После напряженной трудовой или учебной недели, конечно, хочется достойно провести выходные дни. Прогулка по зимним улицам, встреча с друзьями или день, проведенный в домашнем уюте… не так важно, что вы выберете сегодня. Главное – то настроение, которое будет сопровождать вас. И чтобы сразу настроить его на нужную волну, мы поделимся с вами «маленькими радостями» – долгожданными новостями о ребятах, которые проведут этот субботний день с близкими. Так получилось, что путь к семье каждого из них длился не один год. Но чудо в жизни наших подопечных произошло. Чудеса ведь бывают. Особенно, когда в них по-настоящему верят!

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Восемь лет назад в семье дружных сестёр Маши и Вики случилась беда: их родители погибли, девчонки попали в учреждение для сирот. Там и росли они, год за годом привыкая к жизни в казенных стенах. У артистичной, эмоциональной Вики открылся талант к пению, а у скромной, старательной Маши – к рукоделию и рисованию. Сёстрами гордились воспитатели, но не было в жизни девочек самого главного…

Н. Никульшина: Наши замечательные условия не могут заменить семьи. Но девочки от нас ушли. Они ушли к таким замечательным людям, как Татьяна и Олег. И мы рады, что они нашли друг друга.

Наша собеседница – Надежда Никульшина, заместитель директора московского учреждения по социальной работе.

Корр.: Скажите, пожалуйста, какое впечатление на вас произвели кандидаты, которые приехали знакомиться с Машей и Викой?

Н. Никульшина: Татьяна и Олег – очень приятные люди. Очень искренние, добрые – это сразу видно, и девочки тоже это поняли. И хорошие взаимоотношения у них с первого знакомства – с маленьких, недолгих прогулок, поездок в парк.

Корр.: Как вам показалось, Татьяна и Олег сразу приняли решение о том, чтобы забрать девочек, или присматривались?

Н. Никульшина: Татьяна и Олег заявили администрации сразу же после знакомства, что больше детей они искать не будут. И что девочки даже если не будут готовы перейти в семью, они всегда будут помогать им, будут для них наставниками. И вы знаете, именно тогда у нас появилась уверенность за будущее воспитанниц. Потому что дальнейшая жизнь после совершеннолетия – детям очень нужна поддержка, одобрение взрослых, имеющих жизненный опыт. И просто необходимо – любящие бабушка, дедушка для их будущих собственных детей. 

Корр.: Надежда Ивановна, а сами Маша и Вика долго принимали решение? Всё-таки возраст у них уже подростковый, сложный.

Н. Никульшина: Девочкам, конечно, сложно было менять привычный уклад жизни. И вначале они себя вели настороженно. А спустя недолгое время нашли общий язык с Татьяной и Олегом. Начали с ними переписываться ежедневно, ждали их приезда, радостно встречали, обнимали. Мне хочется еще сказать о матери Татьяны, бабушке. Вы знаете, очень хорошо, что не только с Олегом и Татьяной девочки нашли общий язык, но и бабушку полюбили. Они ездили в гости к бабушке, вместе собирали ягоды, пекли пироги. Довольные девочки возвращались, привозили с собой и собранный урожай, и пироги, которые собственноручно испекли.

Корр.: Здорово!

Так сложилось, что детей у Олега и Татьяны до появления приемных дочек не было. Теперь в их семье живут сразу два подростка – 15-летняя Маша и 13-летняя Вика.

Н. Никульшина: Конечно, как и у любой семьи, в которую только пришли дети, вначале идет довольно-таки сложный период. Потому что детки обустроиться должны. Но Татьяна и Олег всегда внимательны к советам психолога и директора пансиона. И мы уверены, что эта семья всё преодолеет.

Корр.: А девочки уже начали называть мамой, папой – не знаете?

Н. Никульшина: Так как они взросленькие достаточно, этот период у них больше времени займет. Но уже пробуют называть.

Корр.: Ну надо же! Мы очень рады за девочек.

