Наши группы в соцсетях, электронная почта и круглосуточный автоответчик существуют не только для вопросов, на которые ищут ответы взрослые и дети, попавшие в беду. Оставаясь на связи со слушателями и читателями, с героями выпусков, мы постоянно пополняем, пожалуй, самую позитивную рубрику радиожурнала…

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Девять лет назад мы познакомились с самостоятельной мамой Изабеллой из Республики Коми. На тот момент у нее было три дочери: две кровные, уже взрослые, и маленькая приемная – Настя. Но Изабелла мечтала еще и о сыне. Став участницей «Поезда надежды», она нашла в Москве годовалого Марата. Вскоре всё семейство перебралось с сурового севера в Краснодарский край. А спустя два года Изабелла присоединилась к юбилейному рейсу «поезда», который следовал в Иркутск. Оттуда вместе с приемной мамой в свой новый дом уехали братишки Витя и Никита.

Мы не теряем связи с «пассажирами» нашего необычного транспортного средства. Вот и с Изабеллой перезванивались и переписывались, радовались успехам ребятишек, с удовольствием рассматривали их новые фотографии. Удалось даже навестить их и погулять вместе по Анапе. А недавно от Изабеллы пришло сообщение через соцсеть. Она написала, что совсем скоро в семье вновь планируется пополнение.

Корр.: Мы так поняли, вы едете за девочкой?

Изабелла: Да. Лечу! Вот как раз села в автобус до Краснодара, на самолет – и туда, в Благовещенск. Пять часов до Красноярска, с Красноярска до Благовещенска – еще три, плюс у них там время свое. В два часа по их времени уже буду там.

Корр.: Ух ты! А чего так неблизко-то?

Изабелла: Ну вот там увидела девочку. Вот как-то всё удачно сложилось: собрались все документы – вообще без сучка, без задоринки. Вот и еду уже.

Корр.: Вообще вы так… сложную девочку берете, да?

Изабелла: Непростая, конечно. А я здоровеньких и не планировала. Да я вообще не планировала! Но вот так случилось, что ее увидела и вот ёкнуло там где-то… Ну я уже не новичок в этом деле. Всё обдумано, обговорено. Поэтому решилась. Она мне, может, чем-то Настю мою напомнила… Как-то вот навеяло, вспомнила ее малявочкой. Ей же уже 11 лет. Она у меня умничка. Гимнастикой занимается. Третий взрослый разряд!

Корр.: Ух ты!

Изабелла: Конечно, Лиза посложнее. Каждый ребенок индивидуален. Я чувствую, что на правильном пути.

Корр.: Мы желаем вам удачи! Если какие-то проблемы, сложности – обращайтесь. Вы знаете, мы всегда с вами.

Изабелла: Хочется, конечно, чтобы быстрее оформили, но там люди доброжелательные. Поэтому, надеюсь, всё сложится. Ну, если что, на всякий случай, я знаю, что у меня есть такие добрые друзья! Спасибо, что позвонили. Всем привет большой!

Нашему сотрудничеству с Амурской областью еще и двух лет не исполнилось, но уже несколько подопечных «Детского вопроса» из этого региона уехали в новые семьи. Через несколько дней мы позвонили Изабелле, чтобы узнать, как ее встретили на Дальнем Востоке.

Изабелла: Ой, встретили очень хорошо. Принесли Лизу – я, конечно, в шоке была. Какая она маленькая! Пять килограммов она весит и 66 сантиметров рост. Ей год и пять. Сейчас вот по видеосвязи с дочками говорила… «Ой, – говорят, – копия маленькая Настя!» Говорю: «Да, только в два раза меньше!» Ну ничего. Живенькая такая. В гостинице с ней сидим. Вон ползает вовсю по кровати. Не сидит, правда, еще. Ну у нее дефицит веса. Буду откармливать дома, массажиста найду – и всё будет в порядке. Ну мой, мой человечек! Разные были ощущения при принятии разных детей, сейчас вот «мой» прям!

