тренинги проходят уже в интернете. Есть те группы, которые не закончили обучение, и они сейчас заканчивают обучение в онлайн-формате. Есть школы, есть группы, которые не были открыты, но они уже сейчас открываются, и новые наборы стартуют. Мы сейчас набрали группы. Это новые группы, которые очно еще не виделись. Все предварительные собеседования идут онлайн, дальше работа будет онлайн, но я надеюсь, что группы доучатся, мы всё-таки сможем очно с ними увидеться, потому карантин, надеюсь, снимут. Есть ряд групп, к сожалению, там и детские, и взрослые, которые предусматривают личную работу, они отложены. Есть там у нас тренинги с детьми, игровые методики, там нужен, конечно, очный контакт. Или работа, например, логопеда, нейропсихолога с ребенком она тоже подразумевает работу очную. То есть что-то переведено в онлайн, что-то поставлено на паузу.

Корр.: А с какими проблемами к вам приемные родители обращаются в настоящее время? Или они подстраиваются под ситуацию?

С. Строганова: Нет, те, которые хотят познакомиться с каким-либо ребенком, они, в основном, все ждут. Если у кого-то знакомство с ребенком состоялось, они просто продолжают общаться удаленно, то есть по интернету. Я могу сказать, что это обусловлено двумя вещами. Первое – всё равно все сидят на карантине, и все ждут. А второе – некоторые не хотят эскалации конфликта, не хотят портить отношения с опекой, с которой дальше жить.

Получается, общаться с детьми дистанционно имеют право лишь те взрослые, кто уже наладил с ними личные отношения. Это подтверждает и Ольга Дунина, начальник отдела Управления опеки и попечительства Иркутской области.

Корр.: Ольга Васильевна, какие формы дистанционного общения потенциальных приемных родителей с детьми из детских домов вы практикуете в регионе? Вопрос семейного устройства детей-сирот в условиях карантина приостановился, но общение же должно продолжаться?

О. Дунина: Общение у нас есть. Приемные родители, они уже, как правило, общаются те, которые выбрали детей и подписали согласие. Я знаю по тем приемным родителям, которые непосредственно у нас брали направления. Мы же сейчас их продляем в связи с тем, что закрыты все учреждения в связи с карантинными мероприятиями. Поэтому, конечно, доступа в учреждения у нас нет. Соответственно, приемные родители, да, они общаются и по телефону, и по скайпу.

Корр.: То есть никаких препятствий нет для родителей?

О. Дунина: Нет.

Корр.: А вы слышали про совместное письмо Минтруда, Минздрава, Минпроса и Роспотребнадзора, где как раз и рекомендуется разрешать такую форму дистанционного общения?

О. Дунина: Нет, я не слышала. Но это я говорю про тех родителей, у которых затягивается процесс передачи ребенка под опеку.

Конечно, рассказать о том, как живут воспитанники детдомов в условиях самоизоляции, могли бы их руководители. Но многие директора отказывались отвечать на наши вопросы, ссылаясь на какие-то инструкции. И всё же нам удалось поговорить с директором одного из нижегородских детских домов Ольгой Павлычевой.

Корр.: Ольга Евгеньевна, вы можете в общих словах сказать, что изменилось в работе детских домов в условиях распространения коронавирусной инфекции?

О. Павлычева: Дети у нас находятся на самоизоляции. Мы в детском доме никуда не выходим, гуляем только на территории, всё время все в коллективе здесь. И сейчас у нас началась учеба на дистанционном обучении.

Корр.: А досуг?

Ольга Павлычева. Фото с сайта детского дома.

О. Павлычева: Досуг только внутри учреждения, мы никуда сейчас не выезжаем. А потом у нас есть запрет на мероприятия массовые.

Корр.: Ольга Евгеньевна, а вот в период карантина к вам потенциальные приемные родители продолжают обращаться или нет?

О. Павлычева: Нет, к нам не обращаются.

Корр.: А дети-то, наверное страдают, что им нельзя выходить за территорию?

О. Павлычева: Ну почему? Страдают, конечно. Им хочется куда-нибудь сбегать, съездить, но они же ограничены сейчас в движении. Но у нас очень хорошая спортивная площадка, для мини-футбола, для волейбола, для баскетбола, они больше стали на улице заниматься игровыми видами спорта. У нас территория большая. Лесная зона, да. У нас очень хорошая территория.

