В последнее время в историях о том, как ребята из детдомов уходят в семьи, мы слышим, что сначала они какое-то время пожили у потенциальных родителей в гостях – чтобы взрослые и дети могли присмотреться друг к другу и понять, смогут ли постоянно быть вместе. И именно о таком гостевом опыте одной семьи наша сегодняшняя…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

И она непростая, поэтому имена героев мы изменили.

НЕПРОСТОЙ ГОСТЬ

Глава 1. Про реакции

На сайте проекта «Детский вопрос» размещены анкеты сотен детдомовцев из самых разных уголков России. Чтобы найти для наших подопечных родителей, мы рассказываем о них в эфире, в соцсетях и телеграм-канале. Например, о сложной судьбе 10-летнего Максима из далекого сибирского города: мальчика вернули из приемной семьи.

Паренек очень понравился молодой петербурженке Евгении, и она стала собирать документы, чтобы стать его приемной мамой. А по ходу дела получила в органах опеки заключение о праве временного размещения в ее семье ребенка (если по-простому, то разрешение пригласить детдомовца в гости). И на три недели привезла Максима к себе домой.

Евгения: Добирались мы очень непросто, долго: там и рейс задерживали, а при том, что он летел первый раз, мы там и фильмы смотрели, и поделку делали… в общем, что мы там только ни делали в дороге. Но, в целом, учитывая, что у меня и с детьми опыта особого не было, и все вещи, документы, ребенок – всё вот это с собой… я не могу сказать, что мне было прям как-то суперсложно.

То есть я его взяла за руку – и мы как будто бы так и жили до этого. То есть не было прям каких-то таких сложностей, когда, знаете, говорят: «Мы маленького взяли в доме малютки, мы едем с ним домой и не понимаем, что происходит».

Первые три дня у нас всё было вообще идеально. Ну, ребенок-то совершенно самостоятельный. Он всё умеет, он одевается сам, сам моется, постель он умеет заправлять, посуду он мыть тоже умеет. Он в первый день… мы не успели зайти домой – побежал мыть посуду. Ну, короче, он пытался, наверное, показать вообще все свои навыки.

Но потом у нас, конечно, началось веселье. Происходило всё, что угодно, в любой момент времени, в любом месте. Мы сходили на хоккей, в цирк, ездили на ледовые шоу. В целом, развлечения понравились. Но вот бывали всякие моменты… Допустим, мы ехали в метро, он увидел: зашли девушки. Он решил им уступить место. Он им говорит: «Присаживайтесь», – встает, стоит рядом. А они говорят: «Мы не хотим», – и стоят. И он тут же злится, взрывается, отдергивает руку девушке и тут же говорит: «Дура!» Прям вот такой взрыв.

Я ему говорю: «Ну, понимаешь, она не захотела, ничего страшного». А у него сразу вот обида, что «я же сделал хорошее, почему она не села?» То есть она должна была вот прям тут же сесть. Ну, вот подобных реакций… их много.

Он мне рассказывал, что в школе у него какой-то конфликт произошел. Я так понимаю, ему сделали замечание – он развернулся, убежал. Его искали полгорода. Просто убежал с урока, со школы из-за того, что сделали замечание. Потому его перевели на домашнее обучение.

Понимая, что мальчик непростой, мы обратились за комментариями к Татьяне Павловой – опытному семейному психологу, чьей помощью воспользовались десятки семей-участниц нашего «Поезда надежды».

Т. Павлова: Ну, мальчик взрывной, да. Видимо, критики он не выдерживает, несогласия какого-то не выдерживает. Интересно, как он относится к вот этому всему. То есть он считает, что он плохо поступает, он это считает недостатком своим? Или он злится и считает, что все вокруг неправы, они его обидели, должны вот сделать, как надо. От этого многое зависит.

Ну, то есть, если он считает, что все неправы, а он прав, то здесь будет сложнее: какие-то убеждения уже имеются. Если это такая импульсивная история, когда «я хотел – и дальше понеслось»… ну, здесь еще можно немножко его направлять, импульсивность обсуждать. Может быть, ему непонятно, почему, например, «вот я уступаю, а оно не уступается». Меня научили, что надо, если ты сидишь, уступить место девушке – это будет хорошо. И я, в общем, в таком напряжении больше ни о чём думать не могу. (Смеется).

