Выпуск 763
Всегда приятно закрывать картинкой с веселым солнечным человечком фотографию кого-то из мальчишек и девчонок, чьи анкеты размещены на сайте «Детского вопроса». Ведь это означает, что еще один из наших подопечных стал маминым и папиным. Еще больше мы радуемся, когда это происходит с теми, кому сложнее всего найти семью: с подростками, братьями и сестрами или ребятами с медицинскими проблемами. Сегодня у нас именно такие особенные…
МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ
Ирина Сергеевна: Меня зовут Ирина Сергеевна, я заведующая отделом содействия семейному устройству. Вот как раз таки основная функция наших центров содействия семейному воспитанию – устроить детей в семью.
Центрами содействия семейному воспитанию уже более 10 лет назад стали детские дома в Москве. И недавно одна из воспитанниц такого центра – 17-летняя Аня – покинула хоть и вполне комфортные, но всё-таки казенные стены.
Ирина Сергеевна: Ане было сложно, потому что она такая была достаточно закрытая девочка. Она не доверяла взрослым. Приходило много кандидатов, она знакомилась, но продолжения не было. И всё-таки получился такой счастливый случай: нашелся кандидат, познакомились, и тоже был какой-то небольшой перерыв. Дальше продолжили знакомство на Дне открытых дверей. Предварительно психологи и специалисты работали с Аней, рассказывали о том, чем лучше в семье и почему вообще желательно, чтобы каждый человек имел семью. И Аня, наверное, всё-таки услышала и, когда продолжила знакомство с Еленой, она уже заинтересованно подошла к этому знакомству. Встречи стали более частыми, Аня стала посещать семью Елены.
Елена на тот момент сделала заключение о временной передаче, то есть была возможность уже находиться более долгое время в семье, в том числе и в каникулярные дни, летом они прекрасно отдыхали.
Они общались полтора года. Но вот это длительное общение – гостевой режим – оно дало возможность исключить риск возврата и… ну зарождалось всё равно вот новое чувство, зарождалась новая семья. Уже такие были теплые отношения. Ну и, в общем-то, вся эта история закончилась прекрасно, я считаю: мы Аню отдали в семью.
Семья сложилась замечательная, сейчас периодически мы связываемся и с Аней, и с Еленой. У Ани всё хорошо, она единственная дочка, у нее отдельная комната. И ей очень нравится, что у нее есть приемная мама, которая готова ей всегда помочь и решать какие-то с ней проблемные вопросы. Иногда бывают в подростковом возрасте… «я не согласен!», но, тем не менее, Елена ей всегда помогает. И она очень этому рада, что есть такой человек. Аня учится в колледже, говорит о том, что… «Спасибо! Хорошо, что я вас послушала, потому что замечательная мама у меня сейчас». Вот такая вот история.
Когда подросток в 17 лет обретает семью – это настоящее чудо! Не меньшее чудо – когда родители находятся для ребят с медицинскими проблемами, особенно если они ментальные. Не секрет, что в интернатных учреждениях немало детей и с задержкой развития, и даже с умственной отсталостью. Нечасто ими интересуются кандидаты в усыновители и опекуны. Но всё-таки бывает и такое.
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
У СЕМЬИ НЕТ ВИДА
1. Юлия и Алексей
Юлия и Алексей живут в Краснодарском крае в большой станице.
Алексей: Больше 15 тысяч населения у нас. Станица хорошая. Газифицированная. Море – 20 километров. Вот 15 минут спокойной езды – и ты уже на море.
С нашими героями мы познакомились осенью 2016 года, когда готовили челябинский рейс «Поезда надежды». На тот момент в семье Юлии и Алексея было шестеро детей: трое кровных сыновей и три приемных дочки, которые уже четвертый год жили в семье.
(Звук старой пленки).
Корр.: А им сколько лет?
Юлия: Семь (младшая), девять, и старшей девочке – десять, одиннадцать будет в феврале.
