Минувший год прошел под знаком ковид-19. Пандемия и меры самоизоляции осложнили жизнь, наверное, всем без исключения – и взрослым, и детям. Неудивительно, что и сирот, которым удалось стать мамиными и папиными, в 2020-м оказалось меньше, чем раньше. Сыграли свою роль и закрытие на карантин детдомов, и отмена личного приема в отделах опеки.

Надо сказать, федеральные органы власти старались оперативно реагировать на проблемы. Мы уже рассказывали вам о том, что в апреле прошлого года руководители сразу четырех российских ведомств – Министерства просвещения, Министерства здравоохранения, Министерства труда и социального развития и Роспотребнадзора – подписали совместное письмо. В нём прямо рекомендовалось на время карантинных мер передавать воспитанников детских учреждений на гостевой режим и под предварительную опеку.

Но не везде администрация детских учреждений и органы опеки посчитали «письмо четырех ведомств» обязательным к исполнению. И осенью появился еще один документ – от Министерства Просвещения РФ. Изменил ли он ситуацию? Мы попросили прокомментировать его юриста Оксану Хухлину.

НОВОСТИ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

О. Хухлина: 26 октября появилось письмо «Об устройстве детей-сирот». Если анализировать его содержание, там просто такие очевидные вещи, основанные на действующем законодательстве. Что действительно все должны содействовать семейному устройству, действительно нужно принимать меры для того, чтобы направления выдавались и кандидатов принимали. Ну да, это хорошо. Но вот не более того.

 К сожалению, на сегодняшний день у нас так и не появилось никаких нормативных актов, позволяющих, например, оператору банка данных работать с кандидатом удаленно; чтоб официально кандидат мог подать через, например, электронную почту сканы всех своих документов, официально бы получил, например, направление на знакомство (может быть, подписанное электронной подписью усиленной) и мог бы уже с этим направлением двигаться в сторону детского учреждения.

То есть в некоторых регионах, где люди более ответственно относятся к этой ситуации, стараются действительно по электронной почте документы принимать, таким образом с кандидатами общаются, организовывают какие-то вот видеосвязи, видеовстречи с детьми и так далее. Есть регионы, где просто говорят: «Нет, извините, губернатор нас закрыл, всех отправил на удаленку под угрозой штрафов. (Ну действительно, бывает так, что штраф за то, что работодатель не отправил своих сотрудников на удаленку, может быть очень серьезным – там сотни, тысячи рублей). Поэтому нам личный прием вести запрещено, а электронный прием вести мы не можем, поскольку это не прописано в законе». И, соответственно, опять у нас вся эта история приостанавливается на неопределенный срок. Вот пока, к сожалению, как, на мой взгляд, складывается ситуация.

Корр.: В этом письме еще говорится про то, что рекомендуется для организации знакомства и установления контакта между ребенком и гражданином использовать дистанционные технологии…

О. Хухлина: Дистанционные технологии, да. Ну здесь опять же… у нас есть уже весенний такой опыт. То есть те учреждения, которые были готовы и хотели это сделать, – они, в общем, использовали. Есть какая-то практика, наработка, что действительно по видеосвязи знакомились с детьми, знакомились люди с документами и принимали какое-то свое решение. Но, опять же, по видеосвязи познакомиться с ребенком можно, можно даже принять решение, обсудить, и, может быть, даже это хорошо – когда, например, ребенок видит всю семью. Вся семья принимающая собирается у экрана, а ребенок может посмотреть и обстановку в квартире, и посмотреть, там, на бабушку, на детей, на собаку и так далее… С другой стороны, дальше мы попадаем в такой… ну немножко правовой вакуум, потому что всё равно есть требования, что кандидат должен лично подписать определенный пакет документов: медицинских, согласие на прием ребенка в семью, заявление подать… А если кандидат говорит: «Да, я готов ехать, всё подписывать». А ему говорят: «Ой, вы знаете, у нас по указу губернатора личного приема нет». Вот вопрос – как он будет подписывать документы? Тоже не очень понятно.

Корр.: Теоретически можно заказным письмом же это всё посылать.

О. Хухлина: Ну возможно, да. То есть хотелось бы, вот этот механизм чтоб где-то был прописан, чтобы все органы опеки понимали, что они могут послать кандидату образцы, которые он распечатает, лично подпишет и отправит почтой. И что они могут эти документы принять, на их основании сделать распоряжение и передать это распоряжение или вызвать кандидата, когда распоряжение уже готово. Хорошо бы, если б всё-таки такие разъяснения были более четкие, чтобы было хотя бы какое-то единообразие в работе.

Корр.: То есть нужно какое-то федеральное решение такое принять, централизованное?

О. Хухлина: Мне кажется, да. То есть совершенно понятные, такие прям пошаговые вещи, чтобы все органы опеки понимали, что «вы имеете право делать вот это, вот это и вот это».

