Конечно, в жизни случаются и такие истории, когда ребенок-сирота в силу ряда причин не хочет жить в семье. Поинтересуемся у специалиста, психолога Дарьи Дмитриевой, в чем же причина стойкого нежелания многих подростков из детских домов жить в приемных семьях. Кстати, Дарья сама была участницей взрослого рейса «Поезда надежды» и несколько лет назад вместе с мужем привезла с Урала тринадцатилетнюю приемную дочку. Девочка тоже боялась идти в семью, но всё-таки решилась – и не пожалела об этом. А ее мама теперь помогает другим приемным семьям как психолог. И, конечно, личный опыт много значит в таком деле.

Корр.: Дарья, в детских домах более 70% воспитанников составляют подростки. Как вы думаете, почему?

Д. Дмитриева: Ну, подростки – это самая трудно устраиваемая категория детей. Конечно, взять малыша психологически проще. Потому что, когда человек думает о кровном подростке, большинство родителей слышат слово «подросток», сразу представляют вот такой небольшой Армагеддон, что «некое половозрелое существо бегает у меня по дому, не слушается, там, пьет, курит, матерится… и еще что-нибудь такое делает… и обладает всякими неинтересными замашками».

Корр.: Дарья, я правильно вас понимаю, что основная причина – в приемных родителях, которые желают брать, прежде всего, маленьких?

Д. Дмитриева: Я думаю, да, потому что всё-таки действительно кандидатов, которые готовы брать подростков, не так много. Большинство выпускников школ приемных родителей ориентированы всё-таки на детей более младшего возраста. И потом, есть еще такой миф, что подросткам семья не нужна, что подростки сами туда не хотят, ну и, соответственно, – ну и чего же «причинять добро»?

Корр.: А в чём причина нежелания подростков идти в семью?

Д. Дмитриева: Смотрите, во-первых, тут нужно понимать, что не все подростки, на самом деле, не хотят-не хотят. Я имею в виду, что, когда подросток совсем не хочет, у него правда вот, по каким-то параметрам в детском доме гораздо лучше. Ну, например, он говорит: «Ну мне остался год. Я не хочу ни под кого перестраиваться. Через год я выйду отсюда, получу квартиру. Ну мне здесь психологически проще». Но очень часто за так называемым нежеланием подростка идти в семью стоят очень сильные страхи. Это могут быть как страхи, автор которых совсем сам подросток – ну в своей голове полностью придумал. Один из самых страшных для подростка страхов – это быть отвергнутым: «Вот я сейчас возмечтаю, а ведь все хотят маленьких. Я буду хотеть, я буду ждать и в очередной раз выясню, что я ненужный, что второй-третий-пятый сорт».

Корр.: То есть лучше отказаться сразу же?

Д. Дмитриева: Да. Это безопасней. И самому себе объяснить, что семья мне не нужна, и вообще у меня всё в ажуре.

Другая история, когда сверстники или персонал детского дома рассказывают страшилки. Нет, не специально запугивают, а кто-то действительно попал в приемную семью, с которой не срослось или, не дай бог, случилось там что-то плохое. Подростка вернули, и он, соответственно, рассказывает товарищам, какой был кошмар. Подростки сверстникам верят больше.

Еще одна история, это когда есть какой-то миф, который распространяют сверстники или сотрудники учреждения по разным совершенно мотивам. Что вот приемная семья может хотеть подростка только для того, чтобы его как-то использовать. От невинной эксплуатации (смотри за младшими детьми) до того, что подростка в семью могут взять для сексуального использования, в качестве домашнего раба. И естественно, это страшно. Вот представьте, появляются какие-то для вас чужие люди, что-то такое вам говорят, и вы не понимаете, как в них разбираться. И хорошо еще, если эти люди живут с вами в одном городе, ну вы понимаете, что чисто теоретически к ним пойдете, у вас что-то пойдет не так, вы оттуда сбежите. Вы знаете, где опека находится. Директору детского дома позвоните. А если там история, что «мне с этими незнакомыми людьми лететь куда-то, где я буду оторван от всех, я плохо понимаю, как там в новом городе, незнакомом селе», то совсем страшно.

Я хоть и не все причины назвала, еще одну важную причину обозначу. Это когда подросток боится потерять связь с кровной семьей. Или боится, что кровная семья сочтет его предателем. Потому что нередко (и скорее чаще) дети своих родителей любят. И часто эти дети – социальные сироты, то есть их родители живы, и они нередко еще общаются.

Корр.: То есть, несмотря на то, что их бросили, что не обращают на них внимания, подростки всё равно тянутся к ним?