Хорошая спортивная площадка и большая территория – это, конечно, замечательно. Но разве ребятам в детских домах нужно только это? Говорит директор центра помощи детям №8 города Олонец Республики Карелия Татьяна Васильева.

Корр.: Татьяна Сергеевна, скажите, пожалуйста, вы действительно на период карантина отпустили своих детей в семьи?

Т. Васильева: Ситуация была следующая. Начались каникулы у нас раньше на неделю. И у нас существует давно такая практика, что мы детей на каникулы раздаем в семьи. Это семейно-воспитательные группы, приемные семьи, к родственникам. И вот мы всех раздали. У нас осталось 13 детей в детском доме. И когда дело пошло до самоизоляции, когда изоляцию объявили, запретили все мероприятия, выходы запретили, и тут 13 детей просто мариновалось, не зная, куда себя деть. Это дети, которых никто не взял. И я предложила коллегам своим, провела совещание с сотрудниками и говорю: «Ребята, давайте мы эти 13 человек просто разберем себе в семьи». Написала письмо в министерство, получила одобрение, и вот таким образом всех детей быстро взяли сотрудники к себе в семьи. Я сама к себе взяла двух девчонок старших.

Корр.: Татьяна Сергеевна, это была ваша личная инициатива?

Т. Васильева: Ну да.

Корр.: А почему?

Т. Васильева: Потому что детям и так тяжело, они чувствовали себя ущербными, их никто не взял даже на гостевой вариант и плюс еще и самоизоляция. Ну что детям делать в четырех стенах? Ну, мы же работаем для блага детей, их стало реально жалко.

Корр.: Скажите, пожалуйста, а вас не ругали из-за этой инициативы, не говорили, зачем вам это надо?

Т. Васильева: Нет, но я думала, конечно, что меня осудят за такое решение.

Корр.: А почему так думали?

Директор центра Татьяна Васильева (в центре). Фото из соцсетей.

Т. Васильева: Мало ли. Знаете, всякие люди сейчас, озлобленные, ну типа раскидала детей, закрыла детский дом, всех работников – по домам. Ну, у меня воспитатели пошли в отпуск, я осталась на работе, кто-то у меня на удаленке работает, заведующие остались, потому что, кроме функции детского дома, у нас же есть еще и трудная жизненная ситуация, семьи, да, всё равно надо было держать на контроле.

Корр.: Татьяна Сергеевна, я правильно понимаю: на сегодняшний день в учреждении нет ни одного ребенка?

Т. Васильева: Уже вторую неделю нет ни одного ребенка.

Корр.: А вы выясняете, как там они живут?

Т. Васильева: Конечно, я буквально вчера объезжала все семьи. Дети счастливы.

Корр.: Это просто здорово!

Т. Васильева: Главное – решиться надо было и принять решение. И людей убедить. У нас хороший коллектив, отзывчивый. Коллектив единомышленников, которые приходят на работу не просто так, формально, получать деньги, а которые живут и работают, любят детей, прежде всего. Один директор, какой бы он ни был, один в поле не воин, нужна команда. И конечно, любовь к детям. Все это сделать несложно, надо только на это решиться. И если у детского дома нет такой практики, то вообще тяжело такое делать. У нас-то такая практика была. А вот в условиях самоизоляции у нас получилось сделать, и я уже объявила своим коллегам, что с 1 по 5 мая выходные, детский дом у нас закрывается, и мы детей тоже забираем в семьи. Я думаю, это войдет у нас в хорошую традицию.

Лидия Мониава. Фото с сайта https://mayak.help/

Как хорошо, что есть педагоги, которые трудятся в детских домах, прежде всего, для блага ребят! И работа директора Васильевой и ее команды – тому свидетельство. Вот только одно непонятно: почему же такое заботливое отношение к своим юным подопечным считается у нас редкостью?

Справедливости ради скажем, что инициатива сотрудников олонецкого центра помощи детям №8 уже стала положительным примером. Няни детского хосписа «Дом с маяком» решили разобрать по домам наиболее «тяжелых» и слабых детей из московского интерната «Кунцевский». Как рассказала директор хосписа Лидия Мониава, «департамент соцзащиты Москвы помог за один день (!) оформить разрешения от опеки на гостевой режим. Кто сталкивался с опекой, не поверит. Но если руководство департамента участвует, то всё возможно».