Корр.: Они одновременно у вас появились?
Юлия: Да. Мы-то хотели одну девочку, но нам дали троих. Сказали, что они неразделимы…
Алексей: Младший у нас – три годика ему – самый младший сынок. Ну, вот получилось – у меня жена родила, и через неделю я их привез троих.
Юлия: Девочки оказались две больные. У нас легкая степень отсталости.
Корр.: Легкая умственная отсталость, да?
Юлия: Да-да-да, восьмой вид.
Супруги рассказали, что адаптация девочек в семье была непростой. Да и о том, как растить детей с умственной отсталостью, Юлия и Алексей поначалу мало что знали. Но они советовались с психологами, ездили на специализированные конференции в Москву, оформили приемным дочкам инвалидность, записали в коррекционную школу. В общем, потихоньку вполне успешно решали проблемы.
Корр.: Не было такой мысли вообще: «Зачем мы всё это сделали?».
Алексей: Нет, конечно.
Корр.: Ну хорошо. И вы пишете, что мальчика ищете такого же, как ваши девочки? Восьмого вида, имеется в виду?
Юлия: Ну да. Мальчика, приблизительно от пяти до восьми. В коррекционную школу возить, заниматься, лечить его…
Корр.: Ну, то есть легкую умственную отсталость вы готовы?
Юлия: Ну да, да, коррекционная школа… Мы возим двоих девочек, поэтому это приемлемо.
(Звук обрыва старой пленки).
2. Лёва
Именно такого мальчика – восьмилетнего Лёву – Юлия с Алексеем и нашли в одном из детдомов Челябинска.
Юлия: У тебя игрушка любимая какая?
Лёва: Эта!
Юлия: Эта? Чем ты любишь заниматься больше всего?
Лёва (задумавшись): Ммм…
Алексей: Ну, вот во что ты любишь играть: в машинки, там, в конструктор…
Лёва: Ммм, в дом…
Воспитательница (одновременно): Ой, а можно я расскажу? Он очень любит играть в дочки-матери.
Юлия: Да что вы? (Смеется).
Алексей: Это ж хорошо, это игра в семью. Это здорово!
Юлия (одновременно, с улыбкой): Угу…
Лёва: Я хочу домой!
Вечером, на родительском собрании, традиционном для каждого рейса «Поезда надежды», где будущие приемные родители рассказывают о событиях, которые произошли в этот день, о своих сомнениях, проблемах и радостях, супруги делились впечатлениями.
Алексей: Ну, с Лёвушкой встреча получилась прекрасная. Ребенок открытый. Я даже не согласен с тем диагнозом, который у него есть. Я там вообще восьмого вида не вижу.
Юлия: Ну, что немножко речь у него…
Алексей (одновременно): Потому что… Ну, речь – естественно, в какой среде он был… И что ему пришлось пережить – это всё понятно. Мы поиграли, мы посмотрели все документы.
И. Зотова: Понятно. Давайте теперь еще маму послушаем. Как ребенок-то вообще?..
Юлия: Замечательно!
И. Зотова: Ваш?
Юлия: Наш! Мы ещё дома решили – наш! (Смеется).
Алексей (одновременно): Мы ехали уже готовые, да.
И. Зотова (одновременно): Совпала вот картинка сегодняшняя?
Юлия (одновременно): Да. Да-да-да, да.
Алексей (одновременно): Даже больше.
И. Зотова (одновременно): Пазл сошелся?
Юлия: Да. (Все смеются). Вы знаете, он сегодня, наверное, раз пять повторил: «Хочу домой!»
Алексей: Мы нарушили все заповеди, какие вы нам сказали, мы подписали документы, и они у нас на руках.
И. Зотова: Вы подписали согласие?
Алексей: Да.
Обычно мы советуем всем не торопиться с принятием такого важного решения и хорошенько подумать. Но Юлия и Алексей подали заявление об установлении опеки над Лёвой после первой же встречи с ним. И через несколько дней уехали вместе с мальчиком домой.
