На календаре 25 января, суббота. В выходной день хочется побыть с родными, пообщаться с друзьями. А может быть, собрать всех вместе на прогулку по зимнему парку или отправиться на каток? Пусть серьезные дела подождут до понедельника. А чтобы ваши выходные начинались с хороших новостей, наша любимая рубрика…

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Зарина и Рада живут в Хакасии. Два года назад Инна Кагаленок, директор детского дома, где воспитывались девочки, очень просила о них рассказать. Талантливые сестры хорошо учатся, занимаются сразу в нескольких кружках и даже в футбол играют. Время шло, а родителей, готовых взять в семью Зарину и Раду, среди кандидатов не было. Но вот совсем недавно мы заметили, что анкета 13-летней Рады исчезла из федерального банка данных о детях, оставшихся без попечения родителей. Звоним Светлане Владимировне Витман, регоператору Республики Хакасия.

С. Витман: Да, ее передали мы под опеку. Зарина не живет в детском доме, она уже учится в училище. И с ее разрешения было принято решение органами опеки о разделении детей в интересах Рады, чтобы она пошла в семью.

Корр.: Помню, Зарина, когда мы делали с ними интервью, говорила, что не хотела бы попасть в сельскую семью. Рада ничего про это не говорила. В какую семью в итоге она пошла?

С. Витман: Они живут в городе, ей очень нравится. И приемному родителю она нравится. Она такая ласковая, Рада.

Корр.: Ну хорошо. Значит, мечта Зарины исполнилась, Рада живет в городской семье.

С. Витман: Ну да. И Зарина живет в городе – в столице Хакасии, в Абакане. В колледже она учится на парикмахера.

Корр.: А у меня такой вопрос еще, Светлана Владимировна… Еще одна 12-летняя девочка тоже попала в семью, мы так поняли. Это Даша. Даша Т., март седьмого года.

С. Витман: Совершенно верно. Ее сначала родители брали на гостевой режим. Город Минусинск – близлежащий субъект Красноярского края. Вы знаете, волей случая так сложилось, Даша сама родом с Минусинска. И бабушка ее живет в Минусинске. И вот так сложилось, представляете, вот такая вот ситуация, что…

Корр.: Вернулась на родину.

С. Витман: Получается так, да. Приемная мама нашла бабушку. Они съездили туда… бабушка настолько была рада и счастлива. И она саму Дашу просила: «Пожалуйста, только вот слушайся новых маму и папу, будь счастлива!»

Корр.: Замечательно.

С. Витман: И они вот так вот поддерживают связь, и очень счастлива Даша.

В конце прошлого года в Санкт-Петербурге прошла первая международная  конференция по подготовке и сопровождению замещающих семей «Дома лучше». Наш корреспондент отправился в северную столицу. Кроме интересных докладчиков и специалистов, на конференцию пригласили приемные семьи. Так мы познакомились с Надеждой СтрОкач из Новороссийска, мамой восьмерых детей.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ПРОФЕССИЯ – МАМА!

Часть 1. Дважды два – четыре?

В семью учительницы начальных классов Надежды и тракториста Сергея аист прилетел дважды и принес двух сынишек. Мальчишки росли в любви и заботе. И все же в душе Надежды жила мечта о доченьке – маминой помощнице. Да только аист что-то не торопился исполнить заветное желание. Тогда супруги обратились в местный детский дом. И в семье случилось долгожданное пополнение. Сначала мамиными и папиными стали сестры Аня и Юля, а спустя год – близнецы Ваня и Гриша. Согласитесь, с таким большим семейством управится не каждый. Какие они – Надежда Алексеевна и Сергей Леонидович? Рассказывают их кровный сын Леонид и приемная дочь Анна.

Леонид: Папа может пожалеть. Мама… она может чуть-чуть поругать, пожурить. У отца более покладистый характер, но он компенсирует тем, что он может в нужный момент сказать свое слово. И как он скажет, так и будет. Хотя все думают, что вот «папа добрый», «папа добрый». Так же, как и мама. Она всегда старается держать твердо свое слово. И требует это от нас также.

