Рубрика «Обыкновенное чудо» – одна из самых популярных на нашем сайте. Там мы размещаем фотографии мальчишек и девчонок, которые нам присылают их названые родители. Первый снимок сделан, когда ребенок был еще в казенных стенах, а на следующих – уже дома. Недавно мы получили такое письмо.

«Здравствуйте! Хотим поучаствовать в рубрике «Обыкновенное чудо».

Семья у нас многодетная, новая доченька получилась восьмая по счету. Кровных семь детей. Зовут дочку Таисия, взяли мы ее еще малышкой из Иркутска, ей было девять с половиной месяцев. Сейчас Тасе три годика.

Первое фото – мы первый раз видим доченьку. Все остальные – уже дома, спустя 2 года.

Мама Инна».

К письму были приложены снимки: на одном – робкая кроха с недоверчивым взглядом, а на остальных – веселая и вполне уверенная в себе нарядная малышка. Конечно же, мы с удовольствием разместили эти фотографии в рубрике «Обыкновенное чудо» на нашем сайте. А еще – договорились с мамой Инной об интервью и получили приглашение в гости.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ДВИГАТЕЛЬ СЕМЬИ

Пролог

(Слышен лай собак, звуки открывания калитки).

Сергей: Здравствуйте!

Корр.: Здравствуйте!

Эта большая семья живет в своем доме в Новой Москве. В выходные дни тут не бывает тихо: повсюду веселый собачий лай, топот ног и детские голоса. Первым – еще у калитки – нас встречает отец семейства.

Корр.: Сергей, а чья была идея приема в семью ребенка из учреждения?

Сергей: Это супруги – она у нас двигатель. Я только помогаю. Обсуждаем риски, всё это обсуждаем. Я страшилки рисую, она развеивает, я соглашаюсь. И для меня это как будто бы… «Ну че, заберемся на эту гору?» – «Ну, давай!»

1. Сложный ребенок

Корр.: А сколько лет вашим детям, Инна?

Инна: Старшая у нас уже большая, она замужем, 28 ей. Она работает, учится, у нее своя семья, она живет отдельно.

Потом у нас Илья, ему 24, тоже живет отдельно, учится тоже и работает.

Дальше у нас Георгий идет, ему 22, он техникум уже закончил, собирался в армию, но сейчас пока работает и тоже хочет в институт поступить.

Дальше у нас идет Глеб – это четвертый ребенок. Глебу 20, он с аутизмом у нас мальчик, то есть сложный ребенок.

Корр.: А в каком возрасте стало понятно, что у него такие проблемы?

Сергей: Ну, в два года. Аутизм – он не сразу проявляется. Посмотрели, что коммуникации нет, в глаза не смотрит, отклика нету.

У меня супруга, она билась, билась с ним, билась, говорит: «Как будто в пустоту всё». Но она пробила его. И на дельфинотерапию возили, и с собаками, и на море, и вот везде-везде-везде. И он такой социализированный и, в принципе, теперь стал такой стабильный.

Инна: Мы к нему привыкали, и у нас есть опыт таких детишек реабилитировать как по поведению, так и по здоровью. Ну и, в принципе, вот как с ними жить.

Узнать, что у твоего ребенка серьезные проблемы со здоровьем – тяжелое испытание. Как его перенесли Инна с Сергеем?

Сергей: Ну, какое-то время было непонимание вообще ситуации, потому что далек от всего этого был. И тут – на тебе. Ну, больше супруга узнавала всё, пыталась что-то сделать. Потому, что он был четвертым ребенком – и так уже были свои трудности. И еще такой ком на голову! Ну, тяжеловато было.

Но потом потихонечку-потихонечку на него переключились – и всё. Готовили его к школе… проходили ПМПК – сказали, что он необучаем. Мы в школу восьмого вида прибежали, что вот, мы уже к вам пришли, вот, пожалуйста, документы. Говорят: «Вы читать умеете? Он необучаем».

Пришлось репетиторов нанимать, педагогов. И сами его обучили, и он и пишет, и читает.