Было приятно услышать, что все формальности для передачи маленькой Лизы в семью Изабеллы местные власти уладили за неделю. В условиях пандемии – отличный результат!

Изабелла: Конечно, день-два ничего, а потом уже скучно, уже их всех не хватает. И они там… Даже старшая – уже 28 лет – и то плачет, звонит: «Мама, я никогда так с тобой долго не расставалась». Уже о мелких-то и не говорю: Марат очень привязан, Витька с Никитой тоже. Все скучают. Всем нужна мама. И мне они нужны. На то и семья, на то и родные люди – чтобы быть всегда вместе!

Корр.: Мы вас поздравляем с прибавлением в семействе!

Изабелла: Спасибо, что не забываете, поддерживаете тоже меня. Спасибо!

Корр.: Вы же знаете: «бывших» участников «Поезда надежды» не бывает!

Несмотря на пандемию, «Поезд надежды» продолжает движение! В октябре минувшего года стартовал дистанционный рейс. В прошлых выпусках радиожурнала мы рассказали о семи семьях, которые в этот раз стали пассажирами «Поезда надежды». И некоторые из участников уже нашли своих детей. Об одном таком обыкновенном чуде – сегодняшняя…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ЛАБИРИНТЫ

Пролог

Москвичи Ольга и Василий подали заявку на участие в программе «Поезд надежды» накануне официального старта рейса. Ольга рассказала, что работает преподавателем русского языка, вырастила сына Арсения. А 4 года назад в ее жизни появился Василий. На первое родительское собрание супруги пришли вместе.

Василий: Главная причина, почему мы ищем ребенка на усыновление – это мы хотим вот счастья, которое невозможно, на наш взгляд, без ребенка. Нашего совместного ребенка.

Ольга: Ищем мы маленького ребенка, хотелось очень девочку. Поскольку я… (смущаясь) такая вся рукодельная, хочется… во-первых, и повязать для девочки очень хочется… и хочется ее, там, научить…

Г. Красницкая (одновременно): Бантики завязывать.

Ольга: «Бантики» ужасно хочу. Да, потому что я растила мальчика. Не знаю, мне прям вот девчачьих этих занятий очень хочется.

Ольга и Василий уже объездили несколько городов европейской части России в поисках приемной дочки, встали на учет в местных отделениях опеки. Но даже дойти до этапа знакомства не получалось – везде отвечали, что детей нет.

Глава 1. Лабиринт чувств

Еще на родительском собрании мы посоветовали семье обратить внимание на ребят, живущих «за Уралом»: в Сибири и на Дальнем Востоке. Ольга и Василий не один час провели за просмотром анкет на сайте федерального банка данных о детях-сиротах. Сердце будущих приемных родителей ёкнуло, когда они увидели фотографию 4-летней девочки-сибирячки (по этическим соображениям, мы не будем называть ее имени). Ольга в тот же день позвонила специалисту регионального банка данных.

Ольга: Они мне дали телефон опеки, потом в опеке сказали: «Ну присылайте документы». Я им отправила, сегодня они сказали, что «мы всё посмотрели, передали ваши контакты в детский дом, ждите, вам позвонят». И такая милая там женщина из этого детского дома. Сказала: «Мы так рады, что вы появились. Она такая девочка… Ее вот обнимать, целовать всегда хочется – такая милая. Но совершеннейший Маугли. Приехала – на имя не откликалась, не поворачивалась. Даже вот накормить ее было сложно. Она худеть стала. Не ела. Видимо, знаете, как – какой кусок найдет, когда проголодается, что-то и съест. Ела руками, хватала со стола».

Корр.: Ой, ой, ой…

Ольга: А через месяц где-то она стала уже брать взрослых за руку, стала показывать игрушки, если какие-то нравятся – просить их дать. Но общается только звуками.