Д. Дмитриева: Это может быть по-разному. Иногда бывает: «Все они меня предали, я ничего с ними общего иметь не хочу». Но чаще их любят, чаще ждут и надеются. Потом, бывает, родители какие-то маргинальные, но не ужасные. И они как-то периодически появляются в их жизни, что-то хорошее говорят, и подарки приносят, как могут, и участвуют. И подросток чувствуют: «Да, я – их, они – мои, меня любят, как могут».

Корр.: А если родители умерли?

Д. Дмитриева: Там тоже может быть разное отношение, и бывает так, что, например, для подростка пойти в семью, если родители умерли, – это предать их память. Им бывает страшно. А вдруг я их полюблю, а вдруг они захотят, чтобы они меня называли папой и мамой. И как бы у меня уже есть папа и мама. Они уже умерли, и я их люблю.

Корр.: Картина ясная. Но есть ли реальные способы изменить такое мнение?

 Д. Дмитриева: Конечно, есть. Никогда нет стопроцентной гарантии, что вам удастся подростка уговорить. Но если подросток видит, что вы готовы присутствовать в его жизни долго, вы готовы дать ему время, обсудить его страхи, если вы с ним как-то совпадаете, вам с ним комфортно, и ему с вами тоже, то, скорее всего, чаша весов перевесит в сторону, что «я пойду, несмотря на свой страх».

  Корр.: Но не сразу?

Д. Дмитриева: Кто-то решается сразу. Может, потому что кандидаты понравились, может, от детского дома устал. Дети говорят иногда вот такую меркантильную вещь: «Знаете, я вот пришел к ним в гости, увидел комнату, здесь хорошо, собачка, в холодильник можно залезть в любое время, а не по расписанию. Останусь я у них». Это, кстати, совсем не значит, что потом не нарастут какие-то высокие мотивы, любовь, привязанность. Но иногда у подростка бывает настолько сильная травма или родители и подросток настолько сильно не совпадают, что чего не делай – не удается уговорить.

Корр.: Предположим, приемным родителям понравился некий воспитанник детского дома, подросток 13-14 лет (может, даже 15). Что бы вы посоветовали родителям? Как переубедить подростка?

 Д. Дмитриева: Для начала я посоветовала бы спросить подростка: «А почему?» Прояснить его опасения, нежелания, с чем оно связано. При этом если подросток говорит: «Ну, я не знаю», – то можно поспрашивать его более прицельно. «А вот, может, ты за это беспокоишься, может, ты кому-то что-то обещал?» Например, кровные родители берут с подростка обещание, что обещай мне, что никогда ни в какую семью не пойдешь…

Корр.: Так, прояснили. Дальше.

Д. Дмитриева: В зависимости от того, что выяснилось, мы можем решать, что можем говорить.

Ну, если подросток говорит: «Ну ребята, извините, ну я не хочу жить у вас, у вас семья многодетная». Если он вам очень нравится, да, вам хочется как-то за него побороться, можно с человеком подоговариваться: «Слушай, давай, может, в гости приедешь? Может, будет не так, как тебе не нравится? Многодетная семья – это всё равно не детский дом, да. Пойди посмотри». Если родители как-то не готовы к этому, к колебаниям подростка, то можно принять этот ответ. Мы же тоже не каждого подростка хотим.

У них тоже есть какие-то ожидания. Если подросток боится, что он сильно окажется в вашей власти, в чужом городе, то можно с ним проговорить, с кем он может держать связь здесь, как ему директор детского дома поможет связаться с сотрудниками органов опеки на месте… кто и как его может защитить. Потому что понятно, что, когда мы подростку говорим, что я тебя никогда ни-ни, мы знаем, что мы правду говорим, но на лбу у нас это не написано. И в этом смысле мне кажется, как-то честнее и убедительнее, когда ты подростку говоришь: «Ну смотри, ты вот этого боишься, посмотри что можно с этим сделать». Опять же можно с подростком остаться длительно на связи. То есть вы его позвали, он не согласился, и вы ему говорите: «Слушай, ты знаешь, мне как-то ты всё равно важен, давай попробуем еще пообщаться». Когда с вами длительно общаются, вам звонят – это, конечно, для многих подростков сигнал: «Всё-таки я нужен. Ну не просто приехали взять какого-то подростка – этот не подошел, пойдем другого поищем, а пришли ко мне». Это тоже подкупает.

Корр.: Нюансы могут быть разными, но главное в ваших словах я уловил. Приемному родителю нужно быть открытым, показать заинтересованность свою и показать уважение к подростку.

Д. Дмитриева: Да, подростки ценят действительно заинтересованность, честность и уважение. Ну а дальше, понятно, всё равно может не сложиться.

Корр.: А дальше по ситуации, понятно, да. Спасибо!

Из выпуска 533 >>