Корр.: Понятно. Спасибо большое, Оксана!

Полный текст интервю  юриста Оксаны Хухлиной >> 

Что ж, будем надеяться, что такие пошаговые и обязательные к исполнению инструкции федерального министерства все-таки появятся в самом скором времени. И чиновники всех уровней будут точно знать, как им действовать, чтобы оставшиеся без родителей ребятишки как можно скорее покидали казенные стены и начинали новую – семейную – жизнь. Но принимать такое судьбоносное решение мальчишкам и девчонкам (особенно подросткам) бывает нелегко. Можно ли упростить эту задачу?

КОПИЛКА ОПЫТА

На прошедшем в декабре 2020 года Всероссийском форуме приемных родителей внимание многих участников привлекли выступления о видеоанкетах кандидатов в опекуны и усыновители. Рассказать об этой новой форме работы с замещающими семьями мы попросили члена Общественной палаты России, куратора проекта «Ванечка» Юлию Зимову.

Ю. Зимова: Одно из направлений работы «Ванечки РФ» – это видеоанкеты кандидатов в приемные родители. В основном, мы занимаемся семейным устройством детей трудно устраиваемых категорий: дети-подростки, дети с инвалидностью, дети-сиблинги. Разные форматы придумываем, воплощаем в жизнь. И вот новый формат, которым мы занимаемся, – это видеоанкеты приемных родителей. У нас на сайте создана первая в России публичная база приемных родителей. К нам заходят разные родители на сайт, регистрируются, и органы опеки – те, кто занимается устройством ребенка в семью – они могут на этом сайте найти родителя, позвонить нам, и дальше мы можем их уже соединить для того, чтобы ребенок был устроен в эту семью.

Корр.: Юлия, вот смотрите, существует федеральный банк данных детей-сирот. Вы пошли по другому пути. Когда и почему у вас возникла такая идея – создать такой проект?

Ю. Зимова: Идея возникла ровно потому, что, если есть банк данных детей, должен быть и банк данных родителей. Дальше в какой-то момент стало понятно, что ребенок, когда в приемную семью устраивается, с ним могут познакомиться приемные родители, они о нём знают практически всё. Он об этих родителях не знает практически ничего. Максимум, что могут показать родители, которые приезжают к ребенку, – фотоальбом. И мы решили делать видеоанкеты впервые несколько лет назад. Сняли первую видеоанкету. Когда выложили первую анкету в интернет, нам тут же позвонил ребенок, 15 лет ему было тогда. И сказал: «Я посмотрел видеоанкету. Галина, да. Там она говорит о том, что у них есть рядом ледовый дворец. Я очень хотел бы заниматься хоккеем. Я знаю, что она хочет маленького ребенка. Но, может, она будет согласна?» И мы тогда соединили через специалистов, поняли, что эта история работает. И мы в этом году перезапустили проект и сейчас абсолютно все видеоанкеты делаем на базе исследования о том, что детям важно знать о родителях: какие есть родственники, возраст родителей, количество детей, домашние животные, как будет выглядеть моя комната, всё вот это. И мы разработали специальный сценарий и согласно этого сценария психологи общаются с каждым кандидатом, которые у нас есть, для того чтобы сделать с ним сценарий видеоролика, на чём надо сакцентировать внимание.

Корр.: Вы были первооткрывателями в этом направлении?

Ю. Зимова: Конечно, мы. Я таких практик до этого не видела. Да, мы и первооткрыватели базы, я хочу вам сказать. (Смеется).

Корр.: Расскажите, пожалуйста, каков механизм подготовки такой видеоанкеты приемного родителя?

Ю. Зимова: Механизм следующий. Изначально мы информируем всех кандидатов, которые есть у нас в базе, через ШПР, через органы опеки о том, что есть такой проект, и вы можете к нему присоединиться. Проинформировали больше 1000 человек. После этого звонят кандидаты, нам перезвонило 150 человек. Выезжают либо наши видеооператоры, либо они снимают самостоятельно видеоанкету. Монтируем, и родители ее выгружают на сайт. Частично там доступ открытый, частично закрытый, потому что кто-то не хочет, чтобы его анкета публично висела, и туда доступ есть только у специалистов опеки, и в детских домах есть доступ к этой базе. Потому что детский дом сейчас по 481 постановлению тоже занимается семейным устройством ребенка. А как они могут делать, если у них нет базы данных кандидатов? Они с ребенком дальше что могут сделать? Они смотрят несколько видеороликов разных, для того чтобы с ребенком поговорить, с подростком просто про семейные традиции, которые ему ближе, готов он-не готов покидать свой регион, и дальше уже по определенным признакам специалист подбирает анкету, которая могла бы подойти к этому ребенку. Созванивается с нами. Мы понимаем, что да. И дальше уже происходит связь, созвон между кандидатами и детьми при специалистах.