Корр.: Если ребенок в 4 года не откликается на имя, нужно быть готовым, что реабилитация будет очень серьезная. Потому что первые три года жизни – они самые важные. Судя по тому, что вы описываете, ею просто не занимались.

Ольга: У меня тоже такое же подозрение. Я вот еще подумала, может быть, надо было их спросить про ее историю. Ведь если папа был ограничен в правах. Потом ограничение в правах вступило в законную силу. Они вот сейчас подали иск на лишение родительских прав. Это же всё время. Если они говорят, что она у них с июля. Где она была до июля…

Корр.: Действительно, попробуйте узнать…

Ольга практический каждый день связывалась с детским домом, выясняя всё новую информацию. Это давало не только пищу для размышлений, но и подпитывало ее внутреннюю тревогу, которая нарастала день ото дня...

Ольга: Мать давно лишили родительских прав. А папа младше мамы сильно… Папа лишал маму родительских прав. 3,5 года она жила у мамы. У бабушки всего полгода, оказывается. То есть она всё время была у мамы, а потом такой «волчонок» бабушке достался… А про папу сказали: был какой-то сигнал (от соседей или от кого-то) – он ее где-то оставил. И его найти не могли. Через неделю он объявился на чуть-чуть.

Наша героиня была готова хоть на следующий день вылететь в регион. Но оказалось, что девочка находится на обследовании в другом городе. Ольга с трепетом ждала, когда ей позвонят из детского дома и сообщат, что малышка покидает больницу. И долгожданное приглашение в отдел опеки за направлением прозвучало!

Корр.: Ну что, готовитесь к вылету? Волнуетесь?

Ольга: Ну конечно, волнуюсь. Как там всё это будет – непонятно. Что получится – не знаю. Какая-то такая всё-таки ситуация неоднозначная.

Корр.: Удачи вам! Держитесь! Слушайте себя, сердце. Если какие-то сомнения, будем советоваться со специалистами.

Ольга: Спасибо вам огромное!

Наконец встреча произошла. Вот только в чувствах Ольги случился разлад, о чём нам сообщил Василий. Конечно, мы сразу связались с ней, а наши специалисты выездной школы приемных родителей – и врач, и психолог – были готовы подключиться для консультации в любой момент. Для них Ольга сняла небольшой видеоролик во время встречи с девочкой.

Ольга: Из того, что вот я заметила и что преподаватели говорят… У нее есть интерес ко всем предметам, которые вокруг. Смотрит, но очень-очень кратковременно. Речи нет. На меня не реагирует она вообще никак. Ну вот конфету ей хотелось, чтобы открыли, она подошла ко мне, дала коробку, чтобы я ей открыла. Но опять – не смотрит. Просто протягивает, там, молча и всё. На фотографиях она вообще какая-то другая. На видео, может быть, лучше это видно. Она, конечно, расположение к себе вызывает. Она приятная девочка. Наверное, когда-то же случится этот контакт!

В надежде наладить общение Ольга еще несколько раз приходила в детский дом. Но ничего не менялось, контакт не складывался. Стало очевидно, что проблемы у девочки достаточно серьезные.

Ольга: Я просто не понимаю, с какой стороны к этому подходить ребенку. Ты же не можешь всё время смотреть: «Ну миленькая, ну хорошенькая». Ну хочется и взаимодействия с ребенком. Какого-то отклика эмоционального.

Дело осложнялось еще и тем, что сведения, которые Ольга почерпнула из медицинской карты ребенка, из выписки после недавнего обследования в больнице и из рассказов персонала детского дома, очевидно противоречили друг другу. Например, одна из сотрудниц учреждения сказала, что живет по соседству с семьей девочки много лет. По ее словам, с кровной матерью малышка прожила всего несколько месяцев, потом долгое время – у любящей бабушки и отца. Бабушка-то первой и заметила проблемы в развитии внучки и начала водить ее по врачам.

Ольга: Я прочитала всю карту: от перинатального развития до момента, когда ее в детдом забрали. Карта там… ну слушайте: это почти «Война и мир» по толщине.