Корр.: То есть у него домашнее образование?

Сергей: Домашнее, да, домашнее. Благодаря Глебу мы переехали в дом большой. До этого в квартире жили.

Корр.: А почему вы решили переехать?

Сергей: Дело в том, что, когда он учился дома, он себе выбрал ночь для бодрствования, потому что всё затихает, и аутисту это больше всего нравится. И он ночью и коммуницировал лучше, и прыгал, а чем ребенок взрослее-взрослее…

Вот когда четыре года назад переехали, ему было 16, он прыгал. Мы жили на первом этаже, и жаловались на пятом-шестом этажах, что спать невозможно.

Маты покупали, всё в матах было, но всё это не работает. Я не мог просто так жить, когда на тебя весь подъезд вот так окрысился. Ну, мне самому было неприятно.

Мог бы, конечно, сказать, что, ребят, мы имеем право. Вот что хотите, то и делайте. Закон на нашей стороне. Но решили кардинально поступить, и переехали в свой дом – так спокойнее.

Корр.: Сейчас он с вами живет, или самостоятельно?

Сергей: Живет с нами, на нашей территории, но у него свой, отдельный домик. Он может и здесь жить, и там. Это очень удобно, что он может взять да уйти туда к себе, и всё.

Корр.: Но вообще, в принципе, он способен жить самостоятельно?

Сергей: Нет, он лишен дееспособности. Ну, он научил нас жить. И на море с собой брали (уже до 19 лет с нами он ездил). И привыкали к косым взглядам людей.

Так что теперь уже какая-то есть независимость мнений укоренившаяся. То есть я во многом перестроился, по-другому стал смотреть на мир, на вещи. Вот так.

2. «Солнечная» дочка

После Глеба у Инны и Сергея родились еще трое детей.

Инна: Дальше у нас Иван. Ваня в седьмом классе. Всё нормально, растет. Ну, как все подростки, переходный возраст у него. В принципе, он спокойный, уравновешенный такой ребенок, им учителя довольны бывают обычно.

Потом у нас Коля есть. Коля у нас очень активный ребенок, жизнерадостный, он любит общение, он учится во втором классе, в бассейн ходит.

И после Коли через два года Ульяна у нас родилась. Она родилась, и нам сообщили, что она «солнечная», то есть такой сюрприз был.

Для тех, кто не знает, поясним: «солнечными» часто называют людей с синдромом Дауна. Обычно врачи замечают эту патологию развития еще на этапе беременности.

Инна: В плане «солнечности» ни анализы у нас, ни тесты…

Корр.: Ничего не показывали?

Инна: Ничего. Даже мой возраст (мне было на тот момент 42), ничего не предвещало беды. Даже какие-то мы специально еще тесты сдавали, там, на генетику, что-то такое – всё было хорошо, и все УЗИ были хорошие.

И когда родилась, первое, что у меня спросили… акушерка задала вопрос: «А вы делали тесты?» Я говорю: «Какие?» Я даже не поняла, о каких тестах речь идет. Она говорит: «Ну, на синдром». Я говорю: «Скрининг вы имеете в виду? Делала, это же в карте написано».

Она говорит: «Ну, мало ли что написано, а вот у вас «солнечный» ребенок». Я говорю (весело): «Да вы что? Ой, надо же!» Она на меня смотрит: «То есть вас это не удивляет?» Я говорю: «Ну, меня это удивляет, но не пугает. Удивляет в плане того, что я не знала про это, я считала, что всё-таки как-то медицински должно отражаться было, но ничего и не было, никаких этих».

Ну, конечно, я сначала расстроилась всё-таки, но я быстренько как-то так перестроилась: «Ну ничего страшного, ну «солнечная», ну и что такого? Аутиста перевоспитала, пережила, так сказать, травму вот эту да? А «солнечные» – они полегче должны быть, по идее. Ничего, справимся».