***

Ивану из Свердловской области уже 17 лет. Ваня очень давно хотел, чтобы в его жизни появился такой человек, которого он вновь смог бы назвать «мамой». И вот однажды в детский дом пришла Светлана...

Светлана: Мы в 2018 году пришли в проект «Гостевая семья» в Екатеринбурге. Мы прошли школу гостевых семей – ну это что-то наподобие школы приемных родителей, там только больше упор на подростков идет. В мае 2018 года мы пришли в детский дом как волонтеры, познакомились с ребятами. Изначально мы взяли Диму. Но детский дом закрывался к сентябрю, их всех расформировывали, и Ваня один, получается, уехал в другой район. Я всё лето думала тоже его взять, как-то у меня душа к нему лежала, хотя мы не общались. Мы решили тоже и его брать в нашу семью на каникулы, на выходные. Получается, мы и Диму, и Ваню с разных детских домов забирали.

Мы с Ваней познакомились больше 10 лет назад. В детский дом он попал вместе со старшей сестрой – 8-летней Аней. Интервью с детьми звучало в нашем радиожурнале, информацию о них мы размещали на сайте проекта, но поиски семьи для ребят затянулись… Аня выпустилась из детского дома, вернулась к кровной матери. Кстати, с братом девушка переписывается в соцсетях и по сей день. И вот, наконец, случились перемены в жизни нашего подопечного – Ваня с недавнего времени живет в приемной семье. Легко ли ему удалось в нее влиться спустя столько лет жизни в детском доме?

Светлана: С Ваней было по-всякому. Он периодически, так скажем, пропадал. Он не мог привыкнуть к правилам, которые есть в семье. Провоцировал какую-нибудь ссору и отсиживался в детском доме пару недель.

Корр.: А с чем было тяжело смириться?

Светлана: Например, я его ругала за вредные привычки. Еще он обманывал меня по всяким мелочам. Правда вскрывалась, его это раздражало всё, и он смывался в детский дом. Там отсиживался, потом снова выходил на контакт. Вот так мы первый год и прожили. Потом у нас была такая сильная ссора… на 2 месяца мы разошлись, но всё-таки помирились, и мы все вместе, всей семьей поехали в Крым на машине. И Ваню забрали тоже с собой. Он даже не верил, что его возьмут.

Корр.: Летом какого года?

Светлана: Это был, получается, 19-й год. Тоже нас поездка сильно так сплотила. И Ваня чувствовал, когда все вместе были в Крыму, что мы одна семья.

Осенью 2019 года Ваня пошел в 9-й класс. Он продолжал приезжать к семье по выходным, а когда случилась пандемия, «гостевой» затянулся, и подросток перебрался к ним насовсем.

Светлана: Он молодец. Он очень изменился за эти 2 года. Сейчас вообще меня радует своим отношением к учебе.

Корр.: Какое самое-самое глобальное изменение в нём произошло?

Светлана: Вы знаете, он так мягче стал намного. То есть раньше он… может быть, не мог поверить, что это всё по-настоящему в его жизни. Он всё время, может быть, ощущал какой-то подвох, что я вот не выдержу и всё, мы от него откажемся. Потому что он себя считал трудным человечком. Из-за этого комплексы какие-то свои были. Он сейчас очень поменял отношение, например, к моей младшей дочери. Раньше он говорил, что не любит маленьких детей, а сейчас он больше всех с ней сидит, он не раздражается, когда что-то по 10 раз объясняет одно и то же. В плане и характера… очень поменялся. Ну и вообще отношение к семье изменилось.

Корр.: А как младшие отнеслись к тому, что у них есть теперь три старших брата?

Светлана: Девчонки вообще приняли сразу. С Артуром, со старшим, конечно, были проблемы. Потому что они все подростки, территорию делили, и ревность очень сильная была.

Корр.: Как научились справляться?

Светлана: Время и разговоры, постоянные разговоры. Но сейчас всё хорошо. Они нормально общаются. Не сказать, что друзья, но такие хорошие, достойные отношения.