Оставалось только гадать, по какой причине всё-таки ребенок в итоге оказался в детдоме и почему в столь плачевном психологическом состоянии…

Какое же решение приняла Ольга, взвесив все «за» и «против»?

Ольга: В общем, вышла я из детского дома. Если бы мне сказали, что… какие-то перспективы есть у ребенка, я бы, конечно, ее забрала. Вкладывать в нее мне не жалко. И силы у меня есть на это, и время, и всё прочее. Очень трудное решение, с одной стороны. Я себя, конечно, ужасно виноватой чувствую. С другой стороны – испортить жизнь и ей, и себе, тоже не хочется.

Ольга готова была оплатить дополнительное медицинское обследование девочки, чтобы понять, в чём всё-таки ее проблемы, как их можно решить и есть ли у них с Василием для этого реальные возможности. Но директор детского дома разрешения на это не дала. Возникла ситуация полной неопределенности: и по времени, и по перспективам развития событий. Мы заверили супругов, что теперь девчушка стала подопечной проекта «Детский вопрос», а значит, будем внимательно следить за ее дальнейшей судьбой, добиваться разрешения медицинских противоречий и уже по итогам – искать семью.

Глава 2. Бюрократический лабиринт

Впереди были праздничные дни, Ольга с тяжелым сердцем собиралась в Москву. Но накануне отъезда всё-таки решила встать на учет у регионального оператора банка данных о детях-сиротах.

Ольга: Регоператор показала мне несколько анкет. Их совсем было мало. Она сказала: «Это все, которые соответствуют вашим критериям». Единственное, что она сказала, – какие у них есть органы опеки в городе.

Ольга приехала в отдел опеки одного из районов – и там ей повезло чуть больше.

Ольга: Там вообще такая замечательная женщина… и она мне показала анкеты. Там 30 анкет! Мальчиков и девочек. Это раза в два, наверное, больше, чем регоператор мог показать. Представляете? В общем, Маша – это ее оказалась.

Еще до поездки в регион наша героиня отобрала несколько анкет девочек, которые ей понравились. Среди них была и 4-летняя Маша – смуглая девчушка с большими карими глазами и застенчивой улыбкой. Вот только специалист регионального банка данных ответила Ольге сразу…

Ольга: «Нет-нет, там точно тетя, она уже установила факт отцовства и оформляет опеку». Говорю: «Ну давайте в опеку позвоним?» – «Я не собираюсь каждый день звонить в опеку!»

К слову, в районном отделе опеки эту родственницу никто не видел.

Ольга: Какая опека оформляется, если даже направления нет? При этом в их учреждении она полгода.

Ольга хотела написать заявление, что готова взять направление и познакомиться с Машей. Но его не приняли, сказав: «А вдруг тетя всё-таки оформляет документы?» Правда, обещали к концу ноябрьских нерабочих дней всё уточнить. Ольга вернулась в Москву. А мы обратились в региональное министерство образования к начальнику отдела по взаимодействию с муниципальными органами опеки и попечительства.

Корр.: Есть такая девочка у вас там – Мария. У нее в банке данных указано два прочерка: и в графе «мать», и в графе «отец». При этом и мы предварительно выясняли, и кандидату сказали, что некая «тетя» установила отцовство и уже прямо оформляет опеку. В отделе опеки района, где числится девочка, про эту тетю никто не слышал. Там неизвестно даже, кто мать. Никто не брал направление. Но при этом кандидату с готовыми документами направление дать отказались. И даже заявление отказались принять на выдачу направления.

Начальник отдела: Я не готова сейчас комментировать, пока я не выясню ситуацию. Вы знаете пока с точки зрения кандидата, я пока вообще ситуацией не владею. Я завтра буду на работе, я как раз этим вопросом займусь.

Уже на следующий день мы выяснили, что никакого решения суда об установлении родства нет, и можно получить направление на знакомство с Машей. После ноябрьских праздников Ольга с Василием вылетели в Сибирь вдвоем. Как и в первый раз, мы были рядом.