Полезна ли такая форма работы с потенциальными приемными родителями? Как и любое новое начинание, идея видеоанкет приемных семей вызывает у многих участников процесса понятную осторожность.

Корр.: Вы сказали, что вы взаимодействуете с регионами. С какими?

Ю. Зимова: У нас сейчас в проекте-пилоте принимали участие Вологодская область, Свердловская, Ульяновская, Московская область и Красноярский край.

Корр.: А почему именно эти регионы? Эти регионы, которые согласились?

Ю. Зимова: Ну да, те, кто были готовы и дали готовность вместе с нами в этот проект входить. У нас на старте, честно говоря, было больше регионов, но не все включаются…

Корр.: А как реагируют специалисты опеки, работники детских домов вот на такую форму знакомства с приемными родителями? Она их устраивает, не устраивает?

Ю. Зимова: Нет, вопросов, конечно, много. То есть мы очень много времени посвятили консультации специалистов. Кто-то в принципе в это не верит. Это нормально. Но когда появляются люди, которые в это верят, все остальные подтягиваются. То есть это целый процесс, и мы его сейчас сопровождали. И дальше… мы давно уже мечтаем сделать систему по подбору родителей для ребенка, в том числе, даже с использованием искусственного интеллекта. Потому что есть определенные параметры, по которым любой алгоритм может подбирать, но эти параметры надо определить. Мы дальше будем в этом смысле работать, для того чтобы понять те параметры, по которым можно этот поиск оптимизировать и сделать эффективным, чтобы система подбирала родителей для ребенка.

Можно, конечно, и помечтать на эту тему, но нам всё же кажется, что понять интересы ребенка и приемной семьи лучше всякой вычислительной машины сможет, прежде всего, живой человек.

Корр.: Перед нашим разговором я разговаривал с приемными мамами, и вот некоторые приемные мамы довольно-таки скептически относятся к идее видеоанкет, мотивируя это тем, что приемных родителей мало, поэтому приоритет выбора должен быть за родителями. Что бы вы сказали таким мамам?

Ю. Зимова: Смотрите, мы не делаем историю про выборы ребенка. Потому что ребенок сам полностью сделать этот выбор не может. Это двухсторонняя история. И мы говорим сейчас про тех родителей, которые говорят о том, что мы готовы пойти на встречу, мы хотим показать своему будущему ребенку, как мы живем, как мы его ждем. В принципе, эти родители, как правило, не предполагают выбора, они готовы принять подростка практически любого, потребности которого и особенности которого удовлетворят. То есть речь идет о том, что мы подбираем родителя для ребенка, которые в большой степени отвечают его индивидуальным запросам. Мы говорим сейчас про эффективное семейное устройство.

Корр.: Понятно. Вот удовлетворили запросы ребенка. Ребенку понравилась видеоанкета какой-то приемной семьи, он их выбирает из всех. А эти родители хотят себе другого ребенка. Как быть в таком случае?

Ю. Зимова: Во-первых, мы предварительно созваниваемся. Специалист, который выбрал какую-то одну видеанкету, он звонит нашему специалисту, и мы уже дальше общаемся с родителем и понимаем, готов родитель к разговору или не готов. У нас же не кот в мешке. Понятно, что мы, в первую очередь, разговариваем и с родителем, и с ребенком. Ну, это так же и в обычной жизни происходит. Таких же случаев много и в обычной жизни, не только с видеоанкетами. И дальше специалисты эту историю отрабатывают. Для этого они там и существуют… Понятно, что это только начинается. Понятно, что это не всем будет нравиться. Но тем, кто это делает, мы по общению с ними и по опросам со специалистами уже очень многое можем сказать.

Наверное, любая форма работы с приемными родителями приемлема, если она помогает устроить ребенка в семью. Вот что сказала нам участница данного проекта, многодетная мама из Вологодской области.

Корр.: Елена Васильевна, расскажите, пожалуйста, историю вашего знакомства с проектом «Ванечка РФ».

Елена Васильевна: В данный проект нас пригласили… социальный педагог детского дома Великого Устюга в декабре 2019 года. И в 20 году, в начале года, нам предложили поучаствовать в проекте. И мы с мужем рассмотрели данную возможность. Нам показалось, что это интересно, что дети выбирают родителей сами и, конечно, согласились.

Корр.: А вы не боялись гласности?

Елена Васильевна: Нет, мы не боялись ничего. С нами созвонились по телефону, спросили, кто мы такие, чем живем, кто с нами живет. И предложили, что приедет к нам видеооператор и снимет о нас фильм. Он приехал, мы рассказали о себе, показали наш дом, наших домашних животных, показали комнату, которая была свободна для новых детей.

Корр.: То есть такой был видеорассказ о вашей семье?