3. 10 лет спустя
И вот прошло почти десять лет. Какими они были в этой большой семье?
Алексей: Я думаю, что очень хорошо прошли. Эта поездка запомнилась хорошо. Как нас встречали везде! Везде зеленый свет был. Просто сейчас фотки смотрим – остались такие добрые впечатления вообще.
Юлия: Вы знаете, все эти десять лет – как у Христа за пазухой. Я таких бы, наверное, ну пять точно бы привезла Левушек. Как взяли мальчишку, так вот мы с ним спокойно и прожили.
Корр.: Как Левушка вписался в семью вашу большую?
Алексей: Да нормально. Замечательно всё. Подрос уже, взрослый.
Юлия: Забрали его с коррекционной школы. Правда, нам это тяжело далось, наша директор была очень против. А мы хотели, чтобы мальчишка социализировался, со здоровыми детками находился. Но всё-таки мы его с божьей помощью забрали.
Корр.: То есть вы его перевели из коррекционной школы в обычную?
Юлия: Конечно, конечно. Там он занимался по своей программе, первое время было сложно, потому что адаптационный период, новые одноклассники. Но ничего, через, наверное, месяца три… Тем более, у него классный руководитель – мужчина был. Ну, я с ним поговорила, мы настроили на позитивный лад, мальчишка познакомился со всеми. И всё, спокойно, он же сам по себе такой, Лева, спокойный мальчик, любознательный.
Корр.: Скажи, Лёва, в школе сложно было учиться?
Лева: Ну, так себе. Вообще – да.
Корр.: Вот когда в обычную школу перешел, стало сложнее или интереснее?
Лева: Ну, интереснее. И чуть-чуть сложнее.
Корр.: Не пожалел, что ты перешел в обычную школу?
Лева: Нет.
Юлия: Ходил он при школе и на волейбол, и в футбол, и в велоспорт сейчас вот ходит.
Корр.: А ты сейчас где учишься?
Лева: Сейчас я в техникуме учусь.
Корр.: На кого?
Лева: На садовника.
Корр.: А ты сам выбрал эту профессию или посоветовали?
Лева: Я могу только на садовника поступить.
Юлия: Поступил в сельскохозяйственный техникум – ну, филиал для таких деток.
Корр.: То есть тоже специализированный, получается, курс?
Юлия: Да-да-да. Раньше нам давали возможности, там… маляр или штукатур. А вот сейчас почему-то – только садовник. Но пускай, ему и это пригодится. Он практику проходил – и классная его так хвалит, что единственный мальчишка, кто хорошо копает, хорошо садит, хорошо разбирается в цветах. И вот сейчас у них заканчивается практика, ну, практически вот диплом уже получает, я говорю: «Лева, ты выйдешь, у тебя есть возможность пойти на какие-то курсы… ну, по мужской профессии». Поэтому мы этим не ограничимся.
Корр.: То есть будете и дальше еще получать профессию – другую?
Юлия: Конечно. Он достаточно смышленый мальчик, поэтому есть возможность. Пойдет на более мужскую профессию.
Корр.: Лёва, а ты сам хотел бы на какую профессию поступить?
Лева: На строителя.
Юлия: Он хочет более такое строительное направление. Штукатур-маляр или плитку уложить. Ну, туда ближе определимся.
Корр.: Как думаешь, получится?
Лева: Ну да.
Корр.: А почему ты думаешь, что получится?
Лева: Ну, люблю потому что и умею.
Корр.: А кто тебе поможет в этом?
Лева: Папа.
Корр.: А чему тебе папа научил?
Лева: Всему. Пилить дрова, колоть, топить.
Корр.: То есть по дому такие мужские дела делать?
Лева: Да.
Корр.: А мама чему-нибудь научила?
Лева: Ну да. Готовить. Мыть посуду.