Корр.: Ну как там у вас дела, что произошло?

Ольга: Ну мы вообще довольные, как слоны. Она такая… стесняшка, глазами стреляет, но молчит, нас боится пока. Ну я думаю, это ничего страшного. Вообще там представляете, какая история: сказали, что ее нашли – компания три бомжа. Тетка и два дядьки. И на фотографии вы бы видели: это вот просто… для фильма «Маугли» абсолютно ничего бы переделывать не приходилось! Она вообще не говорила. Сейчас вот она уже разговаривает. Говорят, что у нее такие успехи, что она там и старается, и память есть. И что интеллект сохранен. И что всё нормально. И помощница. С психологом поговорили, с соцработником, с медиком. И все о ней только хорошее говорят. Мы спросили: «Будешь завтра с нами играть? Будешь нас ждать?» Покивала вроде так даже.

Корр.: Вас вместе пустили, с Василием?

Ольга: Да, да.

Корр.: Ну здорово. А ему трубочку не дадите?

Ольга: Даю!

Василий (весело): Здрасьте-здрасьте!

Корр.: Ну как ваша встреча прошла?

Василий: Превосходно! Эмоции переполняют. Нам очень понравилась. Вообще всё… всё замечательно.

Корр.: Ну что, вы еще будете думать или уже определились?

Ольга: Не, чего думать-то? Нет, конечно! Такой ребенок милейший!

Корр.: Вам нужно подать заявление с просьбой назначить вас опекуном конкретно этого несовершеннолетнего ребенка. Чем раньше подадите, тем быстрее завертятся шестеренки. Потому что запускает механизм оформления именно подача заявления. Не «подписанное согласие».

Ольга: Поняла!

В тот же день Ольга и Василий пошли в отдел опеки, чтобы подписать согласие стать Машиной семьей, подать заявление… Но там их ждал сюрприз.

Ольга: Сейчас они проходят диспансеризацию. Нам говорят, что без вот этой вот диспансеризации ее не отдадут.

Корр.: Просто по закону комплект документов должен быть не только от родителей, но и от ребенка. Она действительно должна пройти медобследование. У вас заявление-то приняли хотя бы?

Ольга: Нет. Потому что нет дурацкого этого медицинского заключения. Без заключения они не принимают заявление.

Ольга общалась с врачом и прочитала медицинскую карту Маши. Этого достаточно для подачи заявления. Через несколько дней, пользуясь нашими советами, Ольга всё-таки сумела настоять на подаче заявления о назначении ее опекуном девочки. Однако супругов ждал новый сюрприз: сотрудники местного отдела опеки попросили ее предоставить… новый акт обследования жилья, хотя он был сделан всего пару месяцев назад. За 17 лет, что действует проект «Детский вопрос», мы впервые столкнулись с таким требованием…

Корр.: Все документы в целях усыновления и опеки (кроме медицинской справки) действительны год. Медицинская справка действует полгода.

Ольга: Я ей тоже говорю, что справка действительна! Она говорит: «Нет, у меня написано, что обследование жилищных условий делается при установлении опеки».

Корр.: То есть они хотят, чтобы вы акт обследования проводили каждый месяц, когда им захочется… А какая «медицина» должна быть особая, с которой вас должны познакомить, чтобы у вас принять заявление? Ладно. Не переживайте, всё хорошо. Разберемся.

Ольга: Спасибо, спасибо…

Корр.: Как у вас там? Как малышка?

Ольга: Слушайте, ну хорошо. Привыкает так постепенно. Уже на коленях сегодня сидела у меня. Такая воображуля. Вчера я ее провожала до группы. Она с шариком пошла. И я смотрю, только за дверь – у нее прям походка поменялась. Попой крутит! Такая вся деловая с этим шаром… Такая она аккуратистка. Сегодня, кстати, ребята мои сказали, что в банке данных в федеральном поменяли ее анкету… И там вообще такой ребенок. С руками отрывать просто!