И ломается человек, начинает истерить: «Ну сделай, как я сказал!» Ну, тогда можно с ним разговаривать: «Ты предложил – уже молодец.  Но не всегда люди принимают. Человек хочет – сел, хочет – не сел». А здесь у него как будто бы немножко не хватает ресурсов. Вот он в эту сторону двигается, но не может дальше продвинуться.

И, с одной стороны, это может быть просто темперамент такой – вспыльчивый, но пока непонятно. Он реагирует только, если у него был план, он что-то хотел, но пошло не по его? Или он, в целом, резко реагирует на замечания, критику, еще что-то такое? То есть вот… ну, базово это не изменится. Это можно сгладить – проявление, да. Обучить его, там, не убегать на полдня, чтоб его полгорода не искало (смеется), а убежать куда-нибудь в другую комнату, там поорать, успокоиться, потом выйти.

Глава 2. Про «покупки»

Не только взрывные реакции Максима обескуражили Евгению…

Евгения: Он на всё пытается соврать, неважно, по поводу чего врать. Ну, его не ругаешь ничего, просто задаешь вопрос – он на него тут же что-нибудь придумывает, как соврать. Я говорю: «Ну а зачем ты обманываешь? Я же знаю, что вот так-то, так-то». Он такой: «Ну, я привык». В магазин зайти тоже невозможно, потому что он там либо катается на тележке… Он мне рассказал: «Я привык покупать без денег. Давайте я вам сейчас фокус покажу?» Я говорю: «Нет».

Я каждый раз, когда мы заходили в магазин и когда даже собирались в магазин, объясняла, что в магазине можно покупать только за деньги, а деньги надо заработать. Поэтому каждый раз и каждый день, когда мы заходим в магазин, мы не можем покупать вообще всё, что нам вздумается. Ну, сложно, конечно, сложно. И еще воспитатели мне сказали, что приемная семья, которая его отдала… там, оказывается, было постоянное воровство, и, в общем-то, они не смогли справиться.

И снова просим Татьяну Павлову прокомментировать этот момент.

Т. Павлова: Строго говоря, вопрос: почему он должен себя в другой семье вести иначе? То есть база будет вот такая же. Если он импульсивно включается, а вранье тоже может быть из этой оперы: я хочу правильно себя вести, чтоб понравиться; или чтобы избежать напряжения; или чтобы меня не ругали; или мне так проще. Вот я быстренько сказал – всё хорошо, я что-то захотел – взял, я увидел – побежал.

Ну, то есть вполне возможно, что он вот сам такого склада, и ему сложно вот эти свои порывы, импульсивные во всех смыслах, останавливать. Ну, как будто бы у него тут немножко рефлексии не хватает. Много импульсивности, быстро реагирует, быстро. И не хватает как будто бы возможности обработать… вот что с враньем, что с воровством. Ну, есть простой ход вот на один шаг – быстренько убежал, а дальше я планировать не могу. Если у меня на первом шагу случается какой-то облом, то я дальше – всё.

Тогда должен быть очень спокойный, очень уверенный человек, который на это всё не ведется. Который в ужас не впадает (смеется) из серии, что «ты меня опозорил» или «ты убежал – всё, кошмар, я тут с ума схожу». Ну, то есть, это понятно, что и «опозорил», и «с ума схожу», но ему нужен вот такой очень… не знаю, как объяснить (смеется)… удавообразный взрослый (смеется), который спокойно говорит: «Так, побежал… бежал-бежал-бежал… нашелся? Молодец! Че ты там сидишь? Иди сюда, мы тебя обыскались. Что с тобой случилось? Почему?» То есть который его успокаивать будет.

С одной стороны, нам нужно, чтобы взрослый не задавал слишком высоких требований, которые он пока не в состоянии выполнить, принимал его, останавливал. А с другой стороны – его обучал. Если мы едем в транспорте, то там люди могут толкаться, например, когда много людей идет. Или мы места предлагаем уступать: нам предложат, или ты предложишь. Ну, не всегда соглашаться – это тоже нормально.