Я свое очень сильно мировоззрение поменяла. Потому что даже такие взрослые ребята, вообще уже почти мужчины, в душе дети абсолютные. Для них это очень важно – называть кого-то мамой, чувствовать себя, как все. Ване это было важно с самого начала. Практически через 3 месяца он спросил, может ли он мамой называть. Потому что всем детям нужна мама.

Всем детям нужны не только мамы. Папы, между прочим, тоже хорошо справляются с родительскими обязанностями. Сегодняшняя «История с продолжением» как раз об одном таком приемном отце. Его зовут Александр. Он из Санкт-Петербурга. Нашему герою пришлось лететь за сыном на другой конец страны. Десять тысяч километров, почти двенадцать часов на самолете с пересадкой в крупном городе Сибири. Но разве всё это преграда, когда судьба буквально зовет тебя в путь?

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Александр: Сашу мы давно видели в базе – на тот момент его посещали, и нам отказали. Спустя 4 года мы расширили жилплощадь, и в очередной раз я, перебирая какие-то анкеты, наткнулся на Сашину, которую сохранил себе в закладках на компьютере на рабочем несколько лет тому назад. И увидев, что он продолжает находиться в федеральной базе, я позвонил…

Корр.: Александр, у вас есть еще один ребенок приемный, но вы задумались о том, чтобы принять в семью еще одного. Почему?

Александр: Наверное, у каждого приемного родителя есть желание самореализоваться, построив семью, и было понятно спустя несколько лет, что это не последний ребенок. Плюс наш психолог сказала о том, что есть необходимость для него в брате.

Сюжет о 13-летнем Саше из Магаданской области прозвучал еще в прошлом году, в одном из майских выпусков радиожурнала. Сашка обожает футбол и музыку, о чём с удовольствием рассказал во время интервью. Но было заметно, что вопросы о семье для него были на грани чего-то очень сокровенного.

Из выпуска №453:

Корр.: Ты хотел бы попасть в семью?

Саша (после паузы): Я не знаю… Хотел бы, да.

Корр.: А почему такие сомнения? Ты думаешь, что ты уже слишком большой?

Саша: Ну да…

Корр.: Вот если бы нашлись люди, которые тобой заинтересовались, ты бы с ними познакомился или сразу сказал «нет, мне не надо»?

Саша: Я бы так не сделал. Я бы познакомился.

Корр.: А вот если бы тебе эти люди понравились… ты им тоже понравился… Не побоялся бы с ними поехать – в их семью?

Саша: Нет! Если бы понравились, то нет. Не побоялся бы.

Корр.: Какая должна быть семья? Вот чтобы тебе понравилась.

Саша: Дружелюбные. Чтобы не ссорились… никто в семье. А вдруг там будет братик, сёстры… Вдруг!

Корр.: А как ты думаешь, какой должна быть мама?

Саша: Главное – чтобы любила.

Корр.: А папа?

Саша: Чтобы тоже любил. И уверенность давал, показывал…

Корр.: А как ты думаешь, родители должны быть строгими или всё разрешать?

Саша (с улыбкой): Строгими.

Корр.: Строгими?

Саша: Средними.

Корр.: А, средними! (С улыбкой). Понятно, то есть иногда разрешать, иногда воспитывать?

Саша: Да.

Несколько месяцев спустя специалист регионального банка данных о детях-сиротах сообщила нам, что за мальчишкой вот-вот приедет опекун. Это и был Александр. Но лететь наобум, конечно, было рискованно. Поэтому контакт с будущим сыном наш собеседник налаживал, что называется, «на берегу».

Александр: Мы договорились наладить связь сначала с директором учреждения, была отправлена куча фото, видеоматериалов о том, как живет наша семья. После этого воспитатели учреждения посредством своих телефонов давали возможность с ним пообщаться уже онлайн. Он практически на второй день сказал: «Да, я хочу, чтобы вы меня забрали». И уже дальше было понятно, что нужно билеты бежать покупать.

