Нередки случаи, когда у воспитанников детских домов вместе с приемными мамами и папами появляются еще и братья, сёстры: кровные дети их новых родителей. И зачастую впервые встречаются они уже дома. Как же избежать серьезных конфликтов между ребятами? С этим вопросом мы обратились к Анне Корзун, психологу благотворительного фонда «Арифметика добра».

А. Корзун: Конфликты, конечно, бывают. И бывают довольно часто. Во-первых, просто, потому что вообще между детьми в любой семье существуют конфликты. Даже между кровными детьми, да? Их частота и особенности будут зависеть от, конечно же, личностных характеристик ребенка, который приходит в семью. От того, какой у него есть опыт жизни до семьи, насколько это травмированный ребенок, от возраста детей, просто от темперамента и от характера. У детей сошлись интересы, сошлись характеры или не сошлись. Так что, в общем-то, конфликт – это неизбежная история. И мне кажется, как раз очень важно, чтобы родители были морально готовы к тому, что они будут. Это – неотъемлемая часть нашей жизни, взросления наших детей.

Корр.: А с чем связаны обычно эти конфликты? Есть ли какие-то особенности? Или они такие же, как у всех детей в семьях?

А. Корзун: Эти конфликты другие, потому что приемный ребенок, который приходит в семью, он отличается от кровного ребенка. Во-первых, тем, что у приемного ребенка может не быть вообще опыта проживания в семье. Если мы говорим о ребенке, который отказник с рождения, который жил только в учреждении, ребенок не знает, как устроены процессы в семье (что еда готовится мамой, и в этом помогают члены семьи, а не ее выдают из окошка в столовой); о том, какие роли в семье: что делает мама, что делает папа, что делают дети; о том, как жизнь устроена каждый день. Вот эта вот каждодневная рутина.

И тут можно такую метафору подобрать. Вот если представить темную комнату и посветить фонариком, мы увидим очень узкий промежуток освещенный – это вот жизнь ребенка в учреждении. Он видит ее очень маленький кусочек. Когда он попадает в семью, ему практически сразу во всей комнате включается свет: он начинает выходить на улицу, он видит новый мир, он видит новые какие-то роли, новых людей. Он видит гостей, магазин, школу, даже двор, соседей в лифте… сам лифт, эскалатор в метро. И всё это новое для ребенка. А когда ребенок сталкивается с чем-то новым, у него естественным образом возникает тревога. Потому что новое – значит, неизвестное.

И у ребенка, у которого есть опыт негативный в жизни, он ждет того, что новое может оказаться для него чем-то плохим. И вот этот повышенный уровень тревоги, он свойствен для всех детей, которые приходят в семью. Степень его может быть разной, но тревога есть у всех, и эта тревога может как раз порождать такое сложное поведение.

Оно может выглядеть очень по-разному: ребенок может от тревоги становится агрессивным и нападать, как бы предвосхищая; а может наоборот – замыкаться, закрываться в себе, и таким вот сидеть на стульчике, вообще ничего не делать. Может с родителями быть хорошим, а задирать, например, как раз братьев, сестер – как будто бы не видно, исподтишка. Или, например, ребенок может занимать такую стратегию лидера, да? Он должен всех под себя подмять, в том числе и кровных детей. А кровные дети могут быть к этому не готовы и, скорее всего, будут не готовы к какой-то, возможно, физической агрессии, может быть, какой-то словесной, потому что ребенок с опытом проживания в учреждении, он может знать слова, которых не знают кровные дети, уметь делать какие-то вещи, которые они не знают. И если у ребенка будет стратегия стать лидером и подмять всех под себя, то, конечно, это будет рождать конфликты.

А потом, когда наши кровные дети между собой ссорятся, у них есть предыстория отношений: они уже любят друг друга, они привязаны друг к другу. У них есть доверие, у них есть какие-то теплые чувства. Когда приходит новый ребенок в семью, у них нет этой предыстории, нету этой привязанности. Ни к родителям, ни к братьям-сестрам. Поэтому, конечно, конфликты когда возникают, и какие-то, может быть, бытовые, их может быть чуть сложнее и чуть дольше улаживать, чем между кровными.

Корр.: Анна, есть ли какие-то общие рекомендации, по улаживанию конфликтов между кровными и приемными детьми?

А. Корзун: Смотрите. В моменте, когда происходят конфликт и ссора, все находятся на эмоциях. И дети между собой, и родители. И, мне кажется, первое, что нужно помнить – это то, что в момент эмоционального накала не нужно делать разбор полетов. Нужно развести детей, условно, по углам, в какие-то разные места, и дать всем успокоиться, в том числе и себе. Да, мы тоже не роботы – родители, и нас могут захлестывать эмоции, можно сгоряча наговорить, да? И нет ничего хуже для приемного ребенка, чем непоследовательность. В момент конфликта родитель говорит: «Всё, ты наказан! На неделю не выходишь, без мультиков, там, без гаджетов!» Потом родитель остывает и меняет свое решение. Вообще, непоследовательность родительская – она и для кровных детей очень вредна, а для приемного ребенка (тем более в момент адаптации, когда он и так в тревоге, и так не понимает, как здесь всё устроено) вот эта непоследовательность – она очень плоха. Поэтому чтобы не наломать дров, нужно в моменте попытаться сдержать свои эмоции и не делать скоропалительных выводов и каких-то сразу увещеваний, решений и наказаний раздавать. Конечно, какие-то слова нужно подобрать, чтобы их как-то развести по углам. Здесь, мне кажется, родитель может прям заранее порепетировать, что он будет говорить. Например: «Ребята! Вы зашли в тупик, вы не можете найти компромисс, давайте сейчас разойдемся, и все посидим, успокоимся, потом обсудим». И здесь очень важно, чтоб родители внутренне сохраняли, внутри себя эту родительскую позицию: они – главы семьи, они решают, и несут ответственность. Что бы дети ни делали… Как бы ни казалось, что этот конфликт ужасен, и ничего невозможно изменить, важно понимать, что ответственность и решение всё равно принимают родители.

Корр.: То есть идея «они дети, пусть сами разберутся» не работает, не подходит?

А. Корзун: Нет. Здесь не работает и не подходит, потому что нет вот этих отношений, привязанности, и слишком разный опыт. У кровного ребенка разборки могут быть очень мягкие, у приемного ребенка способ разбираться может быть очень жестокий. И не потому, что этот ребенок жестокий, агрессивный…

Корр.: Опыт такой.

А. Корзун: Потому что его жизнь заставляла выживать в тех условиях, в которых не положено жить ребенку. Это как бы ребенок, но с опытом жизни взрослого. И еще и не каждого взрослого. С опытом выживания… примерно, как в тюрьме, когда тебе реально приходится выживать. Мы не можем оставить кровного ребенка и приемного разбираться между собой, у них не равные категории. И берем на себя ответственность за решения, выборы и за последствия. И практически всё можно поправить, очень много можно изменить, просто важно вот из этой родительской позиции не потерять ее внутри себя.

Корр.: Понятно. Спасибо большое!