Анна: Я бы сказала, что папа очень спокойный такой. Он очень начитанный, умный человек, очень любит книги. Кстати, любовь к книгам папа мне и привил. А мама больше… такая она, инициативная. У нее такая более лидерская позиция, но решают они все равно все вместе.

Леонид: Есть семьи, где отец – это глава семьи и как он сказал, так и будет. У нас как-то равноправие больше идет.

Анна: Я всегда говорю, что у меня у родителей каждый день как первое свидание. Они живут вместе больше 30 лет, на них смотришь и понимаешь, что действительно любовь есть. Я просто прожила в семье с 9 лет и вот до 18, и я никогда не слышала, чтобы папа кричал на маму или мама на отца.

Корр.: Что вас объединяет с папой? Может, какие-то увлечения общие или вы любите поговорить по душам?

Леонид: Я люблю с ним поспорить. Не сильные такие споры… но мы ищем истину. Мы заводим какую-нибудь тему… Я пытаюсь свою точку зрения выразить и доказать, что она верна, но по итогу папа берет своим опытом, более там какие-то веские доводы приводит.

Анна: Папа мне просто очень близкий человек. Даже вот кто нас не знает, они удивляются, что мы приемные. Он очень любит мою дочь. И у них очень такие отношения, она такая… одна из самых любимых, я бы так сказала.

Как вы могли догадаться, ребята уже выросли и сейчас живут самостоятельно. Но давайте ненадолго вернемся в начало истории? К тому моменту, когда Надежда и Сергей обзавелись домом. Таким, где могли свободно разместиться и супруги вместе с пожилыми родителями, и шестеро ребятишек. Но и местечко оставалось, да недолго.

Надежда: Я была председателем общественного совета приемных семей. И вместе с опекой мы решали различные вопросы. И вот мне позвонили, что от одного ребенка отказываются родители приемные. Он не хочет идти в госучреждение, а хочет в семью. Мы забрали на выходные. Отвозим его в кадетский корпус, мужу он говорит: «А вы меня на следующие выходные возьмете?» Мы говорим: «Ну если нам разрешат!» А сама думаю: «Ну если тебе не найдут семью, то… ну, хорошо». Приходят следующие выходные, семья не нашлась. И мы второй раз забрали на выходные. Отвезли. А в понедельник с опеки где-то после обеда мне звонят специалисты и говорят: «Надежда Алексеевна, а к нам пришел Никита и написал заявление». У меня сразу в голове: не обижали, никаких не было… И зачитывает: «Я хочу, чтобы моими родителями стали Строкач Надежда Алексеевна и Сергей Леонидович». И такая знаете… минутная пауза. Я понимаю, что у меня как бы полный уже комплект. А с другой стороны, я понимаю, что ребенок потерял маму, его взяла приемная семья – второе предательство, и сейчас если человек поверил в нас, и я скажу, что «нет»…

Корр.: «Извини, не получится!»

Надежда: Мы его забрали.

Летом 2013 года местный детский дом закрыли на ремонт. В опеке Надежду, как опытную приемную маму, попросили принять на это время трех братьев. Но после каникул самый младший из них – Алан – не смог расстаться с гостевой семьей. Братья и сестры тоже прикипели к новенькому. А вот со школой назревали сложности…

Надежда: Когда мы взяли Аланчика, у него был оформлен… пакет документов в спецшколу восьмого вида. Я, как педагог, увидела педзапущенность.

Корр.: Надежда, а вы сразу поняли, что это именно педзапущенность?