Корр.: Вот вы приехали… как это было?

Александр: На тот момент, конечно, действовали ограничения, но в силу того, что у нас в принципе было всё готово к его приему, нам пошли навстречу, всё достаточно быстро было сделано со стороны органов опеки Магаданской области. Мы на улице встретились… Конечно, ты приходишь на территорию учреждения – высовывается куча голов из окон. Всем настолько любопытно. И он, конечно, чувствовал себя не очень комфортно, потому что и сверху смотрят дети, и воспитатели в том числе. Пообщались живьём и уже утвердили, что нужно брать с собой, что не нужно брать с собой. Он беспокоился о том, подарить ли ему свой телефон кому-то из друзей из детского дома.

Корр.: Ого! А вообще как-то провожали вас или просто документы подписали, вещи собрали и уехали?

Александр: Директор детского дома на прощание сказала фразу: «Дождался». Это, конечно, было так громко достаточно. Когда мы уезжали из учреждения, я расспросил его, он говорит: «Я так нервничаю, что у меня даже щека дергается».

Корр.: Ничего себе…

Александр: В целом он себя поувереннее чувствует на сегодняшний момент.

Корр.: Я так понимаю, адаптация у вас, наверное, еще идет.

Александр: Я не могу сказать, честно. Потому что у меня впечатление, что у нас адаптация идет у младшего. Саша – он бабушку называет «бабушка» (маму мою), мне открыто не прилетает «папа», но я, собственно говоря, и не за этим.

Корр.: Есть что-то такое, что в нём изменилось за эти месяцы?

Александр: Да, конечно. Он больше всего переживал за уровень своих знаний школьных. Здесь стало понятно, что там практически ноль, и мы здесь кушаем двойки достаточно плотно. Но тем не менее, мы умудрились как-то его подтянуть, где у него дыры – репетиторов наняли. Он себя оценивает, говорит: «Представляешь, я уже не употребляю вот эти все слова-паразиты» (любимое было – вот эти неопределенные формы глагола: «заэтовать», «переэтовать» – этими словами можно было назвать вообще всё, что угодно, любое действие). Я говорю: «Ну, растешь! Адаптируешься!»

Корр.: Вы изначально искали ребенка младше того, который есть у вас. Были ли сомнения насчет подростка?

Александр: Насчет Саши сомнений не то что не было, знаете, мы даже глобально не задумывались о том, какие могут быть болячки или еще что-то. Полнота картины – она вырисовывается вот сейчас. Поскольку вылезают какие-то особенности и психологические, и по здоровью, и прочее-прочее. Я не бью себя по рукам, что я сделал что-то неправильно. Мы живем, и кроме взаимодействия между детьми, которое мы сейчас продолжаем налаживать… Поскольку младший ребенок – он в принципе себя чувствовал старшим, в какой-то момент он пару недель спустя сказал: «А зачем мне второй папа?» Саша же, естественно, должен себя поставить в роли старшего брата – и он со школы его заберет, и еще куда-то отведет, если меня нет (я на работе). У них каникулы – он и приготовит. Он в этом плане молодец.

Корр.: История с тем, что Сашу находили несколько лет назад и потом обнаружили его анкету еще раз – вы ее Саше рассказывали?

Александр: Да, Саша знает, конечно. В онлайн-общении я ему рассказал, что дело было вот так. Где-то спустя месяц он мне выкатил претензию на эту тему: «Почему ты не настоял тогда, ведь всё в моей жизни могло сложиться по-другому». Но знаете, это такая детская история…

Корр.: Детская обида.

Александр: Оно как получилось, так получилось. Он всё равно периодически обсуждает эту тему: «А что бы было, если бы…» Иногда, когда они пытаются конкурировать с младшим ребенком, он позволяет себе даже сказать о том, что: «Если бы ты меня забрал бы раньше, я может быть, был бы даже умнее, чем он».

Корр.: Исходя из ваших слов, я так понимаю, ребята между собой конкурируют.

Александр: Есть такое, да.

