Мы всегда радуемся, когда кого-то из подопечных проекта забирают из казенных детдомовских стен домой, и мы можем снять еще одну анкету из «Листа ожидания» на нашем сайте. Ведь это наши…

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Но сегодня радость особенная.

Руслан – совсем еще кроха: появился на свет минувшим летом, в июле. Но ему уже дважды не повезло. Во-первых, родился он с непростым диагнозом – синдром Дауна. Во-вторых, сразу же остался без мамы: она ушла из роддома без него.

Руководитель иркутского отдела опеки – Анна Самсоненко – прислала нам фотографию Руслана и попросила разместить анкету мальчика на нашем сайте, чтобы поскорее найти для него семью.

И вот недавно мы узнали, что к малышу из Перми приехала потенциальная приемная мама.

А. Самсоненко: Да, сегодня доехала.

Анна Валентиновна сообщила, что Екатерина уже в день знакомства с Русланом подписала согласие и подала документы на оформление опеки.

А. Самсоненко: Она и ехала, что однозначно будет забирать. Очень хорошо. Мы прям рады.

Нам удалось познакомиться и пообщаться с Екатериной.

Екатерина: Я еще пока в Иркутске, завтра я забираю Русланчика домой. Всё удачно у нас сложилось, уже можно было бы сегодня, конечно, забрать Русланчика сюда в отель, но в отеле здесь только одна кровать, к сожалению, и прохладно достаточно в номере, тут ему будет спать некомфортно, поэтому я решила, что завтра его заберу. У него уже закуплены все вещи, игрушки, подгузники, комбинезончик (вот он уже лежит его ждет, тепленький). Дома уже ждет собранная кроватка. Всё-всё готово.

Теперь у Руслана есть мама. А кто еще ждет его дома, мы обязательно расскажем в одном из следующих выпусков нашего радиожурнала.

Хорошо, когда малыши с умственной отсталостью всё-таки растут в семье, где с ними занимаются, развивают. К сожалению, во многих случаях полностью скомпенсировать ментальные проблемы не удается. И к своему совершеннолетию такие ребята не становятся самостоятельными взрослыми. Но это не значит, что надо остановиться и обреченно сказать: «Всё, больше уже ничего не сделаешь». Надо продолжать двигаться дальше. А как? К счастью, есть люди, готовые в этом помогать.

СТРАНА ДОБРЫХ ДЕЛ

МАСТЕРСКАЯ «КУСТ»

Продолжит Геннадий Сырков.

Слава: Здравствуйте! Добрый день, Гена-а-а-а-а!

Екатерина: На, Марин, мешай, пожалуйста. Мешай хорошенько… Всё, Жень, у тебя хорошо помешано. Всё, а это всё остальное мне.

(Сильный стук).

О. Благовидова: Я пою про макароны!

Корр.: Так!

О. Благовидова: Я пою про всё, что вижу. Есть такая у меня особенность. Потому-то я и здесь! (Смеется).

(Фоном слышны голоса людей в комнате, смех и неразборчивая речь).

Мастерская «Куст» – это две комнаты на первом этаже московского дома. В одной из них подоконник заставлен пластиковыми формами – размером меньше ладони.

Екатерина: Так. Мариночка, иди сюда, солнышко. Вот тут стучи.

Корр.: Ой, какое оно темное!

Екатерина: А потому что мы туда добавили древесный уголь и немножко красителя. Косметического.

Марина и Женя под присмотром Екатерины заливают формы густой – наподобие сметаны – массой. Заливают и постукивают, чтобы масса пропитала мочалку. Несмотря на приток свежего воздуха и свой плохой нос, я улавливаю знакомый запах.

Екатерина: Это ароматическое масло. Как оно у нас называется, очень вкусное, кофе…

Женя: Кофе…

Екатерина: Фундук и кофе. Мы делаем мыло натуральное из растительных масел. (Постукивает). Просили сделать именно с мочалками. И это прямо комплекс такой – мыло готовое с мочалками. И моешься, и трешься, и всю… инфекцию и грязь… (Стук). Давай, Женечка, лей-лей-лей-лей.

(Слышны сильные, резкие звуки ножа: Боря готовит бутерброды).

О. Благовидова: Боря, что мы готовим?

