Прошло уже больше месяца, как участница юбилейного детского рейса  «Поезда надежды» 15-летняя Ангелина вернулась к себе домой. И всё это время на наших страничках в социальных сетях, по электронной почте и на автоответчик мы получаем сообщения от людей, которые обратили внимание на нашу юную подопечную. Особенно радует, когда звонят потенциальные приёмные родители.

Звонок 1: Я кандидат в приёмные родители. И я вот заинтересовалась девочкой – Ангелина А., май 2005 года рождения. Я хотела бы узнать, как возможно с ней по видеосвязи связаться. Спасибо, я жду ответ!

Звонок 2: Здравствуйте, я увидела информацию, что 7 сентября в Москву приезжает 15-летняя Ангелина, воспитанница одного из детских домов Амурской области. Я хочу с ней познакомиться. Все документы на опеку-усыновление у меня есть. Позвоните мне, пожалуйста. Спасибо!

Звонок 3: Здравствуйте. Только что был эфир с девочкой Ангелиной. Можно было бы как-то познакомиться? Возможно, я бы её усыновила, если бы она ко мне пошла. Буду рада. Спасибо! Жду звонка.

Звонок 4: Здравствуйте. Сегодня я случайно увидела информацию о девочке Ангелине, которая приезжала в Москву. У меня готовы документы, у меня и у мужа, получено заключение в органах опеки. Мы сами врачи, доктора наук, профессора. Хотелось бы поинтересоваться судьбой этой девочки, как сложилась на данный момент её жизнь.

С Ангелиной мы расстались добрыми друзьями: переписываемся в социальных сетях, делимся друг с другом новостями. Чтобы ответить на вопрос нашей радиослушательницы – звоним в Амурскую область.

Корр.: Привет, Геля!

Ангелина: Здравствуйте!

Корр.: Расскажи, пожалуйста, в целом у тебя как настрой-то?

Ангелина: У меня все нормально. 

Корр.: Впереди каникулы. Чем планируешь заняться на каникулах?

Ангелина: Отдыхать, подтянуть «хвосты» свои по учебе. Ну это по чуть-чуть.

Корр.: Что завалилось, скажи по-честному?

Ангелина: Физика! Меня когда не было, там очень много заданий, и мне сказали, что если я их не сдам, то получу двойку. Физика в принципе несложная, там параграф прочитать, по формулам все вычесть – и всё!

Корр.: Ну давай, подтягивай!

Ангелина (с улыбкой): Я это сделаю, двойки мне пока не нужны.

В Амурской области для приезжающих всё еще действуют ограничения из-за новой коронавирусной инфекции, и девочка, вернувшись из столицы, отправилась на карантин. Занятия в школе пришлось пропустить. Но по словам Ангелины, эта вынужденная передышка помогла ей немножко успокоиться после насыщенной поездки в Москву. Елена Владимировна Матвиенко, исполняющая обязанности директора детского дома, рассказала нам, как ребята встретили юную путешественницу.

Е. Матвиенко: У нас Гелю любят, поэтому какого-то негатива не было. Она с такими раскрытыми глазами всё рассказывала... Все слушали, конечно, открыв рот. У неё прям эмоции зашкаливали!

Корр.: Вот на ваш взгляд, что-нибудь в ней поменялось после поездки или она осталась такой же, как и была?

Е. Матвиенко: Такое впечатление что, знаете, стала чуть взрослей. Более трезво стала смотреть на мир.

По дороге из аэропорта в детский дом Геля написала, что уже соскучилась по всем нам и в самолёте перелистывала альбом с фотографиями, который мы вручили ей на память. Теперь он надёжно поселился на её прикроватной тумбочке.

Корр.: Представляешь, уже месяц пролетел, как ты была у нас!

Ангелина: Вообще моментально время летит…

Корр.: Ты мне скажи честно, тебе поездка в Москву-то понравилась?

Ангелина: Да! Очень…

Корр.: Что тебе больше всего запомнилось?

Ангелина: Опера! Я там никогда не была и, честно говоря, не думала, что понравится.

Корр.: А вот эта встреча с врачами-неонатологами – она тебе что-то помогла понять?

Ангелина: Да, но у меня еще остались вопросы… Потому что мне сейчас если сдавать химию и биологию, то я её… Ну биологию сдам, химию – нет, потому что у нас новый учитель и она только выучилась… Либо я сдаю любые предметы после девятого и иду в 10-11-й, там уже сдаю химию-биологию.