Корр.: А уже всё! А уже ваша!

Ольга: Да. Ну будем надеяться. Вряд ли они там придумают кого-то…

Корр.: А кого они могут придумать? У вас действующее направление, никто его не может взять больше.

Ольга: В выходные, представляете, оказывается, в детский дом ходить нельзя. Я прям огорчилась.

Корр.: Странно… Обычно разрешают посещения. Это если первое знакомство – там нужно, да, чтобы кто-то показал документы, всё рассказал. А так – бывает, что разрешают.

Ольга: Мне так обидно, она уже привыкла. Она сегодня так обрадовалась. Забрали ее на обед – она чуть ли не со слезами пошла. И так жалко это время, просто оно тянется и тянется! Какой-то ужас! И когда они всё это, наконец, доделают… не знаю. «У нас с вами одна цель». Я говорю: «Не, у меня такое ощущение, что у нас с вами разные цели».

Василию пришлось вернуться в Москву – на работу. Он очень переживал, что Ольга остается – в чужом городе и со всеми проблемами – одна.

Василий: Пожалуйста, не бросайте Олю!

Корр.: Нет, Олю мы не бросим. Если понадобится, будем звонить и в отдел опеки, и в вышестоящие инстанции.

Василий: Заявление мы-то подали. Но это не означает, что оно будет положительно рассмотрено. Непонятно вообще, что там происходит с точки зрения уже даже здравого смысла. Извините за эмоциональность… Надо что-то подключать! Может быть, до прокуратуры. Пускай они проверяют законность действий… Очень жаль, конечно, что я уехал…

Корр.: Она уже записалась на прием к главе администрации на завтра, на два часа.

Василий: Глава какой-то администрации – это ни о чём.

Корр.: Нет, нет. Дело в том, что отдел опеки – это подразделение этой самой администрации.

Мы вновь обратились к начальнику отдела по взаимодействию с муниципальными органами опеки и попечительства региона. И связались с администрацией района, к которому относится детский дом, где жила Маша. На следующий день Ольга звонила в редакцию с новостями.

Ольга: Ну… позвонили мне утром. Сказали: «Приходите!» Документы отдали. Через два часа я буду в детском доме. Страшно!

Корр. (с улыбкой): А чего страшно-то?

Ольга: Вдруг ей дискомфортно будет… будет бояться. Всё же новое, всё непонятное. Куда тащат, что хотят…

Корр.: Ну, конечно, ей будет какое-то время дискомфортно и страшно. Но что делать? Зато у нее теперь будет мама. И папа.

Ольга: Ну да, да, да.

В тот же день Маша покинула детский дом вместе с новообретенной мамой.

Корр.: Алло, Оля, ну что? Уже вместе?

Ольга: Да, сидим билеты оформляем, в 10.50 завтра вылетаем. (Маша фоном: «Ура!», Ольга – Маше) Получилось? Молодец! (Корреспонденту). Я так рада! Спасибо вам большое…

Вместо эпилога

Следующим утром наш корреспондент вместе с Василием встречал Ольгу и Машеньку в московском аэропорту. Семья наконец-то воссоединилась.

Корр.: Как полет?

Ольга: Очень хорошо! В самолете сначала так, конечно, сидела… Но не хныкала. Ничего! А потом стала пространство осваивать, уже и ноги наверх и голова вниз, и всё, в общем, ей понятно было. (Повернувшись к Маше). Да, Машечка? Ну ладно тебе, не хмурься. Уже там и хохотала, и всё. Сейчас просто чужие люди, опять обстановка другая…

Корр.: Ну конечно! Как у вас планы-то дальше?

Ольга: Если не брать, там, формальные стороны, то, конечно, искать логопедов-дефектологов хороших. В сад мы пока ходить не будем. Будем гулять, белок кормить. Да, Маш? (Маша отрицательно мотает головой).

