Выпуск 568
На сайте нашего проекта есть около семисот анкет осиротевших ребят из почти полусотни краев и областей России. Обычно, когда мы начинаем работать с новым регионом, то первым делом едем туда в командировку. Записываем много интервью с детьми и взрослыми и делаем тематический выпуск, начиная его с особой рубрики:
ТОЧКА НА КАРТЕ
С Еврейской автономной областью получилось иначе. Эта точка на карте проекта «Детский вопрос» появилась, когда участники второго индивидуального рейса «Поезда надежды» – Александра и Леонид – нашли в Биробиджане дочку.
Александра: Первый раз анкету Саши я увидела в одной из соцсетей. Это было так: вечерком я ее увидела. Там буквально несколько минут, как разместили фотографию с ней, что вот, девочка Саша. И я сразу стала писать: «Ребята, какой город? У меня документы на руках, я готова познакомиться». Мне сказали, что никакой (смеется) информации у них нет, звоните региональному оператору. Но сказали: «Город Биробиджан».
Шел непростой 2020 год, когда в связи с пандемией повсеместно вводили карантин, да и позже то и дело появлялись разные ограничения. Однако работа с кандидатами в замещающие родители в этом небольшом дальневосточном регионе не прекращалась. Вскоре маленькая Сашенька уехала с новой мамой в Москву.
Дистанционное знакомство с биробиджанскими чиновниками оказалось очень удачным: сотрудничество третий год успешно продолжается, и на сайте «Детского вопроса» одна за другой появляются новые анкеты ребятишек. А вот отправиться в регион лично удалось только недавно. Нашего корреспондента Ирину Поварову встретила Алена Юранова, региональный оператор банка данных о детях-сиротах Еврейской автономной области. Она же и рассказала о том, как идет работа по их семейному устройству.
А. Юранова: Несмотря на то, что мы небольшой субъект Российской Федерации, у нас порядка пяти учреждений, в которых проживают дети, оставшиеся без попечения родителей. Это два детских дома, дом ребенка и школа-интернат, которая находится в поселке Бира, там тоже воспитываются дети, оставшиеся без попечения родителей, но там ребятишки с ограниченными возможностями здоровья: коррекционный план у них – это обучение по восьмому виду. Есть детский дом-интернат для умственно-отсталых деток. И на территории города у нас еще имеется социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних. Каждое учреждение реализует свои программы, они наших деток готовят именно к семейному устройству, проводят с ними различные мероприятия, беседы, какие-то мастер-классы.
Корр.: То есть ребята настроены уходить в семьи?
А. Юранова: Ребята настроены, желание есть. Поэтому даже, когда кого-то забирают из ребят… они же группы семейного типа, то есть небольшое количество детей – в группе порядка, там, пяти-шести ребят проживает. Когда вот кого-то забирают, то и все остальные, там, с горечью: «А когда вот за мной придет мама или папа?» То есть каждый ребенок ждет, что откроется дверь и за ним тоже кто-то придет. Поэтому и мы (как органы опеки), и учреждения – у нас акцент всё-таки на семейное устройство.
 |
| Алена Юранова. |
Но есть такие моменты, что учреждения еще работают по возврату детей в кровные семьи. То есть мы понимаем, что кровная семья – это тоже хорошо, когда родители исправляются. Вот буквально в прошлом году у нас была многодетная семья – шесть детей, где мама была ограничена в родительских правах. Поработали с мамой, мама обратилась в суд, помогли где-то составить исковое заявление. Отработали этот момент, и ребята снова вернулись на воспитание к маме. В этом году, вот буквально в июле-месяце суд состоялся, трое ребятишек тоже возвращаются в кровную семью. Ну тоже хорошие такие моменты нашей работы.
Корр.: Конечно.
А. Юранова: На данный момент у нас на территории региона порядка двухсот пятидесяти ребят состоит в региональном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей. Но, если брать статистику, на протяжении трех лет – 20-й, 21-й, 22-й год – у нас идет динамика снижения детей, которые находятся на учете в региональном банке данных. Если говорить по прошлому году, то наш региональный банк данных сократился на шестнадцать процентов. Несмотря на то что были ковидные мероприятия, мы свою работу не останавливали, мы с замещающими родителями работали. То есть детки у нас уходили в семьи.
Корр.: Да, мы знаем, что вы работали с родителями во время ковидных ограничений. Алена Викторовна, многие кандидаты проживают в европейской части России. Я знаю, что, вот учитывая как раз отдаленность региона, вы идете навстречу людям и какие-то мероприятия проводите дистанционно – по приему и рассмотрению документов. Можете поподробнее рассказать об этом?