Не секрет: ребенку лучше жить дома, в окружении любящих его людей, а не в казенном учреждении, каким бы красивым и комфортным оно не было. И потому в эфир снова выходит наша главная рубрика:

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Ангелина, как и многие подростки, активна в социальных сетях, любит гулять с друзьями и смотреть сериалы. Но всё же для нее очень важно проводить время и с пользой. Наверное, поэтому большую часть досуга восьмиклассницы-Ангелины занимает учеба. Девочка охотно ходит в школу, ей нравятся уроки русского языка, географии, математики и литературы.

 Корр.: Ангелин, а как ты обычно каникулы проводишь?

Ангелина: Как обычно… Я делаю картины, книжки, может быть, какие-то читаю. Ну, с друзьями гуляю как обычно.

Корр.: Картины… давай поподробнее с этого места?

Ангелина: Алмазная живопись.

Корр.: Это из кристалликов собирать?

Ангелина: Да.

Корр.: Слушай, ты тогда достаточно усидчивая, если собираешь такие картины. Тебе рукоделие нравится?

Ангелина: В некотором смысле. Мне это как-то помогает немного разобраться в себе.

Корр.: А, кстати! Если в принципе говорить… Ты планы любишь строить или вот любишь, когда внезапно что-то происходит?

Ангелина: Я люблю помечтать, но планы строить не могу.

Корр.: А как думаешь, почему?

Ангелина: Ну потому что я боюсь, что вдруг что-то пойдет не по плану.

Корр.: Вот когда у тебя плохой день, например… Есть ли у тебя какое-то хорошее воспоминание, которое помогает тебе этот день немножечко скрасить?

Ангелина: У меня есть человек, с которым у меня были теплые очень отношения, но сейчас мы с ним поругались, и я вспоминаю те моменты, которые были с ним, и мне это как-то помогает.

Корр.: Есть вот какой-то конкретный пример?

Ангелина: Например, цветы садили. Мы оба любим цветы.

Корр.: Кстати, а ты хотела бы себе, например, дом с садиком?

Ангелина: Да! Круто. Мне кажется, если б был сад какой-нибудь, было бы очень круто. Я бы не вылазила, наверное, оттуда.

Корр.: Понятно. А фильмы какие-нибудь любишь смотреть?

Ангелина: Мне нравятся мелодрамы.

Корр.: А что вот последнее ты посмотрела, тебе очень понравилось?

Ангелина: Сериал «Мама».

Корр.: Интересно, я про такой не слышала. А чем он тебе понравился?

Ангелина: Там слова такие есть, что чужой человек может стать роднее, чем родной.

Корр.: А ты как сама думаешь: это действительно может быть так?

Ангелина: Мне кажется, да. Потому что вот у меня с отцом как-то не получилось, и вот этот человек, с которым я сейчас в ссоре в данный момент, он мне чужой, но стал как родной.

Ангелина – хрупкая девочка с копной темных вьющихся волос и светлой, почти фарфоровой кожей. Но при встрече вы скорее обратите внимание на ее приятную улыбку и проницательный взгляд больших серых глаз. Геля хотя и ранимая натура, но «со стержнем». Для нее важно иметь собственное мнение, и в то же время необходимо знать, что думают о ней другие люди.

Корр.: Давай немножко поговорим с тобой про детский дом. Ты, получается, через реабилитационный центр сначала прошла?

Ангелина: Да.

Корр.: А когда попала уже в сам детский дом, вот чего боялась?

Ангелина: Я боялась других детей, которые не поймут меня. Ну… у всех же разные характеры. Думала, что все там под кого-то подстраиваются. Что мы не сойдемся характерами, и будет что-то страшное.

Корр.: Поняла. А что удивило тебя, вот вспомни?

Ангелина: То, что всё оказалось не так, как я себе представляла.

Корр.: И вот за эти пару лет, не было никаких конфликтов?

Ангелина: Ну были, но решаемые.

Корр.: А скажи, Ангелин, вот если у тебя происходит с кем-то конфликт, ты сама пытаешься разрулить ситуацию или всё-таки стараешься привлечь кого-то? Помочь.