Елена Васильевна: Да. Недели две прошло. Нам позвонили из детского дома Вологды и предложили 2 ребят. В феврале месяце мы увидали впервые наших ребят, март мы общались с ними. К сожалению, нас закрыли на карантин, и мы не смогли взять ребят сразу. Поэтому мы взяли их только в июле.

Корр.: Елена Васильевна, я правильно понял, этим ребятам показали видеоанкету, им ваша семья понравилась, и после этого вышли на вас?

Елена Васильевна: Да, да. Дети выбрали именно нашу семью.

Корр.: А вам они понравились?

Елена Васильевна: Нам как-то сразу они понравились.

Корр.: Понятно. А если бы получилось так: ребенку понравилась ваша семья, а он вам не понравился. Что бы тогда вы делали?

Елена Васильевна: Вы знаете, в процессе общения мы бы поискали какие-то общие точки соприкосновения. Или, может быть, просто попрощались бы с ребенком. Чтобы каждый жил своей жизнью.

Корр.: Скажите, пожалуйста, вот такая форма знакомства с приемными родителями имеет право на существование?

Елена Васильевна: Да, знаете, это очень должная форма. Цепляет, что дети нас выбирают.

Корр.: А какая форма вас бы больше устроила: традиционная, когда родители сами выбирают детей, или вот такая форма через видеоанкету приемных родителей?

Елена Васильевна: Обе формы хороши по-своему. Думаю, что эта новая форма – она замечательная.

Эффективность любого эксперимента в нашей жизни доказывается полученными результатами. И если они обнадеживающие, обязательно стоит обратить на него внимание. Тем более, если это касается судьбы ребенка.

Ю. Зимова: Сейчас у нас снято 56 видеоанкет, 152 ребенка приняли участие в проекте, больше 20 детей дали согласие на знакомство с потенциальными кандидатами, и вот 5 детей на текущий момент устроены в семьи.

Корр.: На ваш взгляд, это хороший результат?

Ю. Зимова: Конечно. Мы, когда планировали этот проект, думали, что так быстро, может, мы и не устроим детей в семьи, но тем не менее… Конечно, хороший результат. Это всё проект фонда президентских грантов. Мы выиграли грант на финансирование именно этого проекта. И там есть частичное софинансирование бизнеса…

Корр.: Ваши планы на будущее?

Ю. Зимова: Мы точно будем развивать эту технологию.

В последнем выпуске 2017 года под нашей традиционной елкой желаний руководитель социального проекта  «Детский вопрос» Инна Зотова загадала, чтобы у воспитанника одного из кемеровских детских домов появилась семья. Тогда Коле было 11 лет.

Из выпуска №364:

И. Зотова: Незнакомому человеку мальчик может показаться немного замкнутым. Но если заслужить Колино доверие, то он будет легко общаться как с ребенком, так и со взрослым. Вот только заслужить доверие мальчика не так-то просто. Во всяком случае, это не удалось еще никому из кандидатов в опекуны, кто пытался познакомиться с Николаем: мальчик пока не идет на контакт, даже не хочет входить в комнату, где его ждут, чтобы познакомиться. А мне бы очень хотелось, чтобы наша волшебная елочка подарила Коле встречу с теми людьми, кто сумеет растопить лед его недоверия и стать для мальчика самыми близкими и родными!

Три года спустя в редакцию «Детского вопроса» пришла долгожданная новость: Коля из Кемерово уехал жить в новый дом. Конечно, хочется познакомиться с приемными родителями этого мальчишки.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

КАК ОТОГРЕТЬ СЕРДЦЕ КАЯ?

Растопить лед в сердце Коли смогли супруги из Подмосковья Нина и Андрей. Нина в течение трех лет посещала детские дома как волонтер. Но поняла, что готова сделать следующий шаг. В школу приемных родителей супруги отправились уже вместе.

Нина: И мы четко, когда закончили школу приемных родителей, с мужем понимали, что взять ребенка из детского дома – это вообще история не про тебя, не про то, что у тебя теперь замечательная полноценная семья, нет. Это история про ребенка. Ты делаешь шаг навстречу ребенку и делаешь то, что позволит конкретному ребенку выйти в этот мир уже с семьей.

С документами на руках Нина и Андрей приезжали на День аиста в один из детских домов Подмосковья. Потом была поездка к федеральному оператору банка данных о детях-сиротах. Но эти шаги не принесли результата. Нина не собиралась сдаваться: погрузилась с головой в тематические форумы, была подписана на несколько групп в соцсетях, посвященных приемному родительству. А осенью прошлого года совершенно случайно увидела по телевизору ролик, который очень ее заинтересовал.