Корр.: То есть, тебе нужна консультация…

Ангелина: Да!

Корр.: Смотри, какая у тебя бурная жизнь, столько всего!

Ангелина (с улыбкой): Во-во!

Корр.: Я желаю тебе всего хорошего.

Ангелина: Спасибо!

Корр.: Чтобы ты успела всё-таки и отдохнуть, и позаниматься. Спасибо большое тебе за разговор, хорошего тебе дня!

Главная цель участия подростка из казенного учреждения в нашей программе – это поиск для него приёмной семьи. Как сообщила руководитель детского дома, к ней по поводу Гели уже обращались кандидаты в приёмные родители. Кто-то даже успел с дистанционно пообщаться с девочкой. Но пока говорить о счастливом повороте в судьбе нашей подопечной рано, ведь она всё ещё находится в казенных стенах. Ангелина, как любой подросток, очень нуждается в заботе и любви по-настоящему надёжных взрослых, мамы и папы. И они, конечно же, нужны детдомовским мальчишкам и девчонкам.

ПРОШУ СЛОВА!

Когда Ангелина приезжала в Москву, мы показали нашей гостье, как работает Радио России. Наша юная подопечная  даже стала участницей  программы Натальи Бехтиной «От первого лица». И в студии между девочкой и руководителем проекта «Детский вопрос» Инной Зотовой состоялся интересный диалог.

И. Зотова: Как тебе кажется, это нормально, что дети живут в детском доме или всё-таки семья важнее?

Ангелина: Смотря какая семья. Если человеку (ребенку, подростку) действительно некомфортно в этом доме, то лучше всё-таки пойти туда, где тебе будет комфортно. Я бы не сказала, что в детском доме плохо. Мы всегда одеты, обуты, у нас есть внимание, которое нам уделяют 

воспитатели и сотрудники центра, и я очень благодарна, что меня поместили именно в этот детский дом.

И. Зотова: А как тебе кажется, всё-таки естественней жить вот таким коллективом в детском доме или всё-таки искать семью?

Ангелина: Ну, это для кого как.

И. Зотова: А для тебя?

Ангелина: Я сначала сомневалась, что вообще хочу в семью, ну а сейчас я думаю, что если люди хорошие, то к таким людям можно пойти.

Не секрет, что многие подростки в детских домах не хотят идти в семьи. Здесь и страх перед неизвестностью, и негативный жизненный опыт, и нежелание покидать родные места. Но есть еще одна веская причина. Подросток не хочет никаких изменений в жизни, потому что в детском доме ему живется… хорошо. И такие истории существуют. Знакомьтесь: Гелена Афанасьева из Хабаровска, ей 45 лет, она бывшая воспитанница детского дома.

(Фотографии из личного архива семьи Гелены Афанасьевой)

Корр.: Гелена, в интернете недавно вы написали, цитирую вас: «мне действительно повезло жить в отличном детском доме». Скажите, пожалуйста, вы написали это искренне?

Г. Афанасьева: Да.

Корр.: Как и в каком возрасте вы попали в детский дом? Где он располагался?

Г. Афанасьева: Это 2-ой детский дом в Иркутске на улице Баррикад. У меня отец на моих глазах убил мою мать, меня некуда было деть, и я попала в детдом в возрасте 4 лет. Прожила там 11 лет.

Корр.: А у вас родственники еще есть?

Г. Афанасьева: Ну, на тот момент, когда я попала, да, была сестра матери, бабушка. Но они меня не забрали.

Корр.: Не задавались вопросом, почему?

Г. Афанасьева: Они очень боялись отца. Он сел, потом вышел, потом опять сел, и это был бесконечный процесс.

Корр.: Расскажите, пожалуйста, поподробнее о вашей жизни в детском доме. Что за атмосфера там была, что больше всего запомнилось? Почему «отлично», что вы жили в детском доме?