То есть ему надо побольше каких-то вот социальных шаблонов давать и смотреть, как он реагирует: согласен, не согласен? может, не может? И его надо обучать, проговаривать, что происходит, потому что похоже, что он это не очень умеет, а уходит сразу в действие: побежал, взял, толкнул. Как будто бы ведет себя, как более младший ребенок, потому что всё-таки ему уже 10 лет. Ну я понимаю, если б шестилетка или пятилетка бы вот так встал, а там кто-то не сел – он раскапризничался и начал дергать. Ну, в десятилетке странно видеть такое, от него ожидается, что люди могут тебе отказывать, и ты этот отказ в состоянии как-то пережить.

Глава 3. Про контрасты

Вот и Евгения говорит, что Максим то ведет себя, как взрослый человек, то – как малыш трех-четырех лет: может изображать котенка или раскапризничаться и упасть посреди улицы. А еще…

Евгения: Он, конечно, такой, очень переменчивый. То есть у тебя вот совершенно идеальный ребенок, он такой нежный, весь ласковый, играет. Причем с ним, знаете, очень хорошо постоянно за руку, постоянно вместе днем и ночью что-то делать. Но там и гиперактивность, и у него какая-то огромная обида и агрессия. Она присутствует, потому что, допустим, мы играем, он подходит, обнимает, он мне руки целует. Я буквально отворачиваюсь, подхожу к раковине помыть тарелку… И вот этот нежный, ласковый ребенок, он начинает избивать подушку, мишку руками, ногами. Тут же эта агрессия переносится на кота, живого.

То есть, он ему сначала «дай я тебя поглажу», а потом «дай я тебя напугаю, дай я на тебя замахнусь». Он на него прям нападал, рычал на кота. Следом животное тоже уже начало… ну, защищаться, реагировать на это. В итоге нас и покусали, и в глаз чуть не дали. Я перепугалась за ребенка. Я говорю: «Ты понимаешь, он тебе мог в глаз дать?» Мне пришлось включить такого начальника: «Так, вот это нельзя, это нельзя, это делаем так. Всё, к коту не подходишь, с ним не играешь, его не трогаешь, не гладишь, обходишь его за километр». Потому, что мне стало страшно.

Что об этом скажет наш психолог?

Т. Павлова: Ну, это травматическая история, это такой острый голод, что на меня надо всё время смотреть, со мной надо заниматься. Это скорее про то, что ему нужно много времени, чтобы успокоиться, убедиться в том, что ты в порядке, что ты никуда не исчезнешь.

Ну вот она переключилась мыть посуду. Для него это означает, что с ним контакт прервался? Ну, видимо, означает, а для нее – видимо, нет. Ну, то есть она же на кухне моет посуду, а не ушла в другой город, да? (Смеется). Вот она отвернулась, а он решил, что «ну всё». Ты чего решил, что всё? Ты не умеешь разговаривать, когда на тебя не смотрят? Ты решил, что ты что-то сказал – и поэтому она отвернулась? Или, может, у тебя опыт какой-то был, когда взрослый отворачивался и переставал с тобой разговаривать: это означало, что ты неправильно себя ведешь. Не знаю, может, тебе бойкот устраивали: где-то плохо себя вел, наврал, а там мама или женщина, которая пыталась мамой быть, она с тобой разговаривать не может, она просто молча моет посуду. А ты в это время сидишь и умираешь.

Но, если он так себя ведет, то это значит, что первое время он будет всё время этого внимания требовать. Будет много проверок, ему нужен кто-то, кто будет им целенаправленно заниматься, много-много времени уделять. И как долго это займет время, я не могу сказать.

Ну, то есть взрослый должен понимать, что не получится его быстренько взять на гостевой, быстренько с ним посидеть и потом уйти на целый день на работу, а он пойдет в школу, и вы вечером увидитесь. Ну, скорее всего, вы вечером увидитесь с директором (смеется) школы или с родителями других детей, которые скажут: «Ваш мальчик че-то начудил». Или вообще он туда не дойдет.

То есть это надо, чтобы вы с ним ходили, на разные секции водили его, много с ним разговаривали. А учитывая, что он такой активный, подвижный, дома он сидеть не сможет, ему скучно будет. То есть его надо, с одной стороны, занимать, с другой стороны – плотно уделять этому время и учить оставаться одному какое-то время. Ну, в идеале, конечно, чтобы это был не один родитель, потому, что одному родителю это утомительно очень делать.

Глава 4. Про решение

А Евгения – одна. Мужа у нее нет, родители живут отдельно и не могут помогать постоянно.