А. Юранова: Что касается именно постановки на учет, дистанционно мы это не осуществляем, потому что нам это не позволяет наше действующее законодательство. Потому что у нас есть трехсотый приказ Минпросвещения Российской Федерации о порядке формирования банка данных, который нам говорит о том, что гражданин должен лично обратиться к региональному оператору либо в органы опеки и предоставить необходимый пакет документов. Но у каждого регионального оператора есть общий реестр граждан, действующий. То есть, если гражданин зарегистрирован как кандидат, допустим, в другом субъекте, ему понравился ребенок из нашего региона, он нам может позвонить, мы проверим, что сведения о нём действительно зарегистрированы. Какую-то производную информацию по телефону дополнительную мы можем сообщить. И, соответственно, если ребенок заинтересовал, и учреждение тоже у нас идет навстречу: если ребятишки старше десяти лет, они дают согласие, что да, мы бы хотели поехать в семью, проживать в семье, а не в учреждении, то вот такое дистанционное знакомство осуществляется. И пока граждане к нам едут, мы сразу, одновременно… учреждение проходит медицинскую комиссию с ребенком, освежаем какие-то данные медицинские. И по приезду граждан уже готовы необходимые документы, то есть они непосредственно встают на учет. Мы им выдаем направления, они знакомятся с ребятами, если всё устраивает, подписывают согласие. Ну мы понимаем отдаленность, стараемся в кратчайшие сроки подготовить документы, назначить человека опекуном, чтоб он спокойно, забрав ребенка, поехал по месту жительства.
Корр.: Но я знаю, что вы можете, например, принять по электронной почте документы, рассмотреть, сказать, всё ли нормально, всё ли походящее.
А. Юранова: Ну да. Если есть у человека желание, они сканируют документы, отправляют. Мы просто проверяем, чтобы всё соответствовало, еще раз проговариваем с родителями будущими, какие документы необходимо с собой привезти. Чтобы люди уже были подстрахованы и по прилету чтобы на руках имелся весь комплект необходимых документов.
Корр.: Чтоб не оказалось, что человек прилетел, а какого-то документа не хватает…
А. Юранова: Да. Да, да, да, да. Идем навстречу. К нам охотно едут, несмотря на отдаленность. Большее количество детей именно у нас уходят в европейскую часть нашей страны. Буквально вот недавно, я помню, мне задали вопрос: «Кого вы бы вы нам порекомендовали, чтобы производную информацию о ребенке разместить?» Моя, наверное, первая мысль – это вот Лидия, 17-го года рождения. И вот семья из Краснодарского края благодаря вашему проекту увидела информацию о данном ребенке. И вот девочка у нас в середине августа улетела уже домой. Получили от них привет: видео небольшое и фотографии. То есть Лида себя благополучно чувствует, все члены семьи ее приняли, поэтому будем надеяться, что всё будет хорошо в дальнейшем.
Корр.: Мы очень рады за Лидочку. У нее там проблемы со здоровьем были…
А. Юранова: Да. Семью это не напугало. Конечно, они понимают, что есть определенные риски. Но медицина у нас развита, рядом есть медицинские организации, можно обратиться за сопровождением. То есть это, в принципе, не приговор. Можно жить нормально, развиваться. Главное – было бы желание. (Смеется).
И. Поварова: Надо сказать, что региональным оператором Еврейской автономной области Алена Юранова работает не так давно.
А. Юранова: В этой должности работаю с января 2020 года. До этого свою сферу деятельности начала в органах опеки в 2016 году с должности специалиста. Работала с неблагополучными семьями и с приемными семьями. То есть готовила заключения о возможности быть кандидатами в замещающие родители и осуществляла контроль за деятельностью приемных семей.
Корр.: То есть вы с замещающими семьями с самого нуля начинали общение?
А. Юранова: Да, конечно. То есть знаю… (смеется) знаю наши семьи. Даже сейчас, несмотря на то что занимаю другую должность (немножечко сфера поменялась и направление), если есть какие-то вопросы у приемных родителей – они все меня знают, никогда не отказываю и готова помогать. То есть мы поддерживаем контакт, общаемся.
С одной такой семьей удалось пообщаться и нам.
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
ДОБРЫЙ ЗНАК
Пролог
Корр.: Анна, расскажите, пожалуйста, откуда у вас появилась мысль принять в семью ребенка?