Г. Афанасьева: У нас был прекрасный детский дом, у нас были прекрасные воспитатели, и я вчера вспоминала, что даже мои дети всего того, что видела я в своем детдоме, они не видят сейчас, несмотря на то, что растут в полноценной семье. С учетом того, что я сейчас мать, я видела семьи настолько разные, что у меня периодически возникала мысль, что хорошо, что у меня не было семьи. И строить свою семью приходилось по своему восприятию, а не по какой-то картине, когда есть мама-папа, и я делаю выводы. А выводы приходилось делать не очень хорошие. Когда я вижу, дети живут в семьях полуголодные, которые также без внимания растут, где родители пьют. И вспоминая своего отца, я понимала, что я бы росла в этой же атмосфере. Отец, который постоянно сидит, у которого в окружении только одни уголовники. Всё-таки я росла не в семье, но в условиях, где меня любили, у нас были хорошие преподаватели, у нас было много кружков, много выездов куда-то в театры, в цирк. Нами действительно занимались. У нас не было никакой дедовщины, которую описывают дети. Но это опять же конкретно мой детдом.

Корр.: А к вам гости приходили?

Г. Афанасьева: Да. К нам вообще часто приходили какие-то шефы с предприятий, которые бесконечно нас одаривали, куда-то водили в кино, в театр. Запомнилось отношение и в школе к детдомовским детям. У нас была первый учитель, который настолько сплотила детей домашних и детдомовских, что мы не чувствовали там какими-то брошенными, ущербными. Нас поддерживали все родители в классе.

Корр.: Ну это учитель. А воспитатели?

Г. Афанасьева: Воспитатели у нас были, в основном, женщины. Единично приходили мужчины. Люди, которые к нам относились, как к обычным детям, нигде никогда не подчеркивали, что мы какие-то не такие. Нами именно занимались.

Корр.: Вы это связываете с тем, что это было советское время?

Г. Афанасьева: Наверное, в этом есть какой-то момент. Всё-таки это было по-другому. Просто обычное детство, обычные дети.

Корр.: Получается, одни приятные воспоминания?

Г. Афанасьева: Ну почему? Я играла в духовом оркестре – единственная девочка – и всегда очень плакала. Меня заставляли надевать брюки. Брюки раньше вообще не носили девочки, только платья.

Корр.: Это была такая специальная форма?

Г. Афанасьева: Ну да, весь оркестр был: брюки, жилетки, рубашечки. Для меня это было очень унизительно, был постоянно какой-то стресс… Но это такие детские воспоминания.

 О своем прошлом Гелена рассказывает спокойно, где-то даже с юмором. Согласитесь, если в ее памяти сохранился случай с брюками как самый неприятный момент из жизни в детском доме, это говорит о многом.

Корр.: Как я понял, у вас царила дружеская атмосфера, никакой дедовщины не было, и вас никто не обижал?

Г. Афанасьева: Может, это кого-то очень и разочаровывает, но у нас не было вот такого. И дети были очень удивлены, когда узнали. Они не сразу узнали, что я из детдома.

Корр.: Кстати, а почему? Вы стеснялись об этом сказать?

Г. Афанасьева: Нет. Просто не было повода.

Корр.: А когда возник этот вопрос?

Г. Афанасьева: У меня ребенок из школы пришел и сказал, что там есть детдомовский ребенок. Начал кричать, что они ни за что не отвечают, что они не такие, как все… всё самое нехорошее, что можно было сказать. И вот тогда пришлось объяснять, что это мнение может относиться и ко мне.

Корр.: Он удивился?

Г. Афанасьева: Он был очень удивлен, у него был стресс. Потом пришел в себя, и мы поговорили. И я ему всё объяснила, что мнение, сложенное с чужих слов, это очень здорово, это надо как минимум быть знакомым с этими детьми, чтобы делать выводы.

Корр.: Как вы думаете, положительные черты характера, которые в вас сформировались, это заложено было в детском доме?

Г. Афанасьева: Я думаю, да.

Корр.: С кем вы дружили в детском доме?

Г. Афанасьева: Со многими.

Корр.: Вы с ними поддерживаете отношения?

Г. Афанасьева: Ну да. В Иркутске, когда приезжаю, мы собираемся. Просто тянет на то место, где ты прожил много лет. Пускают, разрешают посмотреть, никаких препятствий.

Корр.: А там кто-нибудь остался из прошлого состава?