Боря (посмеиваясь): Макароны!

О. Благовидова: И еще что?

Борис: Чай еще.

О. Благовидова: А сейчас ты что делаешь?

Борис: Сыр.

О. Благовидова: Сыр. Мы делаем бутерброды.

Я приехал в «Куст» перед обедом, еще не зная, что он вообще будет. Успел посмотреть, как делают мыло. Людей в мастерской довольно много. Могу сказать точно: вместе со мной 13 человек. Несколько мастеров, а остальные… может быть, ученики, может быть – работники. Побуду в мастерской немного и пойму, что здесь их так никто не называет. Говорят просто: ребята.

Корр.: О, какая кружечка хорошая.

Т. Лапуть: Угу. Ну вот ты берешь глину, раскатываешь пласт, лепишь чашку. Обжигаешь ее. Достаешь из обжига, моешь. Покрываешь глазурью. Такие основные операции.

Татьяна Лапуть – мастер-керамист. Глиной в «Кусте» занимаются в той комнате, которая поменьше. В большой же не только делают мыло, но еще шьют и ткут. Но кружки, тарелки, салатницы, вазы – пожалуй, основная продукция мастерской.

Т. Лапуть: Да, наверное, да. Мы работаем пять раз в неделю, с понедельника по пятницу. Керамика у нас каждый день и почти все ребята на ней занимаются. Ну есть, правда, у ребят иногда такая брезгливость (кто-то принципиально не трогает глину), но, в основном, да, почти все ребята ходят на керамику, и это очень круто, как ты наблюдаешь, как вот кто-то пришел, сначала вообще не получалось, а со временем ребята становятся автономными. Ты, как программист, настраиваешь им программу – и они полностью могут работать сами.

Еще здорово видеть, когда, например, кто-то новый приходит, а кто-то, кто уже умеет, его учит. Вот Женя, например, очень много кого обучил сам. То есть мы просто говорим: «Вот, бери и шефствуй». И ребята учатся друг у друга, это очень здорово.

О. Благовидова: Ой! (Кто-то в ответ тоже вздыхает, слышен смех). У нас так всегда веселая суета перед обедом.

Корр.: А обед у вас каждый раз бывает?

О. Благовидова: Каждый раз бывает. Это очень важная часть нашей жизни. Потому что обязательно нужен перерыв и обязательно нужно всем вместе что-то такое… коллективно сделать для него. Все ребята у нас приносят кто чего. Всякие угощения. Делают салат. Делают бутерброды. Варят какую-нибудь кашу или макароны, и, как видите, всё делают сами. У кого-то есть таланты, у кого-то они раскрываются.

В середине дня работа и подготовка к обеду смешались в один процесс. В атмосфере легкого гвалта выделяется голос Ольги Благовидовой: всё время она куда-то убегает, возвращается, на ходу дает поручения. Или вспоминает, что нужно что-то сделать самой. Ольга в «Кусте» куратор, но мысленно я скажу себе, что она – бегающий из комнаты в комнату распорядитель.

Корр.: Поскольку «Куст» – мастерская инклюзивная, ребята все с ментальными проблемами?

О. Благовидова: Ну практически все, есть социально запущенные просто. То есть кто-то выпускник детдома, им социализация нужна больше и адаптация, главное, к внешнему миру. А так, в основном, конечно, у нас ребята в большинстве своем с ментальными какими-нибудь особенностями. Они уже вот во взрослом возрасте не могут никуда устроиться. У них уже пожилые родители. Тут дело даже не в материальном положении в семье, а в том, что уже пожилые родители, они не имеют особенной возможности их куда-то возить, куда-то их устраивать. И у нас – именно то место, где они себе находят занятие, и дело, и компанию, и социализацию – всё на свете. То есть они приходят к нам, никто за это не платит.

С Ольгой Благовидовой мы предварительно будем общаться по телефону. Договаривались о встрече, обсуждали какие-то проблемы. И в последнем разговоре я что-то скажу про арт-терапию. А она осторожно поправит меня: «У нас не арт-терапия. «Куст» – это скорее про социализацию».