Нина: Вот эта история про мальчика из Кемерово, который играет в футбол… Конечно, ком к горлу подходит…Мы с мужем конкретных кандидатов вообще не обсуждали до этого. Я мужу говорю: «Смотри, какой сюжет!» Он посмотрел. Я говорю: «Поедем?» Он говорит: «Ну не знаю… – ну как мужчины обычно – ну надо же позвонить, узнать сначала всё!»

Андрей: Мне мальчик понравился. Я не столько смотрел на внешность, а вот на него самого. Мне показался мальчик рассудительным. Не заторможенным. Мне очень понравилось то, что он занимается спортом.

Корр.: Вы сами случайно спортом не занимаетесь, не увлекаетесь?

Андрей: Я когда-то физкультурный техникум оканчивал. В детстве и юношестве я активно занимался спортом. Занятия спортом – они дисциплинируют человека. Вот Коля – раз уж он занимается спортом, я посчитал это хорошим признаком.

В пять утра по Москве, но в начале рабочего дня по кемеровскому времени, будущая мама уже звонила по телефону в опеку. И там, и в детском доме ее предупредили, что Коля идет на контакт очень тяжело. Тем не менее, семье дали шанс. Через воспитателя детского дома, Татьяну Евгеньевну Соловьеву, Нине и Андрею удалось познакомиться с мальчиком.

Корр.: Не пугали ли вас многочисленные предупреждения о том, что Коля не идет на контакт?

Андрей: Мы решили попробовать. Мы исходили из того, что раз ролик был записан, значит, ребенок изъявил желание найти семью. Ну, может быть , он придирчив. Меня это не останавливало.

Нина: Мы с Татьяной Евгеньевной вышли на связь, мы выходили всегда вдвоем с мужем.

Корр.: Вы, получается, первый раз-то с Колей увиделись по видеосвязи?

Нина: По видеосвязи, да. Это ма-а-аленькая черненькая голова в нижнем правом углу. Знаете, которая всегда молчала, пряталась. Татьяна Евгеньевна за него рассказывала что-то. Мы про себя рассказали, про свою кошку, спросили про него. Он молчал в основном. Но он вышел на связь. Я спросила: «Можно завтра мы позвоним тебе?» Татьяна Евгеньевна интерпретировала Колино молчание, сказала: «Да, можно». Мы позвонили на следующий день, и я спросила: «Коля, а можно мы к тебе в гости приедем?» И на следующий день мы уже были в Кемерово. Конечно же, всё мы согласовали с органами опеки, с директором, со всеми-всеми. Ну в общем-то, понимаете, было ощущение, что это наш путь. Как рассказывает Татьяна Евгеньевна, как рассказывает директор, он ждал. Он знает, что мы рано прилетим. Утро раннее, всем надо собираться в школу, а он трется возле директорской двери. Она выходит, директор: «Коля – в школу!». Была договоренность, что он сходит в школу, а мы приедем где-то часа в два (а нам же как раз нужно взять направление на ребенка, разместиться – мы сняли квартиру где-то на неделю). Мы купили торт, конфеты, но ни я, ни Коля, ни муж – никто не прикоснулся к этому ко всему, потому что это настолько тонкий момент… Не до конфет было.

Андрей: Он к нам даже не торопился прийти, когда мы приехали первый раз. Нас препроводили в комнату гостевую. К нам пришли воспитатели, сотрудники детского дома. Нам рассказывали про Колю. Спрашивали про нас. А Коля всё это время ходил мимо открытой двери и в дверь заглядывал. Возможно, в нём самом боролось вот это принятие решения – надо ему это или нет.

В тот же день директор разрешила отправиться всем троим на прогулку. И Коля сначала согласился, а вот дальше начались чудеса…

Нина: Это было испытание. Я говорю: «Пойдем?» – «Да, идем». Мы с мужем вышли…

Корр.: Он остался.

Нина (одновременно): Он стоит. Не выходит. Ребятишки хихикают над этой ситуацией: «Че, Колька, к тебе приехали?» – ну как обычно вот это. Он мне такой: «Вы идите к остановке, а я приду». Я в шоке была. Я говорю: «А ты не потеряешься?» – «Нет, вы идите!» А там остановка – выходишь из-за ворот, направо и остановка. Ее даже видно из двери детского дома. Пошли к остановке – не выходит, не выходит… Мы уже замерзли. Это такое испытание, на самом деле: не издевается, но, тем не менее, что-то такое у него есть.

Корр. (одновременно): Проверяет.

Нина: Да, да, да. Уйдут, не уйдут? Уедут, не уедут? Может быть, чтобы побольше о нём побеспокоились. Это же был не единственный момент… Мы могли гулять, что-то ему рассказывать, показывать. Он мог сказать за весь вечер только «да» и «нет».

Корр.: Тяжело было справляться с тем, что он так себя отстраненно ведет в момент знакомства? Вас это расстраивало, беспокоило?