Дочери звоню, говорю: «Ань, представляешь, она солнечная!» Она (с удивлением): «Да?» Я говорю: «Да» – «Ну и что? Ну и «солнечная», и что здесь такого?» Я говорю: «Да? Ну ладно». То есть какая-то поддержка была, да, и мне как-то вот полегче было.

Корр.: А знаете, многие мамы, у которых рождаются дети с какими-то физическими особенностями, рассказывают про то, что в роддоме их уговаривали отказаться от ребенка. У вас было такое?

Инна: Нет, мне никто даже не намекал. Я улыбалась, ходила, просто как нормальная: «Ну родила такого! Ну и что? Вот я такая, да, вот я вышла на анализ крови. Что вы там шепчетесь? Я и так вам могу сказать, что у меня «солнечный» ребенок, да. И всё нормально, и сосет, и ест, всё хорошо».

Ну и шушукались, что-то там смотрели, но ничего никто не сказал. И выписку мы тоже… там всех спрашивали: «Вы выписку будете заказывать? Фотографии, видео…» И мы там обсуждали с девчонками, надо ли нам это. Я говорю: «Мне надо! Не знаю, как вам… И что, что особенный ребенок? Он тоже нуждается в выписке хорошей, праздничной. Почему нет?»

Сергей: Супруга сразу ее приняла. Мне тяжело было. Что вот… ну как так? Только вот с Глебом, а тут еще. Ну, по мере… чем она старше становится, тем мне легче.

Инна: Дальше мы уже с этим жили и развивались, растили. Поскольку я не знала, как ее растить надо специально, я, как обычного ребенка… положено ползать – так, в шесть месяцев давай ползай, учила, но она очень хорошо поддавалась.

Потом нашла чаты разные, в «Даунсайд ап» обратилась, они мне литературу присылали, потом мы туда ездили – и на занятия, и всё. И, в общем-то, интересно.

То, что я начиталась вот этой литературы, мне как-то попонятнее стало, что это просто ребенок, который с задержкой развития, если, конечно, нет никаких, там, патологий: бывает, что сопутствующие заболевания, диагнозы…

У нас ничего не было вообще, нас 20 раз перепроверяли (и сердце, и слух, и что только ни проверяли), но оказалось, что вот такой подарок, потому что просто «солнечный» и всё. Ну вот так с этим вот и живем.

Корр.: С ней легче, чем с Глебом?

Сергей: Безусловно. С ней легче гораздо, да. Тем более, есть понимание, опыт есть. С Глебом тяжело, в обществе очень тяжело. А с Ульяной легче гораздо. Она в саду любимица, ее все любят. Тоже сначала все в штыки, так, сяк, а теперь все там, вот. Ну, ее очень любят в саду.

Корр.: Ну, она очень милая, да?

Сергей: Да, за какой-то свой характер, такой. Вот. Я уже успокоился, и уже принял.

3. Еще одно «солнышко»

Казалось бы, семеро детей, двое из которых особенные, – это уже непросто. Но не для «двигателя семьи» – Инны! Она предложила супругу принять в семью осиротевшего ребенка.

Сергей: Я сначала был в шоке. Ну, у нас своих хватает. Ну а потом так рассудил: у нас большой дом, большой опыт, старшие уже ушли. А пока есть такая возможность – ну, надо делать. Потому что потом будут упущены возможности, они загрызут.

То есть лучше что-то сделать и пожалеть, чем не сделать. Ну, решил: надо делать. Тем более, супруга… у нее очень много талантов своих, и я считаю своим долгом их поддерживать, насколько это возможно.

Корр.: А идея взять именно «солнечного» ребенка сразу появилась?

Сергей: Опять же, супруга.

Инна: Потому что у нас у самих есть солнечная дочка, на тот момент ей было три года, и мы подумали и решили, что мы сможем принять в семью еще такого ребенка, чтобы помочь ему тоже так же реализовать себя в жизни, и если какие-то там по здоровью проблемы, то мы это можем решить, чтобы максимально снизить всякие риски, когда ребенок вырастет, чтобы он смог сам себя обслуживать и жить полноценной жизнью, несмотря на свои проблемы генетические.