Корр.: Как вам удается справляться?

Александр: Вы знаете, говорят: «Оставь детей в покое, они разберутся между собой». Но на самом деле, сейчас вот это не работает. Сейчас мне приходится быть в роли судьи, потому что иногда младший себе позволяет Сашу как-то оскорбить… Саша периодически не может поставить его на место, начинает просто закипать, подходит и говорит: «Ты считаешь это нормой? Можешь с ним поговорить?» Мы, конечно, идем и разбираемся в ситуации.

Корр.: Это такой уже дипломатичный подход. Не просто дать по голове или обругать, а спросить помощи у взрослого.

Александр: Всё начинается же с примера. Я же изначально всегда спрашиваю: «Я так делаю? Если я так не делаю, значит, и ты так не должен делать».

Корр.: Логично! Александр, скажите, пожалуйста, есть что-нибудь такое, что вас в Саше зацепило?

Александр: Слушайте, наверное, последнее ваше же интервью с ним весной, на которое на просторах интернета я наткнулся после того, как открыл сохраненную анкету. Кроме этого я по словам и по интонации понимаю, что человек нам близок. Есть какие-то точки соприкосновения, от которых можно отталкиваться. И что касается музыки, в первую очередь, тоже. Поскольку у нас семья – она вся в принципе живет в музыке. Два инструмента дома. Мы постоянно об этом разговариваем, спорим…

В нашем разговоре Саша с нескрываемой гордостью говорил о семье.

Саша: Когда Александр был молодым, он пел. Это очень классно.

Корр.: Ничего себе! Он себе сам аккомпанировал или просто пел?

Саша: Сочинял стихи и музыку. Он даже выступал…

Корр.: Вот это да! Слушай, ты же тоже говорил, что хотел бы рэп-музыкантом стать?

Саша: Знаю, но пока это…

Корр.: Отошло на второй план? Судя по застенчивому смеху.

Саша: Да-да!

Корр.: Поняла. Я помню, что ты еще раньше футболом серьезно увлекался. Как сейчас? Ходишь ли ты в секцию и по-прежнему хочешь сделать карьеру в этом виде спорта или уже больше как увлечение?

Саша: Карьеру… это еще вопрос. Но я хожу, играю. Для себя.

Корр.: Опять же, чтобы в форме себя поддерживать.

Саша: Да-да-да. Как любитель.

По словам Сашиного приемного папы, подросток не любит вспоминать детский дом. И на то, мы уверены, есть свои причины. Поэтому с мальчиком говорили в основном о настоящем.

Корр.: А помнишь, о чём говорили-то в первый раз?

Саша: В первый раз мы общались будто не в первый раз. Он спрашивал меня «как дела», «чем сейчас занимаешься». 

Корр.: Не боялся тогда, что тут вот кто-то интересуется тобой?

Саша: Нет, ну чуть-чуть боялся.

Корр.: Теперь вы живете одной семьей. Саш, чем вы обычно занимаетесь все вместе?

Саша: Недавно играли в домино. Потом хотели в «Монополию» сыграть, так пока что это не сбылось. Если есть возможность, на выходных мы смотрим фильмы новые.

Корр.: Ты как – город новый изучил уже?

Саша: Ну не так прям гулял.

Корр.: Саш, вот можешь рассказать, какая у тебя семья?

Саша: Ну семья у меня… интересная!

Корр.: Чем интересная?

Саша: Хорошая семья! Все разные по характеру.

Корр.: Но уживаетесь.

Саша: Да!

Корр.: Скажи, пожалуйста, Саш, что-нибудь новенькое для себя открыл?

Саша: Новое открыл… другие дети! Вот что я открыл.

Корр.: Ты же в школу другую пошел…

Саша: Да и вообще другой разговор!

Корр.: Вообще жизнь невероятно изменилась. Ты скажи… ты сам-то, как думаешь, счастливее стал?

Саша: Я думаю, да. Да!

Корр.: Это хорошо, это главное.