Анна: Мысль появилась примерно лет в тридцать. Всегда мечтала о том, чтоб была большая семья. Чтобы было много детей. У меня старший сын от первого брака, и с мужем совместный ребенок у нас один. Дети подросли, старший уже на сегодняшний день вообще взрослый, отдельно живет. На тот период тоже уже подрос, был школьником. Вторая девочка тоже подросла. И всё больше возникала мысль о том, чтобы родить еще одного ребенка, совместного с мужем. Но в силу определенных обстоятельств, заболевания эндокринной системы я больше не могу иметь детей.
Стала задумываться о том, что где-то есть такая родственная мне душа, которой я могла бы подарить свое тепло. Начала сначала смотреть банк данных детей-сирот. Просто смотрела, даже вот не могу сказать, что я приняла решение взять. Конечно, опасалась, это очень ответственно. Смотрела бесконечно каждый вечер, с мыслью с этой ходила, жила.
А потом, в 18-м году получилась такая интересная ситуация. Видимо, пришло то время. Даже, может быть, это кому-то покажется мистическое, но оно действительно имело место быть. Я шла на работу, это был март-месяц. Увидела, что в слякоти, в снегу что-то блестит. Подошла, подняла – это был складешок вот маленький, иконка, чей-то лик, какой-то святой. Как-то подумала о том, что нельзя, чтобы икона лежала в грязи. Положила в карман, побежала на работу. У нас прошли, там, мероприятия, рапорт утренний. Зашли в кабинет, начали разговаривать с коллегами, и я достала посмотреть, что за иконка. И была настолько удивлена! Это была икона Святой Анны. Меня зовут Анна, и я нашла иконку Анны. Показала коллегам, они говорят: «Ну всё, теперь у тебя в жизни что-то измениться к лучшему. Это какой-то знак». Посмеялись, я положила эту иконку к себе в сумку, ну и как-то забыли про это.
Глава 1. Девочка с голубыми глазами
(Фоном слышны звуки дома).
Мы в гостях у супругов Анны и Василия. Знакомимся поближе.
Анна: Я служила в следственных подразделениях МВД, заканчивала карьеру следователя в Отделе по расследованию организованной преступной деятельности в сфере экономики. Я – следователь, старший лейтенант юстиции. Также, когда служила, год осуществляла деятельность по надзору за лицами, осужденными за тяжкие, особо тяжкие преступления. То есть педофилы, убийцы. Надзирала за тем, как они соблюдают установленные им ограничения. Так что о социальном неблагополучии знаю не понаслышке, а, как говорится, видела это собственными глазами, когда служила.
Корр.: Василий, расскажите, пожалуйста, когда, как вы услышали об идее Анны принять в семью ребенка?
Василий: Ну так от нее и услышал. (Смеется). Она мне все уши прожужжала, что хочет… (смеется) ребенка.
Корр.: Ну, а вообще, сама мысль – вы ее сразу приняли, когда Анна предложила? Или думали, сомневались?
Василий: Ну, какое-то время подумал, всё равно ответственность всё-таки, чужой ребенок.
Корр.: Пришлось уговаривать или вы как-то так, быстренько решили?
Василий: Нет. Мы всё решили, и детей спрашивали, они тоже согласились сразу.
Получив одобрение семьи, Анна начала действовать.
Анна: Мы познакомились со специалистом по устройству детей в приемные семьи, Аленой Викторовной. Она сказала, какие необходимо собрать документы, пройти школу приемных родителей. Я всё это сделала, подала документы. Начала смотреть детей, нашла девочку, и мне предложили ее понавещать, прийти к ней. Но сразу предупредили, что до этого уже хотели взять эту девочку. Она очень была красивенькая, прям ангелочек – большие голубые глазки, светленькая девочка. Прилетал откуда-то приемный родитель, но не взяли в связи с тем, что у ее матери, биологической, диагноз – умственная отсталость. Что это передается по наследству, и поэтому отказались. Родители взяли мальчика, и девочку не взяли.
А я подошла к своему руководителю, я по первому высшему образованию – педагог-дефектолог. Второе у меня высшее – юридическое, первое – педагог-дефектолог. Подошла к руководителю по учебе – это Ольга Евгеньевна Шаповалова, она доктор психологических наук, профессор – спросила у нее, что меня тяготит эта мысль, что умственная отсталость, она наследуется… Ольга Евгеньевна на меня посмотрела, и сказала: «Я тебя чему учила много лет? Откуда ты знаешь, чем вызвана эта умственная отсталость? Органические ли это поражения либо это педагогическая запущенность? То есть вообще не факт. Как правило, очень многие проблемы вызваны педагогической запущенностью».