О. Благовидова: Мы видим, как меняются ребята. Вот у нас есть люди, которые здесь с самого начала. И невозможно даже представить, какими они были, когда только пришли… Они были совершенно замкнутые люди…

«Самый яркий пример, но не единственный – наш Боря. Он – душа этого места, – скажет Ольга. – И звезда наших социальных сетей».

О. Благовидова: Когда он пришел… У Бори такая вещь, у него одно ухо не слышит, второе слышит хорошо. Когда он нервничает, ему не нравится ситуация, он вот так вот закрывает ухо, которое слышит. Чтобы не слышать внешнего мира. Это бывает иногда, если кто-то начинает кричать или петь, или он чувствует, что он что-то не так сделал, он – оп так! – раз, и всё, он в домике. Вот он когда пришел, он просто сидел в углу вот такой вот, и мама его сказала: «Он нигде не может прижиться, ни в каких местах». То есть они пытались ходить… не говоря про работу, а просто какие-то такие организации типа кружков. А ему уже 35 лет было, когда он к нам пришел. И за 4 года он вот из такого тихого, просто на всё согласного превратился… просто он у нас как завхоз. И командир, на самом деле. С одной стороны, на Славу он ругается всё время, но при этом он за ним ухаживает. Он ему чай наливает, сахар дает. Всё время следит, чтобы у него всё было нормально. То есть это прям очень  яркое преображение человека вот у нас произошло.

Нужно непременно еще сказать и про стол. Он стоит в большой комнате и занимает добрую ее половину. Попросту говоря, стол огромен, все 13 человек легко поместятся за ним. Вообще-то, это не один стол, а несколько, сдвинутых вместе. Если бы меня кто-то спросил про мастерскую «Куст», я бы первым делом вспомнил радостную предобеденную суету. Да и сам обед. Но вслух сказал бы другое: «Да у них там такой огромный-огромный стол!»

(Слышно, как двигают мебель).

Екатерина: Еще стульчики, народ, давайте. А сколько нас человек? Сколько нас, Борь?

Борис: Девять человек.

Екатерина.: Да не может быть! Мне кажется, нас больше, Борь!

Слава: Нас десять человек, одиннадцать человек, нас двенадцать человек… Нас уже двенадцать… нас еще двенадцать челове-е-е-е-к.

В этот раз обед не совсем обычный. У одного из мастеров – Наташи – день рождения. Она принесла торт, ей дарят красивую высокую кружку. Разумеется, сделанную в «Кусте».

Все хором (поют): «С днем рождения, дорогая Наташа! Поздравляем тебя!»

Наташа: Ой, лучшее на свете произведение – керамика из «Куста»! Я сейчас помою, буду чай из нее пить.

О. Благовидова: Да.

Слава: Приятного аппетита всем! Приятного аппетита, всем спасибо, всем спасибо, спасибо, спасибо, спасиба-а-а!

Все хором (поют): Многая лета. Многая лета, мн-о-о-о-га-ая лета!

Слава: Много лета!

Голос Славы выделяется и здесь. Ольга и Татьяна тоже это заметят и удивятся: надо же, откуда-то знает слова.

Татьяна: Слышал эту песню раньше?

Слава: Слышал песню… (Запинается. Потом поет). Лето, ах лето…

(Общий смех. Слышны слова «Лето звездное…»).

Слава и Борис сидят рядом. Настает момент, когда все уже немного насытились и педагоги начинают легонько подталкивать ребят: «Теперь давай ты лично скажи что-то хорошее имениннице Наташе».

О. Благовидова: Боречка, давай, Наташу поздравь, пожалуйста, с днем рождения.

Борис: С днем рождения вас! (Все смеются).

О. Благовидова: Пожелай что-нибудь.

Борис: Здоровья.

О. Благовидова: Еще чего-нибудь…

Борис: Счастья.

О. Благовидова: Еще…

Борис: Благополучия.

Слава: Считаем – пять, три… (На Славу вежливо шикают).

Борис (строго): Слава! Сла-а-ава-а-а!

Татьяна: Так, здоровья, благополучия, счастья, и?..

Борис: И успеха!

Татьяна: О, и успеха! Отлично!

Наталья (Борису): Ты мой успех!

Борис строго одернул Славу, когда тот помешал ему. Наверное, это то самое, о чём говорила О. Благовидова: Борис ценит порядок.