Продолжение следует…

Теперь у Сашки есть не только папа, но и брат, которого раньше никогда не было. Пусть в их отношениях пока не всё идет как по маслу, хочется лишь пожелать, чтобы когда-нибудь ребят связала крепкая дружба. Потому что мы знаем и про обратные ситуации – когда пути братьев и сестёр, оставшихся без родителей, расходятся. Кто-то оказался в другом учреждении по возрасту, кто-то – по состоянию здоровья. В интересах детей органы опеки могут дать добро и на раздельное семейное устройство. Но нередко потенциальные мамы и папы переживают, как воспримет это ребенок, которого забирают без брата или сестры. Как построить с ним общение при знакомстве и в дальнейшем, чтобы он не испытывал вины от того, что уходит в семью один? Этот вопрос мы задали детскому и семейному психологу Татьяне Павловой.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Т. Павлова: Если между братьями-сёстрами нет привязанности, и считается допустимо их разделить, тогда при чём здесь вина? Мне кажется, что это какие-то, ну… переживания родительские. То есть вообще пока не очень понятно, о чём они беспокоятся. (Смеется). Если ребенок помнит, привязан, волнуется, интересуется судьбой своего брата или сестры, вопрос – почему их разделили? Что дало основание считать, что это полезно?

Корр.: Например, состояние здоровья второго ребенка. То есть этот ребенок находится в обычном детском доме, второй ребенок находится в учреждении для детей с ограниченными возможностями здоровья. И сотрудники отдела опеки сочли, что пусть хотя бы один ребенок уйдет в семью. И вот на него нашлись кандидаты.

Т. Павлова: Здесь родителям в любом случае приходится иметь дело с каким-то собственным решением. Да, они знают, что есть сиблинг. Возможно, сиблинг с проблемами по здоровью, к которым они не готовы, не могут поднять. Но при этом испытывают какую-то вину, смущение и беспокойство, что сиблинга они забрать не могут. Тогда им надо для себя решить вопрос – готовы ли они всех сиблингов от этой матери или от этого отца забирать? Есть же такие семьи, которые регулярно поставляют детей в детский дом. Зачем они вообще берут ребенка? Ну то есть со своими какими-то убеждениями и нарративами поработать, и тогда будет понятно, что именно выдавать ребенку.

Некоторые вообще этим не заморачиваются. Ну как бы есть ребенок, в базе он один. Да, где-то какие-то родственники. Ну и что? Мы к ним отношения не имеем. Такая может быть позиция.

У кого-то позиция, что да, мы беспокоимся, тревожимся, и нам дискомфортно. Тогда возвращаемся к пункту номер один… Да? (Смеется). Как они сами для себя определяют, готовы ли они поддерживать отношения своего приемного ребенка с его кровными родственниками? И здесь, в общем, не очень принципиально – это брат или сестра-инвалид, это тети-дяди, это мамы-бабушки и так далее. Готовы или не готовы? Опять-таки будем возвращаться к конкретному ребенку и смотреть – ему на пользу этот контакт и эти связи? Или во вред?

Истории могут быть разные. Одна история – это когда, например, они жили в одной семье, но ребенок, у которого есть инвалидность, например, по психиатрии, обижал, проявлял какое-то насилие к этому младшему брату или сестре. И он его боится. Я такие истории реально знаю, когда двух сестренок… их не хотели разделять, старшая сестра откровенно требовала ну такого психиатрического лечения (и у нее приступы были, она агрессивно себя вела), а младшая – у нее были сложности, но психиатрии у нее не было. И тогда логичней было бы этих детей разделить, потому что это прям большая сложность, да, устроить такую пару в семью! И тогда понятно, почему мы их поделили. И тогда там будет стоять вопрос о том, чтобы общаться, знать-не знать. И родителям понятно, почему они не могут взять такого ребенка.