4. Взрослые дети
А как дела у других приемных детей Юлии и Алексея? Оказалось, что девочек стало на одну больше…
Юлия: У нас девочка, самая старшая, которой двадцать шесть лет уже. Так интересно получилось! Мы с детьми молились и говорим: «Спасибо тебе, Господь, у нас дом полный детей». И на следующий день нам звонит начальница опеки: «Мы вас приглашаем на собрание». Мы приехали, и она просит: «Ровно вот на три месяца заберите ее, пожалуйста, потому что… ну некуда ее с детского дома». А ей было 17 с половиной, грубо говоря. Ну, то есть там оставалось где-то три месяца до выхода. Они же там на полгода в этом учреждении. И нужно искать семью.
Корр.: А, это реабилитационный центр, приют?
Юлия: Да-да-да, он самый. И никто не брал. Ну, мы потеснились, но всё-таки взяли ее в семью. И у нас Ланда – самая старшая – и три сестры девочки. Валя, Саша и Женя.
Корр.: А Женя – младшая, да?
Юлия: Да, она девятый класс сейчас заканчивает, и будем поступать.
Корр.: А у нее тоже отставание, да?
Юлия: Да, да. Вот у них у двоих поставил психиатр.
Корр.: Девчонки тоже у вас учились в обычной, в общеобразовательной школе или в специализированной?
Юлия: Их сразу в коррекционную школу отдали, направление дали туда. И вот мы их всех забрали, вот эти вот две девочки. Училась только Валя. Ну, мы многих вещей не знали, это сейчас мы уже умные, всё знаем, уже просто. Жили с ней и жили, она сама выправилась в семье.
Корр.: А девочек тоже перевели – младших – в обычную школу?
Юлия: Да, всех забрали и всех посадили в нормальную школу. И пошел прогресс.
Корр.: А как их встретили, одноклассники, родители одноклассников? Не было никаких трений?
Юлия: Да родители вообще… как бы им всё равно. Там же они не только одни были, потом стали поступать детки… тоже таких стали приводить. И наши дети сдружились с теми детьми. Первые три месяца как-то дискомфортно было. Ну, со школы в школу – понятно, адаптационный период. И абсолютно нормально потом.
Корр.: Юлия, а Валя и Саша уже получили какое-то образование, профессию?
Юлия: Да-да-да. Валя у нас закончила техникум, сейчас она уже работает, продавец и товаровед. А Саша закончила на садовника, и сейчас второе образование тоже у нее. Пойдет на курсы повара, повар-кондитер.
Корр.: То есть у всех профессия, с которой можно жить, зарабатывать?
Юлия: Конечно, обязательно. Ну, вот у нас старшая девочка уже вышла замуж. И вот сейчас выходит девочка, ее сестра средняя. И мы ей в 18 лет поедем в Краснодар – там всю эту инвалидность убираем, потому, что девчонка всему научилась. Она мне где-то даже и с Лёвой помогает. Лёва более такой, стеснительный мальчишка, а Саша у меня шебутная такая. Ну, всему, всему научилась. У меня даже старшая девочка – Валя – она говорит: «Мам, как я вам благодарна! Вот вы меня всему научили, поэтому мне легко в жизни». А я говорю: «Это и было моей задачей – помочь вам выйти в жизнь». Для меня, знаете, как? До 18 лет – да, это понятно. Но самое главное – после 18 лет чтобы они были при мне, рядом и не пропали. Потому что сколько я смотрю на детей бедных… в 18 лет они остаются одни – деньги тратят… и пропадают дети. Для меня очень важно, потому что я в них вложила всё свое здоровье. Ну и, естественно, мне хочется, чтобы дальше они шли… ну, по прямой дороге, не упали никуда. И со всеми детьми мы на связи.
Вместо эпилога
Корр.: А у вас же и кровные сыновья есть…
Юлия: Да, да.
Алексей: Мы же еще народили своего еще.
Корр.: А у вас еще один ребеночек родился?