Надежда: Да, да. Я просто начала общаться с ним. Он читал по слогам и с ошибками. Я ему показала, как читать, и мы буквально за два дня начали читать целыми словами. А если у ребенка диагноз, то он не зачитает. Он пришел во второй класс, первую четверть он еще адаптировался, закончил с тройками, а второй класс – на четыре и пять. И мальчик у нас учится на четыре и пять сейчас в восьмом классе. Недавно провели диагностику природных дарований, у него аналитический склад ума. Я ввела традицию: каждый вечер сыграть в партию шашек всем обязательно. Я как-то говорю: «Ребят, вы мне должны помочь. Чет у меня память стала плоховата. Помогите мне!».

Корр.: А почему в шашки?

Надежда: Ну… я в шахматы не умею играть. Они между собой играют даже в шахматы. Я понимаю, что это же и им хорошо. Сначала проигрывали, а теперь близнецы – они в три хода меня быстренько, такие они молодцы, умницы-дети.

Корр.: А вот с папой они как общаются?

Надежда: Очень хорошо. Вот если девочки, то папа у них как бы вот посекретничать… Если что-то там такое: «Так, поговори с ними!» Вот он посадит, и час может, и полтора разговаривать с ними. И с мальчиками папа очень хорошо общается.

Часть 2. «Мамы разные нужны, мамы разные важны…»

Надежду можно назвать мамой-профессионалом: вот уже 19 лет она – приемный родитель. В начале нулевых женщина была председателем общественного совета приемных семей. А теперь – руководитель собственной некоммерческой организации. Психологические консультации, досуг для детей – всё это приемные семьи могут получить в ее центре «Надежда» бесплатно.

Но на этом наша героиня останавливаться не хочет, ведь проблем очень много. Одна из них – «вторичное сиротство».

Надежда: Много семей «закрытых» (я их называю) взяли по одному ребенку, и в конечном итоге дети проживают лет пять-семь, и возвращают их, потому что они стали подростками. Неуправляемые. И ну опять-таки  зависит еще вот как работают опеки… А закон сделан, что семья недоступна, и наша задача эти семьи открыть, показать им, что есть другая жизнь. Семья должна поверить психологам. Не все верят в службу сопровождения.

Корр.: Ну нельзя в законе прописать, чтобы поверили психологам.

Надежда (одновременно): Нет, нет, я попросту…

Корр.: И не везде хорошие психологи… может, и не всем стоит верить-то?

Надежда: Если не хотите туда идти, мы открыты. Но они же никуда не идут! Проблема, если ее не разрешить, она же не разрешится сама!

Здорово, когда рядом есть неравнодушные люди, готовые помогать. Хотя чаще всего мы идем за советом и утешением к родителям. Ведь как говорится: «Материнская молитва со дна моря вынимает». А вот наша героиня сама не раз шла навстречу мамам, которые когда-то сбились с пути или нуждались в помощи.

Надежда: Мама у Ванечки с Гришей была лишена родительских прав, и биологическая бабушка – она их забрала. Она уже в возрасте, и у нее инвалидность. И в опеке сказали, что надо искать семью. А в это время о нас написали в газете, бабушка говорит: «Я согласна отдать в семью, но чтобы разрешили общаться». Нам тогда предложили… У них была ЗПР – у

Ванечки с Гришей. И они практически не разговаривали. Но когда я карточку взяла, я вот этой справки, что у них ЗПР, не увидела. Потом бабушка кровная, говорит: «Ты знаешь, я так переживаю, я тебе не сказала… Я выдрала… там справка была у них: «ЗПР». Я говорю: «Зачем? Если бы я знала, я как бы раньше что-то предприняла». – «Я побоялась, что если ты увидишь, что ЗПР, ты от них откажешься». Я говорю: «Боже упаси… о чём вы говорите?» Мы приняли и детей, и дедушку-бабушку. Мы очень хорошо общаемся.

Корр.: Вы с родственниками всех детей общаетесь?

Надежда: Да.

Корр.: Вот в общении с родственниками какие-то негативные моменты были?