Корр. и Ольга (одновременно): Нет.

Ольга: Опять «нет».

Корр.: Ничего страшного, Машунь, освоишься.

Ольга: Всё будет хорошо! Не волнуйся.

Корр.: Самое главное, что всё, вы теперь вместе.

Ольга: Ой, не говорите… Наконец-то. Почти две недели я там сидела. Ужас!

Корр.: Это без учета того, что вы туда еще раз уже мотались.

Ольга: Да, да… Ну всё, всё, не плачь, Маш. Мы с тобой договорились: я тебя люблю, я тебя защищаю. Ничего не случится, я рядом. Не бойся!

Корр.: С мамой всё хорошо будет. Всё, схватилась!

Ольга: Ну и молодец! Держись крепко. Я с тобой так и буду рядом. И в обиду тебя никому не дадим. Всё, ты теперь наша семья.

Продолжение следует…

Не каждый приемный родитель может так стоически, как Ольга и Василий, пройти все преграды. Не у каждого есть рядом толковые специалисты, которые помогут выбраться из лабиринта бюрократии. Не за каждой спиной, как у участников «Поезда надежды», такая мощная круглосуточная поддержка, позволяющая разобраться с собственными, порой весьма противоречивыми, чувствами и сомнениями.

Уже сейчас мы можем сказать, что возникшие в дистанционном рейсе трудности – темы для будущих выпусков «Детского вопроса». Надеемся, что сюжеты нашего радиожурнала будут полезны многим.

И, конечно, мы продолжаем рассказывать о детях, которым очень нужны неравнодушные близкие люди. Мудрые, надежные и заботливые. Мама и папа.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

В одном из детских домов Хабаровского края вот уже полгода живут дружные сестры: 4-летняя Лиза, 5-летняя Женя, и 7-летняя Диана. Девочки похожи друг на дружку – русые волосы, карие глаза-искорки. А вот по характеру сестры совсем разные! Об этом мы узнали от их воспитателя, Анны Утробиной.

А. Утробина: Они хорошо играют втроем. Но, если же, допустим, Диана любит порисовать, девчонки в этом участие не принимают. Если, допустим, Елизавете садишься читать книжку, Женя немножко в сторону отходит, не любит она, чтобы ей читали книжку.

Маленькая Лиза – обаятельная и любознательная. Ей нравится смотреть мультфильмы, играть в куклы и лепить из пластилина. Еще артистичная девчушка обожает танцы. Как и многие малыши в этом возрасте, Лиза задает много вопросов взрослым и бывает непоседливой.

А. Утробина: Елизавета у нас такая веселушка-хохотушка, здесь нужно применять к ней методы игровые. Даже, допустим, уборка за собой игрушек, с которыми поиграла. Если девчонкам постарше можно сказать: «Девочки, готовимся ко сну, начинаем убирать игрушки», они начинают убирать, с Елизаветой нужно это в игровой форме, принимать активное участие.

Средняя сестра – Женя – более спокойная, не по годам рассудительная и терпеливая девочка. Из-за скромности ей бывает сложно влиться в новый коллектив. Но неловкость быстро развеивается. И тогда Женя готова без умолку пересказывать любимые истории, придумывать игры для всех. Дружба для нее очень важна.

А. Утробина: Женя – она любит детскую косметику, она вот будет смотреться в зеркало, красить ногти она уже у нас научилась. Она будет прихорашиваться… Вовсю за собой ухаживает. Маленькая леди! Женя такая более задумчивая, она если чего-то не хочет делать, она может замкнуться в себе. Поэтому с ней нужно потратить время и сесть поговорить, объяснить – она всё поймет и начнет делать то, что от нее просит взрослый человек.

Старшая из сестер, Диана, учится в первом классе. И ей очень нравится ходить в школу, хотя так было не всегда.