Алексей: Да, Филипп. Уже ему пять лет.
Вы еще не запутались, сколько детей в этой замечательной семье? Давайте вместе посчитаем. На момент нашего знакомства было шестеро. После челябинского рейса «Поезда надежды» стало семеро – приехал Лёва. Потом появилась 17-летняя приемная дочка и родился еще один сын. Итого – девять. Но старшие постепенно покидают родительский дом…
Алексей: Ну да, у нас две девчонки замуж вышли, разъехались. Сейчас Саша у нас в августе… на выходе еще девочка. А потом каждый год: Лёва и Женя. Старший сын у нас жениться собрался.
Юлия: Потом, Саша уже подросток – пятнадцать. Тоже уже восьмой класс, скоро девятый.
Корр.: Разлетаются птенцы?
Алексей: Ну да.
Юлия: Ну, потихоньку меня уже освобождают дети. Так что… (Смеется). Жизнь, как говорится, продолжается. Ну, сейчас выпускаю всех детей, и, в принципе, спальня освобождается. Я бы еще съездила, еще одну какую-нибудь душу спасла.
Корр.: То есть одного ребенка хотели бы взять?
Юлия: Ну, если будет сестра – да, но не больше. Нам можно даже и с восьмым видом, потому что я понимаю, что таких деток редко кто берет.
Корр.: Да.
Юлия: А вытягивать именно ценно таких детей. Здоровые – понятное дело, они адаптируются в жизни. А вот научить именно деток, которые, как Лёва, как Саша, именно те, которые отстают. Вот это ценно!
Продолжение следует…
Это действительно важно и нужно – помогать тем, кому особенно сложно. Юлия с Алексеем стали родителями и для трех сестер, и для ребят с ментальными проблемами, и для 17-летней девушки. Но есть еще одна категория детдомовцев, для которых очень непросто найти семью: это мальчишки и девчонки, чьи родители не лишены прав, а находятся в местах лишения свободы. Таких ребятишек опасаются забирать из казенных стен опекуны – мало кто готов стать именно временными родителями, с перспективой вскоре вернуть ребенка кровным отцу или матери. Но и тут наши краснодарцы отличились! Недавно мы получили от Юлии такое звуковое письмо.
«Здравствуйте! Наша местная опека нам дала мальчика. Но он на время, пока мама в тюрьме сидит. Он буквально вот еще год и выйдет из нашей семьи. Мы его сейчас подлечим и отдадим матери здоровенького».
И это уже совсем другая история, которую мы расскажем через неделю, в следующем выпуске радиожурнала.
А программу продолжает наша самая главная рубрика…
ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?
Темноволосый кареглазый Анатолий уже три года живет в одном из детдомов Хакасии. Рассказать о нём попросила директор этого учреждения – Евгения Зинькевич.
Е. Зинькевич: Анатолий у нас младший ребенок в семье. У него есть сестра – Эльвира. Сестра учится в техникуме. Они хорошо дружно общаются, но понятно, что сестра уже взрослая девочка.
У Толи хорошие отношения со всеми ребятами, но настоящий, лучший друг – только один.
Корр.: Толя, скажи, пожалуйста, вот хороший друг – это какой человек?
Толя: Это который тебе помогает в трудную минуту, кто тебя никогда не бросит. Заступится еще.
Корр.: Это вот такой у тебя друг, да?
Толя: Да.
Корр.: А ты такой друг, как ты думаешь?
Толя: Я – да.
Корр.: Как ты считаешь, какой у тебя характер?
Толя: Добрый. Разговорчивый. Дружелюбный.
Е. Зинькевич: По характеру Толя очень добрый. Очень добрый, добрый, отзывчивый, но может замкнуться в себе. Ему приятно быть в одиночестве. Он не сильно любит большие компании. Бывает период времени, когда он просится, чтобы вот просто посидеть в телефоне. Но, я думаю, что это накладывает отпечаток еще условия нашего учреждения. Потому что всё-таки это группа. И иногда хочется, чтоб тебя не трогали, а у нас режимные моменты. Ну вот.