Надежда: Мама близнецов через 12 лет, как они у нас прожили в семье, решила восстановиться в родительских правах. (Тяжело вздыхает). Она предоставила пакет документов: что она снялась с учета в диспансере. Что у нее положительная характеристика с места жительства. Справка о зарплате есть. Худо-бедно алименты она выплачивает на детей. И я понимаю, что ее восстановят в родительских правах. И сразу представляю, что будет с моими детьми. Это же не тумбочка, не стул, чтобы переставить, а мама не понимает!..

Так как наши дети опекаемые, мы должны проверять наличие жилья. И я пошла в жилконтору, взять справку, а мне говорят специалисты: «О! Только была вчера, – ну, называет ее там новую фамилию. – А теперь вы». Я говорю: «А с какой целью она была?» – «Там какая-то программа есть социальная в городе, она собирается стать многодетной, по программе чтобы получить квартиру или какие-то деньги по соцнайму». Ну я встретилась с ней, переговорила, понимаю, что там одна цель – получить квартиру. Она: «Вот, вы настраиваете их против меня!» – «Ни одного слова, я вам говорю, клянусь Богом, не сказала в ваш адрес». Я говорю: «Вот вам зачем?» – «Я хочу детям рассказать, что вот я «этим» больше не занимаюсь». Я так: «Стоп. Мы об этом даже детям не говорили. Поймите, что сейчас они – подростки. И они узнают, какая их биологическая мама, они будут стесняться. Они начнут в себе искать какие-то там склонности. Подрастут они, и сами когда спросят, мы ответим. Но ответим корректно. А не так, что сейчас вы вот вывалите весь этот ненужный мешок». Я ее пригласила со своей дочкой к нам в гости. Она приехала. Я говорю: «Ну, можете пойти пообщаться». Я заглянула где-то через час: она сидит вот скромненько там на стульчике. Разговоры не вяжутся. После этого она уехала и пишет мне СМС: «Я поняла, что они вас очень любят, и вы их любите. А я для них никто». Мы подписали с ней в опеке мировое соглашение, что раз в месяц в выходной день она может с ними встречаться, общаться. Но… первый месяц она повстречалась. Потом через два месяца, потом через три. Потом через полгода только она их пригласила в гости. И вот в августе исполнилось три года, как она…

Корр.: Больше не появлялась?

Надежда: Да.

Бывало, что Надежда сама делала первый шаг, налаживая отношения своих приемных детей с их родственниками. Так было, например, с кровной матерью Ани и Юли. Ей наша героиня помогла восстановить документы и встать на учет, чтобы получать пенсию.

Надежда: Если кровные семьи несут негатив или опасность, то, конечно, надо ограждать. Если я этого не увидела, то я наоборот настраивала детей: «Вы должны не осуждать маму, а поддерживать отношения. В любом случае, она – мама, и она вас родила». Но внутри у детей, конечно, какая-то есть обида. Они это не выговаривают, но это, конечно, сказывается. Чтобы понять, скажем, детскую душу, откуда там и эта агрессия идет, надо быть грамотным. Если мне раньше, например, хватало материнского инстинкта, то вот сейчас я пошла учиться. Мы начинали первые, у нас не было школы приемных родителей. А я считаю, что профессиональная мама должна быть. То есть вы будете знать, как уйти от конфликтной ситуации, как переключить ребенка. И как подготовить его в самостоятельную жизнь. Как-то мне говорят: «Ой, они у тебя на огороде работают?!» Я говорю: «А мы взяли детей не для того, чтобы сдувать с них пылинки. А чтобы научить их, как выжить в этом мире».

Вместо эпилога

Сестры, с которых начиналась история приемного родительства Надежды, уже девушки взрослые. Анна – руководитель собственной небольшой клининговой фирмы, Юлия – талантливый мастер отделочных работ. Обе воспитывают маленьких дочек. И внучки часто гостят у бабушки Нади и дедушки Сережи.

Корр.: Анна, какие уроки жизни вы почерпнули от мамы?