Евгения: Самое сложное здесь, знаете, что ребенок он гиперактивный, его нельзя оставлять одного ни на час. Его лучше и на минуту даже не оставлять одного. Я одна, у меня помощи-то особо нету. Я в любом случае понимаю, что на работу мне ходить нужно. Даже если я его заберу, то вот при таком поведении его либо у меня заберут, потому что что-то он натворит, либо что-то случится, не дай бог.

Ну, то есть я понимаю, что здесь речь идет о том, что ребенок не будет находиться в безопасности, потому что в какой-то момент мне его придется оставить одного – на час, на полчаса, на два. И непонятно, чем это всё может закончиться… Я увидела, что это будет невыполнимо. С какой-то стороны, я бы и неплохо подошла для него, потому что всё внимание ему, но были бы у меня какие-то определенные финансовые возможности… года два-три могла бы я не работать, а вот заниматься только им…

Но здесь я понимаю, что… ну, допустим, заберу его, он будет убегать от меня, он будет убегать со школы. Со школой мы справляться не будем, потому что замечания есть. Вот этот вариант, что он вышел со школы и зашел в дом (хоть это там через 20 метров) – вообще не прокатит такой вариант. В магазин с ним не зайдешь, а без него тоже не выйдешь…

И у меня, конечно, ну вот куча в голове вопросов, что я, и с ним как жить дальше, не представляю, и без него… И, вроде, что-то хорошее хотелось сделать, а не вытяну, потому что… ну, не ходя месяц на работу, находясь вместе, мне было тяжело, вот честно. А надо ходить на работу, это надо контролировать всё каким-то образом… держать за руку, хоть дома, хоть… особенно на улице… Невыполнимо в моем случае. Я не знаю, меня разрывает! Я просто понимаю, что неадекватно его забирать, потому что я с ним не справлюсь, я и ему наврежу, и себе наврежу, хорошего я тут, скорее всего, не сделаю. Но и бросать его не хочется…

И что же делать Евгении? Что может посоветовать ей психолог Татьяна Павлова?

Т. Павлова: Что было бы возможно или что было бы хорошо для ребенка? Я так понимаю, что решение она приняла уже, что она его забирать не будет. И, с одной стороны, хорошо, что сейчас, до того, как ребенка забрали. С другой стороны, плохо, что его, в принципе, тогда дергали на эти гостевые. Я бы предложила ей попрощаться. Ну, может быть, это не за одну встречу попрощаться, может быть, одну, потом созвон через какое-то время. Ну, не знаю, как пойдет. Но надо очень корректно прощаться. Корректно – это не обвинять ребенка в том, что он импульсивный и неправильно себя вел. То есть надо обозначить, что спасибо, что ты погостил, но, скорее всего, мы общаться не сможем.

На мой взгляд, здесь правда надо определяться. Либо уж ввязываться и тогда собирать документы и это делать, либо не сильно это растягивать и дать уже ему пострадать про это, но оставить возможность тогда всё-таки найти кого-то. Всё ж таки 10 лет – это не 20. И пока она будет на заднем фоне маячить, он не будет вообще выходить на семью, если какие-то кандидаты найдутся. А у него и так шансы не очень высокие. Если она брать не хочет, конечно, лучше попрощаться.

Вместо эпилога

Евгения: Нет, ребенок мне по-прежнему нравится! И мальчик хороший, но я вот сама чувствую, что ему нужна семья, в которой нету ни животных, ни детей, потому что всё внимание должно быть ему, причем семья, где два родителя, которые увлечены вот прям им, но при этом у этих родителей желательно чтобы был опыт всё-таки именно с приемными детьми, вот должен быть какой-то супергерой, и чтобы еще была какая-то поддержка.

Продолжение следует…

Что ж, согласимся с Татьяной Павловой: хорошо, что Евгения здраво оценила свои силы и еще «на берегу» поняла, что с проблемами конкретно этого мальчика ей не справиться. А может, не откликнулось сердце, не почувствовало родственную душу, ради которой хочется все горы свернуть.  Возможно, наша героиня сможет стать хорошей приемной мамой другому ребенку. А для Максима найдутся самые лучшие – именно его! – родители.