Ангелина: Я стараюсь сама решать. Но некоторые стараются кого-то привлекать, и уже не получается разобраться самим в конфликте.

Корр.: То есть это только усугубляет ситуацию?

Ангелина: Да.

Геля не скрывает, что хочет обрести дружных и понимающих родителей. Она умеет быть благодарной и ценит проявленную о ней заботу. Девочка надеется, что в будущей семье ей не будут запрещать общаться со старшей сестрой. Мы поговорили об этом с психологом Ангелины, Дарьей Сергеевной Назаренко.

Корр.: Вы считаете, для нее это действительно очень важная связь или это всё, что у нее осталось от прошлого?

Д. Назаренко: Вы правильно подметили. Это всё, что у нее осталось – связь с семьей. С папой у нее довольно сложные отношения, я могу назвать их так.

Корр.: Просто может случиться так, что приедут люди и захотят забрать ее в другой регион, а ей будет страшно…

Д. Назаренко: Она в разговоре со мной как со специалистом поделилась, что, наверное, она готова была бы к переезду в другое место.

Корр.: Если что, вы поможете ей сделать этот выбор?

Д. Назаренко: Да, да.

Корр.: Какая семья приемная ей может подойти?

Д. Назаренко: Семья с одним ребенком либо без детей. И чтобы ее принимали такой, какая она есть.

Корр.: То есть не пытались ее перекраивать как-то серьезно?

Д. Назаренко: Возможно, помогали ей в изменениях, но не перекраивали. Она любит очень таких сильных, волевых людей с какими-то целями. То есть потенциальные родители – они должны иметь какие-то цели жизненные, чтобы она хотела равняться на них. Она любит общаться с людьми, которые достигли в своей жизни чего-то очень такого… выдающегося вот! 

Между прочим, Ангелина и сама может похвастаться некоторыми достижениями. В прошлом году девочка приезжала в Подмосковье на тренинг, организованный специалистами проекта «Шанс». В лагере личностного роста «Кампус» мы и познакомились с Ангелиной. О том, как она выиграла поездку, рассказал Виталий Рубцов, менеджер благотворительных проектов фонда «Арифметика добра» и куратор девочки в программе «Шанс».

В. Рубцов: У нас есть критерии: чтобы ребенок занимался онлайн-уроками, меньше всего прогулов. Для них организуются тренинги, направленные на жизнестойкость: прошел все этапы тренинга (их три) – оценивается активность, как он участвовал в тренинге. Приходят они туда по собственному желанию.

Корр.: Отбор-то достаточно…

В. Рубцов: Отбор жесткий, да. Нужно как-то проявить себя. Быть заинтересованным, замотивированным. Ангелина – она… меня лично цепляет своей какой-то простотой, своим чувством юмора, открытостью. Она всегда подойдет, кого-то обнимет. Она не по годам такая сообразительная.

Корр.: Такой вопрос, Виталий, что можете сказать про характер Ангелины?

В. Рубцов: Девочка отзывчивая, эмоциональная такая. Но эмоции позитивные в основном. Порой ей, конечно, нужно, какое-то мнение со стороны, что она все хорошо делает… и тогда она – оп! – и включается. Вы знаете, несмотря на положение, в каком она находится, я скажу, что она очень в позитивном ключе думает.

Корр.: Может быть, потому что она всё-таки не очень давно там? В детском доме…

В. Рубцов: Возможно!.. Девочка очень хорошая!

В детский дом Геля попала два года назад. Но, несмотря на тяжелый удар судьбы, жажда к жизни в ней не угасла. Ангелина тянется не только к знаниям, но и вообще к чему-то новому, что может добавить в ее копилку опыта бесценных моментов. И сложности на пути не пугают храбрую девочку.

Корр.: А давай пофантазируем. С кем бы ты хотела бы встретиться, может быть, из знаменитостей… Может быть, у тебя есть какие-то кумиры? На кого ты равнялась бы.

Ангелина: О, я бы хотела встретиться с кем-нибудь, у кого есть свое дело, и кто бы мог меня немного научить этому.

Корр.: А что конкретно вот тебя… что тебя интересует: как начать или как удержаться, например, на плаву?

Ангелина: Мне интересно, как начать. Потому что, может быть, если вот я начну, я смогу дальше двигаться. Сама уже смогу вникнуть в дело.