Андрей: Мысли «вот ты к нам не заходишь, значит, ты к нам не хочешь, и не хочешь с нами жить» – нет, не возникало. Когда его что-то интересовало, ему что-то нравилось, он не прятался в это время по углам. Он был более открыт, он входил в контакт. Мы, конечно, пытались подстроиться под его поведение. Но при этом – остаться самими собой.

Корр.: Но в какой-то же момент эта дистанция сократилась.

Андрей: Да, эта дистанция сокращается еще и до сих пор. Процесс не завершен и будет ли он завершен когда-либо, нам неизвестно.

Нина: Он же любит футбол, он занимается футболом. Я поняла, что это заход – футбол.

Нина обратилась к своей знакомой – тренеру по футболу. Женщина прошла хотя и краткий, но довольно полезный ликбез, чтобы говорить с будущим сыном на одном языке.

Нина: Мы поехали покупать мяч. Подарки – понятное дело, но тут история же не про подарки.

Корр.: Тут про внимание к его увлечению.

Нина: Да.

Андрей: Мы заранее договаривались с Ниной, что мы не попытаемся его купить чем-то. Конечно, мы что-то ему обещали: что мы сходим на елки, погуляем, купим то, чего не достает. Но он вел себя достаточно скромно. Поэтому это были подарки от нас.

Корр.: В какой момент он начал больше на контакт идти?

Нина: Нам разрешили на следующий день, по-моему, брать его к себе, мы купили скалку… (Смеется). Не подумайте ничего плохого! Поехали лепить пельмени.

Корр.: Ого!

Нина: Мы ж сибиряки, с Красноярска. Налепила я пельменей, чебуреков нажарила, они футбол смотрят.

Андрей: Мероприятие такого рода не дает возможность дистанцироваться. Ну куда ты сбежишь от стола, когда у тебя руки в тесте и в пельменях? Какую-то роль это сыграло положительную. Всё-таки мы провели время вместе. Наверное, какая-то волна теплоты всё-таки прошла.

Супруги тогда и не подозревали, что найти ключ к сердцу будущего сына они смогли, не только проявив интерес к увлечению Коли футболом. Ведь 5 лет назад, когда наш корреспондент была в Кемерово, в интервью ей мальчишка сказал вот что…

Корр.: Что ты любишь? Ты кушать любишь?

Коля: Ну так… Иногда.

Корр.: А что ты вообще больше всего любишь есть?

Коля: Пельмени.

Корр.: А ты пельмени с чем любишь? Со сметаной? Или с бульоном? Или всё вместе?

Коля: С майонезом…

Корр.: Ты любишь остренькое, да?

Коля (оживленно): И кетчупом!

Срок направления на знакомство с ребенком – это всего 10 дней. И когда он подошел к концу, настал момент для очень серьезного разговора с Колей.

Нина: Переломный момент, наверное, случился вот в чём. Мы смотрели футбол, муж в какой-то момент говорит: «Слушай, можно я посплю?» Я говорю: «Конечно!» Мы с Колей телек смотрели. Я понимаю, что завтра-послезавтра нам уже улетать. Я говорю: «Коль, ты знаешь, как я про тебя узнала?» – «Нет». И стала показывать видео. Представляете, насколько смешно смотреть себя по телевизору?

Корр.: Ну конечно, тем более он уже подрос с того момента, а тут он совсем маленький.

Нина: Его прорвало. И он начал улыбаться. Это первая была улыбка. Он начал смеяться, хохотать: «Это вообще не я, я такого никогда не говорил». Я ему говорю: «Коль, ты в видео говоришь, что хотел бы, чтобы к тебе приехали приемные родители. Вот мы приехали». И такая пауза. «Нам скоро уезжать, мы бы хотели, чтобы ты поехал с нами». И он сказал: «Да, только после турнира». – «А когда он будет?» – «В марте». А это так, на секундочку, начало декабря. Мы вышли из ситуации каким образом, что «мы тебя зовем на гостевой, на новогодние каникулы».

Андрей: Мы понимали, что сложно узнать друг друга за одну неделю. А пребывать там довольно долгий период мы не могли себе позволить. Поэтому мы сделали такое предложение. Мы не были уверены, что он готов пойти в семью. Он не выказывал.

Нина: Мы улетели, и 31 декабря днем он нам сказал, что хотел бы остаться у нас, жить и воспитываться в нашей семье.

Корр.: Ничего себе!

Нина: Вот такая история. Я очень благодарна именно этому детскому дому, именно этой методике, которая у них там внутри. Именно этим директорам, которые там были. Именно этим воспитателям. Татьяну Евгеньевну мы просто обожаем. Потому что в детях есть добро, любовь, ну я про своего ребенка говорю, в нём видно, что о нём заботились.

Уже больше года о Коле заботится семья. Та, которой наш загадочный Кай смог довериться. Казалось бы, «вот и сказке конец…» – да только это не совсем так. Никто не знает, сколько еще пройдет времени, прежде чем холод, сковавший сердце Коли когда-то давно, исчезнет без следа.