Толя: Мне нравится участвовать во всяких мероприятиях. Грамоты получать.
Корр.: Много у тебя грамот?
Толя: Да, много.
Корр.: А за что у тебя грамоты?
Толя: По стрельбе. Из лазера. Узлы всякие…
Корр.: Это у вас конкурсы такие, да?
Толя: Да.
Е. Зинькевич: Он у нас активист, участвует во всех мероприятиях.
Толя: Танцую.
Корр.: Один или вместе с ребятами?
Толя: Много кто.
Корр.: Это у вас как-какой-то групповой танец?
Толя: Да. Ну, пою тоже.
Корр.: А ты один поешь или в хоре?
Толя: Иногда один.
Е. Зинькевич: Он хорошо читает стихи. И он у нас один из участников детского театра на руке, кукольный театр вот на ручках. Их несколько человек у нас ребятишек, которые показывает представления для детей младшего возраста. Молодец! Анатолий у нас очень хорош о вяжет. Но если касаться спорта, спорт – это не его. Вот велосипед – это да, он любит очень кататься на велосипеде, разбирать, собирать. Всё, что касается вот ремонтных работ велосипеда – это Толя: шины, колёса и так далее, и тому подобное. Толя с удовольствием ходит в походы. Он был со мной на сплаве. Мы с юнармейским движением ездили на сплав на лодках. И ходили здесь по местным тропам просто в лес.
Толе 14 лет, но он перешел пока только в седьмой класс.
Е. Зинькевич: Он поздно пошел, потому что вовремя не отдали. И не занимались. Там педзапущенность глубокая. Анатолий у нас учится в школе восьмого вида.
Корр.: Но учится там хорошо?
Е. Зинькевич: Отлично! Он запоминает хорошо.
Корр.: То есть память у него хорошая?
Е. Зинькевич: Да. И вообще, в принципе, знаете, если бы всё вовремя с этим ребенком происходило, всё вовремя в плане обучения и развития, он бы был нормой. А так-то он прекрасно в группе справляется со своими обязанностями. Он дежурит очень добросовестно, всегда помогает младшему воспитателю, если его просят. Он никогда не откажет. Парень очень хороший! Очень хороший мальчик! Но им нужно заниматься.
А знаете, как мальчишка ответил на вопрос про мечту?
Корр.: Толя, есть у тебя какая-нибудь мечта?
Толя: Попасть в семью.
Корр.: А какая семья тебе понравилась бы?
Толя: Дружная. Папа, мама и еще дети.
Корр.: Какие дети? Младше тебя или старше?
Толя: Ну, где-то примерно как я.
Корр.: Евгения Валерьевна, какая семья подошла бы Толе?
Е. Зинькевич: Я думаю, чтобы в этой семье не было много детей. Потому что ему нравится быть одному. Любящие родители в тандеме мама-папа. Ну и понятно, что вот Толя как раз, он бы был больше привязан к отцу. Его можно заинтересовать и столярными работами, и гаражом, и огородом, и всем, чем только может мужчина проявить заинтересованность у подростка. Рыбалка, охота – это вот прямо с удовольствием бы было!
К чему надо быть готовым тем, кто захочет стать родителями для Толи? Может быть, есть какие-то особенности характера?
Е. Зинькевич: Вы знаете, я не знаю, это положительная черта или отрицательная? Вот его доброта вот эта. Он очень добрый!..
Корр.: То есть поможет любому?
Е. Зинькевич: Угу. Даже в ущерб себе!
Корр.: Ну да, тут смотря с кем сведет судьба. Если хороший человек, то хорошо, если плохой – может и использовать против него.
Е. Зинькевич: Да.
Корр.: Толя, а если семья издалека приедет, из другого региона, согласишься уехать?
Толя: Да.
Корр.: Прям далеко тоже?
Толя: Да.