Корр.: Ну да…

Т. Павлова: А другая история – когда ребенок-опорник, например… или у него есть ментальная инвалидность, но ничего плохого он своему, там, брату и сестре не делал. И воспоминания о нём теплые, хорошие. Тогда вопрос будет о том, если они всё-таки их забирают порознь, смогут ли они дальше общаться или не смогут. Как родители для себя это определят? Насколько для ребенка – того, которого они забирают… это просто воспоминание, и ему, может быть, страшно… Да, вот приехали незнакомые люди: «Мы тебя сейчас заберем» – «Ну хотя бы с братиком». Хотя они чаще в таких случаях говорят не «с братиком», а, там, «с подружкой по группе», потому что братик непонятно где, а подружка – вот она. Что вообще думает ребенок по этому поводу? И говорить надо откровенно, говорить надо то, как на самом деле семья для себя решила, только нужно на разговор выходить уже с решением. Чтобы не в зависимости от «жалко-не жалко…».

Корр.: То есть здесь нужно семье сначала для себя принять решение – взрослым? Готовы ли они общаться дальше, в каком формате они готовы общаться, и как они сами считают – нужно ли это ребенку. И, уже исходя из этого, что-то говорить?

Т. Павлова: Да. Готовы общаться, узнавать, почему не готовы общаться (опять-таки для себя имеем какую-то позицию) или готовы только информацию какую-то ребенку рассказать. Или, может быть, вообще этой проблемы у ребенка нет. Ну, например, если брат или сестра родились позже.

Корр.: Ну, или он о них просто не помнит, забыл.

Т. Павлова: Ну, или маленькие были, сразу разлучили. Там привязанность не успела сформироваться. Здесь нет каких-то решений готовых, из серии «скажите вот так – и всё будет хорошо». Это вопрос конкретного выбора каждой конкретной семьи.

Корр.: Понятно. Спасибо большое!

Сегодняшний урок школы приемных родителей может пригодиться тем, кто решится сделать шаг навстречу Вике и Вите – нашим подопечным из Магаданской области. Средняя сестра, Рита, в раннем детстве получила серьезную травму. Некоторое время назад ее перевели в специальное учреждение для ребят с ограничениями по здоровью. Вика и Витя остались жить в детском доме. Конечно, ребята мечтают, чтобы их сестренка вылечилась, но, к сожалению, это невозможно. Поэтому специалисты органов опеки приняли решение о раздельном устройстве детей. Может быть, именно вам суждено подарить семью нашим подопечным.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Вика и Витя очень похожи друг на друга. У обоих русые волосы, добрые карие глаза и ямочки на щеках. Ребята живут в согласии, а если и ссорятся, то 13-летняя Вика, как старшая, идет мириться первой. По характеру Вика находчивая, веселая и внимательная к окружающим девочка. Поэтому у нее много друзей как в детском доме, так и в школе. Учится наша подопечная в шестом классе. Она всегда очень ждет занятий по русскому языку и литературе – ее любимым предметам.

Корр.: Ты читаешь много?

Вика: Да.

Корр.: А какой твой любимый писатель?

Вика: Писатель Холли Вэб.

Корр.: А о чем она пишет?

Вика: О животных.

Корр.: Ты больше любишь читать литературу, не относящуюся к программе к школьной?

Вика: Да.

Вику вы вряд ли застанете за телефоном и компьютером. Ей больше нравится более активный образ жизни. Уже несколько лет она ходит на занятия вокалом и танцами. Вика поделилась, что выступать в коллективе ей нравится больше – всё стеснение пропадает!

Корр.: Какими танцами ты занимаешься? Может быть, какое-то определенное направление?

Вика: Больше всего парные.

Корр.: Это современное что-то?

Вика: Да.

Корр.: Скажи, пожалуйста, ты в хоре поешь или в ансамбле? Или, может быть, солируешь.

Вика: Я в хоре и иногда одна. Я еще хожу на театральный кружок, хожу на самбо.

Корр.: Значит, наверное, себя сможешь защитить тогда?

Вика: Да.