Г. Афанасьева: Очень мало людей… многие ушли. Я до сих пор дружу с человеком, который был воспитателем у меня в детдоме. Басюк Виктор Стефанович. Этот человек пошел к нам в детдом, когда был еще студентом. 20 ему было лет. И он проходил у нас практику. Потом остался воспитателем, учил тут же в школе, потом ушел в другой детский дом директором. Мы, девчонки, все были в него влюблены. Не хватало мужского внимания. Он очень многим помог доучиться, кому-то с работой. Он просто живет до сих пор тем, что, если к нему обратятся детдомовские, он никогда не откажет в помощи. И мы, даже выйдя из детдома, он жил в каком-то съемном домике, и мы, все детдомовские, прибегали к нему поесть… Он всех кормил. Причем он жил в очень отвратительных условиях, это тяжелые 90- годы, он никогда не отказывал. Мы все толпой шли к нему, потому что нам было надо где-то поесть. Было голодно.

Когда в детстве тебя окружают заботливые люди, готовые помочь в трудную минуту, конечно, это помнится с теплотой всю жизнь. Но неужели девочке из детского дома не хотелось изменить свою судьбу?

Корр.: Гелена, за 11 лет вам когда-нибудь предлагали перейти в приемную семью?

Г. Афанасьева: Да. У нас была воспитательница, которая меня хотела забрать. Ее звали Алла Викторовна.

Корр.: А почему не получилось?

Г. Афанасьева: Потому что у меня был отец, с которым никто не хотел связываться. И все его очень боялись. Это был очень жесткий человек. У него были очень жесткие отношения и с воспитателями, со всеми… Я с ним потом уже встречалась после детдома. Нехорошие воспоминания от всех этих встреч.

Корр.: И всё-таки… вы бы перешли в приемную семью?

Г. Афанасьева: А я не могу сейчас сказать. Тогда у меня был страх перед моим собственным отцом, и я даже эту мысль не рассматривала, что я могу жить где-то в семье.

Корр.: Что было дальше – после того, как вы покинули детский дом?

Г. Афанасьева: В 91-м мы вышли, в самое «прекрасное» время. Я после детского дома закончила училище, «портной верхней женской и детской одежды». По профессии совсем чуть-чуть поработала, а потом дальше исследовала жизнь, как могла. Немножко пришлось и побомжевать, и на вокзалах пожить. Меня всегда окружали очень хорошие люди… На работе жила какое-то время, там мне женщины помогали; квартира, которую я, наконец, отвоевала, и опять же благодаря этому воспитателю. Мне там собрали вещи, посуду, много чего… я не в пустую квартиру пришла. Люди всегда помогали.

В настоящее время у Гелены всё хорошо: дружная семья, трое детей, достойный муж, подходящая профессия. К сожалению, в силу ряда причин такая счастливая судьба ждет не каждого выпускника детского дома. Так правы ли подростки, не желающие покидать стены казенного учреждения?

Корр.: Гелена, какой бы вы дали совет сегодняшним детям-сиротам: хороший детский дом или хорошая приемная семья?

Г. Афанасьева: Если есть выбор, конечно, хорошая приемная семья. Приемная семья, в любом случае, лучше. Это без вариантов.

Неожиданный итог интервью, правда? Вроде бы и от детдома у нашей героини остались самые хорошие воспоминания, и с педагогами-воспитателями повезло… И все-таки, говорит Гелена,  «хорошая приемная семья – в любом случае, лучше». Комментарий от психолога Татьяны Павловой.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Корр.: Подросток не хочет идти в приемную семью, потому что в детском доме ему хорошо живется. Вот скажите, Татьяна, это нормально или нет?

Т. Павлова: Если он ничего другого не видел, то ему там и хорошо. Он не понимает, куда его привезут, и что за жизнь у него начнется. Ну это как вот мы держимся за привычное. Мы не знаем, что бывает и лучше, но как бы хуже не стало. Поэтому вполне себе нормальное явление. И такой еще момент, что не все детские дома ужасные. Они ужасные в том смысле, что накладывает отпечаток на развитие личности, но дети-то этого не понимают. Они живут в привычной среде, и им кажется, что так всё и надо. Конечно, можно ничего не делать. Да, ты там будешь сидеть, но в 18 лет закончится и твое условное «хорошо», потом ты приедешь в другой мир и поймешь, что ты в него никак вообще не вписываешься и вернуться назад невозможно. Отношения строить не получается, и дальше люди начинают переосмыслять свой детский опыт и понимают, что вообще-то было не очень хорошо. А поменять уже ничего нельзя.