Анна: Мама вырастила из меня женщину. Она научила всему. Поэтому я вышла из семьи и абсолютно знала, как мне жить. Сейчас у нас немножко другое общение. Мы уже как близкие подруги с ней общаемся. То есть я могу обратиться вообще с любым вопросом, не стесняясь, что мама меня как-то не так поймет. Ей я могу все рассказать. У меня нет такого, что она мне приемная, не родная… она мне родная. Я уже настолько привыкла к ней.

Корр.: Сроднились…

Леонид: Гриша и Ваня приходят с колледжа, их не было там день целый, к примеру. Приходят – они по-любому обнимают маму. Раньше они были маленькие, к ней приходили обниматься. А сейчас они уже просто там выше мамы на три головы. Подходит детина такая здоровая: «Мамочка, маманя!» Ну это выглядит со стороны как-то смешно, да? Но по факту ты понимаешь, что это очень мило.

Корр.: Да!

Леонид: И не в каждой семье такое есть. 

Надежда: Все мои: неважно, родила я или нет. Такая ситуация была, когда мы взяли Ваню и Гришу, детки говорят: «Мамочка, а как же мы им скажем, что они неродные? Мам, ну обязательно ж найдутся, когда не в тот момент кто-то скажет, что…» – «Анечка, как только у них появится понимание, мы обязательно скажем им, что они не рожденные нами». Когда говорят, что «я не скажу ему»… Да почему не сказать? Можно ведь под какую-то ситуацию объяснить, пока он маленький, все можно обыграть. Мы говорим: «Да, я не родила тебя, но я родила тебя сердцем. Рожденные сердцем».

Продолжение следует…

Согласитесь, не каждый родитель может похвастаться гармонией во взаимоотношениях со своими детьми – кровными или приемными. Если дело касается бытовых вопросов из разряда «что мы будем есть на ужин» или «пойдем ли завтра в кино» – это одно. А когда речь идет о новых членах семьи?

Надежда: Решили с мужем взять ребенка. Предложили это вариант детям. Старший сын сказал: «Да, я согласен». А младший сын сказал: «Я подумаю». И ровно месяц он вынашивал в своей головочке план. А через месяц пришел, сказал: «Да, мама, мы берем!»

Думаем, это правильно, когда в решении важных семейных вопросов взрослые прислушиваются к мнению ребенка. Об этом говорили и на конференции «Дома лучше».

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

В ходе работы одной из секций конференции выступал Юрий Змейков. Он – многодетный папа, вместе с женой воспитывает восьмерых детей, пятеро из которых – приемные. А еще Юрий Борисович возглавляет «Ассоциацию приемных родителей» Рязанской области. Но и это еще не всё.

Ю. Змейков: Я являюсь руководителем структурного подразделения при школе-интернате, которое занимается сопровождением, подготовкой приемных семей и выпускников интернатных учреждений.

На конференции Юрий Змейков рассказывал об исследовании, которое недавно провел вместе с коллегами: «Голос ребенка на стадии принятия решения о передаче в замещающую семью». Позднее мы связались с Юрием Борисовичем, чтобы обсудить эту тему поподробнее.

Ю. Змейков: У нас, когда приходит приемная семья, то она про ребенка… ну более-менее обладает какой-то информацией уже. А ребенок вообще никакой информацией не обладает об этой приемной семье. И мы как специалисты предположили, что если у ребенка будет более полная информация об этой семье, то, как минимум, это минимизирует какие-то… ну тревожность на этапе, когда знакомятся, а также, скорее всего, вот ребенок более осознанно может решение принять – идти в эту семью или не идти, и сможет ли он там свои какие-то потребности максимально реализовать.

И Юрий Борисович с коллегами провели опрос. Участие в нём приняли 16 приемных детей-подростков, принятых в семью уже в сознательном возрасте.

Ю. Змейков: Чтобы они помнили, как они проживали в интернате, и как они, соответственно, попадали в приемную семью.