Она как-то меня так настроила, я пошла на первый визит, познакомилась. Она не разговаривала, плакала. И я так поняла, что она восприняла меня, как очередного педагога, который пришел с ней, там, сложить пирамидку. Вот она сидела, послушно складывала пирамидку, причем всё правильно, красиво сделала. Собирала какие-то цвета, давала мне, показывала мне животных. Я определенные тесты с ней провела. Потому что проблема вот этой умственной отсталости, она меня тяготила. Почему тяготила? Потому что я не понаслышке знаю, с какими проблемами сталкиваются родители таких детей. У нас здесь актуальна эта проблема. У нас школа, например, школа восьмого вида для умственно-отсталых детей с легкой степенью умственной отсталости, она находится настолько далеко: за переездом, в поселке в отдаленном. Ребенок один, тем более девочка, туда просто не доберется. Это нужно всю жизнь отдать ребенку. А у меня были еще дети, я не могла такое испытание возложить на плечи своих остальных членов семьи. Поэтому, конечно, я ее протестировала, она показала прекрасные резу… Я не увидела ничего в ней.
В этой ситуации мне очень понравилась позиция руководителя дома малютки. Она сказала: «Почему не ходит ваш муж?» Я говорю: «Ну он не оформлялся, я оформлена». Она мне говорит: «Пусть он принесет мне флюорографию, и пусть он придет». Он пришел, побыл с ней, она боялась мужчин, то есть не привыкшая. Там же женщины в основном.
Корр.: Да, да.
Анна: Она не шла к нему, ну так мы ходили, играли, она со мной, его так сторонилась. И вот он один раз пришел, и больше не пропустил ни одного раза. Мы ходили вместе. Через некоторое время пошла к нему на руки, то есть, всё.
Василий: Ну решили, что, значит, наша. (Смеется). Она такая, наверное, че-то уже там в ней заложено свое было… (смеется) какой-то ген, наверное, наш. (Смеется). Говорят, если люди похожи, значит, ген у них общий. Аня похожа. Так что, вот. Выбрали, решили, взяли, и всё.
Анна: Забирали мы вдвоем ехали. Ну вот так она попала в нашу семью. И даже, наверное, с первой встречи… вот как-то мне повезло в этом плане. Мне не пришлось думать и выбирать. Я не мучилась тем, что взять-не взять. Может быть, вот это и знак был, правда – эта иконка. Ее тоже, кстати, звали Аня. У нее тоже родимое пятно: у меня на ноге родимое пятно, и у нее родимое пятно на ноге. Это вообще поразительные такие вот моменты! Наверное, она мне послана свыше была. Вот именно так.
Глава 2. Богатый опыт
Анна рассказала, что привыкания к младшей дочке у нее совсем не было – за время посещений в доме ребенка Анютка стала совсем родной для нее. А Василий? Пришлось ли привыкать к новому члену семьи ему?
Василий: Да я бы не сказал, что там привыкать как-то. У нас же вот тоже… у нее от первого брака ребенок. Я уже привык к тому, что…
Анна (смеется вместе с Василием): Не своих детей воспитывать!
Василий (смеется): Да.
Корр.: То есть опыт, собственно, уже был, да?
Василий: Да, да.
Анна: Василий воспитывал один своего родного сына. У него есть сын от первого брака, он уже взрослый, ему тридцать пять лет. Там мама лишена родительских прав. Опека помогла ему тогда выйти с этим в суд. Это уже мальчишке было семнадцать лет, сыну. А до этого папа просто его воспитывал сам. Мама… веселилась…
Василий: Ну он пришел, просто сказал: «Я больше не могу там жить». Потому что я деньги давал, она всё это пропивала, а ребенок… ну приезжал ко мне в гости. В конце концов он говорит: «Я не хочу туда возвращаться, и всё».
Корр.: Это ему сколько лет было?
Василий: Десять лет было ему.
Анна (подсказывает): Девять. Девять.
Василий: Девять лет было.
Анна: До этого ты его забирал просто.
Василий: До этого он просто в гости, там, по выходным, там, мы с ним гуляли. На рынок ходили, че-то я ему покупал. Потом он остался у нас. А потом обратился в отдел опеки, и мне помогли, подсказали… (смеется) что надо делать.
Корр.: Это вы уже с Анной вместе жили?
Анна: Да, мы уже жили вместе.
Василий: Уже да.