Т. Лапуть: Боря после обеда у нас еще говорит обычно: «Обжорство состоялось». Последнее время он почему-то этого не говорит.

Борис (посмеиваясь): Обжорство состоялось!

Татьяна: О! (Все смеются).

О. Благовидова: Боря сегодня сделал кружечку без донышка, потому что она получилась тонкая и мы ждем, когда она подсохнет. И сказал, что эта кружка похожа (обращается к Борису) на что? Я забыла это слово!

Борис: А… На градирню?

О. Благовидова: На градирню! (Довольный Борис посмеивается).

Татьяна: А что такое градирня?

О. Благовидова: Вот, я спросила то же самое у Бориса: что такое градирня?

Борис: Это труба.

О. Благовидова: Это труба! (Борис посмеивается). Какая это труба, Боря? Где такая труба находится?

Борис: ТЭЦ.

О. Благовидова: ТЭЦ!

Т. Лапуть: Ого!

О. Благовидова: Вот эти трубы огромные – это называется градирни. (Борис смеется). И вот каждый день приносят нам новые знания. Так – раз! – это градирня, говорит, получилась. Какая-то градирня! (Смеется).

Обед станет самым заметным событием моего визита в «Куст». И именно он сформирует у меня ощущение: насколько же радостен коллективный артельный труд! Я так и скажу Ольге Благовидовой: у вас тут артель. Потом даже проверю свои соображения. В интернете про артель написано: группа людей в дореволюционной России, которые объединились для совместного труда. Классический пример артели – строительная, например, плотницкая команда. Бурлаки создавали свои артели. И мне понравится определение, найденное тоже во всемирной «паутине»: ремесленная артель – это объединение свободных мастеров.

О. Благовидова: Между прочим, до нас здесь была организация, которая называлась «Артель блаженных».

Корр.: О!

О. Благовидова: Да, да. Это ребята, которые занимаются деревом. Прекрасные. Тоже такого плана организация, просто… Вот… И бывает такое, что свечи зажигаем, и у нас могут быть и буддистские мантры, кто-то… и многие лета вот мы пели. У нас можно всё, и есть всё, и всё собирается как бы в одном. Ну, организация «Ковчег» тоже существует. (Смеется). Все эти слова рядом: «артель», «ковчег», «коммуна». У нас «Куст». У нас «Куст»… Ну как? Сообщество!

О. Благовидова: Славочка! А ты не хочешь Наташу поздравить?

Слава: Наташа, поздравляю тебя с днем рождения. (Борис продолжает Славу строго одергивать). Желаю тебе здоровья и успехов.

Наташа: Спасибо тебе, дорогой, спасибо!

Слава (повторяет): Спасибо тебе дорогой, спасибо!

Все хором: Спасибо, спасибо! Пока, Викуся!

Марина: Меня зовут Марина. Я занимаюсь мылом, как вы видели уже сегодня. Варю мыло с мастером Екатериной. Мы тут все называем ее Мыльная Екатерина. И мне очень нравится мыло, заниматься мылом. И керамикой!

Марина – высокая, русоволосая. Чтобы поговорить, мы вышли во двор.

Марина: После школы в 2017 году я просидела дома… не помню, 2 года, что ли… до «Куста». И у меня два аттестата есть: один за 9 класс, другой за 11-ый. Под окнами у нас площадка детская, можно позаниматься на тренажерах.

Разговорчивая Марина расскажет, что мыло в прошлом году продавалось не так хорошо, как хотелось бы мастеру Екатерине. И это мастера Екатерину печалит. Сама же Марина живет с мамой и папой, закончила школу, получила даже профессию – оператора ЭВМ. Но, конечно, нигде не работает. Очень рассчитывает, что когда-нибудь будет получать зарплату в «Кусте». «Расскажите, Марина, как варите мыло. Что больше всего привлекает в этом деле?»

Марина: Чем нравится? Тем, что приятно добавлять отдушку, ароматы всякие. И размешивать красители кисточкой. Медитативное такое занятие.

Корр.: Ах… А что в этом медитативного?! Тут довольно шумно у вас.

Марина: Ну, когда мешаешь краску, там главное… если я не ошибаюсь, не сделать дырку. Наверное. И плотно мешать, чтобы растворилась краска.