Конечно, любому осиротевшему мальчишке или девчонке очень важно почувствовать, что рядом есть надежный взрослый, который готов стать близким на всю жизнь. Да, не всем нашим подопечным везет с первого знакомства, не каждый гостевой опыт становится потом опытом семейным. Но мы своих подопечных не бросаем, и не теряем надежды. Потому и продолжаем знакомить вас с ребятами, чьи анкеты размещены на нашем сайте.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Наш новый подопечный живет в одном из магаданских детдомов.

Корр.: Коля, скажи, пожалуйста, сколько тебе лет?

Коля: Семь.

Корр.: Семь?

Коля: Да.

Темноволосый кареглазый мальчишка говорит не очень хорошо. И, наверное, поэтому немногословен. Но в нашей беседе участвует и директор детдома Татьяна Мазаева.

Корр.: Логопеды, наверное, работают с ним, да?

Т. Мазаева: Да, да. У него занятия с учителем-логопедом и психологом.

Корр.: А давно он в учреждении?

Т. Мазаева: В учреждении он у нас с 22-го года.

Корр.: Ну, прогресс, наверное, есть уже?

Т. Мазаева: Да, есть. Уже появился. Как он пришел – вообще не разговаривал, только мычал. Сейчас вот стал выговаривать.

Корр.: А что, совсем родители с ним не занимались?

Т. Мазаева: Да, у него мама лишена, отец умер. А так он у нас ласковый, любит обниматься, ласкаться. Любит помогать, везде помогает. Со столовой кастрюли принести – он несет, хоть такое легонькое – там, салатик да хлебницу – несет. К поручениям относится адекватно. Аппетит у него хороший. (Смеется). Хоть и маленький у нас, худенький, но ест за двоих, не откажется никогда от добавки.

Корр.: Активный, наверное.

Т. Мазаева: Активный, да. Ну, такой вот прям гиперактивности у него не наблюдается, но активный. Если куда-то его отдавать в спортивные секции – это сразу нет, это не по нему.

Корр.: Не любит спорт?

Т. Мазаева: Он не любит. И… ну, он еще маленький совсем, такой худенький у нас.

Корр.: Бывает, что маленькие дети очень спортивные. А он, значит, не очень это любит?

Т. Мазаева: Он – нет. Ему больше вот что-нибудь руками заниматься, рукодельничать. Он лепит очень хорошо. Аппликации тоже у него отлично получаются. Ну, и конструктор собирает. Собирает большие дома. Из маленького конструктора, из мелкого, и из больших кубов тоже собирает. Здесь у него мышление, воображение работает.

А что о своих увлечениях расскажет сам Коля?

Корр.: Во что ты любишь играть?

Коля: В машины.

Корр.: В машины?

Коля: Да.

Корр.: А в игры в какие любишь играть? С ребятами?

Коля: Конструктор.

Корр.: А что ты собираешь из конструктора?

Коля: Машины.

Корр.: Машины тоже? Ты любишь машины?

Коля: Да.

Среди любимых занятий Коли – рисование.

Т. Мазаева: Да, вот сейчас вот нарисовал солнышко, домик, небо, крылечко. Дом с окнами, дверь – всё как положено.

Корр.: То есть прям с такими подробностями, да?

Т. Мазаева: Да. Вот это что, Коль?

Коля (невнятно): Небо.

Т. Мазаева: Небо. Молодец, умничка. И у солнца есть глазики и ручки.

Корр.: А, то есть вот такие мелкие всякие, кропотливые работы, детальные – это вот для него, да?

Т. Мазаева: Да.

Корр.: А петь, танцевать, выступать не любит?

Т. Мазаева: Танцевать танцует. Ну а петь и стихи читать речь не позволяет. Даже рот не открывает на утренниках.

А что еще нравится мальчику?

Корр.: Животных любишь?

Коля: Да.

Корр.: Какое у тебя любимое животное?

Коля: Собака.

Корр.: Ты хотел бы, чтобы у тебя была собака?

Коля: Да.

Корр.: Не боишься собак?

Коля: Нет.

Корр.: Ты смелый?

Коля: Да.

Корр.: И сильный, наверное?

Коля (гордо): Да.

По словам Татьяны Викторовны, Коля – дружелюбный ребенок. Со сверстниками общается хорошо, ни с кем не конфликтует. А какая семья подошла бы этому мальчику?

Т. Мазаева: Чтобы были адекватные, спокойные, где давали ласку да любовь. Допустим, если будут еще дети в семье, то ему будет там хорошо с другими детьми, он на контакт пойдет.