Корр.: В общем, у вас такой богатый личный опыт.
Василий: Ну да.
Корр.: Так что, наверное, действительно было не очень сложно?
Василий: Совсем не сложно было.
Анна: Да она не проблемная девчонка. Она вот только челки стрижет. Ну рисует везде…
Василий: Ну бывает, там, нарисует. Мама как-то была в командировке, я прихожу… (смеется) а тут… (смеется) вся зеленая, вся в фломастерах каких-то непонятных…
Анна: На себе нарисовала. (Смеется вместе с Василием и корреспондентом).
Василий: Я фотографию отправляю – и что это за ужас там? (Смеется).
Анна: Она стоит с серьезным лицом, но у нее не видно этого лица. И одни глаза, серьезные такие глаза. Остальное – всё это фломастер. Черный, зеленый и какой-то еще. Почему-то волосы вот так – дыбом стоят, как у маленького чертенка. (Василий смеется). Полы разрисованы были. Это мы еще ремонт доделываем. Да, тут были художества. В ее комнате мы пока оставили старые обои.
Василий: Потому что она еще до сих пор…
Анна: Художества, да, у нас.
Василий: Рука так и тянется че-нибудь нарисовать… (смеется) на обоях.
Анна: Листочков мало.
Корр.: Ну, видимо, масштаб художника не помещается в листочки…
Анна: Да. Творчество, творчество…
Василий: Ну да, я и сейчас говорю: «Сейчас придут, посмотрят – у тебя бардак». Говорит: «Ничего страшного, это творческий беспорядок». (Корреспондент смеется).
Эпилог
Да, Анютка – натура творческая. А еще – общительная и веселая.
Корр.: Ань, тебе сколько лет?
Аня: Мне пять.
Корр.: Анют, расскажи мне, какая у тебя мама?
Аня: Она очень добрая, она очень хорошая, она очень красивая.
Корр. (соглашается): Очень красивая у тебя мама, да. А ты какая?
Аня: А я? Ну я тоже, такая же, как мама.
Корр.: Ну конечно! Ты похожа на маму, да?
Анна: Ага.
Корр.: А папа у тебя какой?
Аня: Папа у меня очень хороший. А еще я его очень люблю.
Продолжение следует…
На самом деле, это не вся история. И мы обязательно расскажем ее подробнее. А сейчас пришло время для нашей самой главной рубрики.
И. Зотова: Ира, я помню ваш рассказ, как добраться до Биробиджана. Там нет своего аэропорта, поэтому сначала придется долететь до Хабаровска. Прямой рейс из Москвы – это около семи часов, а если с пересадками, то и того больше. А потом еще часа три-четыре в поезде или электричке…
И. Поварова: Да, непросто. Но дорога оправдает себя! Потому что в Еврейской автономной области ждут родителей замечательные мальчишки и девчонки. Например, две симпатичные улыбчивые сестренки – Настя и Надя.
Корр.: Кто из вас Настя? Кто из вас Надя?
Надя: Я – Надя.
Настя: А я – Настя.
Корр.: Сколько вам лет?
Настя и Надя (хором): Десять.
Корр.: Вы близнецы?
Надя: Да.
Сестер очень легко перепутать – так они похожи! Те же большие карие глаза, темно-русые волосы, та же приветливость во взгляде у обеих.
Корр.: И как вам близнецами быть? Интересно?
Надя: Да.
Корр.: А что такое – вот быть близнецами? Что интересного?
Надя: Ну то, что похожи.
Корр.: Шутите, наверное, над другими, да? (Девочки смеются). Друг за друга что-то делаете?
Надя: Да, да.
Корр.: Ну что, например?
Настя: Она…
Надя: Мы вот, например, когда меняем себе имена… Вот, например, я – Настя, а она – Надя. Хотя у меня имя – Надя, у нее – Настя. И нас всегда путают.
Надя и Настя – четвероклассницы. По словам их воспитательницы Ольги Николаевны Ермаковой, учатся девочки хорошо.
О. Ермакова: Оценки хорошие, учителя ими очень довольны.
Корр.: Сами задания выполняют?
О. Ермакова: У нас девочки все сами выполняют задания, мы практически не помогаем им. Только проверяем. Да, они знают, как домашние дети, что нужно приходить со школы домой, переодеваться, кушать, отдыхать и садиться за занятия. То есть они этому обучены, самостоятельные у нас. Много грамот приносят со школы. Про Настю и про Надю могу сказать, что девочки они у нас очень активные и жизнерадостные, с лидерскими качествами. Заряжают всех позитивом, умеют направить деятельность группы в нужном направлении. Хорошие артисты, справляются с любой ролью. Они у нас гимнастки, мы стараемся больше с ними танцевать, какие-то гимнастические и всякие трюки там делаем. Очень красиво рисуют, участвуют везде, во всех у нас мероприятиях, и поют, и танцуют.
 |
| Анастасия Ц. |
Настя: Разные мы пели.
