У Ольги Владимировны Серковой огромный опыт работы педиатром. А еще она много лет ездила с нами в рейсы «Поезда надежды». Так что видела множество ребят из детдомов и домов ребенка и, конечно же, их медицинские карты. Какие диагнозы там чаще всего встречаются?

О.В. Серкова: Ну основной, наверное, диагноз – это ФАС, фетальный алкогольный синдром. Потому что… какие дети попадают в детский дом? В основном, из неблагополучных семей. То есть родители, которые ведут образ жизни, прямо скажем, асоциальный.

Корр.: Да.

О.В. Серкова: Потом поражения нервной системы перинатальные, много недоношенных детей, преждевременно рожденных. Ну и остальное – как у всех детей. Поражений сердца таких особых нет. Сейчас, в наше время, если серьезный порок сердца, он, естественно, оперируется, где бы ребенок ни родился. В любом случае, сейчас уже это всё компенсируется. Ну а перинатальные поражения – в зависимости, сколько был дома ребенок и когда он попал в детское учреждение, и насколько его быстро начали компенсировать.

Корр.: Вы сказали, что страдает нервная система часто, да? На что обратить внимание родителям, если какой-то подобный диагноз у ребенка стоит?

О.В. Серкова: Если ребенок постарше, то интеллект – как идет развитие, как эмоциональный фон, интеллектуальное развитие? Если маленький ребенок, там родители ничего не определят. Это уже смотрит педиатр, невролог. Насколько поражено, насколько это подлежит компенсации? То есть можно ли компенсировать ребенка? Потому что в наше время медицина довольно далеко шагнула, есть препараты, есть центры восстановительной терапии. Ребенка можно взять в семью, где его будут любить, где будут им заниматься. Много всего можно вылечить, было бы желание родителей приемных.

Корр.: То есть вы советуете провести дополнительное медицинское обследование?

О.В. Серкова (одновременно): Диагностику. Да, да, конечно. Потому что в детских домах не всегда соответствует то, что на самом деле видишь. К сожалению.

Корр.: То есть не всегда то, что в карте, соответствует тому, что у ребенка?

О.В. Серкова: Да, это очень часто, мы с этим сталкивались. Помните?

Корр.: Да.

О.В. Серкова: Везде – и в Челябинске было, и в московских наших детских домах, к сожалению, было. То есть видишь одно, приезжаешь – ребенок другой. В Москве, помните, было?

Корр.: Да.

О.В. Серкова: В карте ребенок – лежачий. Приезжаешь, там ребенок-то: «Ля-ля-ля!» Возьмите и восстанавливайте. Это индивидуально: насколько можно компенсировать ребенка…

Корр.: Ну то есть нужно дополнительно обследовать, и уже решать, что по силам родителям…

О.В. Серкова (одновременно): Да. И решать, что по силам, насколько у них хватит сил, терпенья, финансовых возможностей.

Корр.: Ольга Владимировна, еще такой вопрос. Бывают такие заболевания, которые по названию звучат страшно, например – перинатальная энцефалопатия…

О.В. Серкова: Угу.

Корр.: Или аналогичные какие-то диагнозы. А на самом деле это не очень страшно. Какие вот вы можете назвать?

О.В. Серкова: Ну, диагноз перинатальная энцефалопатия – это собирательный диагноз. Там очень много синдромов. Если перечислять, там и гипервозбудимость, и наоборот – синдром угнетения нервной системы, повышенное внутричерепное давление, вегето-висцеральный синдром. Их очень много. Опять же, возраст ребенка. Как рано начата компенсация? Чем раньше ребенка начинаешь восстанавливать, тем лучше эффект. То есть этот собирательный диагноз – он вот ни о чём не говорит, потому что он до года. После года этого диагноза нет. После года он в какой-то синдром уходит.

Корр.: Но его обычно никто не снимает. То есть он продолжает стоять.

О.В. Серкова: Ну, он продолжается, но он уже не нужен. Там, понимаете, он во что-то переходит.

Корр.: То есть он или переходит во что-то, или уже скомпенсировался?

О.В. Серкова: Или скомпенсировался.

Корр.: Получается, если у ребенка в медкарте после года стоит перинатальная энцефалопатия…

О.В. Серкова: Нужно разбираться.

Корр.: То либо должен быть уточненный диагноз, либо этого уже нет?