На мой взгляд, мы здесь сталкиваемся с большой проблемой. Детский дом очень часто себя позиционирует как семья, как дом. Я много общаюсь с этими учреждениями и с директорами тоже встречалась. С их точки зрения всё понятно. Ребенок к нам пришел, мы должны ему обеспечить те условия, чтобы он нас воспринимал как своих. Но этим они очень сильно начинают конкурировать с потенциальными родителями. Хорошо, если директор опытный и понимает, что детям надо в семью, что нужно их готовить, что нужно им рассказывать, что нужно им давать шанс, поддерживать. А, к сожалению, я часто сталкиваюсь с тем, что детские дома наоборот удерживают у себя детей и говорят про то, что «мы семья, мы твой дом» и этим как бы усложняют задачу для ребенка перейти в другую семью.

Корр.: Что же делать приемным родителям, которые обратили внимание именно на такого подростка? Отступить и не обольщаться или всё-таки постараться переубедить его?

Т. Павлова: На мой взгляд, здесь всегда надо понимать, что для каждого ребенка подходит своя семья. Это ребенок с определенным взглядом на жизнь, с определенными требованиями. Когда семья хочет познакомиться с ребенком, ребенок говорит: «Мне хорошо, я никуда не пойду». За этим может быть всё что угодно, начиная от того, что «мне страшно, я вас не знаю», заканчивая «я жду свою кровную маму, которая обещала, что меня заберет». Или «у меня есть здесь любимая воспитательница, и я надеюсь, что у меня с ней что-то сложится». Я посоветовала бы в такой ситуации родителям не торопиться. С одной стороны, не строить иллюзий, не рекламировать себя: посмотри, какая я прекрасная, у нас тебе будет замечательно, и всё такое. То есть не надо из своей семьи устраивать аттракцион, нужно понимать, что, если вам попался такой ребенок, на установление контакта потребуется больше времени.

Корр.: А больше времени – это сколько?

Т. Павлова: Не могу сказать… Возможно, вам потребуется «гостевой», возможно вам потребуется какое-то время не перевозить ребенка с места на место, не забирать к себе, а побольше поездить к нему, познакомиться в его привычных условиях, понять, чем он живет, понять, что вас сближает, найти какие-то общие занятия и интересы. Потом потихоньку приехать в гости. Очень часто после «гостевых» становится многое понятно. Дети говорят: «Ой, нет, я что-то погорячился. Мне вообще-то нравится у вас. Давайте я останусь». А некоторые приезжают и понимают, что нет, что им как бы рассказывали про взрослого интересное. «Я приехал, посмотрел, у меня ничего с ним общего нет. Я не могу, мне сложно, я не хочу, не буду». Такое тоже бывает. У подростков есть своя идея, что они хотят. Но просто, когда вы начинаете с ними более плотно общаться, вы понимаете, что эти идеи очень детские, что у них много там нереалистичных представлений о жизни, ожиданий. Или они могут думать о том, что человек вот увидел: «я сказал, что я не хочу» – да, такая проверка, а он прочувствовал или там поняла, и всё равно пришла. Это и про доверие, и про настойчивость.

Ну крайне редко бывают ситуации, когда семья совершенно точно не нужна. Может, не самое подходящее выражение, но есть категория детей, обычно это дети старшего возраста, дети, которые… ну не то чтобы она им не нужна… она им нужна, но не в той идее, как часто думают родители. Им скорее нужен наставник, взрослый, который не будет играть с ними в маму-папу, а который им будет просто помогать входить во взрослую жизнь. И если воспринимать семью вот так, то всё хорошо. Понимать, что это не те отношения, которые возникают между сыном и мамой и дочерью и мамой и папой, а это немножко другие отношения, тогда всё хорошо, тогда семья нужна. Но часто родители, задумывающиеся о подростках, они как бы с запасом большой любви, особенно если это не профессиональные родители, они слишком сближают дистанцию, пугают подростка, который говорит: «Ой, нет, вы будете меня контролировать, и вообще непонятно, чего это вы ко мне привязались». И отталкивают его от себя.