Марина запуталась. Но чуть позже я всё же пойму, откуда девушка знает не самое употребительное слово «медитативный». В мастерской «Куст» регулярно бывают занятия по йоге. Так, во всяком случае, объяснит Марина. Я о многом успею ее расспросить, но самое большое впечатление на меня произведет наш разговор о литературе.

Марина: Сейчас я читаю Габриэля Гарсиа Маркеса, называется «Сто лет одиночества». Нашла на даче книжку, потому что дома, к сожалению, не было.

Корр.: Так!

Марина: Так я еще читаю Пратчетта. Сейчас я закончила последнюю книгу «Пехотная баллада».

Корр.: Слушайте, вот меня Маркес интересует.

Марина: Маркес – да, мне нравится. Читаю – прямо не могу оторваться.

Корр.: А что ж там интересного?

Марина: Ну, мне нравится тем, что там тема любви. Любовный треугольник есть. У меня мама читала, она мне посоветовала: «Прямо тебе понравится». Папа сказал, что ему было скучно. Видимо, он посчитал, что это женская вещь, хотя я не могу сказать, что это женская, не соглашусь. Он очень длинный, этот роман. Мне прямо очень нравится.

«Не могу понять только одного, – скажет Марина. – Какой стиль у Маркеса?» И мы еще несколько минут поговорим об особенностях магического реализма.

(Екатерина, Марина и Женя делают мыло. Слышно постукивание).

Екатерина: Так, всё, да? Ну всё… Вот такое у нас такое количество получилось. Всё, Женечка, берите тогда палочки, и в какое-нибудь из мест… Марин! Можно, в принципе, в центре. Это вот у нас форма колеса, и оно за счет люффы будет держаться…

В формах мыло будет зреть неделю или даже больше. Потом его извлекут из пластика, вытащат палочки и в отверстия вставят тонкие веревки. Куски мыла обретут законченный винтажный вид, который должен понравиться покупателям.

(Слышно, как набирают воду из крана в ведро).

Голос: Оля, скорее убирай давай.

Татьяна: Можешь веничек тут поставить. Сначала стол протри. Стол, инструмент и подметешь. И всё!

Т. Лапуть: Немножко некорректно скажу, но скажу, как думаю. В принципе, мне кажется, это место – имитация взрослой жизни. То есть люди приходят сюда, как на работу, они приходят вовремя. У тебя есть дисциплина, ты работаешь в коллективе, ты здесь учишься со всеми взаимодействовать. Делиться за обедом. У нас под Новый год всегда много заказов, то есть ребята еще учатся выполнять какую-то работу. На других, там, развивающих занятиях там скорее важно – я просто сама веду другие места – и там не суперважно, что получится. То есть там любое участие – вот ты поставил палку на палку – всё, молодец, здорово! Давай думать, что у тебя всё получилось. А тут важнее, что, типа… Ну, например, я делаю кружку, я прикрепляю дно и я пропустила шликер. Вот Боря у нас постоянно любит пропускать шликер! (Смеется). Это глина, смешанная с водой. Это как клей. То есть, чтобы склеить какие-то детали, нужно использовать жидкий шликер. (Макает кисточку в жидкость). Да, это звучит шликер! (Смеется). И, если кто-то пропустит этот шаг, у нас просто отвалится ручка или отвалится донышко – и работа будет проделана зря. Такие вещи как раз здесь и даются. Мне кажется, вот это ценно.

О. Благовидова: Раньше, когда… (Вздыхает). Ой, ну была немножечко другая экономическая обстановка, даже у нас многие получали зарплату. Сейчас у нас зарплату получает только Женя. Нет просто возможности, потому что мы, конечно, работаем в ноль. Иногда в минус. Всё уходит на материалы, на аренду, там, на электричество… на много чего. А продается тоже… вы знаете, как. То есть на ярмарки нас не на все зовут. Мы всё время, конечно, думаем, что бы такое сделать, чтобы разбогатеть и всем опять вновь вернуть зарплату. Три-пять тысяч они получали в месяц, допустим. Тут был важен не сам момент, сколько они получают, а то, что они зарабатывают деньги. Это было очень нужное для них. Но вообще материальную сторону я бы даже не стала… (Смеется). Это очень грустная и печальная вещь!