О.В. Серкова: Да. Это просто вот клеймо поставили. Уже нет этого диагноза. «Перинатальная». Что такое «пери» по латыни? «Около». «Околорождение». То есть вот ребенок родился – и до года, а потом извините, уже «около» нет, он уже дальше пошел в жизнь. Поэтому до года. После года – этот диагноз уже не должен стоять…

Еще нередко встречается вегето-висцеральный синдром. Довольно частый синдром, ну он вообще не страшен. Минимальная мозговая дисфункция – есть такой диагноз. То есть, если не корригировать ребенка, то минимальная мозговая дисфункция – это дети, с которыми мучаются учителя и родители.

Корр.: То есть у них проблемы с учебой?

О.В. Серкова: С учебой. И с интеллектом. В это может вылиться. Ну тут трудно сказать, понимаете? Во что выльется этот перинатальный синдром. Опять же – насколько поражено, как корригируется? Всё индивидуально.

Корр.: Нередко встречается такой диагноз – открытое овальное окно.

О.В. Серкова: Ну это вообще не диагноз, небольшой дефект межпредсердной перегородки. Обычно не бывает нарушения кровообращения, то есть гемодинамика не нарушена. Он вообще не страшен, абсолютно.

Корр.: Никак не проявляется?

О.В. Серкова: Никак не проявляется. Ребенок растет. Если ему делаются массажи, полноценное питание, мышечная масса увеличивается – всё зарастает, и всё. Ну это, в общем, как диагностическая находка, чаще всего: ЭХО сердца делают – видят это открытое овальное окно. Детей таких очень много.

Корр.: То есть это не страшно?

О.В. Серкова: Вообще. Даже об этом говорить и не надо.

Корр.: Понятно. Нередко встречаются контакты по разным инфекционным заболеваниям: ВИЧ, гепатит, сифилис…

О.В. Серкова: Ну, опять же, смотрите. Контакт, да? Ну ВИЧ – понятно. Там всё равно ребенок будет всё время обследоваться. Он может быть ВИЧ-инфицированным, но он же не болеет СПИДом.

Так же и гепатиты. Он может быть инфицирован, но не болеет. Гепатит – опять же, на С, В (ну А – он не передается от мамы к плоду)? Там идет обследование: мама заразила ребенка во время беременности, или не заразила? Ну, опять же, надо смотреть четко. С гепатитом надо всё-таки обследовать ребенка.

Ну а сифилис – ну тут уже обследование, с кучей всяких серологических, ПЦР-диагностики – передала мама во время беременности или не передала. От сифилиса давно есть лечение. Болезнь, которая лечится абсолютно. Гепатиты – тоже лечится. Сейчас, слава богу, мы шагнули далеко – медицина. Это с ВИЧ посложнее.

Корр.: ВИЧ – поддерживающая терапия.

О.В. Серкова: Да, поддерживающая терапия пожизненно. Сколько таких людей, и детей рожают потом эти женщины. У меня вот есть мамочка – она инфицирована. Ну трое детей. Здоровы все дети, всё хорошо. Сейчас всё это лечится, это не надо бояться!

Корр.: Что вы могли бы пожелать родителям, на что обратить внимание при их знакомстве с медкартой ребенка, с самим ребенком?

О.В. Серкова: Конечно, смотрится карта ребенка, сам ребенок, и, конечно, тут консультация бы врача не мешала. Потому что иногда бывает… абсолютно – в карте написано одно, ребенок совсем другой. Помните, как у нас ребенок был в Челябинске? Взяли эту девочку, которая без ног была, да?

Корр.: Да, да. Ее взяли.

О.В. Серкова: А в карте ж там было написано бог знает что. А ребенок хороший был, здоровый, только ног не было, потому что переохладилась в роддоме и пришлось ампутировать. И ухода домашнего не было. А девочка была абсолютно нормальная… А в карте было – прям полный инвалид! У нас и в Москве даже были такие дети, я помню.

Корр.: В Москве и наоборот было, когда по документам здоровый ребенок, а ребенок не развивался совсем…

О.В. Серкова: Да, мы ж ездили, я помню. По анкете здоровый, а никакого развития нет. А по документам всё хорошо. Это первое.

Ну а второе – его ж надо полюбить, ребенка. Понимаете, есть же разные. Вот как… помните, была у нас кандидат в Иркутске? Был такой хороший ребенок, такой мальчишка классный был! А она говорит: «Не мой ребенок. Не мой». То есть нужно, конечно, чтоб ребенок… чтобы ты его полюбил. Всё-таки ребенок должен быть другом. Не просто… (смеется) его кормить, воспитывать. (Смеется). Чтоб можно было с ним поделиться. Дети должны быть наши друзья. Ну это мое личное мнение.

Корр.: Хорошо, спасибо вам большое!