Вика считает, что есть опасные приемы, которые нельзя применять для самообороны. Это довольно рассудительно для девочки-подростка ее лет. Она поделилась, что еще любит рисовать и мечтает стать дизайнером-оформителем. Но самое большое желание Вики – чтобы близкие были рядом.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Вик, вот у тебя есть брат Витя. Можешь рассказать, какой он мальчик? 

Вика (оживленно): Он веселый, добрый, он не отказывает, например, если попросить его о чём-нибудь.

Вика гордится младшим братом. С ее слов Витя – настоящий друг, он всегда готов прийти на помощь тому, кто оказался в беде. А еще этот мальчик настоящий почемучка. Он много читает, часто заглядывает в библиотеку. Любимая книга 11-летнего Вити сейчас – «Волшебник изумрудного города». Младший брат Вики ходит в четвертый класс, учится хорошо.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Вить, ты чем занимаешь обычно после школы? Может быть, у тебя какие-то кружки есть или увлечения?

Витя: Я делаю поделки. Потом репетирую сцены, песни. Потом после ужина мы пойдем в спортзал, играем в футбол.

Корр.: Поделки делаешь – ты в кружок какой-то ходишь?

Витя: Нет, у нас здесь.

Корр.: А ты из чего больше всего любишь поделки мастерить? 

Витя: Из картона, из бумаги. Можно нарисовать и раскрасить потом, чтоб было красиво, люди смотрели на это…

Корр.: И, наверное, радовались.

Витя: Да, радовались!

Витя точно не решил, кем будет: пока мечтает стать актером, а еще – профессиональным футболистом, чтобы играть в любимой питерской команде. Сейчас мальчик занимается в секции, он – вратарь.

Витя: Тренер сказал, у меня хорошая реакция.

Корр.: У вас тренировки как проходят – вы разминаетесь или просто приходите, разбиваетесь на команды и…

Витя: Мы сначала разминаемся и не играем, а тренируемся – пасы давать… и потом играем.

Корр.: Ты сказал, что хотел бы стать футболистом, а как думаешь, что нужно для того, чтобы выйти на уровень профессионального спорта?

Витя: Много учиться. Нужно добиваться своих целей. Нужно слушать физрука, что он тебе говорит.

Корр.: А есть что-нибудь, чему бы ты хотел еще научиться?

Витя: Рисовать хочу научиться красиво.

Корр.: Ты чем бы рисовал? Карандашами, красками…

Витя: Карандашами.

Корр.: А сам пробуешь потихонечку рисовать?

Витя: Да. На 8-е марта стараюсь для наших девушек нарисовать красиво, чтобы они радовались.

Корр.: Молодец! Каким должен быть настоящий мужчина?

Витя: Не должен вредничать, с девочками не должен драться. Должен наоборот защищать их. Должен общаться с ними нормально.

Хорошо о ребятах отозвалась и их воспитатель, Анжела Жабкина и директор детского дома, Ирина Лебедева.

А. Жабкина: Вика заботливая, усидчивая. В уроках она самостоятельная. Витя у нас спортивный мальчик. Спокойный, в меру шаловливый, можно сказать, вообще не шаловливый. Справедливый. Дети эти очень хорошие. Есть дети такие балованные, эти – нет. Если бы хорошие люди попались бы, двоих бы… не пожалели бы. Они и помощники, и старательные в учебе.

И. Лебедева: Вика очень добрая, очень ответственная. Она очень артистичная. Вика, кстати, спасла их всех, потому что родители употребляли напитки (это было после новогодних праздников), пожар был. Вика проснулась, их всех остальных разбудила, вытащила их на улицу.

Корр.: Ирина Викторовна, они всё-таки устраиваются все трое или их могут разделить?

И. Лебедева: Двое. Могут двое, да.

Витя мечтает, чтобы будущие родители всегда были рядом. Вика надеется, что мама и папа вместе с детьми будут заниматься спортом. Но больше всего ребятам хочется почувствовать себя частью крепкой семьи. Вика и Витя верят, что где-то есть и для них добрые, в меру строгие и очень дружные между собой мама и папа.