И когда мы всё это приняли, взвесили, мы прошли школу приемных родителей, мы пошли вдвоем, изучили этот вопрос, и нас ничего не смутило, не остановило, и из нашей группы мы были первые, кто взяли малыша.

Тасенька у нас была из Иркутска. Когда я приехала, мне сказали, что ее уже смотрели и от нее отказались, потому что синдром у ребенка».

Корр.: Вообще-то, это было понятно еще по фотографии. Зачем приехали?

Инна: Видимо, люди не все понимали, и она была маленькая… может быть, не так это по фотографии было понятно. Ну вот посмотрели и отказались. Поэтому нас спросили: «Вы знаете, что у нее синдром?» Я говорю: «Да, конечно, я же вижу» – «Вас это не останавливает?» Я говорю: «Нет, конечно».

Надо сказать, что в Иркутск Инна летала не одна…

Инна: Прилетели мы со всеми детьми, потому что мы хотели, чтобы получилось так, как будто бы мы ее родили. Каждого ребенка когда мы рожали, мои дети при выписке всегда присутствовали.

И вот мы опять создали опять такую атмосферу, чтобы дети прониклись тоже, поняли, что можно не обязательно быть в роддоме, а вот таким образом еще дети появляются в семье. Они видели, что мы принесли малышку, окружили ее, была куча вопросов, разговоров сразу – ну, первый раз у нас такое!

И, в общем-то, они прям приняли, потому что маленькая: Тасе было девять месяцев, она была очень крошечная такая, беззащитная, хотелось прям окутать ее теплом, любовью, прям первое желание было! И… В первый же день мы ее взяли и в этот же день ночью вылетели обратно в Москву.

А что помнят Ваня и Коля о знакомстве с самой младшей из своих сестер?

Ваня: Это было на съемной квартире, когда мы были в Иркутске. Мама принесла ее с папой. Мы тоже встречали ее.

Коля: Сказали: «Это Тася». Дальше с Тасей на самолет – прям летели.

Корр.: Ну, а как вы летели?

Ваня: Да она спала. Как обычно. Большей частью мы просто сидели.

Коля: Летели и смотрел в окно. Спали на самолете, утром видели облака. Тучи видели. Внизу черная, наверху белая. Дождь там был.

Корр.: Сложно было с ребенком на самолете-то лететь?

Ваня: Нет.

4. Такие разные дети

По словам Инны, сложностей не возникло и с адаптацией Таси в семье.

Инна: Адаптации особой не было. Получилось, как будто я ее родила… да, я ощущала, что я ее родила.

Сейчас Тасе три годика исполнилось. Такая шустрая девочка у нас, активная! И очень такая… перевернула нас всех своей энергией, мы все проснулись! Мы какие-то… ну, привыкли друг к другу, спокойствие, а тут у нас такой всплеск эмоциональный – Тася! Много внимания ей, много заботы, вот операцию сделали на сердце, до года успели сделать.

И, собственно, ребенок стал набирать в весе и хорошо пошла развиваться. В свои девять месяцев она у нас не сидела, не жевала, даже сосательного рефлекса не было. Мы ее приучали по чуть-чуть, кормили полулежа.

То есть то, что Ульяна уже в девять месяцев стояла и по кроватке ходила, то тут совсем другое было. Потому что ребенок из системы, еще с пороком сердца, то есть этому ребенку нагрузки нельзя было, никакие: ни жару нельзя, ни перегруз, нежелательно болеть, ну и так далее, там свои особенности.

Мы препараты принимали сердечные, пока не сделали операцию, а когда сделали операцию, она уже у нас и с ложечки стала есть, и мясо уже давай ей, и то ей давай. Такое ощущение, что она жить захотела! (Смеется).

Проснулась – и давай там всё интересоваться, это хватать, это крутить, совсем другой ребенок стал. Вес набрала – и сразу тут же и на четвереньки уже давай вставать, и еще только сидеть толком не умеет, а уже… то есть ей сразу надо было всё! (Смеется).