А. Утробина: Первого сентября я ее собирала в школу, заплетала ей банты большие белые (ну чтобы была настоящая первоклассница!), в ее глазах был испуг. Сейчас она – что приходит со школы, что идет в школу – у нее веселье в глазах, ей там хорошо. Диана у нас усидчивая. Она старается, выполняет она все домашние задания и в школе принимает активное участие, тянет руку на уроках, чтобы ответить.

Смелая девочка сама вызвалась рассказать о себе нашему корреспонденту.

Корр.: Диан, скажи пожалуйста, что тебе больше всего нравится в школе?

Диана: Писать. Цифры нравится мне еще учить.

Корр.: И сколько цифр ты уже знаешь?

Диана: Десять!

Корр.: Что ты любишь делать после школы?

Диана: Мне мультики нравятся.

Корр.: Про кого тебе больше нравятся мультики? Про животных или про каких-то персонажей сказочных?

Диана: Сказочный мир нравится.

Корр.: Может быть, тебе еще что-то нравится?

Диана: Играть в куклы.

Корр.: Наверное, в дочки-матери?

Диана: Да.

Корр.: Тебе кем больше нравится быть: дочкой или мамой?

Диана: Мамой.

Корр.: Играешь с подружками?

Диана: Да.

Корр.: Много друзей?

Диана: Да, много.

Корр.: Хороший друг – он какой, как думаешь?

Диана: Это Варя!

Корр.: А вот чем тебе нравится Варя?

Диана: Она не ябедничает.

Корр.: Если ты ее о помощи попросишь, она придет на помощь?

Диана: Да.

Корр.: А это важно для дружбы, как ты думаешь?

Диана: Да.

Корр.: А вот если поссорились и не можете сами примириться, можно позвать взрослых помочь вам?

Диана: Да!

Корр.: Вообще ты часто с ребятами ссоришься?

Диана: Нет.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Диана, кем ты мечтаешь стать?

Диана: Полицейским.

Корр.: Ух ты!

Диана: Просто там всех арестовать можно…

Корр. (с улыбкой): Всех или только преступников?

Диана: Преступников!

Корр.: Всё-таки хороших людей мы будем защищать?

Диана: Угу.

Быть защитой для тех, кто слабее, Диана научилась давно – когда стала старшей сестрой. Воспитатели говорят, что теперь девочка стремится помогать всем окружающим, умеет поддержать того, кто грустит. Общение с другими ребятами «подзаряжает» ее. Почти так же, как творчество.

Корр.: Ходишь ли ты на какие-нибудь занятия в кружки, в секции?

Диана: Да, к нам приходит тетенька и учит нас рисовать.

Корр.: А тебе чем нравится рисовать: красками или карандашами?

Диана: Карандашами.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Диан, какое твое любимое время года?

Диана: Зима.

Корр.: Многие не любят зиму, говорят, что им холодно, неуютно, одежды много надо носить. А тебе как?

Диана: Хорошо, можно на санках кататься!

Таких разных сестер объединяет одно желание – найти любящую семью. Анна Михайловна тоже верит, что в судьбе девочек настанет белая полоса.

Корр.: Как вы думаете, какая семья подойдет девочкам?

А. Утробина: Наверное, такая более активная семья, потому что они вот когда по одному – девчонки – они намного спокойнее. Когда они собираются вместе, естественно, они начинают играть, смеяться, бегать. Уже о спокойствии не идет речь. Не посадишь их по разным углам, чтобы они сидели смотрели в телевизор – нет, это не про этих девчонок. Если ты идешь на кухню, они идут с тобой: «Мы вам поможем». Допустим, что-то приготовить такое вкусненькое – они у нас самые первые. Ну, естественно, потом покушать – самые первые…

Корр.: То есть всё интересно.

А. Утробина: Да-да. Трое детей в доме – это нужно иметь большой жизненный потенциал, иметь на это силы и время, чтобы заниматься с ними.

Корр.: Как вы думаете, в семье может быть еще кто-то из детей? Кровный, приемный…

А. Утробина: Я думаю, да, потому что дети общительные.