(Слышен скрип: Борис разминает глину).

Корр.: Борис, что делаете?

Борис.: Ну, глину… для Тани.

Корр.: Разминаете?

Борис: Да. Для Тани.

Корр.: Для Тани. (Борис смеется.)

Как-то так выйдет: поговорить с Борисом, о котором рассказывала Ольга и который во время обеда сидел рядом со Славой, мне удастся совсем немного. После обеда парень станет к какому-то станку, который я сейчас назову ручным прессом, но, может быть, это и неточное определение.

Корр.: Глина, я так понимаю, между тряпочками.

Борис: Да, тряпочками. (Усмехается).

Корр.: Тяжело крутить вот это?..

Борис: Нет.

«Конечно, вы большой, вы сильный. Вам-то, такому огромному, нетрудно крутить железную ручку». Во что бы то ни стало пытаюсь разговорить парня. Борис, не отрывается от работы, молчит. Потом ответит вроде как невпопад:

Борис: Для Тани. (И еще несколько голосов подхватывают фразу).

Может быть, Борис не расслышал мою реплику. Может быть, застеснялся микрофона. А может быть, это вновь то самое, о чём больше всего хотела рассказать Ольга Благовидова. «Это я не для себя».

***

Среди подопечных «Детского вопроса» есть ребята с разными проблемами по здоровью. У кого-то они ментальные, у кого-то – с опорно-двигательным аппаратом, у кого-то – еще какие-то. Разные, в общем. Но всем им нужны родители, близкие люди.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Наш новый подопечный живет в одном из иркутских домов ребенка. И сейчас мы с вами находимся на его занятии с дефектологом Светланой Новгородской.

(Вдалеке слышны детские голоса).

С. Новгородская (катая по детской ладошке пупырчатый мячик): Ну-ка! Давай-ка мячик… Ой! Смотри-ка. Мячик я в руке катаю. Держи! Вот так вот. Кать-кать-кать, кать-кать-кать. Давай, ладошечку раскрывай. Кать-кааать!

Данилу один год. Он контактный и ласковый ребенок. Физически крепкий, переворачивается со спины на живот и обратно, встает на четвереньки, раскачивается. Очень нравится ему находиться в вертикальном положении с поддержкой взрослого. Эмоционально реагирует на общение с близким взрослым. Любит прикосновения и объятия. Активно познает окружающий мир, интересуется игрушками, перекладывает их, издает звуки из музыкальных.

(Слышно, как С. Новгородская звенит палочкой по музыкальной игрушке).

Ааай, вот так Данечка сам будет играть. Ну-ка, давай ручку. Ручку давай! Вот так вот. (Вкладывает в ручку Дани палочку, стучит вместе с ним). Ой, какая палочка, палочка-стучалочка! Молодееец!

По словам Светланы Геннадьевны, Даня – жизнерадостный ребенок. Но сейчас у голубоглазого русоволосого малыша непростой период в жизни. Об этом рассказала руководитель учреждения Лариса Лунёва.

Л. Лунева: Он вот только у нас выписался из стационара, тяжелая операция была. Больше месяца находился на лечении. Он на этапе операции, то есть одна, вторая, еще предстоят операции.

Дело в том, что у Дани есть проблемы со здоровьем. Малыш родился с расщелиной верхнего нёба. Врачи уже многое сделали, чтобы помочь ребенку, следов на личике почти и не заметно. Но лечение пока еще не закончено.

Л. Лунева: Он еще два месяца как минимум будет на лечении. Сейчас вот ездит на болезненные процедуры, и всё как-то вот… Конечно, такой стресс у ребенка.

Однако Даня остается ласковым, общительным малышом. И с удовольствием играет шариками-погремушками на занятии со Светланой Геннадьевной…

(Слышны звуки шариков-погремушек).

С. Новгородская: Ну-ка! Ну-ка, держи-ка сам. Смотри-ка, какие тут шарики! Ап! (Даня перекатывает шарики, они погромыхивают). А! Ааа! Держи сам. Вооот… Ага!

Каждый ребенок мечтает о доме, о семье, где его любят, ждут и заботятся о нём. Мы очень верим, что Данил обретет маму и папу.