Надя: Мы учим песню на праздник.
Корр.: Может, споете что-нибудь? (Надя смущенно смеется).
Надя: Давай вот эту, которую мы учили, песню?
Настя: Давай.
Надя: Давай.
Настя и Надя (поют хором):
Когда мы малышами были,
В школу нас с тобой привели
Учителя заботой сразили
И друзьями с тех пор стали мы!
В школу мы бежим с утра,
Озорная детвора.
Посмотрите вы на нас –
У нас самый дружный класс.
В школу, в школу мы бежим
И на уроках мы не спим –
Любимые учителя
Ведут штурвал в мир знания!
Надя: Всё.
Корр.: Ну вы молодцы, здорово! А что еще любите делать в свободное время?
Настя: Мы любим играть.
Надя: Я люблю вышивать больше всего. Это самое мое любимое дело. Когда мы вышивали, я взяла себе такую рыбку вышивать, я ее вышиваю и вот завтра буду тоже дошивать.
Настя: А я тоже люблю вышивать, я взяла киску вышила.
Корр.: У-у!
Настя: Она красивая такая, маленькая.
Корр.: То есть Надя у нас рыбку вышила, а Настя – киску? Не съела киска рыбку? (Смеется вместе с девочками).
И Настя, и Надя – открытые, общительные девчонки.
Корр.: А какие-нибудь отличия у вас в характерах есть? Чем вы отличаетесь?
Надя: Отличаемся тем, что она… она такая…
Настя: Что я громкая, она тихая…
Надя: Да. У нее голос такой, громкий, у меня тихий.
Корр.: Ну зато ты больше говоришь, по-моему, да?
Надя: Ну потому что она молчит!
Корр.: То есть ты за двоих? (смеется вместе с Надей). А вы уже думали, кем бы вы хотели стать, когда вырастите?
Надя: Я хотела бы парикмахером. Потому что у меня сегодня… мы на улице устроили парикмахерскую, и у меня было первое место по заплетанию.
Корр.: О-о!
Настя: А я бы хотела стать врачом.
Корр.: Настя, а каким бы ты врачом хотела стать? Взрослых лечить или детей?
Настя: М-м… Детей.
Корр.: А если бы вы поймали золотую рыбку, вы бы какое желание загадали? Надь, вот ты какое загадала бы?
 |
| Надежда Ц. |
Надя: Чтоб я хорошо училась.
Корр.: А ты, Насть?
Настя: Ну чтобы… Чтоб хорошо занималась гимнастикой.
Корр.: Ой, ты хочешь заниматься гимнастикой? А ты уже занимаешься?
Надя: Да, и чтоб я летала, хочу.
Корр.: А куда бы ты полетела?
Надя: Не знаю…
Надя: В Москву б.
Корр.: А что бы ты хотела посмотреть в Москве?
Надя: Вообще там всё хотела бы посмотреть. Какие там улицы…
Настя (подхватывает): Дома.
Надя: Да.
Корр.: А вы куда-нибудь ездили? Где-нибудь были, на экскурсии, например?
Надя: Да, в Хабаровске. Мы ездили в Хабаровск на фабрику тортов, и мы делали там тортики…
Настя: Мы торты там делали…
Корр.: Вы прям уже сами делали тортики?
Настя: Да, нам помогали, подходили.
Корр.: Вкусно?
Надя: Да. Очень.
Корр.: Всё съели?
Надя: Да. (Корреспондент смеется). Ну мы с воспитателем еще поделились.
Настя: Девочкам оставили и себе один забрали.
Какая семья подошла бы таким дружным и талантливым хохотушкам-веселушкам? На этот вопрос Ольга Николаевна ответила так:
О. Ермакова: Конечно, очень хочется, чтобы попалась очень хорошая семья. Чтобы любили, обожали деток.
Корр.: Ну, может быть, какие-то есть особенности, к которым нужно быть готовым родителям?
О. Ермакова: Особенностей нет, они обычные дети, такие же, как и все наши дети. Нормальные девчонки. Добрые, ласковые, нежные. Дай бог, чтобы попалась хорошая семья. Очень хочется.