Корр.: Как по вашим ощущениям, он всё-таки к вам относится больше как к родителям или как к старшим друзьям?

Андрей: На сегодняшний момент, наверное, 40 на 60. 60% – как к старшим друзьям, и на 40 как к родителям. Поначалу это было вообще – 1% на 99. За весь период нашего общения на протяжении года у меня не было даже мысли о том, что (и кстати, это заслуга Коли в том числе)… что всё плохо, нужно отвезти его назад. Вопрос только вот в этой адаптации и привыкании друг к другу.

Нина: Понятно, что всяко бывает. Но никаких вот этих страшных историй – воровство, сексуализированное поведение, хитрость – у нас нет этого. Он молодец вообще. Он очень старается. Процесс адаптации у нас очень мягкий. И я считаю, эффективный. Потому что мы ничего не ждем, ничего не требуем – с одной стороны. С другой стороны, он очень много делает сам. Конечно, где-то мы можем огрызаться. Как мой муж говорит: «Да я тоже в его возрасте был такой». Единственное, я могу сказать: «Слушай, уроки если не сделаешь, как ты поедешь на футбол? Ты потом приедешь ночью, а потом поедешь в школу и наполучаешь двоек. Потом нужно будет исправлять!»

Корр.: Такой прагматичный подход!

Нина Сергеевна: Да, да. Поэтому мы делим всё напополам, стараемся и тут успеть, и там успеть. Мы стараемся помогать. Единственное, что он стесняется. Вот все моменты, которые: «А че он не разговаривает?» «А чего он гости не любит, когда к вам приходят…» – это всё объяснимо настолько… Люди, которые не погружены в эту тематику, они, конечно, задают эти вопросы. «А как он к вам обращается?»

Корр.: Не это самое главное-то…

Нина: Очень долго он не называл нас никак. Мне, конечно, хочется, чтобы Коля сказал: «Ма-а-амочка!» – и бросился мне на шею. Но это другая история уже. Я верю, что он ни к кому не шел, и с нами он раскрывается, немного…

Корр.: Постепенно.

Нина: Да, постепенно раскрывается. Наверное, через годы он сможет нам сказать, что и как, может быть, никогда не скажет.

Корр.: Почему именно вы?..

Нина: Да. Тут остается только любить и чувствовать.

Андрей: Моя цель, чтобы он к тому времени, как станет достаточно взрослым, и если захочет, после 18 лет уйдет в одиночное плавание, то чтобы он остался человеком. Познакомился с миром, какой он есть сейчас. Не боялся создавать свою семью. Я надеюсь, что он это впитает в себя. Мы для этого его, на самом деле, и брали. И мы счастливы, что к нам попал именно Коля, что мы ему понравились. Я бы пожелал людям, которые думают о том, чтобы принять ребенка в семью, или где-то сомневаются, или на полдороги: принимайте решение и не бойтесь!

Продолжение следует…

Непростая, но всё-таки счастливая получилась история. Ведь она дает шанс и другим подросткам, которые тоже долго ждут своих будущих приемных родителей. А для тех, кто уже готов принимать ответственное решение и не бояться, в эфир выходит главная рубрика нашего радиожурнала:

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Два года назад в один из детских домов Нижегородской области приехали двое новеньких. Это были Иван и Никита – дружные братья-спортсмены. 11-летний Ваня – пятиклассник. Он обожает уроки физкультуры, а вот на занятия по английскому приходит неохотно. Ваня поделился, что мечтает связать жизнь с профессиональным футболом.

Корр.: Вань, а ты в нападении или в защите?

Ваня: В нападении.

Корр.: Голы забиваешь. И как получается?

Ваня: Хорошо.

Корр.: А есть у тебя любимая команда?

Ваня: «Спартак-Москва».

Корр.: А хотел бы побывать на матче?

Ваня: Ну да.

Корр.: А футболист у тебя есть какой-нибудь любимый?

Ваня: Джордан Лассен. Он из испанской лиги.

Корр.: Получается, команда его?..

Ваня: «Реал Мадрид».

Корр.: Если не английский, может, испанский надо учить?

Ваня (смущенно): Нет.

Из ответов Вани ясно, что футбол для него – не только игра с мячом. Мальчишка активно интересуется всем, что связано с этим видом спорта. Но еще Ване нравится играть в приставку, читать книги и гулять. Он очень позитивный человек, легко заводит друзей. Ваня считает, что хороший друг – этот тот, кто готов не только общаться, но и помогать. И сам старается соответствовать идеалу.

Корр.: Вот если ты увидишь, что на твоих глазах кого-то обижают, ты заступишься?

Ваня: Да.

Корр.: А если тебя обидят? Ты попросишь помощи?