Такое ощущение, что ее заморозили, а потом разморозили. Ну, по сравнению с Ульяной, она ее по развитию догоняла, по физическому, хорошо так. Если Уля у меня пошла в год и пять, что ну, достаточно рано, считается для «солнечных», то Тася пошла в год и восемь, наверное, чуть-чуть опоздала.

Но, учитывая, что у нее была операция, и мы обездвижены были несколько месяцев, то, может быть, так бы она бы и пошла бы в год и пять.

Корр.: Как общение детей между собой происходит?

Инна: Ну, Ульяна сначала ее воспринимала как игрушку, как куклу. Покормили – она там лежит, у нее музыка крутится. Она подошла, посмотрела, побрякала у нее там. То в кровать к ней залезет, то одеялком ее.

Я всё следила, чтоб она ее не придавила. Она хочет ее обнять (вот эти «солнечные» же – обнимашки). Я говорю: «Тихо-тихо, аккуратно». Приходилось всё время придерживать, чтоб она не перестаралась.

Ну, а потом уже, Тася когда начала ходить, вот тут она удивилась! Она че, уже ходит?! А сейчас играют, она ее всё обнимает, что-то они там вошкаются. Ну, как обычные дети, только они пока не говорят. Но, в принципе, понятно, кто что хочет (смеется) от меня, от них, друг от друга.

Ульяна коммуницирует пока указательными жестами, вот так (показывает): «А! А!» Я говорю: «Тебе это дать?» – «А». Скажи: «Да!» – «Да-а-а». Ну, то есть я всё и постоянно из нее вытаскиваю.

Из Таси особо не надо вытаскивать, она сама, она хорошо может что-то там пролепетать: «Э-э-э-э-э-э-э». То есть у нее интонационно это лучше выражается, чем у Ули. Уля просто кратко, она не любитель.

А Тася – она очень эмоциональная. Если больно, она заплачет, холодно – она покажет. Что-то болит, что-то намокло, надо поправить – она всегда укажет, что с ней происходит.

Уля, может, и замечает, но у нее чуть-чуть другой склад, ей и так хорошо. Вот говорят, «солнечные» все одинаковые. Ну, я бы так не сказала. Они все разные, так же, как любые дети, с любыми особенностями или без особенностей, всё равно каждая – это личность по-любому.

Сергей: Тася очень хорошо влилась. Она такая яркая, и она дополняет Ульяну. И Ульяна, глядя на нее, стала реагировать как-то по-другому. Когда кто-то пришел… у меня супруга – она всегда вот… эмоции: «Ах! Ульяна! Привет-привет!» Но она отстраненно более-менее.

Тася – она тут же перенимает, тут же ловит настроение, всем своим видом показывает. И, глядя на нее, Ульяна тоже стала добиваться внимания, у нее конкуренция такая. Вот. То есть много положительных моментов произошло с принятием ребенка. Радуемся, просто радуемся! И всё.

Между прочим, недавно Инна написала, что снова оформила документы о праве принять в семью ребенка. И теперь они с Сергеем в поиске…

Продолжение следует…

Знаете, что скрывается за именем Инна? Говорят, изначально оно было мужским. А означает «бурный поток».  Так что, похоже, наша многодетная мама так решительно справляется с проблемами и невзгодами, которые встречаются на ее пути, не случайно. И покой Инне, наверное, только снится. Пожелаем же ей удачи и сил на избранном пути.

А мы продолжаем искать родителей для наших подопечных. И с одним из них вас сегодня познакомим.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Тима: Здравствуйте.

Корр.: Здравствуй, Тимофей!

Этот черноглазый темноволосый мальчишка живет в одном из магаданских детдомов.

Корр.: Тима, скажи, пожалуйста, сколько тебе лет?

Тима: Шесть.

Корр.: Ты уже в школу готовишься?

Тима: Да.

Корр.: А как вы готовитесь? Что вы делаете?

Тима: Занимаемся. Рисуем.

Корр.:  А что ты любишь рисовать?

Тима: Ежика, медведя.