Первый вопрос, который мы детям задали: «Кто принимает решение, в какую семью идти ребенку?» И вот у нас два человека сказали, что это принимали в интернате специалисты, 14 человек сказали, что сам ребенок принимал. Когда мы спросили: «Как хотели бы, чтобы это происходило?» То вот все 100% сказали, «конечно, однозначно это должен сам ребенок – принимать решение». И мы тогда задали вопрос: «О’кей, тогда вот опишите, как ребенок должен принимать решение?» И тут они как раз зависли, тогда сказали: «Нет, давайте мы тогда всё-таки градацию определенную сделаем». И дети делали такую градацию.

То есть они всё-таки сказали, подумав, что от 0 до 3 – от ребенка ничего не зависит, так как ребенок не понимает всей ситуации, которая с ним происходит. Поэтому должен принимать решение всё-таки специалист.

С 3 до 7 лет – они сказали, что при выборе ребенку нужна помощь специалиста. Так как у специалиста больше жизненного опыта, специалист лучше знает, какая семья подойдет ребенку. То есть, он лучше знает самого ребенка и ту семью. И знает о всех возвратах ребенка. Ну то есть что не получилось у ребенка в предыдущей семье. И вот они посчитали, что специалист здесь может помочь.

От 7 до 10 лет – сказали, что специалист только должен только рекомендовать, а ребенок, соответственно, сам выбирает, куда идти. Несмотря на то, что у нас по закону Российской Федерации только с 10-летнего возраста ребенок дает свое письменное согласие, хочет идти он в семью или не хочет.

Корр.: А ребята это знали?

Ю. Змейков: Да, знали. Все дети, кто был, они сказали «да, знают, с 10-летнего».

Потом с 10 до 14 лет ребенок выбирает, принимает решение самостоятельно, уже без помощи – они сказали. А вот с 14 до 18 – они сказали, что в принципе какая разница, потому что маловероятно вообще, что возьмут ребенка в семью.

Надо сказать, что Юрий Борисович по работе много общается с ребятами, живущими в интернатных учреждениях. И, по его словам, даже среди старших подростков многие всё-таки хотят попасть в семью. А мы знаем, что некоторым удается обрести родителей и в 14, и в 15, и в 16 лет. Так что – всё возможно…

Ю. Змейков: Следующее мы уже стали рассуждать, что «важно ли знать именно много информации ребенку о приемной семье?» Также 100% сказали «да». Мы задали вопрос: «Всё-таки какую информацию точно бы вы хотели получить о своей будущей приемной семье?»

Ну первое они сказали, что «нужен ли ребенок в этой семье?» То есть какая мотивация у родителей взять его в семью?

Следующее это было: «Не вернут ли его обратно?»

Потом: «Есть ли в семье собственные дети и планируют ли они в принципе рожать еще детей?» И то же самое они сказали про приемных детей. Не просто «есть ли приемные дети в семье?», а «планируют ли они еще брать детей?»

Потом: «Были ли отказы в этой семье от приемного ребенка?»

И все единогласно сказали: «Увезут ли его в другой город?» Ну это не про какие-то про запретительные меры. Просто об этом у ребенка нужно спрашивать, готов ли он уехать в другой город. А не просто приехал: «Я увидел тебя в базе данных, и ты мне так понравился, видишь, какие мы хорошие, замечательные, белые-пушистые, погнали с нами!» То есть не «погнали с нами!», а «не рассматривал ли ты возможность уехать в другой город?» А не ставить ребенка перед фактом.

Ну и следующее – это про тип семьи: то есть, активная или пассивная семья? То есть это очень важно знать, потому что, говорит, «если я активный, мне хочется, чтобы такие были». Это тоже очень важно.

В интернате многие дети спрашивают, есть ли домашние животные в семье. Просто у них у всех желание завести. А интернат не позволяет этого делать.

Сейчас Юрий Змейков с коллегами планирует провести такой же опрос среди ребят, живущих в учреждении.