Ваня: Ну конечно!

Корр.: Кстати, ты вообще обидчивый человек?

Ваня: Ну нет.

Корр.: Вань, давай чуть-чуть помечтаем. Если бы у тебя была возможность загадать желание у золотой рыбки, ты бы что загадал?

Ваня: Всем счастья.

Корр.: Ух ты! У тебя есть старший брат. Он тебе помогает с чем-нибудь – Никита?

Ваня: Ну да, с уроками.

Корр.: А вы можете с ним, например, поговорить по душам?

Ваня: Это редко когда бывает…

Корр.: Но все-таки бывает.

Ваня: Ну да.

Корр.: Вы с ним часто ссоритесь?

Ваня: Ну нет. В месяц раз… раза два только. В сё.

Корр.: Что самое ценное для тебя в брате?

Ваня: То, что он добрый.

Корр.: А какой у тебя характер, Вань?

Ваня: Добрый.

Корр.: Не шалишь совсем?

Ваня: Ну быва-а-ет там…

Не менее честно об отношениях с Ваней отозвался и Никита, старший брат.

Никита: Ссоримся, но редко. И миримся быстро.

Корр.: А кто идет первым к примирению?

Никита: Или он, или я. У него немного сложненький характер.

Корр.: Почему ты так думаешь?

Никита: Он иногда не понимает, чего я ему говорю.

Корр.: Бывает иногда непослушным?..

Никита: Да. Но он добродушный. Щедрая душа у него.

Корр.: Это важно.

Никита: Ему почти ничего не жалко, всё дает.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Никит, какой у тебя характер?

Никита: Обычный. Я по пустякам не злюсь вот.

Корр.: Тебя часто воспитатели ругают за что-то?

Никита: Да нет. Я пытаюсь делать всё так, как надо.

Корр.: Не огрызаешься, не оговариваешься?

Никита: Нет, это редко бывает. Когда накипит просто.

Никите 16 лет. Он тоже занимается футболом, играет в защите. Никита с сожалением говорит, что шансов стать профессиональным спортсменом у него мало. Поэтому после девятого класса он хочет пойти в колледж, чтобы стать первоклассным поваром или кондитером.

Никита: Потому что это мне ближе, и я готовить люблю. Простые блюда могу сделать. Завтрак себе приготовить.

Корр.: Никит, скажи пожалуйста, что ты в принципе готовил самое сложное?

Никита: Борщ.

Корр.: О!

Никита: Мне подсказывали, я сделал сам.

Корр.: Так всё-таки поваром или кондитером?

Никита: Я еще об этом думаю.

Корр.: Сладкое любишь?

Никита: Да, но в меру.

Корр.: Какие предметы ты в школе любишь?

Никита: Физкультуру, конечно. Обществознание. Нам там объясняют Конституцию, права человека. А это знать обязательно.

Корр.: Кстати, а как ты считаешь, должны быть какие-то обязанности у человека?

Никита: Конечно.

Внешне ребята чем-то похожи: оба стройные, светло-русые. Только у Вани серые глаза, а у Никиты – зеленые. Директор детского дома, Ирина Юрьевна Синицына, говорила о мальчишках с гордостью, но не скрывала и каких-то недостатков каждого.

И. Синицына: Они очень разносторонне развитые. Посещают секции – и футбол, и кикбоксинг. Никита у нас участвует в спортивных соревнованиях. И уже даже побывал вместе с нашими детьми в Санкт-Петербурге, был награжден за первое место. Были кандидаты, но дети отказались, так как там не понравились условия проживания, отношения. У нас находится детский дом в городе. Дети не готовы жить в сельской местности или в той местности, где их не будет окружать вот этот социум. У них есть… так они называют бабушку, но она им не родственница. У неё есть гостевой режим, она их забирает периодически.

Корр.: Это не будет препятствовать устройству?

И. Синицына: Ну, по крайней мере, когда были вот эти кандидаты, она не поощряла, открыто и не возражала, но давление оказывала. Насчет обучения. Обучение – ну «три»-«четыре». Средне. Но стараются по мере своих способностей.

Корр.: Но школа общеобразовательная?

И. Синицына: Общеобразовательная, да. Никита, правда, у нас 7-й вид, но учится он в общеобразовательном классе. Инклюзию никто не отменял.

Корр.: Какая семья им нужна?

И. Синицына: Та, которая, во-первых, их бы любила. Они это сразу почувствуют. Особенно маленький, потому что он очень ласковый мальчишка. Те, которые будут их развивать. У Никиты такой строптивый характер, есть свои коленца, но в принципе он у нас в лучших. Ванечка – хороший мальчишка. Прям вот как котенок. Но тоже с характером. Но они все такие. Не пластилин же они… правда? Там нужен отец. Они у нас домашние такие, понимаете? Мы очень хотим, чтобы у них была семья.