Есть еще категория детей, у которых тесные связи со своими биологическими родственниками, и это, конечно, очень грустная история, потому что это те семьи, которые условно, там, послали детей в детский дом зарабатывать квартиру, да. Там особо не интересует душевное состояние детей, но дети считают, что они в семье. И эта большая трудность. Нужно иметь определенные навыки и понимание, да, если вы берете такого ребенка, ребенка старшего возраста, что вам придется иметь отношения с биологическими родственниками, выстраивать эти контакты, и в определенной мере вы всё равно будете с ними в конкуренции. Это такая сложная история, и здесь надо всегда смотреть, насколько такому ребенку ваша семья именно подходит, насколько вы готовы вкладываться, потому что это такая душевная работа… непростая. И, на мой взгляд, это всё-таки путь для профессиональных родителей: уже не первый ребенок у них приемный, они знают, как с этим обойтись.

А во всех остальных случаях даже самые тяжелые дети, со сложными заболеваниями – они всё равно нуждаются в семье и в персональном взрослом.

А сейчас время нашей главной рубрики. Ее герои – мальчишки и девчонки из  детских домов столицы и маленьких далеких городков, например в Амурской области. Когда участница пятого детского рейса «Поезда надежды» Ангелина вместе с психологом Дарьей Назаренко были в Москве, мы предложили им рассказать о ребятах из их детского дома, мечтающих о приемной семье. И сегодня вы услышите первую такую историю.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

У нашего нового подопечного из Амурской области живые, карие глаза, тёмно-русые и слегка ироничная улыбка. В этом году 16-летний Лёня перешел в 9 класс. Учится подросток по адаптированной программе, по оценкам – средне, на тройки и четверки. Среди его любимых предметов математика, русский язык и литература.

Корр.: Почему любишь литературу?

Лёня: Потому что у меня есть такое хобби… у меня когда появляется вдохновение, у меня какие-то стихи получаются.

Корр.: Ты пишешь стихи?

Лёня: Да.

Корр.: Ничего себе. А давно пишешь?

Лёня: С седьмого класса.

Корр.: О чем обычно пишешь?

Лёня: О любви, о родственниках… так вот.

Корр.: Сочинения тоже любишь писать?

Лёня: Нет, не очень. 

Корр.: А ты кому-нибудь эти стихи показываешь?

Лёня: Да, показываю.

Корр.: Расскажи, пожалуйста, Лёнь, у тебя много друзей?

Лёня (вздохнув): Пять человек.

Корр.: Чего так тяжело вздохнул?

Лёня: Да так… потому что некоторые мне не нравятся, у них характер какой-то дурной. Которые плохо себя ведут. Не слушаются всех. Бывает такое, ты прям хочешь сделать чего-нибудь такое хорошее, они тебе нет.

Корр.: То есть они неблагодарные, неотзывчивые?

Лёня: Да.

Корр.: Понятно. Но вот у тебя есть пять друзей. За что ты их ценишь?

Лёня: Я их ценю за то, что они меня понимают. Они меня могут поддержать в любую минуту, могут подсказать что-нибудь.

Корр.: А как думаешь, за что тебя ценят друзья и одноклассники?

Лёня: За то, что я отзывчив, хороший человек.

Корр.: Вот хороший человек – это какой человек?

Лёня: Это когда ты всем помогаешь, подсказываешь. Слушаешь их, пытаешься поговорить с ними.

Корр.: Тебя чаще ругают или хвалят?

Лёня: Ругают.

Корр.: А за что ругают, если не секрет?

Лёня: То, что уроки прогуливаю…

Корр.: С одноклассниками не ладится?

Лёня: Да.

То, что со сверстниками отношения не безоблачные, не стала скрывать и психолог учреждения, Дарья Сергеевна Назаренко.

Д. Назаренко: Но он быстро отходит. Поругался с кем-то, пришел – ему надо выговориться. Он рассказывает о своих проблемах открыто тому человеку, которому доверяет. Достаточно замкнутый мальчик со своими проблемами. В силу своей неуверенности в себе он ведом. Он говорит: «Возможно, если бы компания была другая, я бы себя по-иному вёл». Лёня, в отличие от других детей, если с ним поговорить, он прислушаться может. Но требуется постоянный контроль со стороны взрослого человека. Что хорошо, что плохо его разделять научить.

Ангелина: Мне кажется, Лёне нужен настоящий друг, который будет поддерживать его и не только на время.