Корр.: Животных любишь рисовать?

Тима: Да.

Корр.: А какой у тебя самый любимый зверь?

Тима: Медведь. Миша.

Корр.: А мультики любишь смотреть?

Тима: Да. «Щенячий патруль», «Маша и Медведь».

Корр.: А сказки любишь?

Тима: «Колобок», «Три медведя», «Сивка-бурка», «Маша и медведь»

Похоже, Тима очень неравнодушен к медведям… Проверим?

Корр.: А ты хотел бы себе кого-нибудь завести, какого-нибудь зверя?

Тима: Да, игрушечного.

Корр.: А кого игрушечного ты бы хотел?

Тима: Медведя.

Корр.: Прям большого-большого такого медведя или маленького?

Тима: Маленького.

Корр.: А что бы ты с ним делал?

Тима: Игрался.

Да, медведей мальчик явно очень любит! Но играет он не только с ними. По словам воспитательницы Алены Поликарповой, Тимофей – паренек коммуникабельный и с удовольствием общается с другими ребятами.

Корр.: Со всеми дружит или у него какой-то вот прям один друг есть?

А. Поликарпова: Нет, он со всеми, у него нет такого выборочного, он будет дружить со всеми. Вот летом на море ездили, ему понравилось учиться танцевать! Он танцевал со школьниками, с детьми из других отрядов. Ему очень нравится танцевать, очень нравится ему играть в футбол, там, где движение, он готов играть целыми днями!

Алена Дмитриевна говорит, что за Тимкой нужен глаз да глаз!

А. Поликарпова: Тимофей очень активный, очень подвижный ребенок. Где-то может проявить характер: сильный характер, упрямый.

И в чём же проявляется упрямство?

А. Поликарпова: С детьми он немножко такой… конфликтность – бывает, бывает, но так он с детьми общается. С сотрудниками, со взрослыми он открыт, он обниматься любит, рассказывать.

Очень любит помогать, трудиться, он как палочка-выручалочка у нас! Это вот первый мальчик-помогай, и он аж готов делать это постоянно, ему так нравится, и у него получается, самое главное! Он такой… как впередсмотрящий!

На прогулках Тима любит бегать, прыгать, гонять на велосипеде и самокате. Зимой – кидать снежки и кататься с горки. Но не только подвижные игры нравятся этому мальчишке.

Корр.: Скажи мне, пожалуйста, Тима, а еще во что ты любишь играть?

Тима: В игрушки, машинки. 

Корр.: А какая у тебя любимая игрушка?

Тима: Машинка. Грузовая.

Корр.: А какая она? Большая или маленькая?

Тима: Маленькая.

Корр.: А какого она цвета?

Тима: Синего.

А. Поликарпова: Очень нравятся ему настолько-печатные игры, он любит пазлы собирать, недавно в шашки мы играли с ним. Среди игр он предпочитает вот машины любые, нравятся ему конструктор с лего, роботы, мультфильмы любит смотреть более уже такого… длительного содержания по времени.

Корр.: Он как больше любит: с другими ребятами играть или сам по себе?

А. Поликарпова: Наверное, пятьдесят на пятьдесят у него идет.

Корр.: То есть может и сам поиграть, и с кем-то?

А. Поликарпова: Может, да-да-да, и с кем-то. Но одного оставлять вот ну нельзя, надо рядом с ним, быть постоянно с ним.

С аппетитом у шустрого мальчишки всё хорошо. Молоко, правда, не очень нравится.  Но наверняка он что-то любит и готов есть с особым удовольствием?

Тима: Суп, вареники, колбасу, котлету.

Согласитесь, к котлеткам мало кто остается равнодушным. А уж если они домашние…  

Корр.: Ну вот, если, например, для него найдется семья, к чему нужно быть готовым?

А. Поликарпова: Нужно быть готовым к его активному, а порой где-то и упрямому характеру, занимать-занимать-занимать надо обязательно!

Корр.: То есть энергию в мирное русло?

А. Поликарпова: Энергию – да!