Ю. Змейков: И когда мы их соединим, вот получится более объективная картина, что хотят дети узнать. Ну и на основании того, какую информацию хотят получить дети от кандидатов в приемные родители, хотим сделать такую как раз анкету для родителей-кандидатов, чтобы им было бы о чём разговаривать, как правильно о себе рассказать ребенку именно ту информацию, которую сам ребенок хочет от них услышать. Вот я вот про это говорю: что вот обратить внимание, услышать голос ребенка – в этом была цель нашего вот этого проекта.

А свое выступление на конференции в Санкт-Петербурге Юрий Борисович закончил так:

Ю. Змейков: Дети – равноправный партнер в принятии решений! Любое принятое решение без учета мнения детей – это всегда неправильное решение!

А теперь настало время для самой главной рубрики радиожурнала. Сегодня мы  познакомим  вас с нашим подопечным из Магаданской области – улыбчивым и обаятельным Мишей.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Шустрый мальчуган волновался перед встречей и не мог найти себе места. Поэтому когда его позвали, он, как маленький вихрь, буквально ворвался в комнату.

Корр.: Здравствуй! Разошелся… устал, да?

Миша: Да!

Мишке семь лет. У него карие глаза-искорки и русые, коротко остриженные волосы. Этому любознательному и смышленому мальчишке никогда не бывает скучно. Миша легко вливается в спортивные командные игры, ведь там он может потратить всю свою кипучую энергию. Об этом нам рассказала Анна Владимировна Берник, воспитатель детского дома. Она поддерживала стеснительного Мишку во время интервью.

А. Берник: Миша – мальчик очень энергичный. На занятиях он хорошо все запоминает, но такой… крутится, вертится. Неусидчивый. Но память хорошая. Стихи он хорошо запоминает, песни он звонко, громко поет. Он любит помогать и на стол накрывать и всегда просит, чтобы помочь тарелки убрать со стола. Помогает детям: где-то стул поднесет, да, Миша?

Миша: Да.

А. Берник: Где-то что-то упало, вещь какая-то – он пойдет, поднимет, красиво сложит. Ну вот единственное, что вот он такой – живчик.

Корр.: А ты стишок знаешь или песенку? Можешь мне что-нибудь исполнить?

Миша: Да! (пауза) Лист качается узорный

В синей луже на воде.

Ходит грач с грачихой черной

В огороде, по гряде.

Осыпаясь, пожелтели

Солнца редкие лучи.

Улетают, улетели,

Улетели и грачи.

Корр.: Это про какое время года?

Миша: Про осень!

Корр.: Ух ты, здорово. А тебе какое время года больше нравится?

Миша: Осень.

Корр.: А почему тебе нравится осень?

Миша: Потому что я гуляю на улице, а ветер сдувает листья. Трава желтеет. Ссохлись цветы…

Корр.: А друзья у тебя есть?

Миша: Да.

Корр.: Скажи, пожалуйста, вы, когда гуляете, во что играете?

Миша: Мы играем в догонялки. Качаемся на качелях. Катаемся на горке. На велосипедах катаемся и в песочнице играем.

В этом учебном году Миша пошел в первый класс. Свободного времени, конечно, поубавилось, ведь теперь нужно не забывать делать уроки. Но и от любимых занятий мальчишка не отказывается.

Миша: Я хорошо рисую, паззлы собираю.

Корр.: А паззлы с какими картинками ты собираешь?

Миша: Машины большие.

А. Берник: Сегодня ты паззлы собирал с кем? Чебурашка и крокодил Гена, да?

Миша: Да. Крокодил Гена.

Корр.: А ты мультики любишь смотреть?

Миша: Да.

Корр.: А какие тебе мультики нравятся?

Миша: «Человек-паук», «Три кота». И еще люблю «Маша и Медведь».

Мишке нужна семья. Мама и папа, которые окружат ласкового и ранимого паренька теплом и любовью. И помогут забыть о времени, проведенном в казенных стенах.