Д. Назаренко: Я бы сказала – такой «лидер», который направлял бы в русло. Очень любит слушать музыку, рэп-исполнителей. Когда хочет успокаиваться, он включает музыку и сидит слушает. Рисовать любит. Ведет свой личный дневник, где отражает свои чувства, эмоции, чтобы понимать, как появилось это чувство, откуда оно возникло. Также любит компьютерные игры и смотреть фильмы – ужасы, боевики.

Ещё Лёне нравится гулять с друзьями после уроков и заниматься спортом.

Корр.: Каким спортом увлекаешься?

Лёня: Тяжелой атлетикой – можно так сказать. Борьба вольная. 

Корр.: А вообще давно занимаешься борьбой?

Лёня: Где-то год.

Корр.: Почему выбрал именно борьбу?

Лёня: Потому что когда кто-то лезет в драку, а ты не хочешь драться, берешь и заломы делаешь какие-нибудь.

Корр.: Ты понимаешь, что можно перегнуть палку?

Лёня: Да.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Лёнь, есть что-нибудь такое, чему бы ты хотел еще научиться?

Лёня: Я хотел бы научиться читать реп.

Корр.: А что мешает?

Лёня: Мне не хватает мелодии какой-нибудь такой, нормальной.

Корр.: То есть тебе нужен бит.

Лёня: Да!

При всем этом Лёня понимает, что стихами и песнями простому мальчишке из детского дома заработать на хлеб будет не просто. Поэтому профессию подросток выбрал хотя и обычную, но довольно востребованную – машиниста. И всё же даже наш короткий разговор дал понять, что Лёня – юноша уязвимый и чувствительный.

Лёня: Я бы хотел просто забыть всё, всю жизнь, которая у меня была. До детского дома. Просто вся жизнь пошла наискось.

Корр.: А как думаешь, в твоих силах сделать что-нибудь для этого?

Лёня: Ничего…

Корр.: А вот если в твоей жизни появятся люди неравнодушные, которые будут готовы стать для тебя опорой и принять в свою семью – ты как к этому отнесешься?

Лёня: Я отнесусь так же, как и они ко мне.

Корр.: Готов ли ты с этой семьей общаться близко?

Лёня: Да.

Корр.: Получать от них какие-то, возможно, не самые приятные вопросы?

Лёня: Ну да.

Корр.: Ты готов строить отношения искренне?

Лёня: Да.

Корр.: Тебе важно, чтобы там было много детей или наоборот, чтобы было мало детей?

Лёня: Наоборот, чтобы было мало.

Корр.: Ты хотел бы, чтобы они чем-то определенным занимались?

Лёня: Да. Музыкой!

Корр.: Ты вообще давно оказался в детском доме?

Лёня: В 19 году.

Корр.: Ты помнишь тот день, когда туда попал? Ты боялся чего-то?

Лёня: Ну да. Я боялся, что будут плохо относиться.

Корр.: Без чего ты не можешь жить? Или, может быть, без кого-то?

Лёня: Без отца.

Корр.: А что с отцом?

Лёня: Он в тюрьме сидит.

Корр.: А у тебя есть какая-то с ним связь?

Лёня: Да.

Корр.: Как ты думаешь, он не может стать препятствием между тобой и семьей, которая тебя может взять?

Лёня: Нет.

То, что Лёня готов пойти в приемную семью, подтвердила и психолог.

Д. Назаренко: Когда мы с ним разговаривали, Лёня мне сказал, что «я бы пошёл к хорошим родителям, которые бы поняли меня и приняли такого, какой я есть. Я бы открылся, меньше делал чего-то плохого. Я хочу, чтобы была полная семья: мама-папа». Папу он хотел бы боевого, чтобы он увлекался спортом, смог его защитить. Потому что Лёня, несмотря на свой возраст, он инфантильный такой, витает в облаках немного. Леонид поддерживает связь с отцом посредством переписки, однако привязанность амбивалентная. Есть моменты, которые он простить своему папе не может.

Корр.: Большой у него срок?

Д. Назаренко: Да, он выйдет, когда Леониду исполнится 24 года. Лёня говорит, что, если получит хорошую профессию, возможно, в будущем будет поддерживать своего отца и помогать ему. Также он созванивается с братом. Брат особой заинтересованности в жизни Лёни не проявляет.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Лёнь… Понятно, что мы не в сказке живем, но если бы у тебя была возможность загадать желание, которое обязательно сбудется, что бы ты загадал?

Лёня: Я бы загадал… чтобы меня забрала семья.